Глава 10

Почему Сесилия не удивилась, когда администратор в гостинице, худощавый господин с тонкими усиками, сообщил ей, что её ожидает гостья?

— Лесса в ресторации, просила сообщить, когда вы прибудете.

Сесилия взяла ключи от номера и учтиво ответила:

— Пригласите её ко мне через полчаса. Не раньше.

Ей требовалась передышка.

А ещё хотелось снять — нет, сжечь — костюм танцовщицы и чудо-плащ, согревающий её даже в непогоду.

За окнами разыгралась метель, да такая, что несколько метров до гостиничной лестницы, что Сесилия преодолевала пешим, показались ей бесконечно долгими. Держа в руках ключи, девушка направилась к номеру.

Поднялась, открыла дверь и первым делом проверила все комнаты на наличие посторонних гостей. Чисто. После этого поставила небольшой саквояж, любезно одолженный Бардоком, на трюмо и посмотрела на своё отражение в зеркале.

Даже странно — на неё смотрела привлекательная блондинка с таинственным блеском в глазах. Сесилия была уверена, что Темный мир отразится на ней, оставив свою печать. Нет.

Сесилия прищурила глаза и быстрым шагом снова направилась в ванную, где находилось зеркало размеров в человеческий рост. Сдернула с себя ненавистный плащ и так же методично избавилась от всего остального. Она уже приняла решение сжечь эти вещи, чтобы даже соблазна не было пойти кому-то на уступки и снова предстать перед Двуликими. Хватить с неё и раза.

Обнаженное отражение показало, что и на теле не появилось никаких меток.

Хвала Праматери.

Сесилия выдохнула, взяла в вешалки теплый халат, закуталась в него. Следует поставить чайник. Горячий чай с бергамотом поможет ей избавиться от лишних дум и даст силы для встречи с кузиной.

Сейчас Сесилия уже не спешила, действовала размеренно.

Ровно полчаса спустя, когда первая чашка оказалась полностью испита, и душа потребовала повтора, в дверь рвано постучали, а потом бесцеремонно дернули ручку, не дожидаясь ответа.

Сесилия улыбнулась. В этом вся кузина. Когда её никто не видит и не надо держать «лицо», проявляется её сущность. Сесилия заперла дверь на ключ. Предвидела, что Вивьен может бесцеремонно ворваться.

Дождавшись, когда та нетерпеливо постучит вторично, поднялась с кресла и опять же не спеша двинулась к двери. Открыла и распахнула. Вивьен стояла с занесенной рукой, намереваясь постучать в третий раз.

— Ты уснула что ли?

— И я рада тебя видеть, кузина.

Сесилия отошла от двери, давая возможность Вивьен пройти. Та с шумом захлопнула дверь, после чего скинула шляпу, раздраженно швырнув её на кресло, и лишь тогда сняла вуаль, закрывающую её лицо.

— Чай будешь?

— От вина бы не отказалась.

— Вина нет.

— Конечно… Откуда у тебя вино. Ладно, обмениваться любезностями не будем. Я и так задержалась в этой второсортной гостинишке достаточно.

— А я тут живу уже почти неделю и ничего.

— Ты не так привередлива, как я. Итак, где кровь этих… Двуликих? Тебе же её дали, верно?

Вивьен раздражала её с каждой прошедшей секундой. Высокомерной манерой держаться, смотреть свысока. Так всегда было. Всё лучшее Вивьен забирала себе, и не важно, имела ли она на это право или нет.

— Не поинтересуешься, как прошло? — не без сарказма спросила Сесилия, направляясь к саквояжу.

— Ох… — наигранно театрально вздохнула Вивьен и якобы смиренно опустила руки вдоль тела — И как прошло, дорогая кузина? Всё благополучно? Ты цела? Здорова? Румянец на щеках есть, двигаешься тоже без видимой ломоты в теле. И я… Адова пропасть, а это что такое?

— Стой, где стоишь, — сказала Сесилия, не оборачиваясь. Произнесла холодно, жестко.

Она чувствовала и обжигающий взгляд Вивьен, и её учащенное дыхание.

Прекрасно поняла и причину столь внезапной смены тона разговора, и вспыхнувшего интереса.

Из саквояжа первой Сесилия достала шкатулку, а не сосуд. Да, ту самую, с золотом и драгоценностями.

— Сесилия…

Голос кузины задрожал от едва скрытого возбуждения.

— Кровь Двуликие дали, — Сесилия извлекла сосуд, развернулась, закрывая спиной шкатулку, и протянула склянку кузине. — Можешь пользоваться.

Вивьен приподнялась на цыпочки, желая более подробно рассмотреть, что прятала за спиной сестра. Сосуд как-то разом перестал её интересовать.

— А у тебя там что? Драгоценности? Серьезно, Сесилия, покажи…

— Бери кровь Двуликих и уходи.

Сесилия и подумать не могла, что когда-то придет время, и она будет выгонять Вивьен. Причем жестко, бескомпромиссно. В самой Сесилии ещё были живы воспоминания их детства, когда они росли вместе, изучая жизнь. Как играли в одном доме, ели имбирные пряники. Сидели на качелях, смеялись и раскачивали неприлично ногами, отчего платья поднимались кверху, обнажая чулочки. Сесилия хранила подобные воспоминания, потому что они грели душу.

Пришло время посмотреть правде в глаза.

Вивьен, наконец, уловила интонацию Сесилии и с трудом, но всё же перевела взгляд на неё. Её лицо и шея пошла красными пятнами — верными признаками негодования.

— Как ты со мной разговариваешь? — прошипела она, сжимая кулаки.

— Как ты того и заслуживаешь. Что-то я не слышу в твоем голосе почтения или элементарного уважения ко мне.

— Ой, Сесилия, я тебя умоляю… Когда это я тебя уважала? Ты всегда была наивной провинциалкой, такой и осталась! Хотя нет… Знаешь, ты меня удивила. Дважды. Первый раз, когда смогла договориться с проклятым Бардоком, я думала, он тебя придушит сразу же, — после этих слов у Сесилии неприятно зажгло шею, словно рука Алекса снова сомкнулась на ней. — Второй сейчас. Это что же получается… За то, что ты танцем подняла вечно вялые члены Двуликих и дала им возможность спариться с себе подобными, они отблагодарили тебя по двойному тарифу? Что же ты за штучка, кузина?

Никогда ранее Сесилия не испытывала то, что принято называть холодной яростью. Когда в душе всколыхнулась ненависть, но твой разум остается чистым, и ты четко осознаешь всё, что делаешь.

Сесилия вытянула руку перед собой и разжала пальцы, что удерживали небольшой сосуд.

— Мы квиты, Вивьен.