Глава 14

— Нет же, я прекрасно себя чувствую, — Сесилия смутилась и попыталась уйти от щекотливой темы.

Куда там.

Бардок, не желая ничего слушать, повел её к кровати.

— Приляг.

В свете магических канделябров Сесилии показалось, что она увидела в его глазах нечто напоминающее тревогу.

С чего бы Алексу испытывать за неё тревогу?

— Алекс, спасибо, ты и так помог мне. Не стоит возиться со мной, как…

— Приляг я сказал.

В его голосе появились жесткие нотки, которые по логике должны были вызвать у Сесилии протест или мурашки, но произвели противоположное впечатление. В груди зародился непонятный смущающий трепет.

— Я…

— Сесилия.

Он посмотрел на неё так, что девушке мгновенно перехотелось спорить. Она подошла к кровати и осторожно опустилась на неё. Руки коснулись шелка и прекрасных выбитых рисунков на покрывале. Сесилии кощунственно было даже трогать подобное чудо, не то, чтобы на нем сидеть.

Но всё её смущение, трепет, непонятный восторг и смятение испарились в одночасье, когда она увидела, как опускается на одно колено Алекс.

Прямо перед ней.

Она не успела ничего сказать, во рту всё пересохло, да и дальнейшее происходящее никак у неё не могло вязаться с тем Алесом Бардоком, про которого она слышала много нелестных, даже негативных отзывов. Пугающих.

Алекс нырнул одной рукой ей под подол платья и обхватил лодыжку. Выставил ножку вперед и принялся расшнуровать легкие летние ботинки, предназначенные именно для непогоды. Пальца Алекса уверенно держали ногу Сесилии, другой же рукой он ловко справлялся со шнуровкой.

Ничего более необычного девушка и представить не могла.

Она, как зачарованная, смотрела на темноволосую макушку Алекса. На волосах поблескивали капельки дождя, делая мужчину более доступным.

Бардок снял сначала один ботинок. Потом второй. И Сесилия позволила ему это сделать.

Она не могла ничего сказать который раз за последний час. Позволяла Алексу руководить собой и не находила в этом ничего ужасного.

Алекс, поставив оба ботинка рядом с кроватью, не спешил подниматься. Он, заключив в ладони одну ступню, начал растирать.

— Странное дело. Ты вся горишь, а ноги у тебя ледяные. Если не принять срочные меры, ты заболеешь.

— Чувствую я себя хорошо.

Ей надо было что-то сказать.

— У тебя скачет адреналин в крови. Это плохо. Я вызову лекаря.

— Не стоит беспокоить человека, я…

Алекс медленно поднял голову, и Сесилия замолчала, Его взгляд был красноречивее всяких слов и заставил Сесилию почувствовать себя маленькой, нерадивой девочкой, которая ничего не может сделать сама, зато причиняет множество лишних хлопот взрослому.

— Хорошо, Алекс, я сделаю так, как ты считаешь нужным, — произнесла она, пряча улыбку. — Только не смотри на меня так.

— Как? — усмехнулся Бардок, переключаясь на вторую ногу.

Сесилия пожала плечами.

— Так.

— Исчерпывающий ответ, лесса. Мне не нравятся симптомы, поэтому будь послушной девочкой, ложись, а я пошлю за лекарем. И я бы посоветовал тебе снять платье.

Лекарь прибыл по ощущения Сесилии через пару часов. За это время ей успели принести чай, правда, без бергамота, о чем она мысленно сожалела, и заставили выпить какую-то витаминную смесь. Лекарь оказался приятным мужчиной в возрасте, вполне дотошным, чтобы диагностировать у неё переутомление, чем немало её удивил.

— Переутомление? — решила она уточнить, не смотря на Алекса, который стоял поодаль и молча выслушивал, что говорил лекарь.

— Да, милая лесса.

— Но я последний месяц только и делаю что отдыхаю.

Лекарь нахмурился.

— А вот это уже интересно…

Он повернул голову в сторону Алекса.

— Я пропищу вам микстуру. Больше гуляйте, отдыхайте. Обязательно спите по ночам.

Смутные сомнения закрались в душу Сесилии.

— Я вас провожу, — сказал Алекс.

— Буду признателен, майстрис Бардок.

Как только за мужчинами закрылась дверь, Сесилия села в кровати и приложила руку ко лбу. И правда, есть небольшая испарина. Странно. Чувствовала она себя вполне сносно, остальное можно смело списать на бессонную ночь. Скоро рассвет, а она даже не ложилась спать.

Сесилия, проигнорировав наставления лекаря, спустила ноги с кровати и встала. На легкое головокружение она тоже не обратила внимания. Не кисейная лесса.

Ей захотелось глотнуть свежего воздуха, и она направилась к задрапированному тяжелой шторой окну. Справиться со шторой оказалось не таким уж простым делом. Окна в доме Алекса отличались высотой и шириной, просто огромные. Отодвинув штору не до конца, Сесилия уже взялась за ручку рамы, чтобы приоткрыть окно, благо дождь прекратился. Её остановило присутствие лекаря и Алекса у ворот. Мужчины напряженно о чем-то говорили.

Естественно, Сесилия не могла слышать их разговора, как-никак выделенная ей спальня находилась на втором этаже, и если бы даже мужчины стояли под окном, услышать разговор полностью не предоставлялось возможным. Сесилии хватило и выражения лиц собеседников.

Сразу перехотелось и дышать, и открывать окно. Но свежий воздух ей был необходим, и она всё же сдвинула ручку рамы. Как и следовало ожидать, делом это оказалось непростым. Ветер тоже угомонился, и Сесилия приоткрыла немного раму, впустив в комнату наполненный дождем поток воздуха. Сразу же стало легче.

Алекс, видимо, услышал посторонний шум и обернулся. Безошибочно нашел его источник и посмотрел прямо на Сесилию. Девушка улыбнулась.

Алекс быстро распрощался с лекарем и уверенной походной хищного зверя, вышедшего на охоту, направился к крыльцу. У Сесилии странно защемило сердце, она не могла заставить себя не смотреть на мужчину. Его широкие плечи так и манили, так и притягивали взгляд.

За такими будешь, как за каменной стеной.

Пока Алекс поднимался по лестнице, Сесилия не сомневалась, что он к ней придет, её бедное сердце снова разбушевалось не на шутку. Что происходит с ней? Почему она внезапно столь остро начала реагировать на Алекса?

Лишь усилием воли Сесилии удалось взять эмоции под контроль. Она отошла от окна, от греха подальше, чтобы не продуло, всё же поберечься не будет лишним. Выпила стакан воды и как раз ставила его на столик, когда, коротко постучав, Алекс вошёл в спальню.

— Ты почему встала? Тебе прописан постельный режим. И спать, кстати, давно пора.

— Я сейчас лягу, Алекс. Но сначала я хочу узнать правду.

Мужчина медленно двинулся в её сторону, вызвав трепет в груди.

Какой же он красивый… когда вот такой домашний… почти доступный…

— Какую правду, малика? — вкрадчиво поинтересовался Алекс, а у самого в глазах затаилась бушующее пламя.

— О том, что со мной происходит.

Сесилия была настроена на разговор.

— Тебе лекарь всё сказал.

— Нет. Алекс, не держи меня за дурочку.

— Сесилия, давай ты поспишь, а потом мы поговорим.

— Значит, всё-таки что-то есть, о чем ты мне не хочешь сообщать? — Сесилия гневно прищурила глаза и скрестила руки на груди. — Это, между прочим, моё здоровье! И если со мной что-то не так, я имею право знать!

Пока она говорила, Алекс успел подойти к ней опасно близко. А ведь он тоже не спал всю ночь, мелькнула мысль. Вон и круги под глазами обозначились, и мелкие морщины стали глубже.

Из-за неё.

— Ты узнаешь. Но завтра. С утра.

— Уже завтра. И уже скоро утро.

— Тем более. Женщина, не зли меня, — как-то по-особому сказал Бардок, чем остановил дальнейший поток её возражений. — Послушай меня… Сейчас не лучшее время для разговора. Мы оба немного утомились.

— Мне не нравится, что от меня скрывают нечто важное.

— Я знаю, что тебе не нравится. Но прежде чем делать какие-то поспешные выводы, я хочу ещё кое в чем убедиться.

— Значит, всё-таки не так всё просто… И у меня не переутомление и не простуда.

Алекс поднял руку и коснулся щеки Сесилии. Девушку тотчас бросило в жар, захотелось продлить ласку. Приласкаться.

— Первое, что мне в тебе понравилось, лесса Сесилия, это твой ум. Потом — умение держаться. Ты потрясающая. Не думал, что скажу подобное хотя бы одной девушке.

Сесилия часто-часто задышала.

— Я вам нравлюсь, майстрис Бардок?

— Снова на «вы»?

— Вырвалось.

Они говорили полушепотом, словно боялись быть услышанными.

— Да, ты мне нравишься. Очень. И я ещё не решил: благо это для тебя, Сесилия, или всё же зло.

* * *

Утро у Сесилии выдалось поздним. По ощущениям она проснулась ближе к полудню и ещё некоторое время нежилась в кровати, позволила себе такую роскошь. Вдыхала аромат чистого накрахмаленного белья, снова рукой гладила шелковые простыни. Чудесно.

Сесилия ещё не открыла глаза, находилась в сладком плене сновидений, а уже вспомнила, что она в доме Алекса. Немного полежав и подумав, она пришла к выводу, что ей нравится находиться у него в гостях. Отдых в чужом городе хорошо, но, во-первых, через некоторое время приедается, и хочется видеть знакомые лица, а, во-вторых, в виду последних событий защита для неё очень актуальна. Сесилия не тешила себя напрасными надеждами и иллюзиями, она недостаточно сильна и не обладает необходимыми навыками для самозащиты. Да, умеет пользоваться револьвером и даже довольно метко стреляет, но этого мало.

Её сильно насторожило вчерашнее молчание Алекса. Следует разобраться, что он от неё скрывает.

А не хотелось…

Сегодняшним утром, вернее, уже днем, хотелось лености. Разбаловал Сесилию южный городок.

Стук в дверь заставил Сесилию поспешно натянуть покрывало до подбородка.

— Да, войдите.

Это был Алекс.

В отличие от неё, выглядел он бодро. Одетый в черные брюки и белоснежную рубашку, оттеняющую его бронзовую кожу, он производил ошеломляющее впечатление на женское восприятие. Опасный мужчина, чего тут скажешь.

— Доброе утро, Сесилия.

— Доброе, Алекс. Только, наверное, уже не утро, а день, — она улыбнулась, не замечая, как адреналин скакнул в её крови, и радость захлестнула сердце.

Мужчина направился к её кровати, и у Сесилии невольно перехватило дыхание. Как-то она не привыкла встречать утро подобным провокационным образом.

— Ты должна была выспаться, я отдал распоряжение тебя не будить.

— А если бы я и сейчас спала? — она хитро улыбнулась.

На что мгновенно получила ответ — серые глаза опасно и вместе с тем чарующе блеснули, словно легкая пикировка с ней доставит ему удовольствие.

— Мне можно тебя будить, — не сказал, едва ли не промурлыкал Алекс, окончательно преодолевая расстояние, разделяющее их.

Более того!

Алекс безо всякого стеснения отодвинул край одеяла и присел на кровать.

— Вот как даже, — протянула Сесилия, стараясь не обращать внимания на терпкий запах парфюма Бардока, который окутывал её мягко, но неумолимо.

— Да. И непременно с небольшим дополнением.

Сесилия уже открыла рот, чтобы уточнить, про какое именно дополнение он ведет речь, и только успела ахнуть, потому что темноволосая голова Алекса стремительно приблизилась к его лицу, и теплые губы накрыли её.

Он уже целовал её. Она знала, каково это.

И всё же…

Оказалась не готовой к той сладкой истоме, что разом разлилась по её телу, погружая в водоворот чувственности и страстной неги. Тело Сесилии мгновенно откликнулось на неробкие и абсолютно нескромные прикосновения Алекса. Он целовал властно, жадно. Сразу же захватив в сладостный плен её губы. Он ласкал их языком, проводя кончиком по губам. Играл. Пробовал. Чтобы в следующую секунду втянуть в себя, немного прикусывая зубами и посылая по телу Сесилии новые, куда более сильные импульсы возбуждения.

Девушка не заметила, как выгнула спину в интуитивном стремлении быть как можно ближе к Алексу. Её пальцы скомкали простыню, не в силах противиться возбуждению. Сесилия глухо застонала в мужские губы и ответила на поцелуй. Приоткрыла губы и сама уже принялась исследовать Алекса в жажде продлить нечаянное удовольствие.

Поцелуй уносил её куда-то вдаль, за горизонт. Воспламеняя в ней до сих пор дремлющую страсть. Открывал новые стороны её чувственной натуры.

Хотелось большего. Постыдного. Откровенного.

Словно прочитав её мысли, Алекс незаметно для восприятия Сесилии сменил позу — он подался вперед, приближая своё тело к её, слегка навалился, дав ощутить тяжесть. Его плечи заполнили для неё всё пространство вокруг, и, не желая бороться с искушением, она вскинула одну руку и впилась в его литые плечи. Ей нравилось чувствовать его кожу, его мускулатуру, таившую в себе силу, мощь, ловкость.

Ей просто нравилось касаться Алекса.

Голова слегка закружилась.

Как оказалось, поцелуй был только первым этапом.

На грудь Сесилии легла руку Алекса и ощутимо сжала. Сесилия охнула, но противиться не стала. Пусть…

Ей хотелось продолжения.

Хотелось зайти чуть дальше.

Эмоции захлестывали девушку, а то, что творил с её телом Алекс, поражало и удивляло, заставляя её капитулировать. Он ласково сжимал налитую грудь, ловко найдя сосок и тотчас принявшись с ним играть через плотную ткань ночной сорочки. Сорочка была на шнуровке, та за время сна ослабла, и, если потянуть за одну веревочку, она с легкостью поддастся.

Тесьма пока не интересовала Алекса, его больше занимал сам сосок, который от его опытных ласк превратился в острый камушек и позволял проделывать с собой многие нехитрые манипуляции, от которых Сесилию бросило в жар. Продолжая с неопытностью познающей отвечать на поцелуй, сама Сесилии заскользила рукой по спине Алекса. Немного разведя пальцы, она старалась, как можно больше «охватить» мужчину.

Ей это требовалось.

В какой-то момент Алекс оторвался от её губ, сорвав с них жалобный, протестующий стон. Но лишь для того, чтобы глазами, затуманенными поволокой, осмотреть её. Впиться взглядом в припухшие от его жадных ласк губы, спуститься ниже. Задержаться в области выреза сорочки. И обратить внимание на шнуровку.

Гипнотизируя Сесилию, не разрывая с ней зрительного контакта, он, удерживая вес собственного тела на одном локте, второй рукой всё же добрался до тесьмы и потянул…

Шнуровка с легкостью поддалась.

Сесилия задержала дыхание.

Что будет дальше?

Мужские пальцы осторожно коснулись ее ключицы, заскользили к центру. Уверенно раздвинули края сорочки, открывая доступ к округлым полушариям.

— Ты прекрасна, Сесилия.

Хриплый голос Алекса прозвучал замысловато-сладкой музыкой для ушей Сесилии.

Девушка лежала без движения, позволяя себя рассматривать.

Она уже всё решила.

Девушка физически ощущала, как Алекс ей любуется. И это добавляло жара в её вспыхнувшее пламя страсти. Между ног стало непривычно мокро. Ложась спать, Сесилия не то от усталости, не то по привычке, забыла про панталоны. Сейчас бы они намокли и доставляли ей дискомфорт. Она инстинктивно свела ноги вместе, чуть согнув их в коленях, чтобы уменьшить жар между бедер. Тело начало жить другой жизнью.

Глаза Алекса потемнели, из серых превратились фактически в черные, или ей так казалось? Да какая разница!

Тяжесть Алекса была приятна, и Сесилия снова погладила мужчину по спине, сорвав с его губ приглушенный стон. Получается, Бардок не так спокоен и уравновешен? Где-то глубоко внутри Сесилии появилось легкое удовлетворение. Ей хотелось, чтобы Алекс реагировал на неё остро, томно.

Откуда появилось подобное желание?

Сесилия не знала и знать не желала.

— Алекс.

Его рука полностью сдвинула ткань и обнажила грудь. Холодный воздух коснулся голой кожи, заставив сосок ещё сильнее съежиться.

— Я не могу этого не сделать, — глухо сказал Алекс.

Сесилия не поняла, о чем он, но когда почувствовала обжигающе-горячие губы мужчины на своем соске, приглушенно вскрикнула. Его губы сомкнулись на вершинке, лизнули. Сесилия, не в силах справиться с собой, выгнула спину и запустила руку в волосы Алекса.

Праматерь…

Помоги ей.

— Сесилия, останови меня.

Голос Алекса забирался под кожу, вспарывал её, навсегда оставляя на ней свои следы.

Девушка зажмурилась и мотнула головой.

— Ты искусительница.

Её сосок снова лизнули, и она коротко вскрикнула, резко распахнула глаза, когда почувствовала, как полы сорочки соединяют.

— Алекс?

— Малика, ты потом будешь проклинать меня, говоря, что я воспользовался твоим полусонным состоянием, — мужчина выпрямился и провел рукой по и без того растрепанным волосам. — Если мы с тобой окажемся вместе в одной постели, то я хочу, чтобы мы оба полностью отдавали отчет, что делаем. И о последствиях — тоже.

Сесилия чувствовала себя настолько обманутой, что даже не обратила внимания на его последние слова. Она смотрела на мужчину, и обида захлестывала её. Глупая, полностью лишенная какой-либо логики. Ей бы надо, напротив, радоваться, что кто-то из них двоих очнулся от сладострастного наваждения, взял себя в руки, остановился. А что чувствует она? Как маленькая девочка, которой пообещали конфетку, а потом резко передумали отдавать.

Сесилия протяжно выдохнула. Ни в коем случае нельзя показывать, что она разочарована. Что она жаждет продолжения.

Да, это не свойственно ей, и, несмотря на то, что Бардок имел о ней достаточно информации, она не хотела, чтобы он о ней думал, как о развратной.

Чтобы сравнивал её с Вивьен и ставил их на одну сторону.

— Это было… — начала она говорить и замолчала, не зная, как продолжить. Облизнула пересохшие губы и тотчас поймала едва ли не яростный взгляд Алекса, брошенный на них. — Горячо.

Она не любила врать.

— Да. Очень. Поэтому и стоит остановиться.

— Да, — вторила она и всё же не смогла удержаться от легкой усмешки: — Майстрис Бардок, если кто-то даже сможет предположить, что вы первый отказались от девушки, ваша репутация потерпит сокрушительный удар.

Алекс усмехнулся в ответ.

— Она переживет это.

Он поднял руку и дотронулся до щеки Сесилии.

— То, что началось здесь и сейчас, будет иметь продолжение, малика. Но только тогда, когда ты будешь готова.

— Интересно, и как ты это поймешь?

— Это поймешь ты.

Алекс пружинисто поднялся на ноги.

— Мне лучше отойти от тебя, — с насмешливым блеском в глазах заметил он. — От греха подальше.

Сесилия развеселилась. Вот так внезапно.

Продолжая ещё испытывать остатки возбуждения, Сесилия, ерзая бедрами, присела, благо многочисленные подушки позволяли.

— Ты умеешь пробуждать девушек, Алекс.

— Малика, а ты сейчас понимаешь, что твоя фраза звучит очень двояко?

Она пожала плечами.

— Каждый думает в меру своей испорченности. Лично я говорю про пробуждение ото сна, а что ты имеешь в виду…

Она поджала губы, чтобы не рассмеяться, и услышала, как Алекс приглушенно выругался, но без злости.

— Чертовка. Сесилия, ты удивляешь меня ежедневно.

— Интересно, чем?

— Ты раскрываешься. Медленно, тягуче, я бы даже сказал. Но при нашей жизни это правильно.

— Я не играю в игры.

— Я знаю. За это ценю тебя ещё больше.

— Алекс, твои откровения с утра меня пугают.

— Когда это ты стала пугливой, малика?

— Да вот думаю начинать.

— Не стоит. Не теряй своей естественности и очарования.

— Как скажешь.

— Как спала?

— Очень хорошо. Матрас изумительно мягкий.

Алекс, откинув голову назад, задорно рассмеялся, а у Сесилии ёкнуло в груди. Она слушала его смех и наслаждалась.

А ещё пыталась запомнить. Запечатлеть на долгие годы свои ощущения, своё восприятие происходящего. Эмоции.

Она не строила иллюзий — если между ней и Алексом Бардоком случится связь, любовный роман, он будет коротким и жарким.

Расставание — горьким и опустошающим для неё.

Но Сесилия готова.

Да.

Ей нужны эмоции, она жаждет их получить, чтобы потом долгими зимними вечерами, не важно, где проведенными — здесь, в Крамосе, или на своей исторической родине, в провинциальном Уликсе, знать, что они есть. Что она ими жила, пылала, испытывала. Что такое имело место быть.

И наслаждаться, вспоминая.

Ни о чем не жалея.