Глава 19

Хоронили Вивьен на семейном погосте в Уликсе. Присутствовали дальние родственники, близких никого у неё не было, Сесилия и Алекс Бардок. На последнего посматривали с настороженностью. Ещё бы, такая птица да в провинциальный городок залетела.

Шел мелкий противный дождь со снегом, Алекс раскинула над головой Сесилии зонт.

Похороны прошли быстро, родственники разъехались ближе к вечеру.

Для Сесилии возвращение в родной город оказалось тяжелым, и она была благодарна Алексу, который всё это время он был рядом. Каждый день. Отлучался на несколько часов и снова возвращался.

— Я хочу знать твоё мнение, — спросил он вечером, укрывая её ноги пледом и подавая бокал с вином.

В камине потрескивал огонь, настенные часы тихо отсчитывали вечность.

— По поводу чего? — отозвалась Сесилия, испытывая одновременно и горечь, и облегчение.

Всё закончилось.

Всё.

Она оплакала кузину и достойно её похоронила. Придумала легенду, по которой на Вивьен напали разбойники-лиходеи. Частично так и было. Родственники посочувствовали, поплакали и забыли.

Было больно и обидно. Несмотря на все злоключения, что Вивьен вывалила на Сесилию, смерти она ей не желала. Пусть бы жила долго и по-своему счастливо, лишь бы не трогала её. И всё было бы хорошо.

Алекс помог перевести тело Вивьен, полностью взяв на себя бремя хлопот.

Она попыталась возразить, но он бросил на неё столь красноречивый взгляд, что она тотчас передумала. Да и, откровенно говоря, вздохнула с облегчением.

Ей бы самой отойти.

— Я видел, что тебе понравился Крамас. Хочешь туда вернуться?

— У меня там ещё заказ у нонны Изабель остался, — вздохнула Сесилия и сделала глоток вина.

Странно устроена наша психика. В минуты горя порой думаешь о таких пустяках. Лишь бы отвлечься, немного забыться. Вот и сейчас в голове девушки сместились понятия.

— Значит, надо вернуться.

Алекс поставил свой бокал на полку буфета, подошёл к Сесилии и присел перед ней на корточки. Их лица оказались на одном уровне, и Сесилия внезапно подумала о том, как же давно она не заглядывала в антрацитовые глаза, становящиеся иногда черными.

А ей хотелось в них смотреться. Бесконечно долго. Каждый день.

— Я очень тебе благодарна за всё, Алекс, — негромко отозвалась она, крутя в руках свой бокал.

— Я принимаю твою благодарность, лесса. На этом мы и покончим с ней. Больше ни слова. Договорились?

— Да, — она слабо улыбнулась и добавила: — И да, я снова хочу в Крамас.

— Значит, поедем.

— Завтра.

— Значит, поедем завтра.

Она была рада покинуть Уликс. Для себя Сесилия всё решила: она купит дом на берегу моря, чтобы теплыми вечерами сидеть на веранде в кресле-качалке и любоваться закатом.

Хватит с неё…

Они выехали утром на мобиле Алекса. Мужчина ночевал в придорожной гостинице, единственной в их городке. Выглядел не особо довольным.

Отчего-то его вид позабавил Сесилию.

— Надеюсь, клопов в гостинице не было?

— Постель накрахмалена, обслуживание на высшем уровне, — съязвил Алекс и порывисто притянул к себе девушку. — Гори всё синим пламенем, малика. Ты хотя бы представляешь, как я по тебе соскучилась?

Они стояли в прихожей, дверь в дом приоткрыта. Впервые в жизни, находясь в родном городе, Сесилию не заботило, увидят ли её соседи. В глубине души она уже знала — сюда не вернется. По крайней мере, на постоянное место жительства. Чуть позже поручит поверенному продать её дом, полученные деньги вложит в ценные бумаги. С проданных драгоценностей купит себе другое жилье. То, которое выберет сама, по своему усмотрению.

— Я тоже, — слова сорвались с губ Сесилии, и она, повинуясь такому же порыву, привстала на цыпочки и потянулась к мужчине.

Тот глухо застонал и накрыл её губы своими. Сесилия с готовностью ответила на его поцелуй. Она прижималась к Алексу, как можно плотнее, пытаясь слиться в единое целое.

Ей очень не хватало мужчины. Да, он был рядом, она часто ловила на себе его пламенные взгляды, и между тем он не позволял себе ничего лишнего.

Его дыхание обжигало. Губы присваивали. Тело укрывало от всего внешнего мира.

Сесилия хотела, чтобы их объятия никогда не заканчивались, но ни что не длится вечность.

Алекс прервал поцелуй, уткнувшись лбом в её лоб. Его дыхание было тяжелым, рваным, словно внутри мужчины происходила невидимая борьба, терзавшая его.

— Сейчас не время для разговора. Как только мы приедем в Крамас, мы поговорим, и я отвечу на все твои вопросы.

Сесилия замерла, а потом с готовностью кивнула.

Да, так будет правильно.

Дорога до Крамаса на мобиле заняла трое суток. Они останавливались на ночевку в лучших гостиницах и неизменно в разных номерах. Если в первые две ночи Сесилия была вымотанной и уставшей, и не думала об интимной стороне жизни, то в третью, натолкнувшись на голодный взгляд Алекса, который застыл изваянием у её двери, желая спокойной ночи, испытала трепет.

Алекс, давай же, зайди…

Эти слова едва не сорвались с губ. Алекс опередил её, притянул к себе, поцеловал в лоб.

— До завтра. Спи, малика.

Сесилия едва не закричала от разочарования.

Всё?..

Неужели между ними всё закончилось? Так быстро…

Сесилия закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Если Алекс к ней не испытывает более сексуального влечения, то зачем возится? Везет в Крамас?

Девушка протяжно выдохнула и приказала себе успокоиться. Без паники. Она слышала, что влюбленные лессы глупеют, совершают необдуманные поступки. А она?..

Она готова совершить глупость?

Облизнув губы, смазанные клубничным бальзамом, она направилась к дорожной сумке. Оливковые глаза наполнились решительностью, зажглись огнем.

Будь что будет.

Она имела право…

Когда через сорок минут — Сесилия замечала — она постучала в дверь соседнего номера, занимающего Алексом, её сердце неистово билось в груди. Она пыталась делать вид, что не волнуется, что её не потряхивает от переизбытка эмоций, но актриса из неё была так себе, и она думала, что Смотрящий сразу же раскусит её.

Он открыл быстро. С влажными волосами, в халате наспех накинутом на тело, потому что открывая дверь, он завязывал пояс.

Увидев Сесилию, нахмурился, в его глазах мелькнула обеспокоенность.

— Что-то случилось, малика?

Сесилия кивнула.

— Да, случилось.

— Ты в халате, — он нахмурился сильнее и, резко выбросив руку вперед, в прямом смысле затащил её в номер, с силой захлопнув за собой дверь.

Сесилия не успела перевести дыхание, как он обрушился на неё с гневной тирадой.

— Ты какого черта расхаживаешь по гостинице в нижнем белье?! — прорычал он. — Ты понимаешь хотя бы как выглядишь?

Вместо того, чтобы рассердиться, обидеться или разозлиться, Сесилия едва ли не замурлыкала от удовольствия.

Значит, Бардоку не безразлично, в чем она ходит.

— Понимаю. И я…

— Понимает она, как же! У тебя грудь просвечивает!

— Ничего не видно, — вздернув подбородок кверху, заявила она, стараясь удержаться от улыбки.

Впервые за время знакомства гнев Алекса её радовал. Он медом растекался по её крови, вызывая вполне определенную реакцию.

Желание.

— Ах, не видно! — продолжал тем временем бесноваться Алекс, не выпуская её из рук. — А это что, по-твоему? Не видно, значит, да?

Его вторая рука властно накрыла её левую грудь, палец тотчас нашел сосок и потеребил его.

— Тогда почему я вижу вот эту горошинку?

Сесилия прикрыла глаза, чувственно улыбнувшись.

— Может быть, потому что ты делаешь на ней акцент?

— Сесилия, ты меня провоцируешь…

Глухо. С надрывом.

— Пока у меня плохо получается, раз мы ещё разговариваем.

Тихо. Едва слышно.

— Значит, вот как…

Интонация Алекса сменилась в одночасье. В его голосе появились те самые хриплые нотки, от которых по её телу побежали мурашки. Да и близость мужчины давала о себе знать. Он не убрал руку с её груди, она не попросила. Ей нравилось, что он снова к ней прикасается.

Алекс больше ничего не говорил, он подхватил её на руки и понес в сторону кровати.

— Я не приму отказа.

— Я и не собираюсь говорить «нет».

На лице мужчины заиграла странная, даже немного пугающая улыбка. Но Сесилия, полностью поглощенная тем, что её ожидало впереди, не обратила внимания.

На двойной подтекст — тоже.

Алекс бережно опустил её на разобранную кровать и навис сверху. Его взгляд жадно блуждал по её лицу, лишь на доли секунды задержавшись на приоткрытых губах. Сесилия дышала через раз. Ей нравилось то, что между ними происходило. Нравилось, что Алекс расставил руки по обе стороны от её лица, и заключил её в своеобразную ловушку. Дал понять, что ей от него не убежать, не скрыться, что она не повернет назад.

Сесилии и не хотелось.

Антрацитовые глаза не отпускали её. Смотрели пристально, вызвав в конечном итоге смущение.

— Алекс, что-то не так?

Может быть, он разозлился, что она пришла к нему сама? Может, не стоило… Как-никак между ними по-прежнему в плане взаимоотношений существовала неопределенность.

— Не так, — глухо рыкнул мужчина, сверкая глазами. — Я планировал иначе наш разговор. И тем более не в придорожной гостинице.

— Эту гостиницу с трудом можно назвать придорожной. Она роскошна.

Сердце Сесилии истошно заколотилось, и девушке начало казаться, что его стук слышно и Алексу.

— Всё равно гостиница. Но чувствую — не дотерплю.

— Алекс, я тебя всё равно не понимаю.

Она подняла руку и дотронулась до его щеки, на которой за день появилась небольшая щетина. Колкая и одновременно шелковистая. Захотелось до неё дотронуться губами.

— Мне хотелось бы послушать тебя, — снова неопределенно сказал мужчина, продолжая удерживать свой вес тела на руках.

— Уточни, о чем, и я тебе всё расскажу.

— Что ты нафантазировала себе по поводу наших отношений.

Сесилию словно в прорубь бросили. Со всего маха, без предупреждения.

Девушка растерянно кивнула, пытаясь собраться и не выдать чувство тревоги и боли, что стремительно завладевали ей.

Для него она — игра… Увлечение.

Нет, она себя к этому готовила. Знала, что так и будет…

И всё же.

— Сесилия, — позвал он предупреждающе.

Сесилия выдохнула, но руку с его лица не убрала.

Главное, сдержанность, лесса Клади.

— Я не фантазировала. Я стараюсь максимально четко оценивать ситуацию. Что между нами? Любовная связь. Наверное, её можно назвать интрижкой.

— Интрижкой?! — Алекс откатился от неё, чем немало удивил.

Дальше — хуже.

Его лицо исказила едва сдерживаемая ярость, которая, как считала Сесилия, поутихла.

Почему такая реакция? Чем она обусловлена?

— Для тебя это…Так, стоп! — он провел рукой по взлохмаченным волосам. — Вот про то я и говорю. Что не время и не место… Но, черт, раз началось! Сесилия Клади, это никакая не интрижка! Это всерьез и на всю жизнь.

— На всю жизнь? — охрипшим от волнения голосом переспросила Сесилия, невольно приподнимаясь и опираясь на локти. Полностью сесть ей не позволяло тело Алекса, находившееся рядом.

— Да.

Ответил он и многозначительно замолчал, продолжая на неё смотреть.

— Подвинься, пожалуйста.

Ей необходимо было сесть.

Она кое-как уселась, забравшись на кровать с ногами, благо кровать была большого размера, что явно опять же не соответствовало описанию Алекса придорожной гостиницы.

— Всё-таки вы, женщины, удивительные существа, — начал говорить Алекс, и что порадовало Сесилию — его тон смягчился. — Большинство из вас стоит только мужчине прикоснуться к вам, поцеловать, уже начинаете грезить о свадьбе и замужестве. Хотя нет, Сесилия, это ты удивительная. Потрясающая. Невероятная. В своем стремлении анализировать, привыкшая полагаться на себя и свой разум, ты даже не могла допустить мысли, что я в тебя влюблюсь.

Нет, лучше бы она лежала, потому что внезапно стены поплыли перед глазами девушки.

— Ты старательно не замечала моей заботы, моего внимания. Принимала за соучастие моё желание быть рядом. Постоянно благодарила, непонятно за что. Ты хотя бы понимаешь, как тем самым меня злила?

— А ты? — выдохнула она. — Думаешь, меня не злил? Своим постоянным молчанием? Взять тоже заклятье? Почему не рассказал?

— Я — мужчина. Ты под моей ответственностью, — он упрямо сжал губы. На его скулах заиграли желваки.

— Ах, да…Ну конечно. И поэтому теряйся, Сесилия, в тревогах и заботах, — фыркнула она, а у самой в голове билась лишь одна мыль — Алекс Бардок ей только что признался в любви.

Невероятно.

Нереально.

Восхитительно.

— Сесилия, я должен был разобраться сам. Это моя вина, что я проследил Голема.

— Не только твоя. Остальные Смотрящие тоже не увидели его присутствия в нашем мире.

— Да. Но сейчас разговор не о нем. Он отправлен в Темный мир, пусть Двуликие сами разбираются с ним. Он убил малику, посягнул на здоровье второй. Это преступление. Не нам его судить, и меня это, черт возьми, радует. Как радует и то, что ты сейчас находишься в моей постели. Со мной рядом и, из чистого упрямства, которого тебе не занимать, старательно делаешь вид, будто не понимаешь, что я тебе хочу сказать и куда вывести разговор.

Сесилия, на глазах которой всё же навернулись слезы счастья, хрипло произнесла:

— А ты всё равно возвращаешь меня.

— Конечно! — Алекс сверкнул глазами и развернулся к ней так, чтобы их лица находились друг против друга. — Никогда не думал, что буду признаваться тебе в любви в кровати гостиничного номера. Ты заслуживаешь большего. По крайней мере, шикарного ресторана. Но у меня есть все основания считать, что пока я буду выбирать место и время, чтобы сделать тебе предложение, ты себе такого надумаешь, что, не ровен час, от меня сбежишь.

Всё — она задрожала всем телом.

Прижала ладонь ко рту, чтобы не всхлипнуть.

— Сесилия, не смей плакать.

— Не буду.

— Сесилия…

— Честно, не буду.

Он протянул руку и дотронулся до её щеки. Погладил.

— Ты самая невероятная девушка изо всех, кого я знаю, Сесилия Клади, и я хочу, чтобы ты стала моей женой. Слышишь меня? Хочу разделить с тобой радости и горести. Хочу видеть тебя каждое утро в своей постели. Хочу знать, что ты улыбаешься только мне. Хочу знать, приходя домой, что ты меня ждешь. Я не буду спешить, Сесилия, и не прошу тебя сейчас дать мне ответ. Похороны Вивьен… Они наложили отпечаток на наши зарождающиеся отношения, и именно поэтому я не прикасался к тебе прошедшие дни. Что ты себе придумала, выкинь из головы и никогда не вспоминай. Дурь и блажь, надеюсь, влюбленной женщины. Союз малики и Смотрящего не будет безоблачным, ты и сама понимаешь, маленькая. Будут штормы. Останутся некоторые тайны. Но я обещаю, что по максимуму отвечу на твои вопросы. Они у тебя есть.

Сесилия всё же не выдержала, всхлипнула и бросилась к Алексу, который с готовностью поймал её, не позволив запутаться в сорочке и пеньюаре. Он прижал её к себе крепко, она и сама жаждала соединиться с ним.

— Я тоже люблю тебя… люблю… — сквозь всхлипывание пробормотала она, целуя мужчину в шею, подбородок, колючие щеки. — Я не знала, не надеялась, думала…

— Тсссс, успокойся.

Он поймал её подбородок двумя пальцами и заставил на себя посмотреть. Она потонула в сером омуте, до конца так и не осознавая происходящее.

Потом… всё придет чуть позже.

— Алекс.

— Да, зеленоглазка?

— Ты на меня, случаем, не навел никакие чары?

— Тебя отшлепать за этот вопрос?

— Отшлепать? — она едва не подавилась воздухом. Представив в действии предложение Алекса, стремительно покрылась румянцем. И не только щеки её покраснели.

— Говорю же, не тот вечер мы выбрали с тобой для объяснений, — Алекс аккуратно надавил ей на плечи, опрокидывая снова на подушку. — С другой стороны, мы оба теперь знаем о намерениях другу друга.

— И какие у нас намерения? — едва слышно уточнила она.

— Я буду покорять тебя дальше, ты — меня очаровывать своей разумностью, силой воли и красотой.

Его губы приближались к её, и необходимость продолжать разговор разом потеряла актуальность.

— И никакого колдовства.

— Никакого.

Его дыхание опалило её щеки.

— Почему я тебе чуточку верю, Смотрящий?40393c

— Потому что я для тебя открыт, малика. Не хочу ничего скрывать. Не хочу лгать. Хочу, чтобы ты понимала, кто я, и принимала меня таким, какой я есть. Без светской мишуры. Оставим её для тех, кто не желает видеть ничего, кроме того, что им показывают.

Рука Алекса опустилась на грудь Сесилии. Он потянул за шнуровку, та с легкостью поддалась, и вскоре полы пеньюара оказались распахнутыми.

Алекс никуда не спешил.

Сесилия лежала, не двигаясь.

Смотрела в лицо Алекса, отмечая, как трепещут его по-девичьи длинные ресницы, как темнеют глаза при виде её обнаженной груди, как смягчается жесткая линия губ.

Она наслаждалась именно его присутствием.

Между прошлым и будущим сместились рамки, ушли в небытие.

Осталось только настоящее.

Здесь и сейчас.

Она и он.

Малика и Смотрящий.

Союз, что для многих посвященных был неприемлем.

И лишь немногие знали, что он не первый. И отнюдь не последний.

Алекс прикасался к ней с невероятной нежностью. Она отвечала взаимностью. Выгибала спину, приподнимала бедра в жажде получить большее. Алекс ей давал. Руками, губами, своим телом.

Он разделся быстро, скинул с себя халат и домашние штаны. Сесилия снова отметила, до чего же он хорошо сложенный. И теперь она будет прикасаться к этому шикарному мужчине постоянно.

Каждый день…

Голова шла кругом от перспектив.

Принимая поцелуи Алекса, она жадно поглаживала его плечи. Исследовала спину и даже позволила себе прикоснуться к мужским ягодицам. На большее пока не осмелилась. А хотела…

Глаза Алекса сказали ей без лишних слов — ему нравится, что она делает. Как отзывается. Как возвращает ему ласки.

На этот раз проникновение Алекса не вызвало боли. Только обжигающее желание и невероятное чувство наполненности. Глухо застонав, Сесилия подалась вперед, обняла Алекса.

Он двигался мощно, ритмично, глубоко.

— Моя малика…

— Твоя.