Глава 6

Бардок не удосужился подняться за ней в номер. Не счел нужным. Сесилия не удивилась. Ожидать учтивости от него не приходилось. С другой стороны, даже хорошо, что он изначально показывает себя не с наилучшей стороны, выставляя на её обозрение и суд наихудшие свои качества. Чтобы она была готова к различного рода сюрпризам. А, может, таким образом пытался показать ей, что не воспринимает её, как достойную внимания.

Конечно, досадно. Но Сесилия переживет.

Запахнув шубку и взяв ридикюль, в который не забыла положить револьвер, Сесилия направилась на встречу к Алексу. Девушка настроила себя на хороший вечер. Она едет в оперу! Она будет слушать саму Лолису! А Бардок… Да Матерь Небесная, потерпит она его присутствие, ничего с ней фатального не случится.

Знала бы Сесилия чем закончится вечер, так не подумала бы.

Всё начиналось, как и положено, великолепно.

Ещё бы. Она — красивая, выглядящая просто изумительно. И он — в черном фраке и коротком пальто.

Когда она приблизилась к нему, то не без легкого тщеславного удовольствия заметила, как удивление отразилось на дне антрацитовых глаз. Да, майстрис Бардок, приоденьте провинциалку, и она тоже будет блистать.

Чего не заметила внимательная Сесилия, так это то, что удивление сменилось блеском азарта и чего-то более глубинного. Темного.

— Добрый вечер, майстрис. Спасибо за приглашение.

— Добрый, лесса.

Два шага, и Алекс оказался рядом с ней, заставляя девушку внутренне напрячься. Она, хоть и помнила, насколько он опасен, всё же оказалась не готовой снова столкнуться с его звериными повадками.

Истинный Смотрящий.

Он протянул руку, склонил голову, и она вынуждена была протянуть руку в ответ, порадовавшись, что та обтянута перчаткой. На учтивые поцелуи Алекса она не рассчитывала.

К чему она оказалась совершенно не готова, так это к тому, что Бардок, будь он неладен, завладев её рукой, прикоснулся горячими губами к тыльной стороне ладони. Не спешил её отпускать, затянув формальность.

Более того… Он задрал голову таким образом, чтобы встретиться взглядом с глазами Сесилии.

Увидеть её реакцию.

Что ж, он одержал небольшую победу, потому что Сесилия внезапно разволновалась, и сильно. Не сказать, чтобы она не привыкла к вниманию мужчин, в Уликсе у неё имелось несколько настойчивых поклонников из числа тех самых клерков и лекарей, но она их подарки и ухаживания воспринимала ровно. Нигде у неё ничто не екало. Ибо… нельзя.

А тут по телу прошлась непонятная дрожь. Она зарождалась в области груди и, проникая в кровь, стремительно распространялась. Сесилия растерянно моргнула. Переволновалась? Растерялась?

Погода стояла чудесная. Мороз усилился, но не до критичной отметки, когда короткое пребывание на улице становилось некомфортным. Луна освещала улицы не хуже магических фонарей. Падал лениво пушистый снег. В такие ночи веришь в волшебство.

И совершенно не веришь во зло.

Притаившееся.

Дышащее тебе в спину.

Наблюдающее.

— Майстрис Бардок, — взволнованно произнесла Сесилия, пытаясь вернуть руку себе. Пригодится ещё. Чтобы, например, кому-то дать пощечину. От предвкушения и картины, нарисованной воображением, стало немного легче дышать.

— Да, лесса Сесилия? — в его глазах отразился жадный бесовской блеск.

— Что вы себе позволяете?..

— Еще ничего, лесса.

Ей показалось, или в его голосе на самом деле проскользнула ирония? Или предвкушение?

Не так Сесилия представляла поездку в оперу. Правда, ей стоило понять, что всё, касаемое Бардока, прогнозировать нереально. Пустая трата времени.

— Как ваше настроение? — он выпрямился и теперь возвышался над ней.

Снежинки опускались на его ничем не прикрытые черные волосы и таяли.

— Спасибо, прекрасное. А ваше?

Он цинично скривил губы.

— Многообещающее.

Сесилия открыла рот, чтобы уточнить, и одернула себя. Не стоит. Себе дороже выйдет.

Мимо них проезжали коляски, прогуливались мужчины, кто с тростью, кто, заложив руки за спину. Девы с дуэньями вышли так же подышать свежим воздухом, несмотря на поздний час. Подобной оживленности в Уликсе не встретишь. Большой город — другая жизнь.

— Позволите?

Бардок, сама любезность, предложил ей опереться на его согнутую в локте руку. И каково бы ни было искушение ответить отказом, Сесилия кивнула. Находиться рядом с мужчиной не доставляло ей удовольствия. Постоянно приходилось быть начеку, контролировать, что говоришь, как смотришь.

Вечер обещал быть долгим.

— Благодарю вас за подарки, — сказала Сесилия, когда они подошли к мобилю, и Бардок учтиво приоткрыл дверь. — Они… милые. Но я вам их верну. Драгоценности и шуба… лишние.

Алекс снова отреагировал не так, как она ожидала. Думала, разозлится, вспылит. Он же, снова чуть склонив голову к ней, негромко произнес:

— Лесса Клади, пока мы с вами общаемся, уясните одну истину. Я не принимаю подарков назад.

И Сесилия готова была поклясться, что за простыми на первый взгляд словами скрывалась угроза.

Мобиль, как и следовало ожидать, был оснащен системой нагрева, и в салоне было тепло. Как же хорошо… Комфортно. Сесилия ценила комфорт.

Поездка до оперы прошла быстро и безболезненно для морального состояния девушки. Алекс молчал всю дорогу, лениво вытянув ноги и глядя в окно. Она тоже молча смотрела в окно. Ночной Мелорид из окна мобиля — совершенно другое зрелище, чем из окна коляски.

Огни. Огни. Огни.

Сесилия невольно залюбовалась ими. Каково это — кататься вот так каждую ночь? Позабыв о насущных делах? Наслаждаясь чарующими видами?

— Нравится?

— О, да.

Сесилия не смотрела на Бардока, иначе бы её поразил его прищуренный, наполненный яростью взгляд.

Как и стоило ожидать, самое интересное для Сесилии началось, когда они прибыли в оперный театр де Шандоль. Мобили, кареты, снующие туда-сюда коляски. Дамы и кавалеры, услужливые лакеи. И запах роскоши. Именно запах. Дорогих духов, мехов, терпкого табака.

Сесилия снова мысленно поблагодарила Алекса за внимательность к деталям. Она бы однозначно чувствовала себя не в своей тарелке, заявись на представление в простом платье, без украшений и в шубке трехгодовой давности.

Опера для того, чтобы блистать.

Как только они вышли из мобиля, сразу же оказались, если и не в центре внимания, то определенно забрали его часть на себя. Многие с откровенным любопытством посматривали на спутницу Алекса Бардока. Сесилия кожей чувствовала любопытствующие, а то и злобные, завистливые взгляды.

Да, быть спутницей майстриса Бардока — незавидная участь.

Или она ошибается?

Но все мысли Сесилии о Бардоке выветрились из головы, когда они вошли внутрь де Шандоля.

* * *

Она не ошиблась в своем предположении — у Алекса была своя ложа. Сначала Сесилия опять же испытывала стеснение. Она одна с мужчиной… Незнакомка, заинтересовавшая публику Мелорида. Ей так и слышалось, как за спиной шепчутся, интересуясь, кто она и в каких отношениях с Бардоком. Он — личность колоритная, известная во всех кругах. Даже в Нижних кварталах. Ничего удивительного, что и сейчас он в центре внимания. Богат, злые языки шептались, что очень богат, красив, холост. Присутствуют в его биографии темные пятна, придающие его облику репутации некой мрачной таинственности, а будоражащие умы и сердца молоденьких дев, готовых, словно мотыльки, лететь на огонь, не подозревают, к каким последствиям приведет полет. Сесилия даже готова была биться об заклад, что на эти темные пятна маман и папан данных девиц закроют глаза, лишь бы заполучить Бардока в зятья. Богиня с ними… Пусть.

Она постаралась отбросить лишние мысли прочь.

Она пришла сюда наслаждаться восхитительным голосом Лолисы Кьемони, а всё остальное — суета сует.

Самым сложным оказалось не реагировать на близкое присутствие Алекса. Благо они прибыли к началу, и третий звонок, возвещающей о начале представления, вскоре прозвучал. Стоило выйти диве на сцену, как для Сесилии перестали существовать всё и все.

А зря.

Она, приехавшая в столицу, как ей казалось, на пару дней, максимум, неделю, не думала о последствиях. Не думала о зависти. Мелькнет и исчезнет. И не будет до неё никому дела.

Вивьен права — она слишком наивна.

* * *

Девица казалась забавной.

Поначалу.

Когда схлынула злость и ярость, Алекс снова плеснул себе виски и, уже пригубив его, крепко задумался.

Объявилась Вивьен.

Вернее, её кузина. Он мгновенно вычислил незнакомку, явившуюся к нему в дом, на ночь глядя. Смелая. Что ж. Смелость он уважал. А вот родство с Вивьен — нет.

Алекс вертел в руках стакан и думал.

Не надо долго гадать, какая именно от него требовалась помощь. Спуститься в Темный мир. Снова. С маликой.

На губах Бардока снова появилась предвкушающая улыбка, от которой у знающих людей подгибались колени. Интересно, эта блондиночка с изумительными зелеными глазками понимала, на что подписывалась? Или решила поиграть в благородство?

Второе. Он не сомневался.

У него, как и у любого Смотрящего, была полная информация по всем маликам. Когда рождались, от кого. Сильные. Слабые. Спускаются ли в Темный мир и, если да, то как часто. Для слежки за ними даже существовал отдел, о котором малики и не подозревали. Да и зачем им, девочкам, знать? Пусть порхают на балах да наслаждаются жизнью. Пока имеют возможность.

Вивьен, эта продажная сука, слишком любила себя, чтобы рисковать собственной шкурой. Поэтому послала кузину. Что ей пообещав? Деньги? Драгоценности? По скромному, но идеально подобранному одеянию зеленоглазки Алекс быстро сделал вывод. Живет в провинции, и тут появилась возможность заработать. Самой выйти на Смотрящего. А там как карта ляжет…

Но она ему понравилась. Своей сдержанностью, умением держать «лицо». Он ценил подобное в женщинах. Даже захотелось распахнуть шубку и посмотреть, что под ней. Пощупать.

Почему бы и нет?

Надо было оставить её на ночь. За его условное «да».

Интересно, она залепила бы ему пощечину за подобное условие или стерпела бы? Что-то подсказывало Бардоку, что его щека всё-таки столкнулась бы с её маленькой ладошкой.

А потом сама девочка оказалась бы на полу…

В штанах сделалось тесно. Он, сам того не замечая, возбудился, и не хило так. Послать за незабудкой? С последней содержанкой он расстался полгода назад. У него были предпочтения к некоторым девушкам, готовым приехать к нему в любое время дня и ночи. Ублажить, сделать так, чтобы ему было несказанно хорошо. Чтобы на короткий отрезок времени в голове наступила опустошающая тишина.

Алекс, поставив стакан на стол из черного дерева Кибании, сделал вызов по магическому кристаллу.

Ему ответили быстро.

Что ж… Если некоторые решили ввязаться в авантюру, он присоединится. В последние месяцы его жизнь становилась пресной, скучной, размеренной.

Правда, на горизонте замаячил враг, которому удалось в его доме поселить «крысу». Он вычислит, всех. Пока же развлечется.

Лесса Сесилия не разочаровывала его. Держалась в том же духе, что и в день знакомства. Вызов во взгляде, мягкость в голосе. Истинная малика. Интересно, зеленоглазка понимает, что её сущность проявляется помимо её воли? В ней боролись два чувства: послать его к Праотцам и обещание, данное кузине.

Посмотрим, что в итоге выйдет.

Он забавлялся, наблюдая за ней в опере. Как она реагировала на внимание, как смущалась. Как оглядывалась, незаметно, кратко, впитывая в себя атмосферу роскоши и празднества, доступную только высшим слоям общества. На Кьемони в день премьеры цены на билеты зашкаливали. Потом, в день завершения, она даст благотворительный концерт. Но всё будет уже не так ярко.

Что его опять же приятно удивило, так это увлеченность зеленоглазки оперой. Она смотрела на диву едва дыша. Вслушивалась, впитывала в себя. Иногда, забываясь, облизывала губы, показывая кончик розового язычка.

И вот этот жест был невероятно возбуждающим.

Смотрящий, давно ли тебя возбуждали столь невинные жесты? Возбуждала девушка с легким презрением во взгляде?

Он не скрывал своего интереса.

Объявили антракт, и лесса Сесилия откинулась на бархатное кресло с резными ободками.

— Невероятно… Просто восхитительно.

Сейчас она улыбалась, её лицо смягчилось. Алексу же захотелось дотронуться до её щеки. Легко. Непринужденно. Скользнуть к волосам, вынуть все шпильки и позволить копне пшеничных волос упасть на покатые плечи. Лишь затем, чтобы собрать их, но уже в кулак, и потянуть назад, давая возможность его алчным глазам пройтись по изумительной белоснежной шее.

На которой он уже видел алые следы после своих жадных поцелуев.

— Шампанское? Лимонад?

— Я не откажусь от шампанского. Да, спасибо, — Сесилия, продолжая находиться под воздействием представления, отвечала искренне, позабыв о своей привычке контролировать каждое слово в общении с ним.

Бардок кивнул и поднялся. Проходя мимо, склонил голову ниже, чем требовали условности и шепнул:

— Не скучай, лесса.

Та встрепенулась потревоженной пташкой, вызвав насмешку у Алекса.

Очаровательна.

Когда он вернулся, она уже собралась, вспомнила, кто она, кто он, зачем они здесь, и держала себя сдержаннее.

— Благодарю, — кивнула, принимая у него бокал и стараясь не касаться его пальцев.

А у него перед внутренним взором встала картина, когда он, закидывая ей руки за голову, переплетает их пальцы, нависает над лессой и накрывает её тело своим.

Это будет.

И скоро.

После завершения оперы, которую он едва высидел. Алекс не то, чтобы не любил оперу, сегодня его мысли занимало другое. Он протянул руку Сесилии, зная, что она не сможет отказать, и хрипло сказал:

— А сейчас в ресторацию. Я вас покормлю.

Он считывал эмоции с её лица, как с открытой книги. Вот она глушит порывистый вздох, одновременно подавляя желание отказать. Её зеленые глаза-изумруды гневно вспыхивают, в них бушует тихое, едва разгорающееся пламя.

Бардок же мысленно довольно улыбается. Ему нравится её реакция.

— Вы же не примете отказ? — Сесилия интересуется вкрадчиво, осторожно прощупывая почву.

— Конечно же, нет.

— Хорошо, тогда я вынуждена согласиться.

Куда же ты денешься, милая.

* * *

Ей хотелось его ударить. Взять что-то тяжелое, например, стоящую на укрытом белоснежной накрахмаленной скатертью столе изысканную вазу, инкрустированную маленькими камушками, и заехать со всей силы по самодовольному лицу.

Майстрис Бардок намеренно провоцировал её весь вечер и не скрывал этого.

Всё началось после оперы. Сесилия, попав на представление любимой и обожаемой дивы, растворилась в её голосе. Наслаждалась каждой минутой, слушая, как сильный, чарующий звук летит по залу. Сесилия, поддавшись атмосфере, совсем забыла, кто сидит рядом. Её бдительность притупилась, за что она вскоре и поплатилась.

Первой её ошибкой стало шампанское.

Легкое вино с игривыми пузырьками вскружило голову.

Второй — она не заметила, что Бардок ныне был другим.

Он не насмешничал, не грубил. Не пытался давить.

Он изучал её.

Да-да, именно изучал. Это открытие она сделала слишком поздно, когда они уже сидели в ресторации «Клеро», расположенной на улице Сент-Демон, и принадлежащей, по слухам, самому Бардоку. По тому, как суетились и учтиво встречал его сам администратор, она сделала выводы, что слухи отражали истинное положение дел.

Прежде чем пойти к Бардоку, Сесилия постаралась, как можно больше узнать о нем. Информации было ничтожно мало, и у неё даже мелькнула крамольная мысль, что Смотрящий искусно манипулирует газетами, не позволяя просочиться в свет лишнему. Умно. Сесилия поступила бы так же. Зачем посторонним рассказывать о своей жизни? То, что он богат, видно невооруженным взглядом. А вот насколько — никого не касается. Лишнее.

И всё же Сесилии удалось узнать, что у него несколько фабрик, конюшен, имеются торговые и даже военные корабли. Увлекается последними разработками в отрасли вооружения. Иногда играет в карты. Но тут у Сесилии сложилось впечатление, что карты для Бардока — дань обществу. Должен же он иметь, помимо скверного характера ещё и скверную репутацию.

Любит женщин. С его внешностью и деньгами грех их не любить.

Правда, жениться и обзаводиться семьей не спешит.

Простому обывателю подобное может показаться странным, посвященным — вполне логичным. Если Смотрящий женится, ему навсегда закрывается ход в Темный мир. Рискованно.

— Итак, Сесилия, расскажите мне ваши впечатления о Мелориде и об опере. Вам понравилось?

Сесилия отпила глоток вина. Без вина с ним разговаривать становилось нестерпимо сложно.

— Вам правда интересны мои наблюдения?

— Нет, — он откинулся на высокую спинку стула.

— Тогда зачем интересуетесь?

— Мы же должны с вами создавать видимость светской беседы.

Желание его ударить усиливалось.

— Можем молча поужинать, потом вы отвезете меня в гостиницу, дадите ответ, надеюсь, положительный, и мы с вами разойдемся до установленной даты. Ах, да, я ещё забыла… Я же не озвучила причину, по которой Ви… мне вы понадобились в качестве Смотрящего.

— Нет, лесса Сесилия, мне ваш план абсолютно не нравится.

А ей не нравилась его игра. В ложе в оперном театре он позволил себе фамильярность.

— Предложите свой.

— Чуть позже.

Сесилия медленно закипала. Другими словами те чувства, что бились у неё внутри, назвать было сложно.

Она всё понимала. Всё видела. Надменный, холодный взгляд слишком часто задерживался на её губах или на соблазнительной ложбинке груди, будь неладно платье с откровенным корсетом. И дьявольский блеск в глазах, который прямо-таки играл в бликах магических огней, искусно освещавших огромный обеденный зал, где Алексу и Сесилии был предоставлен лучший столик в ложе с видом на изумительный зимний сад с причудливыми и экзотическими растениями.

Им принесли ужин.

Сесилия приступила к еде, решив максимально игнорировать собеседника.

Пусть… развлекается в одиночестве.

Как ни странно, но по прошествии совсем небольшого отрезка времени, Сесилия перестала испытывать неудобства от их молчания. Алекс также увлеченно поглощал ужин, запивая его вином. Ел он быстро, ловко орудуя столовыми приборами. Сесилия невольно залюбовалась его руками, пальцами, широкой кистью. Было в его движениях что-то откровенно притягивающее, завораживающее.

Не хотела. И всё же смотрела.

— Я не буду сейчас спрашивать причину, по которой тебя твоя, как я не сомневаюсь, любящая… — Бардок не скрывал иронии и, отложил в сторону салфетку и приборы, продолжил: — …кузина отправляет к Двуликим.

Его слова заставили Сесилию выпрямить спину. По телу прошлась дрожь, вызвав прилив крови к щекам. Девушка моргнула и, собравшись с мыслями, поспешно — слишком поспешно — спросила:

— Почему вы решили, что мне надо к Двуликим?

— Сесилия, — он нарочито-медленно растянул её имя, — скажи мне, дорогая, ты меня за идиота держишь? На пару со своей сестрицей?

От его резкого перехода на «ты» Сесилия мысленно поморщилась.

Взывать к правилам приличия не имело смысла.

Да и если откровенно говорить, какое приличие может быть в отношениях Смотрящего и малики? Хорошо, если уважение. Опять же первого ко второй.

Неприятно, но факт.

— Вы меньше всего похожи на идиота.

— Вот и не веди себя со мной так, — жестко бросил он. — Не надо. Пока ты производишь впечатление разумной девушки. Я усомнился в твоей разумности лишь единожды, когда ты связалась с Вивьен и пошла у неё на поводу. Но твоя кузина опытная манипуляторша, представляю, что она говорила, уговаривая тебя. Что обещала. Если ты повелась… Что ж, это твой выбор. Но ты должна знать — единожды спустившись в Темный мир, ты навсегда изменишься. Ты к этому готова, Сесилия Клади?

Как бы Сесилия себя не настраивала, от его слов по спине пошли мурашки. Слова, брошенные в нужно время на подготовленную почву, принесли плоды. Она побледнела, её души коснулся страх.

— Вы сознательно меня стращаете, майстрис Бардок.

— Полно тебе, Сесилия. Зачем мне это? — снова вернулся его ленивый тон. Алекс чуть прищурил глаза, откинулся назад и даже скрестил руки на груди. — Пугать тебя. Ты родилась и выросла в провинции, вела образцовый образ жизни. Ни разу не была замечена ни в одном скандале. Кстати, удивлен твоими способностями к аналитике в финансовой сфере. Все твои вложения довольно удачны.

Сесилия резко подалась вперед, позабыв на мгновение о сдержанности, и раздраженно зашипела:

— Да как вы смеете?! Вы копались в моей жизни?! Собирали информация обо мне?!

— Успокойся, Сесилия.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Спокойный тон подействовал на Сесилию, как ушат холодной воды. Она, тяжело дыша и сжимая губы, вернула спину в прямое положение и едва ли не с ненавистью посмотрела на сидящего напротив мужчину.

А тому хоть бы хны.

Изучает её.

Именно изучает, как подопытную. Считывает с её лица каждую эмоцию.

Сесилия сжала руки в кулаки.

— Успокоилась.

— Вот и умница.

— Вы фамильярничаете, майстрис Бардок.

Её реплике ответом послужила всё та же усмешка.

— Сесилия, милая моя девочка, мы с тобой собираемся спуститься в Темный мир, и ты ведешь речь о какой-то фамильярности. Не поздновато?

— Значит, всё-таки вы принимаете моё предложение.

— Подловила?

— Вашими стараниями.

— Что ж… Окончательный ответ дам чуть позже. Но сегодня. Что предпочитаете? Чай? Кофе? Или ещё вина? Ах, да, чай. С бергамотом. И клубничным десертом.

Небесная Матерь…

Как же хорошо работают люди Бардока! Он узнал о ней всё. Или почти всё.

Тогда напрашивался и следующий вопрос: что они не поделили с Вивьен? Неужели он, обладая такими связями и возможностями, отпустил кузину? Сесилия вспомнила с каким пренебрежением она говорила о Бардоке. Словно тот был сопливым юнцом.

Нет.

Здесь было нечто другое.

О чем Вивьен даже и не подозревала.

После ужина Бардок подрядился проводить её до гостиницы.

— Я должен знать, что с тобой всё в порядке.

— Вы можете поймать мне извозчика.

— Серьезно?

Снова падал снег. Ветер усилился, и, несмотря на то, что шубка и шикарные сапожки на настоящем меху хорошо грели, Сесилия поежилась. Ей не хотелось снова оставаться наедине с Алесом и возвращаться в гостиницу на его мобиле. Лучше пешком.

Последнее она, конечно, преувеличивала. Но по поводу извозчика не шутила.

Естественно, Бардок снова поступил по-своему. Взял её за локоток и направил к мобилю. Держал крепко, давая понять, что сопротивление бесполезно. Если у Сесилии и мелькнула мысль вырваться, она её тотчас отмела — Алекс держал крепко. Она чувствовала его пальцы даже через мех шубки.

Всю дорогу они молчали, и Сесилия по-тихому этому радовалась. Хватит, наговорились они уже. Её волновало лишь одно — ответ Бардока и дальнейшие их действия.

То, что он согласится, она уже не сомневалась.

Смущало, что будет потом.

Сесилия гнала от себя дурные мысли, и усилием воли заставила вернуться в оперу, к тем эмоциям, что она получила, слушая великую Кьемони.

Бардок подъехал прямо к парадному крыльцу. Вот же ж… Зачем? Мог бы остановиться и у широких ворот.

И тут новая мысль пронзила Сесилию. Он же не собирается к ней подниматься?!

Точно услышав, о чем она думает, Алекс заглушил мобиль, повернулся к Сесилии и хрипло произнес:

— Разговор продолжим у тебя. В номере комфортнее.

Девушка и рада была бы отказать, да ещё и в грубой форме, но пришлось сдержаться. Не время. Лишь сильнее вцепилась пальчиками в ручку ридикюля.

— Конечно, — наигранно елейным тоном ответила она и сама открыла дверцу мобиля.

Дальше было хуже.

Никогда ещё Сесилия не поднималась в номер с мужчиной, и ей казалось, что на неё смотрят все. Услужливый лакей, портье. Поздние посетители, что коротали ночь за зеленым сукном, попивали горячительные напитки за столиками у окон и любовались зимними пейзажами. Все обратили на неё внимание. Или Сесилия в своей наивности заблуждалась, и никому до нее не было дела?

Её руки дрожали, когда она открыла дверь. Никак не могла попасть ключом в скважину.

— Давай я.

Сесилия не увидела, а именно почувствовала, как большая тень нависла из-за спины. Бардок подошёл к ней непозволительно близко. Более того, не дожидаясь её ответа, взял ключ из руки, мазнув пальцами по тыльной стороне её ладони, отчего дрожь прошлась по всему телу.

Девушка, удивленная собственной реакцией, притихла.

Выпила слишком много вина?

Или что?..

Они вошли в её номер. Магический кристалл требовательно мигал.

— Ответишь? — Бардок, усмехаясь и одновременно снимая вторую перчатку, кивнул на кристалл.

— Нет. Потом.

Сесилия прошла в комнату и поспешно скинула шубку. Сейчас девушка переведет дыхание и вернется к разговору. Кстати, про подаренные вещи тоже стоит поговорить.

Чуть позже.

Сесилия прошла к графину и налила себе воды. Алексу не предлагала. Захочет — спросит. С него станет подойти и самому налить. Жадно выпив воды, осушив полностью стакан, Сесилия поставила его на стол и лишь тогда обернулась.

И её сердце остановилось в тревожном предчувствии.

Алекс сидел в кресле, вытянув ноги. Пальто небрежно было кинуто на спинку, галстук ослаблен. Взгляд черных глаз остановился на ней, добавляя смущения и без того растерянной Сесилии.

Что-то надвигалось на неё.

То, к нему она абсолютно не была готова.

И Сесилия не ошиблась.

Бардок, лениво растянув губы в подобие улыбки, негромко, хриплым голосом, произнес:

— Я хочу посмотреть на тебя. Раздевайся. Полностью.