Глава 7
— Осторожнее.
— Не трогайте меня, — прошипела Сесилия, отказываясь понимать, что если бы сейчас Алекс не поддержал бы её, она попросту упала.
Но нет, упрямство и злость на идущего рядом мужчину оказались сильнее.
— Сесилия… Перестань мне, наконец, выкать. Утомляет.
— А больше вас ничего не утомляет, майстрис Бардок?
— Твой язычок. И твоя излишняя язвительность сегодняшним вечером, малика. Если не прекратишь, я развернусь и уйду. И, поверь, тебе будет меня сложно догнать. А не догонишь… останешься на ночь в Нижних кварталах. Такую малышку, как ты, без приключений тут не оставят.
Это была уже неприкрытая угроза, от которой Сесилия задохнулась. Девушка даже остановилась и с яростью во взгляде посмотрела на Алекса.
— Вы… вы мерзавец, Алекс.
— А разве кузина тебя об этом не предупреждала?
Сесилия заставила себя промолчать. Ей пора уже привыкнуть, что она стала для него занятным времяпровождением. Он потешался над ней, как только мог. И не скрывал.
Проведя бессонную ночь, полную тревоги и вполне объяснимого гнева, Сесилия и день потратила зря. Суетилась, несколько раз спускалась в кофетерию, чтобы покушать, но еда застревала в горле, и девушка ограничивалась всё тем же любимым чаем с несколькими горячими бутербродами. А мысли всё кружились и кружились в голове.
Естественно, Вивьен позвонила. Кузина не могла не позвонить.
— Что? Он согласился?
Сесилия ответила лаконично:
— Да.
И прервала связь.
Пусть думает, что хочет. Да и что надо Вивьен? Положительный ответ от Бардока она получила, а чувства Сесилии… Тут Алекс был прав — они никого не волновали, и Вивьен использовала её.
Нутро царапнуло. По долгам надо платить, Сесилия Клади.
Когда Вивьен вошла в её дом, Сесилия уже знала, зачем та пришла. Навестить сестру Вивьен никогда не удосуживалась. Ни к чему. Значит, та понадобилась ей. О причине можно только догадываться. Прислушиваясь к неспешным шагам кузины, Сесилия понимала — не сможет отказать. Попытается, но… У Вивьен было за что с неё спросить.
И она спросила.
Долг платежом красен, так говорят?
Это про неё.
Мысли путались в голове, не давая сосредоточиться. Сесилия расхаживала по комнате в гостинице, кусала губы, и даже любимый клубничный бальзам не спасал.
Скоро… скоро она спустится в Темный мир.
Который изменит её навсегда.
У Сесилии были дурные предчувствия. Она прислушивалась к себе. Что не так? Да всё не так! Бардок. Вивьен. Темный мир. Двуликие.
Алекс прав — она не сможет остаться прежней, соприкоснувшись с Темным миром.
Чертов Бардок! Сесилия начала неприлично выражаться, но никаких сил у неё в отношении этого человека не было. Наглый. Самоуверенный. Привыкший получать, что хотел.
Её так и подмывало спросить: а чего он хочет от неё?
А он хотел…
Она чувствовала.
Поэтому всеми силами избегала, чтобы он к ней прикасался. Его прикосновения опасны. Сесилия не могла объяснить причину своих глупых метаний. Они были, и она к ним прислушивалась.
Бардок велел быть готовой к восьми.
— К полуночи мы должны быть в Темном Мире. Двуликие просыпаются к часу. В два начнется действо, — он озвучил свой приказ уже уходя и тем самым подтверждая согласие.
Сесилия же находилась в таком состоянии, что его слова не сразу достигли сознания. Лишь бы ушёл…
Он ушёл, она осела на пол.
Значит, в восемь.
Что ж, она будет готова.
В шесть часов она достала из-под кровати ещё одну дорожную сумку. Сумку, которой в глубине души надеялась не воспользоваться. Открыла замки и некоторое время смотрела на находящиеся там предметы одежды. Выдохнула. И принялась одеваться.
Когда в дверь постучали, она была готова.
Сесилия принципиально из-за какого-то глупого, отчасти детского упрямства не желала подходить к окну. Не желала знать и видеть, приехал ли за ней Алекс. Она говорила себе, что спуск к Двуликим нужен ей. И… не могла.
Несмотря на весь испытываемый негатив в отношении Смотрящего, сердце девушки зашлось в ускоренном ритме, когда она увидела мужчину. Если бы она встретила такого на прогулке, шарахнулась бы в сторону.
Бардок выглядел… впечатляюще. Черные плотно сидящие штаны, высокие полуботинки с грубой шнуровкой и заклепками, кожаная куртка, подбитая мехом. На голове, как всегда, отсутствовало головное убранство. Не мерзнет? Ему бы подошла под этот бандитский образ шляпа с короткими полями, зачем-то подумалось Сесилии.
Наверняка, пока поднимался, снова привлек внимание. Его, такого опасного, таинственного нельзя было не заметить. Час не поздний, в кафетерии ужинали постояльцы. Но Сесилия не сомневалась — Алексу Бардоку было глубоко наплевать на мнение окружающих.
Жизнь Смотрящего обязывает.
А ещё у него было прекрасное настроение. Что для неё, естественно, вытекало не наилучшим образом.
— Прекрасно выглядишь… — многозначительная пауза, — малика.
Сесилия поджала губы и коротко кивнула.
— Я тоже рада вас видеть, майстрис Бардок.
— Готовы?
Ей очень хотелось сказать «нет», но она гордо вскинула подбородок кверху.
— Да. Со мной же Смотрящий, чего мне опасаться.
Они стояли в коридоре, магические фонари приглушили, тусклый свет давал освещение лишь необходимое для безопасного передвижения. И снова Сесилии показалось, что во взгляде Алекса промелькнул опасный блеск. Предвкушающий. Словно он втягивал её — именно её! — в игру, где ловушки уже расставлены, и у неё нет ни единого шанса.
Сесилия упрямо едва заметно мотнула головой. Ну уж нет! Праматерь ей в помощь. Она сегодня вернет долг Вивьен, выпутавшись из щекотливой ситуации с наименьшими потерями.
А потом… А потом совершит последний свой безрассудный поступок — снимет дивиденды и уедет на море. Туда, где тепло, солнце и белый ласковый песок.
И никогда больше не вспомнит, что она по рождению малика.
Алекс дал ей руку, но она сделала вид, что не заметила. Как не заметила и лениво приподнятой брови.
Хватит с неё вашей игры, майстрис Смотрящий.
* * *
Алекс ставил пятьдесят на пятьдесят.
Разденется ли Сесилия Клади перед ним или нет.
Выбирая ей наряд для похода в оперный театр, он уже знал, чем закончится вечер. Стоя в магазине «У Лессы» и выбирая корсет, панталончики и чулки, он представлял, как они будут смотреться на зеленоглазой гордячке.
Интересно, понимала ли Сесилия, что своим упрямством, своей неприступностью и напускной холодностью пробуждает в нем интерес? Мужской азарт.
За последние годы Алекс привык, что женщины падали в его объятия. Не важно кто — замужние ли дамы, ищущие приключения и уставшие от семейной рутины и от измен мужа или молодые чаровницы, желающие познать страсть с опытным мужчиной. Все они покорялись ему. Или покоряли его, а он делал вид, что так и есть.
Скучно и предсказуемо.
Когда в его жизни появилась Вивьен, он немного встряхнулся. Оглядываясь назад, не без горечи признавал, что сглупил. Позволил страсти увлечь себя, хотя прекрасно видел, что представляет из себя Вивьен. Лживая, продажная и… недоступная лично для него. Подпускающая к себе с одной единственной целью — оттолкнуть. Она ловко манипулировала им, разжигая похоть.
Потом — злость.
Она его променяла на Матиса Альдэра.
Алекс долго смеялся в голос, когда ему сообщили, что видели Вивьен с ним. Серьезно, господа? С Альдэре? Интересно, а Вивьен понимала, с кем закрутила шашни? Или её постигла участь пасть жертвой опытного ловеласа, который умело вел двойную жизнь?
Алекс мог бы предупредить Вивьен о гнилой сущности Матиса, но зачем? Вивьен показала себя опытной девочкой, справится.
Нет, не справилась, раз прислала вместо себя кузину.
Жаль…
Когда схлынула злость, Алексу на мгновение стало именно жаль лессу Сапьен. Но она нашла, что искала. Хотела жизни, полной острых удовольствий? Она её получила.
А вот сестрица у неё оказалась занятной. Этакой ледышкой, внутри которой бушует нехилое пламя. Девушка ещё о нем не догадывалась, или догадывалась и подавляла. Не зря она выбрала уединенный образ жизни в провинциальном Уликсе. И прожила бы там ещё несколько спокойных лет.
Только карты Судьбы легли иначе.
И привели малику к Смотрящему.
Алекс выбирал белье, перебирая одно кружево за другим. Магазин «У Лессы» был особым — сюда вхожи только мужчины. Для особ женского пола всех возрастов двери не открывались. Хозяйка оказалась опытным коммерсантом и создала особую иллюзию для своего белья. Пусть белье и отличалось высочайшим качеством, но подобное можно приобрести и в других магазинах. А вот тайну, шик, некую атмосферу принадлежности к чему-то особому — нет. Поэтому мужчины покупали своим прелестницам белье «У Лессы», а дамы полушепотом хвалились нежнейшими кружевными изделиями.
Конечно, лесса Сесилия вряд ли слышала про этот магазин. Зато о нем знал Бардок.
Он весь вечер наблюдал за гордячкой. Как она сдерживала себя, прикусывая губу, чтобы не ответить на его очередной выпад. Ему нравилось видеть, как темнеют от подавляемой злости её глаза и приобретают оливковый оттенок. Прекрасный, чудный. Зовущий.
Как тяжело и рьяно начинала подниматься её грудь от переизбытка эмоций.
Пока они сидели в ресторане, Алекс постоянно представлял, что будет, когда она снимет чертово платье, и он увидит, как на чаровнице сидит купленное им белье!
Поэтому, придя в номер гостиницы, он сразу обозначил свою позицию:
— Я хочу посмотреть на тебя. Раздевайся. Полностью.
Его малика ожидала каких угодно слов.
Но не этих.
Мгновенно вспыхнула. Глаза потемнели, щеки же, напротив, заалели.
— Прежде чем ты меня отправишь к Праотцам, — лениво продолжил Бардок, не позволив ей вставить и слова, — я хочу напомнить о предстоящей сделке. Неужели ты или ты с кузиной или твоя кузина — тут вы уж разбирайтесь сами — решили, лучше всё же склоняться к первому варианту, что я отправлюсь с тобой к Двуликим, не зная, чего ожидать?
— Майстрис Бардок.
Казалось, она сейчас накинется на него с кулаками.
Или схватит ридикюль, в котором у неё хранился дамский револьвер, и выстрелит.
Но Алекс был непреклонен.
— Даже не так. Неправильно выразился. Что ожидать от Двуликих, я как раз знаю. Я не знаю, что мне им предлагать. Поэтому… Сесилия, или ты делаешь, как я говорю, или я ухожу. Без обид.
Он приготовился. Каждая мышца в его теле напряглась. Сам же он затаился, несмотря на видимость лености.
Тогда он ещё не понимал, как ошибся…
Когда попросил её раздеться.
Сесилия молчала. Стояла напротив него, вольготно раскинувшегося в кресле, и, если бы взгляд мог убивать, то он бы уже валялся на полу мертвым.
Она ничего не говорила. Лишь шумно дышала, гневно сверкая глазами.
А потом начала раздеваться.
В первые секунды Алекс не поверил. Неужели вот так… Без скандала? Без криков: «Мерзавец» и далее по порядку? Ничего?..
Как оказалось, ничего.
Его подарок-платье было сшито таким образом, чтобы его можно было снять, не прибегая к посторонней помощи. Крючки спереди, искусно скрытые за широкой прострочкой и кружевом. Сесилия, подняв руки, не спеша, начала их расстегивать один за другим.
Адова пропасть… В эту секунду Бардок был готов поклясться, что перед ним опытная соблазнительница. Потому что ничего более сексуального, возбуждающего он не видел за всю свою жизнь.
А повидал он много.
В том числе и малик.
Сесилия смотрела на него. Прямо в лицо. Смягчила взгляд, прикусила губу, чтобы та немного припухла и увлажнилась. Настоящая искусительница, оголяющая плечо.
Второе…
У Алекса участилось дыхание, в горле внезапно пересохло. Он не замечал своей реакции, не думал, что в какой-то момент в комнате наступил переломный момент, и ведущей стала именно Сесилия.
Крючки расстегнуты все, кружево нижнего белья дразнит и манит.
Сесилия повела плечами, и платье сползло вниз. Осело на талии, оголив изумительную по своей форме грудь, поддерживаемую корсетом. Всё-таки белье «У Лессы» предназначалось именно для таких интимных моментов. Для общения мужчины и женщины. Когда последняя обнажалась для первого.
Бардок сидел, не делая никаких движений.
Только наблюдал.
А Сесилия давала ему шоу.
Качок бедрами влево. Вправо. И ткань скользит вниз, оставляя её в одних кружевных панталончиках. Короче, чем требовали правила приличия.
И всё же чопорная на первый вид лесса Клади их примерила.
Алекс возбуждался с каждой проходящей секундой. Его заводило всё — как смотрелось белье на миниатюрной Сесилии. Как та двигалась, раздеваясь.
Медленно, тягуче.
Девушка шагнула влево, оставляя скинутое платье на полу.
Не отводя взгляда уже от самого Бардока, она снова качнула бедрами, и плавно начала поворачиваться к нему спиной. Подняла руки и вынула шпильки из волос, позволяя им каскадом опасть на плечи.
У Алекса перехватило дыхание, и зачесались ладони. Он мог поклясться, что в тот момент чувствовал, как пропускает это шелковое золото между пальцев.
Сесилия откинула голову назад, выгнула спину, позволяя его алчному взгляду увидеть, как прекрасны её груди. Как они манят, дразнят его.
Алекс находился в шаге, от того, чтобы подняться и подойти к ней.
— Достаточно, майстрис Смотрящий? Или мне включить музыку и продолжить?
Её слова, произнесенные абсолютно ровным, холодным тоном, подействовали на него отрезвляюще.
Он выдохнул, запоздало осознав, что всё это время, что она раздевалась, он сидел, дыша через раз. Оттолкнувшись руками от подлокотников, заставил себя подняться, сохраняя видимое спокойствие. Хотя, если бы Сесилия, посмотрела на его брюки, то могла бы воочию убедиться, что до спокойствия ему теперь далеко.
— Достаточно, Сесилия. Ты очаровательна. Уверен, я получу удовольствие…сопровождая тебя.
Дальше он пошёл к двери. Задержался у неё, выдерживая паузу, и только после нее назначил время встречи.
Уже выходя из гостиницы, он остановился на крыльце. Поднял голову и посмотрел на небо.
Неужели…
* * *
Девочка была на взводе. Не хотела идти на контакт, постоянно показывала зубки.
В какой-то момент Бардоку надоело. Ещё чуть-чуть и…
Она притихла, когда он остановил мобиль в недалеко от Нижних кварталов. Побледнела и затеребила плащ. Правильно, зеленоглазка, в этих злачных местах женщинам, а тем более красивым, молодым лессам надо держаться поближе к мужчинам. И гонор придержать.
Она оступилась, когда самостоятельно, не дожидаясь его, вышла из мобиля и направилась по улице вниз. Каблук её сапога попал в щель между старыми брусчатками.
Алекс оказался рядом вовремя. Поддержал её, но она попыталась вырваться. И он разозлился.
Он не знал, что отобразилось на его лице, но Сесилия притихла. Осмотрелась по сторонам и ещё сильнее побледнела.
В глубине души он её понимал. Домашняя девочка оказалась на территории, куда многие мужчины даже днем предпочитали не соваться. Серые обветшалые дома, перекосившиеся, с выбитыми рамами, с большими трещинами по фундаменту и кладке. Плесень давно обосновалась на стенах, вызывая тошнотворный запах. И это только начало. Фонари, как магические, так и простые давно тут не жаловали. Выбивали и выкручивали. Там, где предпочитают не показывать лиц, ни к чему освещение. Помои и отходы выливались прямо на улицу. То, что осталось от вечность назад вымощенной брусчатки, нельзя было считать за дорогу. Ногу свернешь — только так. Сесилия, поддавшись порыву, едва не поплатилась вывихнутой лодыжкой.
Но само место — только начало. Трущоб хватает в любом городе, даже в самых небольших есть места, куда лессам путь заказан. Нижние кварталы Мелорида — особые. Здесь можно встретить людей всех мастей. И нелюдей тоже… Сюда спускаются и высокие офицерские чины, и благородные нонны. Здесь можно купить всё, что душе заблагорассудится, позволял бы кошель. Удовольствия? На любой вкус и цвет.
А также тайны.
Много тайн.
Старожилы Нижних кварталов были осведомлены, порой, лучше, чем носящие погоны. Захаживали к ним служители закона. Кому-то везло больше, кому-то меньше. Кто-то договаривался, а кто-то так и оставался лежать в вонючей канаве.
Разное бывало.
Осведомленные люди знали, куда стоит соваться, а какую дверь никогда не стоит открывать.
Смотрящие в Нижних кварталах знали каждую дверь.
И их обитатели этих мест знали в лицо.
— Держись рядом, лесса. Или всё же дать тебе возможность прогуляться?
Сесилия посмотрела на него, гневно сверкнув зелеными глазами, и тихо сказала:
— Я помолюсь Праматери за твоё здоровье, Алекс.
— Мы всё-таки перешли на «ты»?
— Вынужденная мера.
— Мне нравится, что ты идешь на уступки, лесса. Тебе придется пойти ещё на одну — дать мне руку.
Её реакцию он снова предугадал — она резко остановилась и, повернув голову в его сторону, с возмущение посмотрела на Алекса.
— Ещё чего, — проговорила сквозь сжатые губы, поправляя полы плаща.
— Тогда аккуратнее ступай на брусчатку, зеленоглазка, — Бардок, осознавая, что ведет себя именно так, как обозначила Сесилия, не мог сдержать циничной ухмылки.
Он думал, что поездка будет проходить в другом ключе. Утомит, насторожит. Но поведение Сесилии и её само присутствие рядом неожиданно внесли веселость в настроение.
Несмотря на таившуюся за углами опасность.
Его слова подействовали на Сесилию правильно — девушка сразу же остановилась.
— Что ты имеешь в виду?
Алекс встал чуть позади неё, не удержался и втянул клубничный аромат, что дразнил его весь вечер. От волос? Или от самого тела? Он пытался разгадать загадку притягательности Сесилии.
— Напряги зрение и внимательнее присмотрись к коричневому зданию с нечитаемой вывеской. Что ты видишь, лесса?
— Ничего. Дом, как дом.
— Плохо, малика, очень плохо… Потому что ты должна была заметить легкое свечение, идущее от земли. Обозначение Нижних кварталов. Территория беззакония и темной запрещенной магии. Надеюсь, Сесилия, ты не настолько наивна, чтобы не знать, что в здешних домах обитают колдуны?
Вот теперь его слова, наконец, достигли сознания Сесилии и вытеснили всю злость и обиду, что с таким трепетом холила и лелеяла девушка, позабыв о том, куда и зачем они направляются. А ему нужна здравомыслящая лесса Клади.
Девушка остановилась и подалась корпусом назад, подсознательно ища в нем защиту. Правильно, милая, револьвер, что припасен в потайном кармане плаща, ничтожен против того оружия, что принято использовать здесь.
— Колдуны? — севшим голосом переспросила Сесилия. — Разве они… не уничтожены? Не объявлены вне закона на территории королевства?
— Объявлены. И официально уничтожены. Всё, как и положено.
— Но… они есть?
— Есть, — он едва не мурлыкал. Когда в последнее время Бардок наслаждался беседой с девушкой?
Он не помнил.
Да и не хотел вспоминать.
Ветер, шедший с Северных Морей, пригнал тучи, и скоро они полностью затянут небо. Невольно призадумаешься о роке, что преследует тех, кто собрался ступить в Темный мир.
— Как… Разве… — Сесилия всё же сделала шаг назад, чтобы тотчас натолкнуться на его грудь. В отличие от девушки, Бардок не сдвинулся с места. Если так пойдет и дальше, он даже пошлет суке Вивьен благодарственный подарок, что она, манипулируя кузиной, свела их.
— Давай, я тебе потом как-нибудь расскажу про колдунов…
— А тогда зачем сейчас завел разговор?
Она стояла и не пыталась отойти от него. Прижималась, на уровне инстинктов зная, что он — единственная её защита. Бардоку понравилась эта мысль. И ощущения, которые дарило её миниатюрное тело, его так и подмывало сжать.
Бардок повел головой. На него тоже действовала зловонная атмосфера Нижних кварталов, или он до сих пор находится под впечатлением от обнажения малики?
А ведь она даже не исполнила толком его приказ.
— Чтобы ты успокоилась, Сесилия. Взяла себя в руки. Перестала злиться и воспринимать меня врагом. Всё. Я согласился. Я помогу тебе… не ей. Но и ты должна мне помочь.
Алекс слышал, как в тишине стучит её сердце.
— Как?..
— Будь собой, лесса, и мы чудно сработаемся.
— Я… постараюсь.
— Вот и умница.
— Но ты же не зря мне сказал смотреть под ноги и указал на светящуюся полосу.
Он испытал бы легкое разочарование, если бы она не вернулась к этим его замечаниям.
— За мнимо поломанной дверью притаился карлик Сев. Он расставляет ловушки-тайники. Не на ту брусчатку наступила, и ты окажешься на самом днище квартала.
— Праматерь…
Сесилия выдохнула воздух, скопившийся у неё в груди, и протянула руку чуть назад, завела за спину. Вроде бы открыто и не вручила ему, оставляя за собой право на маневрирование.
Циник, что сидел глубоко внутри Алекса, заурчал от удовольствия. Сесилия ему нравилась всё больше и больше. Каждое её действие, каждый вызов, который она раз за разом бросала ему, сама того не осознавая.
Бардок заключил её узкую ладонь в свою и порывисто потянул на себя, заставив Сесилию почти что впечататься спиной ему в грудь. И слыша, как она возмущенно ахнула, тут же прошептал ей на ухо:
— Мой тебе последний совет на сегодня, лесса Клади. Держись за мою руку покрепче и особо не смотри по сторонам. Здешний люд не любит, когда его рассматривают.
Конечно, ей было любопытно, и он её прекрасно понимал. Сам хорошо помнил свои ощущения, когда впервые его привели в Нижние кварталы. Интересно было всё. Ровным счетом до того момента, когда его ни огрели по голове, и он ни проснулся в темном подвале, связанный по рукам и ногам. Да… весело и поучительно. Второй раз он был более осмотрительным. Бардок спускался в кварталы снова и снова, пока не научился предотвращать опасные моменты и для многих стал своим. Только так Смотрящий мог гарантировать маликам безопасный проход к порталу, ведущему в Темный мир.
Сесилия преодолела порыв вырваться и вцепиться ему в лицо ноготками. Шумно выдохнула и кивнула.
— Веди. Я поняла тебя.
— Расправу над моим бренным телом наметишь на завтрашнее утро?
— Я, как посмотрю, ты забавляешься всё сильнее, Алекс.
— Почему бы и нет?
Алекс.
Адова пропасть, как же ему понравилось, как она произносит его имя! Просто шикарно. И невероятно чувственно.
Вчера, после того, как он вышел от неё, Алекс изрядно разозлился. Ему не понравилась собственная реакция на раздевающуюся Сесилию. Она не для него старалась, не по желанию обнажалась. Но он изрядно завелся.
И жаждал продолжения.
Вернувшись к себе в поместье, долго взвешивал все «за» и «против».
Ещё анализировал то, что узнал, и к чему могло его всё завести.
Времена менялись, и, хотя Смотрящие по-прежнему накладывали печать на портал и не позволяли Двуликим проникнуть в мир, спускаться с маликами к ним уже не входило в их обязанность.
Изменились и сами малики. Как только им дали свободу и выбор, проявилась вся человеческая сущность и жажда наживы, несмотря на риск. Договориться с Смотрящим, лишь единожды выступить перед Двуликими, показать себя во всей красе, и всё, ты обеспечена на всю жизнь. Так они думали, наивные.
Деньги имели свойство быстро заканчиваться.
Были другие. Те, что решили отойти от «дел», как только им дали возможность. Проклятая кровь передавалась от матери к дочери, навсегда связывая их с Темным миром. Надежды на то, что однажды нить прервется не существовало. Но можно воспитать девочек таким образом, чтобы они выбрали свою дорогу, и о существовании Двуликих знали лишь по рассказам, да по древним рукописям.
Сесилия как раз относилась к новому поколению девушек, что предпочли свободу.
И пока лесса Клади была единственной, что встречалась Алексу.
Она ступала рядом с ним. Осторожно. Предельно аккуратно. Полностью сосредоточенная на том, что происходило вокруг. Она максимально пыталась придерживаться его рекомендации и не глазеть по сторонам, хотя это и удавалось с трудом. Бардок её понимал. Нижние кварталы — занятное место.
Как только ты переступаешь за светящуюся черту, мир меняется. Ночной Мелорид тих и спокоен. Магические фонари освещают улицы, постовые патрулируют районы, преступность сведена к минимуму. Молодые люди предпочитают шалить в домах развлечений, незабудки все при делах и не навязывают свои услуги.
Нижние кварталы обрушиваются на тебя темной энергетикой пошлости, разврата, грязных денег и преступных намерений. Сесилия не вертела головой по сторонам, не оглядывалась на невнятные шумы.
— Нам… долго ещё? — негромко поинтересовалась она и ощутимо вздрогнула, когда рядом с силой хлопнула дверь, и на улицу вывалился гориллоподобный мужчина в овечьей шубе. Мужчина смачно плюнул и витиевато обрушил на хозяев дома весь свой богатый матерный язык. Некоторые слова были знакомы Сесилии, и щеки у девушки вспыхнули, словно маки по весне.
— А вы чаво тут… — мужчина сменил ориентир, мотнул лохматой головой и обнажил клыки. Сесилия испуганно замерла, сильнее прижавшись к Бардоку. Алекс остановился напротив мужчины и спокойно на него посмотрел. Тот сразу же склонил голову и тише добавил: — Извиняете, Смотрящий, не признал.
Алекс ничего не сказал, повел Сесилию дальше.
Зато девушка, не успели они пройти и пару метров, выразительно зашептала:
— Тебя тут знают в лицо?
— Не все.
— Но многие? Почему?
— Сесилия, умерь любопытство.
— Не могу. Я когда волнуюсь, много говорю.
— Серьезно? Раньше не замечал.
— А может раньше я и не волновалась?
Если бы они находились в ином месте, Алекс откинул бы голову назад и громко, от души рассмеялся бы.
Нижние кварталы не то место, где принято веселиться.
— Мы обязательно вернемся к теме твоего волнения, лесса.
Он потянул её влево, в едва заметный проем, куда можно было втиснуться только боком. Сесилия разом сосредоточилась и подстроилась под меняющуюся ситуацию, снова дав ему повод для раздумий.
Под ногами хлюпал подтаявший снег.
— Мы пришли, — глухо бросил Алекс и выставил руку вперед.
Постороннему наблюдателю могло показаться, что он «ловил» воздух и ночную мглу. И он сильно ошибся бы.