Глава 15. Под защитой

Лера

Вадим вышел из машины первым, обошёл её и открыл заднюю дверь. Я тоже вылезла с другой стороны и вытащила из багажника инвалидную коляску, привычно разложила её, зафиксировав колёса.

Мужчина уже достал Мишу из автокресла, держа его на руках. Сын обнял его за шею, продолжая что-то рассказывать про динозавров.

— Лера, зачем ты? В следующий раз посиди в машине, я сам все сделаю.

Неловко улыбнулась:

— Вадим Дамирович, я...

Но он нахмурился, и я предпочла промолчать, что привыкла делать это сама.

Вид их двоих вместе... Большой сильный мужчина с моим ребёнком на руках вызывал во мне трепет. Вадим держал Мишу так уверенно, словно делал это сотни раз. Хотя... наверное, так и было, у него же Лилит.

Он подошёл к коляске и опустил Мишу на сиденье. Я помогла сыну устроиться, поправляя куртку, застёгивая ремешки.

— Всё хорошо, солнышко? — поцеловала его в шапку.

— Да, мам! Пошли скорее, а то Кирюха без меня все игрушки разберёт!

Вадим взялся за ручки коляски.

— Позволишь? — он посмотрел на меня.

Я хотела отказаться. Сказать, что не нужно, что и так он слишком много делает для нас. Но слова застряли в горле, когда я встретилась с его взглядом.

Там не было жалости и не было снисхождения. Только спокойная уверенность человека, который принял решение и не собирается его менять.

Потому я кивнула.

Мы вошли в здание садика. Раздевалка группы Миши находилась на первом этаже, мы прошли по коридору мимо стендов с детскими рисунками, мимо шкафчиков других групп. Навстречу попалась воспитательница средней группы, Ольга Сергеевна.

Она окинула нас взглядом, задержавшись на Вадиме, потом на мне, потом снова на Вадиме. Брови поползли вверх, губы сжались в тонкую линию.

— Валерия, вас ждёт на беседу заведующая.

Я опустила глаза, ускоряя шаг.

Раздевалка оказалась пустой, видимо, мы пришли раньше других. Вадим завёз коляску внутрь, припарковав её у шкафчика Миши, куда я указала. На дверце висела картинка с мишкой в синей шапочке.

— Мишка для Мишки, — усмехнулся Вадим, открывая шкафчик.

Сын радостно засмеялся, смотря на мужчину с восторгом.

— Это я сам выбрал! Марина Петровна говорит, что это прямо меня он ждал!

Вадим начал помогать ему раздеваться. Расстегнул куртку, стянул её с плеч, потом шапку, шарф. Я стояла рядом, наблюдая за ними. За тем, как ловко Вадим справляется с молниями и пуговицами. За тем, как Миша доверчиво улыбается ему.

Мой сын никогда не знал отца, точнее, знал, но не видел его… таким. Андрей никогда не помогал ему одеваться или раздеваться. Никогда не возил в садик. Никогда не интересовался его друзьями или игрушками.

А вот этот мужчина, почти чужой, делал всё это так естественно, словно Миша был… его родным сыном.

— Лера, — голос Вадима вернул меня в реальность. — Иди к директору. Я останусь с Мишей, подожду, пока придёт воспитательница.

Хотела возразить, что дождусь, но…

— Иди, девочка. Всё будет хорошо.

Кивнула и вышла из раздевалки, не сказать же ему, что я сама до одури боялась идти в кабинет одной, страшно же. Прошла по коридору до двери с табличкой "Заведующая Соколова Т.И.", что маячила впереди.

Остановилась перед ней, набирая воздух в лёгкие. Сжала кулаки. Потом подняла руку и постучала.

— Войдите, — раздалось из-за двери.

Я толкнула её и вошла.

Кабинет заведующей был небольшим, ничего тут не менялось с прошлого раза, когда я устраивала мишку. Письменный стол, шкафы с документами, стенд с грамотами и благодарностями. За столом сидела Тамара Ивановна Соколова. Женщина лет пятидесяти с короткой стрижкой, в строгом костюме и с очками на цепочке.

Она подняла взгляд от бумаг и посмотрела на меня. Выражение лица её моментально изменилось. Губы поджались, а морщинки у рта углубились.

— А, Валерия. Проходите, садитесь, — она кивнула на стул перед столом.

Я села на край стула, будь что будет, я уже ничего не могу изменить, только попытаться объяснить, что все было вовсе не так.

Тамара Ивановна отложила ручку, сняла очки и положила их на стол. Сложила руки перед собой, переплетая пальцы. Долго смотрела на меня молча, причем так осуждающе, что сразу стало очень неуютно.

Я выдерживала взгляд, хотя внутри всё сжималось. Знала, что сейчас начнётся. Знала, зачем меня вызвали.

— Валерия, — наконец заговорила Тамара Ивановна пренебрежительно. — Я хотела бы поговорить с вами о... сложившейся ситуации.

— Какой ситуации?

— Не притворяйтесь, — она поморщилась, словно от неприятного запаха. — Вы прекрасно знаете, о чём я. О том видео, которое разослали родителям нашего учреждения вместе с… предложением от вас. О вашем... хм... виде деятельности.

Я сжала зубы.

— Танцы — это моя работа. Законная работа. Я не нарушаю никаких законов. Все остальное — враньё!

— Законов, может быть, и не нарушаете, — Тамара Ивановна поджала губы ещё сильнее, по одному взгляду было видно, что она мне совершенно не верит. — Но есть понятия морали и… приличия, в конце то концов. Вы понимаете, в каком положении оказалось наше учреждение? К нам ходят дети! Дети из приличных семей! А мы вынуждены терпеть в своих стенах... — она замолчала, подбирая слово. Но, видимо, решила не гнушаться и процедила: — ...женщину… вашего поведения.

Всё внутри оборвалось от этой фразы, от этого тона. Я выпрямилась, смотря на неё во все в глаза.

— Женщину моего поведения? — онемевшими губами повторила её слова. — Вы о чём вообще? Я танцую в клубе! Не продаю своё тело, не торгую нелегальным, не краду. Я зарабатываю деньги единственным доступным мне способом в таком размере, чтобы оплачивать лечение своего сына!

Тамара Ивановна поморщилась, словно я сказала что-то непристойное.

— Не нужно разводить демагогию, Валерия! Вы прекрасно понимаете разницу между честным трудом и... вашим занятием. Родители других детей возмущены. Они не хотят, чтобы их дети контактировали с Михаилом. Они боятся дурного влияния.

— Дурного влияния? — я чуть не поперхнулась от возмущения. — Мишке пять лет! Какое дурное влияние может быть от пятилетнего ребёнка-инвалида?

— Не от ребёнка. От вас, — отрезала она. — Некоторые родители уже подали заявления с требованием перевести Михаила в другую группу. Или вообще отчислить из нашего садика.

Мир поплыл перед глазами. Я вцепилась в край стула, чтобы не упасть.

— Вы не можете этого сделать. У меня есть все документы, справки, Миша стоял в очереди два года, чтобы попасть сюда, но при том мы ещё и платим огромные деньги за места, как это отчислить...

— Можем, — её голос стал ещё жёстче. — По причине создания неблагоприятной обстановки в коллективе. У нас есть все основания для отчисления.

Слёзы подступили к горлу, но я сдержала их. Не буду плакать. Не дам ей удовольствия видеть меня сломленной. Что же делать?!

— Если вы отчислите моего сына, я подам в суд, — выдавила я сквозь зубы. — За дискриминацию и за нарушение прав ребёнка!

Тамара Ивановна усмехнулась.

— Подавайте. Посмотрим, что скажет суд, когда узнает о моральном облике матери. О том, в какой обстановке растёт ребёнок. Может быть, органы опеки тоже заинтересуются...

Я ахнула:

— Вы не посмеете!

— Посмею, Валерия. Если вы не пойдёте навстречу и не заберёте ребёнка добровольно, я буду вынуждена...

Дверь кабинета распахнулась. На пороге стоял Вадим Дамирович.

Он вошёл, не спрашивая разрешения, закрыл за собой дверь и прошёл к столу. Встал рядом со мной, положив руку мне на плечо.

Тамара Ивановна так и замерла с открытым ртом. Глаза её расширились, пробежали по Вадиму сверху вниз. Задержались на дорогом костюме, начищенных ботинках, золотых запонках на манжетах, выглядывающие из-под пальто.

— Кто вы? — выдавила она, обретая голос. — Это закрытая беседа, я вынуждена попросить вас покинуть кабинет!

Вадим, конечно же, проигнорировал её слова.

— Вадим Дамирович, — представился он. Да ещё и таким тоном, что Тамара Ивановна съёжилась на своём стуле. — Ректор Государственного университета имени Петра Великого. И… отец Михаила.

Последние слова выбили у меня почву из под ног, не сиди я — точно бы упала! Я повернула голову, глядя на него снизу вверх, но он смотрел на заведующую.

Тамара Ивановна часто заморгала, переводя взгляд с Вадима на меня, потом обратно.

— Отец? Но... но в документах указано, что отец...

— В документах указано то, что было актуально на момент их заполнения, — перебил Вадим. — Сейчас ситуация изменилась. Я являюсь представителем ребёнка и имею право присутствовать при любых разговорах, касающихся его будущего.

Он даже не моргнул! Солгал с такой лёгкостью, что я сама почти поверила.

Тамара Ивановна выпучила глаза и принялась перебирать документы в нервном жесте.

— Я... я не была в курсе... — она явно пыталась собраться с мыслями. — В любом случае, это не меняет сути проблемы. Родители других детей...

— Родители других детей, — Вадим склонил голову набок, разглядывая её, — не имеют права диктовать вашему учреждению, кого принимать, а кого нет. Это дискриминация по социальному признаку. Статья 136 УК. Штраф для лиц, использующих свое служебное положение, от трехсот тысяч до пятисот тысяч. Плюс возможно уголовное преследование должностных лиц с лишением свободы.

Тамара Ивановна побледнела.

— Вы... вы угрожаете мне?!

— Я информирую вас о законодательстве, — Вадим убрал руку с моего плеча и оперся ладонями о край её стола, наклоняясь вперёд. — А теперь давайте я объясню, как будут развиваться события дальше. Михаил остаётся в вашем садике, в той же группе, с теми же друзьями. Если кто-то из родителей или воспитателей позволит себе хоть слово в адрес моего сына или его матери, я лично прослежу, чтобы в ваше учреждение нагрянули проверки. Пожарная. Санитарная. Роспотребнадзор. Прокуратура. Поверьте мне, найдутся нарушения. Всегда находятся.

Он выпрямился, поправляя манжет.

— И ещё. Если подобный разговор повторится, я заберу сына из этого садика. Но не потому, что вы меня вынудили. А потому что не хочу, чтобы мой ребёнок находился в окружении лицемеров и ханжей, прикрывающихся заботой о детях, когда на самом деле их волнует только собственная репутация. И если я заберу ребенка… последствия ждут вас из списка, что я уже озвучил.

Тамара Ивановна сидела, открыв рот. Лицо ее покраснело то ли от гнева, то ли от страха.

— Вы... как вы смеете...

— Я смею многое, поверьте мне, — Вадим повернулся ко мне, протягивая ладонь. — Лера, пойдём. Нам здесь больше делать нечего.

Я взяла его руку, поднимаясь со стула на подгибающихся ногах. Он крепко сжал мои пальцы, притягивая к себе.

Мы вышли из кабинета, и дверь закрылась за нами с отчетливым стуком.

В коридоре я остановилась, прижавшись спиной к стене. Руки до сих пор тряслись, колени подкашивались. Вадим тут же приобнял меня за плечи, заглядывая в глаза, отчего ему пришлось наклониться.

— Дыши, девочка. Всё хорошо. Всё позади.

— Вы... вы сказали, что вы его отец, — обескураженно прошептала я. — Зачем вы это сказали?

Вадим пожал плечами.

— Потому что так проще. Отец имеет больше прав, чем просто знакомый семьи. И потому что... — он замолчал, разглядывая меня. — Потому что мне не нравится, когда обижают дорогих мне людей.

Дорогих мне людей… От этих слов защипало в глазах. Одновременно невероятно приятно, но… А в какой категории я среди его людей? То есть… Ай, глупости!

— Спасибо, — выдохнула. — Спасибо вам. Если бы не вы, она бы... она бы...

— Тише, — Вадим провёл большим пальцем по моей щеке, стирая слезу, которую я не заметила. — Не давай ей власти над собой. Таких, как она, много. Но ты лучше их всех вместе взятых.

Мы вернулись в раздевалку, но я захотела заглянуть и проверить Мишку. Сын уже был в группе за столиком вместе с другими детьми, что-то рисовал на листе бумаги. Марина Петровна, воспитательница, стояла рядом и помогала одному из мальчиков сесть на стул.

Она подняла голову, когда мы вошли, и улыбнулась мне.

— Валерия Сергеевна, доброе утро. Михаил уже устроился, рисует динозавров для друзей.

Я улыбнулась в ответ, благодаря про себя судьбу за то, что хотя бы наша воспитательница оказалась нормальным человеком.

— Спасибо, Марина Петровна. Я... я заберу его сегодня в 16, если можно.

— Конечно, не вопрос!

Мы попрощались с Мишей, Вадим пожал ему руку, как взрослому. Сын светился от счастья перед своими друзьями.

Вышли из здания садика. Холодный воздух ударил в лицо, заставив зажмуриться. Я шла рядом с Вадимом, кутаясь в куртку и пытаясь согреться, но мужчина отстал махнув мне рукой к машине и отвечая на звонок.

— Да, слушаю.

Я уже почти дошла до машины сама, размышляя о том, что на этом надо бы попрощаться и пересесть на метро, когда из-за угла здания вышел мужчина. Лет тридцати пяти, в спортивной куртке и джинсах. Лицо знакомое, кажется, это папа Ромы.

Я бы и не обратила на него внимания, но он внезапно преградил путь, остановившись прямо передо мной. Улыбнулся, обнажая желтоватые зубы.

— Э, красавица, не спеши. Я тут слышал кое-что о тебе.

Я замерла кроликом, мгновенно узнавая этот тип людей по голосу. Таких в клубе хватало. Те, кто считали, что раз девушка танцует на сцене, значит готова на всё за деньги.

— Извините, я спешу, — попыталась обойти его, но он снова преградил дорогу.

— Ну чего ты? Я же просто хочу поближе познакомиться. Мне тут смску прислали с видео. Интересное видео, — он облизнул губы, взгляд его бегал по моей фигуре. — Думаю, мы могли бы договориться. У меня есть деньги, у тебя есть... товар.

Внутри всё сжалось от отвращения. Я попыталась отступить, но он шагнул ближе, протягивая руку.

— Давай не будем стесняться. Сколько берёшь за ночь? Я готов хорошо заплатить за такую...

Не успела я испугаться, как и рука не успела коснуться моего плеча, когда Вадим вдруг перехватил её на лету, сжав запястье мужика и выворачивая в сторону. Тот взвыл, сгибаясь пополам.

— Кто ты такой, тварь? — Вадим развернул его лицом к себе, не разжимая хватки. Задрал его лицо за волосы. — Повтори ещё раз, что ты сказал этой женщине!

Мужик попытался вырваться, но Вадим держал крепко. Вывернул руку ещё сильнее, заставив того встать на цыпочки.

— Отпусти, больно же!

— Больно? — Вадим Дамирович усмехнулся, впрочем, в усмешке не было ничего весёлого. — Сейчас будет ещё больнее, если ты не извинишься перед девушкой и не уберёшься отсюда.

— Какого... ты чё, её сутенёр, что ли?

Вадим резко дёрнул его руку. Раздался хруст, мужик завизжал.

— Я её мужчина. И если ты ещё раз появишься рядом с ней, я сломаю тебе не только руку. Понял?

Испуганный кивок дважды.

Вадим оттолкнул его. Мужик отлетел на несколько метров, едва не упав. Схватился за руку, зажимая больное место, и побежал прочь, оглядываясь через плечо.

Я же стояла, прижав ладони к груди, и не могла сдвинуться с места. Внутри ещё не отошла от страха, но при этом все сосредоточилось на фразе «Я её мужчина»… Он… он сказал это просто так? Да? Или…?

Вадим повернулся ко мне, осматривая и проверяя, что я в порядке.

— Ты как?

— Я... я нормально, — но голос все равно подрагивал. — Спасибо. Если бы не вы...

Он подошёл, обнимая за плечи и притягивая к своей груди. Я уткнулась лицом ему в грудь, вдыхая запах его одеколона, смешанный с морозным воздухом. Расслабилась, вот бы простоять так целую вечность…

— Больше такого не повторится, — прошептал он мне в волосы.

Мы стояли так несколько секунд. Потом Вадим отстранился, направляясь к машине, открыл мне дверь, подождал, пока я сяду, и закрыл. Обошёл машину и сел за руль.

Завёл двигатель, включая сразу же обогрев. Тепло из печки приятно повеяло в лицо.

— Я отвезу тебя домой, — сказал он, переключая передачу.

— Нет, — спешно покачала головой, только сейчас соображая, что собиралась сделать. — Не нужно! Я доеду на метро. Вам же на работу.

Вадим посмотрел на меня так, словно я сказала что-то невероятно глупое.

— Лера, не неси чушь. Я отвезу тебя домой. Или ты думаешь, что я позволю тебе ехать одной в метро после того, что сейчас произошло?

— Но...

— Никаких "но", — и тут он положил руку мне на колено. Я забыла как дышать, так отчетливо мужская ладонь ощущалась на мне. Мамочки… — Ты едешь со мной.

Я замолчала, понимая, что спорить бесполезно.

Вадим убрал руку, положив её обратно на руль, тогда я смогла выдохнуть, буквально.

— Хотя есть вариант, — немного помолчав, Вадим повернулся ко мне. — Если ты согласна, мы можем сейчас заехать в университет. Мне нужно забрать кое-какие документы, это займёт минут тридцать. А потом вместе съездим к моему знакомому в прокуратуру, он обещал собрать информацию по твоему делу. А уже после я отвезу тебя домой. Как тебе такой план?

Я задумалась. С одной стороны, хотелось просто уехать домой, забраться под одеяло и забыть обо всём, что произошло сегодня утром, не быть обузой. С другой стороны, сидеть дома одной и ждать вечера, когда Вадим вернётся...

Нет. Лучше быть рядом с ним. Желание оставаться рядом было почти непреодолимым.

— Хорошо, — кивнула. — Я согласна.

Вадим Дамирович улыбнулся, в уголках его глаз прорезались морщинки.

— Отлично. Тогда поехали.

Он завёл машину, но не тронулся с места. Вместо этого повернулся ко мне, облокотившись одной рукой о руль.

— Лера, — бархатно произнёс Вадим. В голосе его появились нотки, от которых все сжалось внизу живота. — Сделай ещё раз то, что сделала вчера.

Я моргнула, не понимая, о чем он.

— Что... что именно?

— То, что ты сделала на кухне, прежде чем убежать.

Поцелуй в щёку… Он говорит… говорит о поцелуе в щёку. Что… Зачем?

Я отвела взгляд, заливаясь румянцем и уставившись в окно.

— Я... я не знаю, зачем...

— Потому что, — он мягко перебил, — мне было приятно. И я хотел бы, чтобы ты повторила, если это не противоречит твоим собственным желаниям.

Сердце колотилось, как у сумасшедшей. Боже… Поцеловать его в щеку тогда было порывом, после которого я ещё минут двадцать лежала на кровати, зажав рот, чтобы не пищать. Но… Я все же медленно повернулась к нему. Вадим смотрел на меня, ожидая слов или действий.

Расстегнула ремень безопасности, получилось не сразу, раза с третьего. Наклонилась через центральную консоль, пытаясь дотянуться до его лица. Но расстояние оказалось слишком большим, а сама я слишком невысокой.

Вадим не пододвигался. Не помогал. Просто сидел, облокотившись о руль и глядя на меня с лёгкой усмешкой.

Что я делаю… Но под взглядом его глаз я словно обретала странную смелость.

Пришлось подняться выше, упираясь коленом в своё сиденье. Рука сама собой, помедлив, легла мужчине на бедро, ища опору. Под ладонью оказались твёрдые мышцы, горячие даже через ткань брюк.

Наклонилась ещё ближе. Наши лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров. Я чувствовала его дыхание на своих губах, видела каждую морщинку в уголках глаз.

Собралась с духом. Приблизилась к его щеке, прикрывая глаза.

И в последний момент… Вадим повернул голову.

Мои губы накрыли его губы.

Я замерла, не дыша. Открыла глаза. Вадим смотрел на меня в упор, не моргая, не закрывая своих глаз. Губы приоткрыты под моими, твердые и чуть влажные.

Нужно было отстраниться сейчас же. Извиниться, сослаться на случайность, отсесть обратно на своё место.

Но я не двигалась. Просто смотрела на него, чувствуя, как под моей ладонью на его бедре напряглись мышцы.

Тогда Вадим приподнял руку, обхватывая моё лицо. Большой палец лёг на скулу, остальные зарылись в волосы на затылке. И притянул меня ближе, углубляя поцелуй.

Его губы двинулись, захватывая мою нижнюю и посасывая. Язык выскользнул, прочертив влажную дорожку по краю губ, прося впустить его.

Я судорожно вздохнула и открыла рот, позволяя Вадиму войти. Наши языки встретились, его настойчиво переплетая с моим. Вкус кофе и мяты, свежесть зубной пасты, мужское опьяняющее послевкусие рухнуло на меня.

Как-то так получилось, что от избытка чувств, я сжала ладошку на его бедре, пальцы вцепились в ткань брюк. Вадим гортанно застонал мне в рот, я дернулась, и от этого звука по моему телу прокатилась волна жара.

Боже… Он застонал… Он…

Поцелуй теперь стал глубже. Вадим держал моё лицо уже обеими руками, направляя и показывая, как нужно. Я беспрекословно подчинялась, следовала за ним, позволяя вести.

Одна его рука скользнула ниже, по шее к плечу. Потом к талии, обхватывая, притягивая ближе. Я подалась вперёд, почти ложась на него и на консоль между сиденьями.

Вадим оторвался от моих губ, тяжело дыша, и прижался лбом к моему лбу, закрывая глаза.

— Ләгънәт(¹), Лера, — выдохнул он сквозь зубы. — Я не знаю, как держать себя в руках рядом с тобой…

Я не могла ему ответить. Просто сидела, уткнувшись лбом в его лоб и пытаясь отдышаться. Сквозь грохот крови в ушах я едва слышала что-либо.

Вадим провёл рукой по моей спине вниз. Потом опомнился и обхватил за талию, аккуратно отсадил обратно на пассажирское сиденье.

— Пристегнись, девочка. Поехали, пока я не передумал и не отвёз тебя прямо сейчас к себе домой.

Я послушно пристегнула ремень безопасности. Руки всё ещё тряслись, губы покалывало от поцелуя.

Вадим завёл машину и выехал на дорогу. Одна рука лежала на руле, вторая переключала передачи. Я украдкой поглядывала на него, на профиль, на сжатую челюсть.

И думала о том, что же произойдёт вечером, когда мы останемся одни. Когда он расскажет мне значение тех слов, что прошептал утром в ванной.

Когда он, возможно… продолжит то, что начал… вчера.

Боже, как же я хотела, чтобы наступил вечер…

Уже знакомое нам ¹«Ләгънәт» — означает «Проклятье!» на татарском