Глава 15

Следующий день выдался насыщенным и на удивление спокойным. Райдэк в капитанской рубке выглядел предельно сосредоточенным и бесстрастным, и я имела уникальную возможность исподтишка наблюдать за тем, как он руководит военной армадой. Надо отдать должное командору: какие бы интересы его ни связывали с конфедерацией, лучшего командующего миссией они вряд ли бы нашли. Приказы Райдэка были взвешенными и четкими, вопросы капитанам других кораблей армады компетентными и грамотными. Он не делал лишних телодвижений, но казалось, видел и чувствовал весь корабль как неотъемлемую часть своего организма.

После обеда мы вошли в зону метеоритного пояса, и вот тогда Райдэк сел за штурвал. Я не ожидала, что он ко всему прочему еще и окажется пилотом от Бога. Одно дело управлять кораблем класса стрэйнджер, и совсем другое лавировать среди плавающих в космосе глыб такой махиной, как вояджер, ориентируясь в координатах Вселенной, будто у него в голове был встроен бортовой навигатор.

Ко мне за все время Райдэк обратился всего несколько раз и то по делу, запрашивая данные интересующих его узлов. И только когда мы вышли в чистый сектор, он неожиданно откинулся на спинку своего кресла и, вызвав через микрофоны командиров верхних палуб, поинтересовался:

— Кто стрелял из седьмого орудия секции пять-один-три?

Мать его. Как он при той предельной концентрации, что от него требовалась, еще и успевал заметить кто откуда стреляет?

У меня почему-то даже сомнений не возникло, что речь идет о Стэне. Тот, кто в беспорядочном скоплении метеоритов расчищал Райдэку дорогу с ювелирной точностью, мог быть только Гвоздем, у которого вместо мозгов был лазерный прицел.

— Из седьмого орудия стрелял наводчик вольнонаемного расчета семь-один-девять-восемь — Стэнли Стэнфорд, — послышалось из микрофонов.

Крутанув кресло, Райдэк сложил на груди руки, таинственно глядя на меня мерцающими серебристыми всполохами глазами.

— Вы не перестаете меня удивлять, капитан Паркер. Профессионализм являлся главным критерием отбора в вашу команду?

— А разве у вас к подбору кадров другой подход?

Райдэк скептично искривил губы, и лицо его на секунду замерло, изобразив маску задумчивости.

— Мне приходится выбирать из того, что предоставляет в мое распоряжение конгломерат. А та информация, что значится в их личных делах, не всегда соответствует действительности.

— Понимаю, что в вашем случае это нереально, но каждого члена своей команды я проверяла лично.

— Лично… — многозначительно повел подбородком командор. — То есть ваш наводчик должен был обойти вас в состязании по стрельбе?

— Нет, он должен был сбить из брайана орех, который я положила себе на голову.

— А если бы он промахнулся? — угрюмо пялясь на меня, выдал Райдэк.

— Значит, лишился бы отличного работодателя, а заодно и хорошей работы. Главное — правильная мотивация, — о том, что на мне был надет протективатор — прибор, включающий защитное силовое поле, Райдэку знать было не обязательно.

Надо было видеть лицо командора после того, как он это услышал. Не знаю, кем он меня стал считать после этого — бесстрашной дурой или чокнутой психопаткой, но именно за это дрэйкеры меня и называли Безбашенной Сал.

На самом деле из всех стрелков, набивавшихся ко мне в команду, только Стэн не побоялся выстрелить в орех, остальные убирались прочь, едва слышали условия отбора. А Гвоздь не просто сбил орех, он прошелся лучом по касательной, расколов скорлупу надвое и не повредив сердцевину. Свэна я взяла прицепом по рекомендации брата и никогда об этом не жалела.

— Механик должен был собрать и разобрать что-то быстрее вас? — опять не угадал Райдэк, и меня стало забавлять его нездоровое любопытство.

— Нет, он должен был найти и исправить то, что я сломала.

— А штурмана вы по каким критериям отбирали? — не унимаясь, продолжил командор.

— Мой штурман в проверках не нуждался. Считайте, что у него на это место было привилегированное право.

Райдэк резко сдвинул челюсть, отчего лицо его приобрело какое-то зловещее выражение, а потом, крутанув кресло, повернулся спиной, казалось бы, потеряв ко мне всякий интерес.

Эта напускная видимость лопнула как мыльный пузырь, как только я после сдачи смены направилась в спортивный зал, назвать который оным можно было только с большой натяжкой, потому что крытый стадион с беговыми дорожками, турниками и матами для борьбы выглядел довольно внушительно, как и командор, одетый в спортивные брюки и синюю трикотажную футболку. С таким же успехом он мог вообще не надевать на себя ничего: если брюки сидели на нем довольно прилично, то облепившая торс и бицепсы футболка — просто вызывающе. Понятное дело, что мужикам, собравшимся в зале, не было никакого дела до демонстрации командором своих отменных физических данных, но я-то, квазар Райдэку в одно место, была не мужиком, и к тому же хорошо помнила, как все это великолепие выглядит без одежды. Очень возбуждающе выглядит… Лакс, что за ерунда мне в голову лезет? И о чем я вообще думаю?

— Капитан Паркер, займите в строю положенное вам по рангу место, — видя, что я влезла в третью шеренгу и спряталась за спинами офицеров, приказал Райдэк.

Скрежетнув зубами, я переместилась в начало колонны, отметив про себя, как недовольно и придирчиво изучает мой внешний вид командор. Ну, понятно: заправленная в мешковатые форменные брюки свободная футболка и высокие кожаные ботинки простора воображению не давали. И тем не менее, предъявить мне было нечего: в таком виде я не нарушала ни одного пункта устава, а то, что вокруг все были полуголыми, так это их проблемы, никто не мешал им одеться точно так же, как я или командор.

Скомандовав построение, Райдэк приказал перестроиться в две шеренги, а затем включил таймер и объявил, что у нас в распоряжении двадцать минут на то, чтобы пробежать пять километров. Интересно, кому он давал фору — мне или штабным генералам? Потому что в легионе этот норматив мы обязаны были пробежать за семнадцать минут, а тот, кто не успевал, должен был в качестве штрафа подтянуться десять раз за каждую просроченную секунду.

Большой неожиданностью стало то, что Райдэк не стал молчаливым наблюдателем, а побежал параллельно строю по внутреннему кругу, и мне, знавшей, с какой нереальной скоростью он может двигаться, было понятно, что у него наверняка даже пульс не сбился, пока он ломал комедию, изображая из себя среднестатистического бегуна. Дальше расклад пошел жестче: на втором кругу Райдэк скомандовал: "Упасть-отжаться", и вот тогда стало понятно, зачем он накинул три минуты. От пола нужно было отжаться пятьдесят раз, и только после этого можно было продолжить бег. Меня командорская задница контролировала лично, стоя надо мной и отсчитывая вслух количество сделанных жимов. Можно подумать, я стала бы унижаться и мухлевать.

Глядя на носки его ботинок, в голове рождалась одна нецензурщина, поскольку я точно знала, на какое место сейчас смотрит Райдэк. Считайте меня параноиком, но этим самым местом я его взгляд и чувствовала.

Отжиматься пришлось в ускоренном темпе: во-первых, чтобы отделаться от назойливого внимания Райдэка, а во-вторых, чтобы успеть уложиться в норматив. Но через круг командор опять приказал принять положение лежа, и догадайтесь с трех раз, над кем он опять встал?

Если он надеялся такими действиями меня сбить со скорости, то добился он совершенно иного результата: мною двигала злость, и практически на автомате я отжималась и бежала, отжималась и бежала, пока не пересекла финишную черту и, тяжело дыша, скорее от негодования, чем от усталости, не впилась взглядом в лицо Райдэка.

— Восемнадцать минут девять секунд. Вы уложились, капитан Паркер, — менторским тоном провещал командор, щелкнув секундомером.

Уложилась? Зануда. Да я прибежала в числе первых. Посмотрю я, что ты скажешь генералу Гилберту, плетущемуся в хвосте.

Генералу, как и еще паре офицеров, пришедшим к финишу после сигнала таймера, демократично сообщили, что они не сдали норматив. Мне вдруг стало интересно, Райдэк их что, каждую тренировку так гонял? Представляю, как его должны за это ненавидеть штабные крысы.

Те самые крысы, очевидно, знавшие, что произойдет дальше, неожиданно вошли во внутренний круг, разделившись на пары, а я, как полная идиотка, осталась стоять сбоку в гордом одиночестве.

— Остались без спарринг-партнера, капитан Паркер? — невинно поинтересовался Райдэк, сверкая глазами, как поймавший мышку кот. — Так и быть, подготовку своего первого помощника я по вашему совету проверю лично. Не возражаете?

Возражаю? Вот сволочь. Кажется, именно на это ты и рассчитывал.

Лакслакслакслакс, при всем моем опыте и умениях я Райдэку не соперник.

— Мы с вами в разных весовых категориях, — хмуро глядя на него исподлобья, заметила я.

— Намекаете на то, что вы женщина? — ехидно улыбнулся командор, вызывая у меня стойкое желание съездить по его самодовольной физиономии. — Но вы ведь просили просто считать вас капитаном вольнонаемного расчета… Не думаю, что в бою, где на кону стоит жизнь или смерть, весовая категория для кого-то из этих мужчин, — командор демонстративно обвел взглядом находящихся в зале офицеров, — будет иметь значение. Или вы считаете, что тот, кто захочет вас убить, станет считаться с тем, что вы женщина?

Райдек вдруг размыто шагнул вперед, и я оказалась прижата спиной к гибкому горячему телу мужчины, удерживающего меня за горло согнутой в локте правой рукой.

— Разве вас не учили в легионе, что нельзя подпускать к себе противника слишком близко? Агни… — вкрадчивый шепот мужчины возле моего уха послал по всему телу жаркую волну дрожи и, вцепившись ладонями в запястье командора, я молниеносно переместила корпус, бросив Райдэка через бедро.

— Учили, — наблюдая за тем, как мгновенно прогнувшись в спине, командор отталкивается от пола и вскакивает на ноги, рявкнула я.

— А вы говорили — не ваша весовая категория… — пружиняще обходя меня по кругу, хищно прищурился Райдэк.

— Переоценила ваши возможности, — съязвила, двигаясь за ним против часовой стрелки.

Мужчина метнулся ко мне словно тень, и только каким-то чудом мне удалось проскользнуть под его рукой и ударить локтем в бок, что, по-моему, вообще не доставило командору никакого дискомфорта. Я для него была что муха, привлекающая много внимания, но не причиняющая особого вреда.

— Саламандра… — растягивая буквы, хрипло произнес Райдэк. — Теперь понимаю, почему вас так называют.

Он начинал меня пугать. Глаза мужчины возбужденно сверкали, и наша с ним борьба все больше напоминала охоту, в которой Райдэк был опасным хищником, а я его вожделенной добычей.

Смазанное движение ветром поднимает мои волосы, и я вновь оказываюсь в жестком захвате, успевая только, откинув голову назад, ударить ею в подбородок Райдэка, а потом, подсекая ногу командора, завалиться вместе с ним на пол. Ему хватает пары секунд, чтобы, перевернувшись, навалиться на меня всем телом, прижав животом к полу.

У меня пылают щеки от осознания того, как наша поза выглядит со стороны. Да к черту позу. Это просто невыносимо. Бедра Райдэка ритмично вжимаются в мои ягодицы, превращая нашу борьбу во что-то совершенно непотребное. Сердце бьется с частотой четырехтактного двигателя, а кожа на спине горит, словно на нее вылили раскаленное машинное масло. Мне кажется, что жар начинает пронизывать каждую клетку моего дрожащего от напряжения тела, и я начинаю яростно дергаться под подмявшим меня под себя мужчиной, понимая, что мне нечего противопоставить его силе. Я уступаю ему по всем пунктам. И хуже всего, что собственное тело предает меня, реагируя на близость Райдэка совсем не так, как мне хотелось бы. Я не переношу собственное бессилие и это отсутствие контроля над собой. Ненавижу проигрывать.

Забросив назад руку, я вцепилась ногтями в шею тяжело дышащего мне в затылок мужчины, а затем, почувствовав, как он, пытаясь стряхнуть мою руку, ослабил хватку, выскользнула из-под него, мгновенно вскакивая на ноги.

Райдэк поднялся следом и передернул шеей, при этом громко хрустнув позвонками. На коже командора алыми бороздами отпечатались царапины, оставленные моей рукой, но, похоже, это еще больше раззадорило мужчину, потому что смотрел он на меня каким-то совершенно ненормальным взглядом, еле сдерживая рвущуюся из углов губ улыбку.

— Сдавайтесь, Агни, — мягко шепнул он, смещая корпус мне навстречу.

— Да хрен вам, — выбросив вперед в обманном движении руку, я со всей дури заехала ему ботинком между ног, и как только он, согнувшись, выплюнул сквозь зубы какое-то жуткое ругательство на непонятном языке, впилась пальцами в его кадык.

— Вы убиты, командор, — трясясь от ярости, негодования и возбуждения, бросила я в его свирепеющее лицо. — Считайте, что я вырвала вам кадык.

— С-с… — голос Райдэка понизился до сдавленного шипения, и пылающий тяжелый взгляд накрыл меня осязаемой волной разгорающегося бешенства.

— Стерва? — озвучила то, что не посмел сказать командор. — В легионе нас учили тому, что, когда не можешь победить честно, используй все доступные тебе методы, даже если они грязные, подлые и бьют ниже пояса. Победа ради победы. Будь вы моим противником в действительности, я бы не стала с вами драться, командор, я бы просто вас пристрелила.

Похоже, в этот миг Райдэк даже забыл про боль, которую я ему причинила, безбожно потоптавшись по самому чувствительному мужскому органу. В темных, как свинцовое небо глазах стала таять плещущаяся злость и зарождаться что-то совершенно другое, от чего у меня в легких начало катастрофически не хватать воздуха.

— Не брезгуете запрещенными приемами?.. — грудь мужчины высоко поднялась и опустилась, крылья носа хищно дрогнули, а губы изогнулись в жесткой ухмылке. — Я запомню. Тренировка закончена, — громогласно объявил Райдэк, выпрямляясь пугающе резко и быстро. Жаркий пронзительный взгляд командора прошелся по мне с головы до ног, а потом затянулся непроницаемой пеленой — холодной и ничего не выражающей.

Мужчина невозмутимо пошагал к выходу, а я осталась стоять на месте — взмыленная, дрожащая и морально убитая. Мне кажется, я никогда в жизни так не уставала, словно на борьбу с Райдэком ушли все мои силы. И, дерьмо. Мне было стыдно. Дико стыдно за удар ниже пояса. Но другого выбора командор мне не оставил.

* * *

До своей каюты я добралась на автопилоте, завалившись на койку в чем была одета. Я не могла отдышаться. Внутри меня закручивалась тугая спираль, вибрировала и тянула все мышцы. Проклятый Райдэк. Ему таки удалось выбить меня из равновесия. Он влез в мою голову и сидел там, как червь, подтачивая мои нервы и терпение. Дикое, необъяснимое предчувствие внутри меня кричало: "Беги, Агни", и тут же, как зловещий фатум, из глубин моего сознания появлялся улыбающийся образ Райдэка, насмешливо отвечая: "Поздно".

На сенсоре двери загорелся красный сигнал, а потом в обшивку бешено затарабанили, заставляя меня отодрать себя от горизонтальной поверхности и встать на ноги.

В каюту ввалились мои мальчики. Лица у них были такие, словно меня как минимум смертельно ранили.

— Морковка, ты как? — просипел Стэн, затравленно мечась взглядом по моей фигуре и лицу.

— Дерьмово, — бессильно рухнув на кровать, я уперлась локтями в колени и опустила на согнутые руки тяжелую голову.

— Что он с тобой сделал? — Хок скользнул передо мной на корточки, испуганно заглядывая снизу вверх в мое лицо.

— Ничего, — отводя взгляд, ответила другу я. Как ему объяснить, если я сама не понимаю, что со мной происходит? — Просто вымотана морально и жутко устала.

Парни тревожно переглянулись, Эмбер вскрыл бар и вытащил оттуда бутылку с водой:

— Пей, у тебя обезвоживание.

— Я сгоняю на камбуз к Эйку, возьму для тебя горячий сладкий чай, — засуетился Хок.

— Мы тебя со Стэном в душ отведем, — Свэн подхватил меня под руки, как маленькую, и я протестующе взвыла:

— Прекратите. Ничего не произошло. Ну, помяли немного на виду у всех мое эго и выпирающие достоинства — переживу. И не в таком дерьме плавала.

— Я за чаем, — проигнорировал мой протест Хок и коротко кивнул близнецам. — Отведите ее в душ.

Эмбер открыв встроенный в стену шкаф, достал мне чистую одежду и сунул в руки полотенце с гелем для душа:

— Иди, помойся, а то ты на общипанную морковку похожа.

В зеркало я на себя, когда пришла, не смотрела, и как оказалось, зря: вид у меня, оказывается, был еще тот. В пылу борьбы с Райдэком мои волосы, убранные в хвост, превратились в мокрые, всклокоченные и торчащие во все стороны колтуны, а лицо по цвету чуть-чуть не дотягивало до той самой морковки.

Хороша.

Поморщившись, я поплелась за Стэном и Свэном, оставив Эмбера дожидаться нас в каюте.

Хок все-таки знал, что мне нужно, лучше меня самой. Горячий душ не только расслабил мое напряженное тело, но и вернул душевное равновесие, основательно расшатанное Райдэком. Я даже перестала терзаться муками совести в промежутке между намыливанием волос и их промывкой.

Убрав с лица пену, я промыла глаза, и вдруг, краем глаза поймав какое-то движение сбоку, резко развернулась. Звук включившегося рядом со мной душа прозвучал как выстрел, по вискам шумно ударила кровь и ноги мои приросли к полу, превратившись в две пудовые гири.

Рядом со мной, подставив бьющим сверху струям склоненную голову, стоял Райдэк.

Голый.

Абсолютно.

Тонкие ручейки обрисовывали бронзовый рельеф напрягшихся мышц, серебрили поджарые бока и длинные ноги. Вода живым жгутом вилась по его позвоночнику, ускользая в ложбинку между крепкими ягодицами. Это выглядело так красиво, что если бы я была фотографом, то обязательно засняла бы расслабленно упирающегося в стену ладонями обнаженного мужчину, подставляющего свое упругое тело ласкающей его воде. Низко опущенная голова медленно повернулась в мою сторону, взгляд-ожог сбил мне пульс, а потом погнал по венам закипающую кровь. Легкие обдало мгновенно растекшимся в них жаром, и в этой сизой влажности мир вдруг сократился до моего грохочущего сердцебиения и обнаженного мужчины, стоящего от меня на расстоянии вытянутой руки.

— Какого?.. — рвано глотнув горячий воздух, захлебнулась в негодовании я.

— Какого дьявола я делаю в общем мужском душе? — хрипло поинтересовался Райдэк, выжигая на мне взглядом клеймо.

Я беззвучно шлепнула губами. Как тупая рыба. У меня больше не было вопросов. Ни мыслей, ни вопросов… Ни-че-го.

— Моюсь, — отвернувшись от меня, сообщил Райдэк, глядя на стену перед собой с таким же подчеркнутым вниманием, словно это был монитор его бортового компьютера.

Моется? Нет слов. Мать его. Как он вообще сюда попал? Где Паяльник и Гвоздь?

В груди дурно заныло, и первым моим желанием было позорно сбежать. А смысл? Это полный провал. Все, что мог, Райдэк, похоже, у меня уже увидел. Вопрос в том — смог ли он узнать во мне таинственную танцовщицу?

Взгляд мой опять невольно скосился на командора. Сначала прошелся по напряженному лицу мужчины, закрытым векам и плотно сжатым губам, а потом бессовестно пополз вниз по широким плечам, литому прессу, темной полоске волос…

Да. Я смотрела именно туда, куда вы подумали, и, не обнаружив естественной мужской реакции на свое обнаженное тело, пришла в некое замешательство. То есть на танцующую на пилоне шлюху у него стоит, а я, значит, свой парень, с которым просто можно помыться в душе?

Если не собирался на меня смотреть, то какого лакса тогда приперся? У него что, систему с горячей водой в каюте заклинило?

Скулы Райдэка заметно заострились, каменные трицепсы бугрились так, что стали видны ленты сухожилий, и я вдруг поняла, что меня смущает. От падающей на тело Райдэка воды не шел пар.

Ах ты, говнюк. Ну конечно. Пытаясь избежать эрекции, командор мылся под ледяным душем, в противном случае он своим готовым к бою прибором уже долбил бы стену. А это так не по уставу. Ой, как не по уставу. Моется он тут, значит…

Испуг в моей душе мгновенно вытеснило природное упрямство. Злорадно улыбнувшись, я схватилась за бутылку с гелем. Ну, сволочь, я тебе сейчас устрою банный день. Надеюсь, ты отморозишь себе все, что ниже пояса болтается, потому что купаться я собираюсь долго и тщательно. Я в легионе голая по пересеченной местности с сотней таких же одетых в одни ботинки мужиков бегала, а тут какой-то душ. Помирать, так с музыкой.

Лениво растирая по плечам, рукам и груди пенящуюся субстанцию, я тайком наблюдала за Райдэком, замершим истуканом, не без удовольствия замечая, как его тело покрывается гусиной кожей. Упс. Кому-то, кажется, холодно. Терпи, командор. Мужик ты или где? Если свалишь первым, я тебя уважать перестану.

Минут через пятнадцать у Райдэка посинели губы и пальцы на ногах, но он упрямо подставлял бьющей воде спину, изредка перенося вес своего тела с одной ноги на другую, а еще через двадцать — у него начали дрожать мышцы.

Придурок. Так и пневмонию себе от переохлаждения заработать можно.

Лакс, мне-то какое дело? Мне что, его жалко?

Дерьмо. Глядя на порядком околевшего, но изображающего расслабленность и непринужденность мужчину, у меня внутри все переворачивалось. Конечно, с его стороны это была месть за мою выходку в спортзале, но и в том, и в этом случае в проигрыше все равно оставался командор.

Возможно, я сошла с ума, а может, слегка повредила голову на спарринге, но то, что я сделала дальше, логике и объяснению не поддавалось.

Выключив воду, я с грохотом опустила бутылку с гелем на полку напротив Райдэка и, нагло провещав: "Дарю. С легким паром", сверкая голым задом пошла в раздевалку.

Вытиралась я уже не так триумфально, как шла. Больше мое нервное натягивание на себя одежды походило на паническое бегство. А в коридор я вообще вылетела, как стрэйнджер на орбиту, тут же напоровшись взглядом на подпирающего стенку напротив Стэна.

— Ты чего так долго? — оттолкнулся от опоры Гвоздь, улыбаясь мне широко и добродушно.

— Долго? Издеваешься? — я толкнула недоумевающего Стэна в грудь и яростно зашипела: — Какого хрена вы его ко мне впустили?

— Кого "впустили"? — брови Гвоздя изумленно поползли вверх, а лицо стало таким растерянным, что я невольно стушевалась:

— Командора…

— Что? — одновременно взревели близнецы.

Гвоздя перекосило. Свирепо выдвинув вперед челюсть, он кивнул на дверь душевой и зловеще поинтересовался:

— Он там?

Ответа моего Стэн не дождался, потому как, багровея, ринулся вперед со словами: "Убью суку", а следом за ним, рассекая корпусом воздух, ломанулся Свэн.

На мой поднявшийся до визга приказ: "Не сметь" никто не обратил внимания, поэтому, пытаясь избежать катастрофы, я побежала за мужчинами следом.

— Морковка, это что, такая идиотская шутка была? — стоя посреди совершенно пустой душевой, зло прищурился Стэн.

Сглотнув, я непонимающе огляделась по сторонам, напрасно ища ответы на свои вопросы у запотевших мокрых стен. О том, что здесь произошло пару минут назад, напоминал лишь тюбик геля, стоящий там, где я его оставила. Лакс, не приснился же мне голый Райдэк? Да нет, я не сумасшедшая. Я видела командора.

Как он здесь очутился и куда исчез, я не знала, но понимала, что смылся он очень вовремя. Мне только драки близнецов с ним не хватало. Это мне Райдэк разрешил потоптаться по самому сокровенному, а близнецов за рукоприкладство могут и под трибунал отдать.

— Ладно, пошутила. Это чтобы вы булки не расслабляли, — напуская на себя нарочитую небрежность, посмотрела на парней. — Распустились. Если я говорю: "Не сметь", значит — не сметь. Провокационных ситуаций в отношении меня, пока мы находимся на вояджере, может быть очень много, и если вы каждый раз будете так реагировать, то я останусь без команды.

— Ну, ты… Ядрена морковь… — в сердцах плюнул на пол Свэн.

— Я вам всегда говорила: "Прежде чем распускать кулаки, сто раз подумайте". Вы хоть представляете, чем для вас закончится драка с командующим эскадрой?

Гвоздь виновато сник и скорчил мне извинительную гримасу:

— Морковка, ты же знаешь — мы за тебя кого угодно в метеоритную пыль сотрем.

— Я сама в состоянии за себя постоять. Если бы мне была нужна помощь, я бы у вас ее попросила. А с командором поаккуратнее. Без моего разрешения даже малейшего поползновения в его сторону не делать.

— Да понял я, понял, — Стэн терпеть не мог, когда его отчитывают, поэтому болезненно морщился от каждого моего слова. — Возвращаемся, пока Эмбер и Хок нас в розыск не объявили.

Хок и Эмбер, в отличие от близнецов, были не такими взрывоопасными, поэтому ожидали нас в каюте с сэйк-капсулой и печеньем, нарытым в недрах мини-бара. Уговорив парней идти спать и больше за меня не тревожиться, я высушила волосы, а потом залезла на кровать, с опаской разглядывая стены собственного убежища. Почему-то уверенности в том, что в каюту без моего разрешения никто не войдет, у меня больше не было.

Как Райдэк появился в душевой?

Вероятность, что там был потайной ход, я отмела сразу. Я, конечно, могла и не услышать из-за льющейся воды звука отъезжающей двери, но надо быть полным идиотом или извращенцем, чтобы делать на корабле, где обычно служат одни мужчины, проход из своей каюты, которая находится на другом уровне, в офицерский душ. Ни тем, ни другим командор не был. А если учесть то, что увидела в генераторной, я склонна была думать, что это какие-то секретные технологии телепортации. Только тогда в душе должен был быть установлен приемник, а на Райдэке надет передатчик, чтобы осуществить перемещение. Ничего подобного я не заметила, и это заводило меня в тупик. Не ходил же Райдэк сквозь стены?

Голый…

И что это вообще было? Я не понимала. Мне казалось, что если бы командор узнал во мне танцовщицу из клуба, то не стал бы стоять под холодным душем, а скорее присоединился ко мне под горячим, да еще и пригрозил бы, что если буду ломаться, то обнародует информацию о моем не совсем мужественном для дрэйкера увлечении пол-дэнсом.

И, если быть честной с самой собой, сомневаюсь, что я бы ему отказала. Во-первых, потому, что мою репутацию серьезного капитана можно было бы сразу похоронить и заказать красивое надгробье с эпитафией: "Ее сгубил пилон", а во-вторых… Лакс. Во-вторых, моему женскому организму, похоже, нравился этот мужик, потому что реагировал он на него совершенно однозначно. Стоило закрыть глаза и вспомнить мощное, блестящее от воды мужское тело, с четким рисунком мышц, как внизу живота начинало болезненно-сладко тянуть.

За столько лет что-то подобное я чувствовала лишь с Шоном. И только вспоминая его во мне просыпалась женщина. Не погибни он четыре года назад, возможно, и я была бы совсем другой — не такой циничной и жесткой. Терять дорогих людей больно. И это гораздо больнее, чем перебитая нога или сломанное ребро. Физическую боль можно блокировать нейробиотиком, кости срастить за пару часов в медкапсуле, а от душевных мук лекарств, несмотря на непрестанно совершенствующиеся технологии, так никто до сих пор и не придумал.