Глава 21

Ожидая моего появления, в капитанском отсеке на этот раз собралась вся моя команда.

— Что с лицами? — устало падая в кресло, я вытянула ноги и довольно потянулась.

— Поешь, — тут же вручил мне сейк-капсулу Хок, а Стэн всунул в руки двойной сэндвич.

— Спасибо, — вгрызаясь в ароматный ломоть, улыбнулась своим мальчикам. — Я голодна, как стадо крокодилов.

— Ты лучше скажи, что мы с тем крокодилом, который в медотсеке загорает, делать будем? — сложил на груди руки Свэн.

— Для начала нужно связаться с "Фениксом" и сообщить, что командор находится у нас на борту.

— Уже сообщил, — буркнул Хок.

— Я тебя обожаю, — послав ему воздушный поцелуй, отпила глоток кофе и выдохнула: — Кайф…

— Так что с Райдэком делать будем? — не впечатлился моим благодушием Стэн. — Вернем его на вояджер?

— Вот еще, — усмехнулась я. — Мы его с ветерком в штаб КОГ доставим и передадим адмиралу Брайтону лично в руки. Тем более что Райдэк сам дал добро на самостоятельное возвращение стрэйнджеров на базу.

— Может, еще и денег с конгломерата сдерем за его спасение? — хохотнул Эмбер.

— Если дадут, я отказываться не буду, — подмигнула другу, и все парни, заметно расслабившись, начали улыбаться.

— Ну и отлично, — потирая руки, чмокнул меня в макушку Стэн. — Значит, мы по-прежнему вместе. Что будем делать дальше?

— То же, что и раньше. Та-ак… — подозрительно посмотрев на парней, отставила сейк-капсулу и удобно устроилась в кресле. — Я не поняла… А с чего вы решили, что мы не вместе?

Стэн почесал маковку и как-то досадливо поморщился:

— Мы подумали… Ты имеешь право на личную жизнь, и кто мы такие, чтобы тебе мешать…

У меня в этот момент, кажется, вытянулось лицо и потрясенно отвисла челюсть:

— Чего? Это ты о чем?

— Ты и Райдэк… — помялся Гвоздь. — После всего, что произошло… Мы подумали…

— Вы подумали, что я вас брошу и побегу за ним, радостно виляя хвостом, как собачонка? — наконец сообразив, о чем идет речь, зло произнесла я. — Вы меня за кого принимаете? Да я в жизни ни за одним членом не бегала и бегать не буду.

— Морковка, не злись, — встрял Свэн. — Брат хотел сказать, что мы приняли бы любое твое решение.

— Я капитан, мать вашу. И капитаном подохну, — меня просто распирало от какого-то неадекватного чувства злости. Чувствовала себя неуравновешенной истеричкой, испытывая непреодолимое желание схватить первое, что попадется под руку, и с чувством его разбить. И ничего с этим поделать не могла, — Кухарку и домохозяйку из меня даже дед сделать не смог, а Райдэк против него — сопляк зеленый.

— Агни, ты чего? — растерянно вытаращился на меня Эмбер.

— Распоясались. Списать они меня решили. А ну марш по местам. Никакой дисциплины.

— Агни… — схватил меня за руку Хок.

— А ты вообще за компьютером следи, — рявкнула на него я.

— Я и слежу, — ткнул в дисплей пальцем он. — Ты это видишь?

Я повернула голову, и раздражение схлынуло волной, забирая вместе с собой осевшую во мне мутной взвесью злость.

— Покажи сектор и координаты, — подавшись вперед, стабилизировала сигнал приемника, тревожно вещавшего алыми буквами "SОS". Какой-то корабль терпел бедствие и просил о помощи.

— Далековато, — рассчитав путь и расстояние, Хок зафиксировал источник сигнала. — Но на квантовой будем там через десять минут.

— Лакс, долго, — поморщилась я. — Если у них произошла разгерметизация, можем не успеть.

— Выжму все, что смогу, — пообещал Эмбер, быстро покидая рубку.

— По местам, — я пристегнулась, выдвинула глюферы и, оглянувшись, заметила, что рубка давно опустела. — Вот что делает с людьми пендель животворящий, — одарила Хока насмешливым взглядом.

— Кончай зверствовать, — покачал головой он.

— Так я еще и не начинала. Вот разберемся с теми, кто просит помощи, и устрою вам кадровую проверку, чтобы не расслаблялись.

— М-да, — скорчил недовольную мину Хок. — Райдэк — это заразно.

— Чего?

— Того. Ты меня еще на камбуз в наряд отправь.

— Ага, чтоб мы все загнулись от несварения? — улыбнулась я. Хорошо Хок готовил только кофе, и то из кофемашины. — Лакс пойдешь выгребать.

Глаза у моего штурмана округлились, словно подшипники, и он на полном серьезе просипел:

— У нас же дроны для этого есть.

— Так Хок им в помощь, — не выдержав, прыснула со смеху я.

— Вот же зараза рыжая, — возмущенно фыркнул друг, а потом, откинувшись на спинку кресла, стал смеяться вместе со мной.

* * *

В заданный квадрат мы прибыли чуть раньше, чем планировали, но вместо терпящего бедствие звездолета обнаружили вокруг лишь черный бескрайний космос. Приемник по-прежнему передавал сигнал о помощи, а на радарах было пусто, как на вынутых из посудомойки тарелках.

— Ты что-нибудь понимаешь? — всматриваясь в лобовое стекло капитанской рубки, растерянно обратилась к Хоку. — Откуда идет сигнал?

— Приборы показывают, что объект прямо перед нами, — поднялся с места Хок.

— Ты его видишь? — нахмурилась я. — И я не вижу. А он есть.

Темнота впереди нас внезапно подернулась сизым сиянием, а затем стала сползать с обнаружившегося прямо перед нами корабля-невидимки, как старая змеиная кожа.

Радары мгновенно замигали красным, компьютер активировал защитное поле, сообщив о тревоге, и я потерянно прошептала: "Твою мать", когда вокруг один за другим начали появляться корпуса боевых звездолетов.

— Это ловушка, — в бессильной злобе сжал кулаки Хок.

Обшивку нашего стрэйнджера алыми веснушками украсили огни лазерных прицелов, а экраны радаров показывали, что вокруг нас больше десятка кораблей. Они находились слишком близко, не оставляя стрэйнджеру места для маневра. Можно было попытаться пробиться сквозь них с боем, но тогда не оставалось никакой гарантии, что мы выйдем из него без серьезных повреждений и сможем уйти на квантовой скорости. Такой прыжок был возможен только при идеальном состоянии защитного поля звездолета. Тот, кто заманил нас в ловушку, все рассчитал правильно. Единственное, чего я не могла понять: охотились на нас специально или мы случайно клюнули на приманку, как глупая мышка?

Даже бандиты не проворачивали такие штучки с сигналом "SОS". Для всех путешественников по Вселенной этот позывной был священным и неприкасаемым. Никто не желал остаться умирать в космосе, зная, что на помощь к тебе могут не прийти, если посчитают вызов хитрой ловушкой. "SОS" — это было очень серьезно, а с серьезными вещами никто не шутил.

Кем были те, кто не побоялись нарушить тысячелетиями оберегаемый звездными капитанами закон? И зачем они это сделали?

Ответ мы с командой получили буквально через пару минут. На окружавших нас кораблях зажглись подсвечивающие огни, освещая потрясающую форму звездолетов, на верхних палубах которых отчетливо просматривался витиеватый герб, известный во всей Вселенной.

— Проктэррианцы… — Хок недоверчиво покачал головой, явно пребывая в шоке и смятении. И было отчего. Закрытая раса была замкнутой, таинственной, загадочной, но не агрессивной. За всю свою практику я не слышала ни одной истории о том, чтобы они на кого-то нападали или кому-то угрожали.

— Агни, я не уверен, что наши орудия смогут пробить их защиту, — я слышала подобное от Стэна впервые, а значит, он знал, о чем говорил.

— Не дергайтесь, ребята, умереть мы еще успеем, — наблюдая за тем, как на компьютер упорно поступают требования от проктэррианцев выйти на связь. — Попробуем выяснить, что им нужно. Хок, перебрось сигнал на динамики.

— Борт семь один девять восемь, ответьте, — мягким баритоном разлилось в затихшем в ожидании пространстве моей рубки.

— Капитан расчета Агни Паркер, — наклонившись над микрофонами, произнесла я. — С кем имею честь разговаривать?

— Капитан Паркер, — не удостоив меня ответом, провещал все тот же приятный мужской голос, — у вас на борту находится то, что принадлежит нам. Отдайте это, иначе мы вынуждены будем захватить ваш корабль.

Мы с Хоком недоуменно переглянулись, думая в этот момент явно об одном и том же. Что у нас на стрэйнджере могло принадлежать проктэррианцам и как оно могло вообще попасть на наш корабль? Я могла бы грешить на своего штурмана, тырившего во времена нашей легионерской молодости все, что плохо лежало, но с тех пор многое изменилось, и Хок применял свои способности по большей части в шутку и только на членах команды, незаметно выуживая из наших карманов какую-то ерунду.

— Простите, но не уверена, что на нашем борту есть что-то, что принадлежит вам, — очень спокойно и вежливо ответила я.

— Наш депслокатор показывает обратное, — уверенно возразил мужчина. — Впустите нас на свой корабль, мы заберем свое и обещаем, что никого не тронем.

Хок опустил на приборную панель руки, выводя пальцем на стекле знак вопроса.

М-да… Если бы я еще знала, что делать…

— Закрой канал связи, — кивнула ему я, а когда он это сделал, обратилась ко всей команде: — Нам придется их впустить. Между смертью и жизнью я выбираю жизнь. Даже думать не хочу, что кто-то из вас может пострадать. Хотя, возможно, все обойдется. Вы все помните, что на такой случай у нас есть четкий план действий. Его и придерживаемся, чтобы ни случилось. По моему сигналу открыть стыковочные шлюзы и без моего разрешения даже пальцем не шевелить. Приказ ясен?

— Так точно, — угрюмо ответили парни.

— Хок, включай микрофоны.

— Капитан Паркер, — зазвучало из динамиков. — Пустите нас на борт. Послушайтесь нашего совета и не заставляйте применять к вам силу.

— Вас поняла. Стыковку разрешаю.

К стрэйнджеру тут же двинулся один из кораблей, и через десять минут наш звездолет заполнился вооруженными незнакомцами в военных бронекомплектах и темных непроницаемых шлемах. Мы с Хоком неподвижно стояли под прицелами наставленных на нас лазерных винтовок и молча следили за тем, как камеры слежения демонстрировали нам на экране главного компьютера шарящих по всем отсекам проктэррианцев. Одна из них внезапно отобразила вышедшего из-за угла мужчину, в руках которого я увидела ту штуковину, что Райдэк приволок с Зондакара, а когда следом за ним в поле зрения появились еще двое, волочащие под руки самого командора, нервы у меня дали сбой. Ребра его, по идее, должны были уже срастись, а вот раздробленная нога за такой короткий срок — вряд ли.

— Вы сказали, что никого не тронете, — разъяренно прошипела я никак не отреагировавшим на мое возмущение проктэррианцам, и поскольку из-за темных шлемов не могла видеть их лиц, гневно указала рукой на экран: — Отпустите его немедленно.

На меня мгновенно повернулись дула всех винтовок, отбивая желание говорить и спорить, но я все же попыталась:

— Где ваш главный? Позовите его. Мне обещали, что никто из команды не пострадает.

За спинами снайперов возникла высокая фигура в точно такой же одежде, единственным отличием которой от остальных был серебряный шеврон на рукаве. Мужчина молча подошел ко мне, явно с любопытством разглядывая меня через защитное стекло своего шлема.

— Я с вами разговаривала? Я требую объяснений. По какому праву вы забираете члена моего экипажа?

Мужчина внезапно потянулся к моей руке, и только когда поднял ее на уровень своего лица, я поняла, что его заинтересовало. Браслет, надетый на меня Райдэком, до сих пор украшал мое запястье, поскольку я вообще забыла о его существовании.

— Вам придется пройти с нами, — огорошил меня проктэррианец, жестко и бесцеремонно схвативший меня за предплечье.

— Руки от нее убери, — хватаясь за брайан рявкнул Хок.

— Нет, — крикнула другу, когда все прицелы оказались наведены на него. — Хок, нет… Прошу тебя.

Губы моего штурмана побелели из-за того, с какой силой он их сжимал, на виске яростно пульсировала вена, и голубые глаза мужчины смотрели на меня с отчаянной безысходностью.

— Ты помнишь, что должен делать? — спросила я.

Хок сжал кулаки и кивнул, отрешенно наблюдая за тем, как меня выводят из капитанской рубки.

* * *

Когда за моей спиной закрылись шлюзы стыковочного колодца, я даже не обернулась. Что тут скажешь? Сбылась мечта идиотки: я наконец попала внутрь проктэррианского корабля. С одной маленькой оговоркой: не в качестве гостьи, а в качестве пленницы.

Меня вели по длинному дугообразному коридору, сверкающему зеркальным глянцем. Такому стерильно чистому, словно это был не военных корабль, а элитный частный госпиталь. Что удивляло больше всего, так это какое-то совершенно нереальное покрытие пола, поглощавшее звук шагов. Чувствовала себя кошкой, крадущейся мягкой тенью, а не будь рядом ненавязчивых соглядатаев, то еще и гуляющей сама по себе.

Впрочем, долгой моя прогулка не оказалась. За первым же поворотом обнаружился открытый настежь отсек, войдя в который я глубоко вдохнула, да так и осталась стоять с замершим в груди сердцем и широко распахнутыми глазами. Это место разрушило все мои представления об идеальной капитанской рубке.

Сквозь выгнутое дугой кристально чистое стекло я видела и свой стрэйнджер, серебристой птицей зависший в пространстве, и окружившие его коршунами фантастические корабли, и черный космос, топкий и бесконечный, как сама тьма.

Такого количества незнакомого и непонятного оборудования, как в этой рубке, я не встречала ни на одной межгалактической выставке. Странные полусферические устройства различного диаметра, вмонтированные в потолок и стены, напоминали циферблаты механических часов минувших тысячелетий, которые я видела только на картинках и в музеях. Между собой они соединялись целой системой извилистых трубок, идущих к непонятного назначения блокам, а те, что находились на потолке, упирались в огромное многослойное кольцо, внутри которого все уровни вращались в разных направлениях.

В воздухе висело несколько десятков прозрачных экранов, на ярко-бирюзовой поверхности которых четкими золотыми росчерками отображались пересекающиеся и расходящиеся линии, точки, круги и ломанные кривые.

А главный компьютер не поддавался вообще никакому описанию, если, конечно, две Г-образные конструкции, расположенные друг к другу спиной и напичканные невиданной электроникой, действительно были мозгом и сердцем этого корабля.

— Присаживайтесь, капитан Паркер, — ошеломленную меня подтолкнули к мягкому широкому креслу, и как только тело мое коснулось его поверхности, из сиденья и спинки змеями поползли гибкие круглые жгуты, блокируя мое положение лучше любых фиксаторов.

Повернув голову, я обнаружила рядом с собой спящего в точно таком же кресле Райдэка, и корабль, как объект, стал для меня мгновенно неинтересен.

Я жалела о том, что вколола Торну двойную дозу снотворного, лишив способности защищаться и сопротивляться. Хуже всего, если, очнувшись, он решит, что это я сдала его проктэррианцам, хотя надеялась, что нас с ним не разведут в разные стороны до того, как я успею все объяснить.

Звездолет поднялся вверх, кренясь носом вниз, словно зависающая над озером стрекоза. Полукруглые приборы на стенах и потолке начали светиться. Справа из пола поднялся сверкающий цилиндр, наклонился под углом сорок пять градусов, и внутри него что-то завибрировало и зажужжало. Кольца на потолке стали вращаться с неимоверной скоростью, ослепительно яркий свет внезапно затопил рубку, и мы провалились в него, как камень, упавший в бурлящую раскаленную лаву.

Я понятия не имела, что происходит. Перед моими глазами мелькали яркие трассирующие линии, сходящиеся в одну точку. Смотреть на них было больно. Подташнивало и начинала кружиться голова. Не выдержав, я смежила веки, вцепившись руками в подлокотники. Мягкий хлопок заставил вздрогнуть и посмотреть вперед.

Мне никогда не доводилась бывать в галактике Лицо Бога, и я понятия не имела, как выглядит таинственная Проктэрра, но могла поклясться чем угодно, что прекрасная планета, с четко выраженным рельефом материков и океанами, окруженная ярко-синим слоем атмосферы и двумя спутниками, которую я видела через лобовое стекло звездолета, называлась именно так.

Корабль стал стремительно снижаться, и только сейчас я заметила, что планету окружал еще один слой — рукотворный. Что-то очень похожее на защитное силовое поле, подобно крепкой скорлупке, защищающее Проктэрру от какого-либо вторжения.

Я словно страус вытянула шею, пытаясь приподняться и разглядеть миллиарды парящих в космосе объектов, создающих этот фантастический щит, но чья-то рука настойчиво надавила на мое плечо, заставляя сесть на место. Оглянувшись, я обнаружила за своей спиной высокого голубоглазого блондина, бесстрастно обронившего:

— Не следует этого делать, капитан. Это может быть опасно.

— Но вы же стоите? — возразила я, узнав по голосу того, кто обещал мне, что не тронет мою команду.

— На мне специальная обувь, регулирующая центр масс, — пояснил мужчина и вдруг перевел свой взгляд на Райдэка.

Командор внезапно пошевелил рукой, вяло и заторможенно коснувшись ею своего лица. Пальцы Торна потерли сначала лоб, затем переносицу, после чего Райдэк издал недовольный кряхтящий звук и открыл глаза, мутным, еще не совсем осмысленным взглядом окидывая окружающее его пространство.

Блондин тут же ринулся к нему, что-то вытаскивая из кармана, а когда я увидела блеснувший в его руке шприц с инъекцией, которую он явно собирался вколоть командору, то рванула опутывающие меня жгуты, пытаясь встать.

— Эй, а ну отвали от него, — заорала я, надеясь, что Торн успеет отбить атаку.

Ко мне со спины тут же подлетели еще двое проктэррианцев, жестко усаживая на место — и тут произошло что-то странное.

— Тарэг, — от совершенно безумного рева все проктэррианцы замерли, а уставившийся на медленно поднимающегося с места Райдэка блондин вообще отступил от него на шаг, произнеся какое-то невнятное слово.

Торн с перекошенным от злости лицом выплюнул в ответ целую тираду, и в этот момент его речь больше напоминала рычание разъяренного хищника, собирающегося перекусить кем-нибудь из собравшихся вокруг.

Блондин посмотрел на меня и что-то произнес — явно в свое оправдание, но почему-то разозлил этим Торна еще больше. Резкие и хлесткие слова командора бичевали пространство рубки, опускаясь на плечи проктэррианцев, как удары плетей.

Тот, кто притащил меня на корабль, кажется, стал таким же белым, как и его волосы, но продолжал гордо держать спину, стойко глядя в мечущие молнии глаза Райдэка.

Глядя на этих двоих, я чувствовала себя полной дурой, не понимая ни слова из того, что они говорят, зато догадывалась, что знакомы они не один день.

— Какого хрена вообще происходит? — устав наблюдать за тем, как Райдэк морально размазывает блондина по стенам шикарного звездолета, громко поинтересовалась я.

Торн перестал рычать, блондин бледнеть, а остальные проктэррианцы изображать из себя статуи.

— Я тебя спрашиваю, — впившись взглядом в Райдэка, рявкнула я. — Что мы здесь делаем?

Лицо командора передернулось не то от досады, не то от злости, и, усевшись обратно в свое кресло, он наклонился, касаясь рукой голени. Ступни мгновенно оказались обутыми в ботинки, а тело обтянуто серебристой тканью скафандра, возвращая Райдэку респектабельно-пристойный вид.

— Потом объясню, — вздохнул он, совершенно не удовлетворив меня таким ответом.

— Какое "потом"? — вспылила я. — Потом мне уже будет не интересно.

— Потом, Агни. Пожалуйста, — поднялся с места Торн. — Мы прилетели, — кивнул он в сторону окна, и я обнаружила, что звездолет действительно уже опускается на светло-серое покрытие космопорта.

Спорить не стала. Да и какой смысл вступать в ненужную полемику, находясь непонятно где и непонятно среди кого? Вселенная, я теперь была не уверена даже в том, а знаю ли я Райдэка. Нарисованный мною образ самоуверенного, принципиального, довольно жесткого, но справедливого вояки трещал по всем швам. Кусочки мозаики складывались в новую картину, и теперь мне были понятны и излишняя заинтересованность в командоре конгломерата, и покров таинственности, окружавший мужчину, и высокая продвинутость технологий, которыми он владел.

Проктэрра считалась одной из древнейших планет во Вселенной, появившейся всего через миллиард лет после Большого взрыва. Не удивительно, что раса, населявшая ее, значительно обогнала в своем развитии остальных обитателей космоса, и тем не менее, несмотря на свою первичность, она категорически не желала делиться с ними своими тайнами. Как изобретателю, мне такая идеология была близка, а как человеку, жадному до знаний и всего нового — нет.

Меня раздирали двоякие чувства: с одной стороны, всего полгода назад я бы полжизни отдала, чтобы увидеть цивилизацию, вокруг которой витало столько споров, загадок и тайн; с другой — сейчас больше Проктэрры меня волновало то, что в данную минуту моя команда сходила с ума, не зная что со мной и где меня искать.

Выбраться отсюда было первоочередной моей задачей, а помочь осуществить мой план мог только Райдэк, поэтому ссориться с ним не было никакого резона. При всей моей безбашенности, я никогда не рубила сук, на котором сижу. Впрочем, лукавлю… Один раз я это сделала: в тот день, когда сбежала от деда в никуда — навстречу опасностям и приключениям.

Что ждало меня здесь — я не знала, как и не знала, зачем меня сюда привезли. Уверена я была только в одном: сколько бы меня здесь ни удерживали силой, пока жива — я буду пытаться сбежать.

Я следовала к выходу из звездолета рядом с Райдэком, и что интересно: в этот раз ни к нему, ни ко мне, ни один проктэррианец больше не прикасался. Мужчины хоть и окружили нас своеобразным конвоем, но двигались на почтительном расстоянии, не сокращая его даже на йоту. Все молчали, и из-за этой пропитавшей все вокруг атмосферы надвигающейся не то неприятности, не то беды, я оказалась совершенно не готова к тому, что увидела…

Посадочная платформа опустила нас на землю, и лицо огладил порыв теплого ветра — свежего, чистого, вобравшего в себя тонкий, сладко-горький цветочный аромат.

Цветы и космопорт… Есть ли что-то более несовместимое?

У меня посадка звездолетов ассоциировалась только с запахом топлива, герлита и металла. В доках всегда стоял гул, слышалось шипение сварки и работающих дронов, шумели погрузочные кары, переговаривались пилоты и грузчики, звякали лебедки, что-то грохотало и падало. А здесь…

Здесь было тихо. Словно в каком-нибудь охраняемом заповедном парке. Безоблачное прозрачное небо было таким пронзительно-синим, что казалось ненастоящим, как и жемчужно-серебристые абрисы спутников Проктэрры, огромными шарами повисшие над горизонтом. Как бы ни называлась звезда, вокруг которой вращалась планета, сегодня она была гостеприимно-теплой и яркой. Лучи искрящегося золотого света пронизывали хрустальный воздух, размытыми мазками ложась мне и Райдэку на лицо.

— Сантария цветет… — шумно вдохнув полной грудью, Торн остановился на краю платформы и смежил веки. На его губах расцвела легкая полуулыбка, превращая строгого командора-сноба в какого-то обаятельного мужчину-романтика.

— Авэмэ, най, — по безупречно гладкому покрытию космопорта от стоящего вдалеке сияющего новизной флаера навстречу Райдэку быстро и легко шел мужчина — высокий, крепкий, подтянутый. И хотя на светло-сером летном костюме не было никаких отличительных знаков, позволявших определить его положение и статус, весь облик проктэррианца просто излучал внутреннюю силу и власть. В темных волнистых волосах серебристыми паутинками поблескивала седина. Она одна и выдавала возраст мужчины, потому что по волевому спокойному лицу и спортивной фигуре я навскидку не дала бы ему больше тридцати пяти.

Улыбка Райдэка стала шире, тонкие морщинки добрыми лучиками поползли из уголков его глаз и, перепрыгнув через ступеньку, Торн двинулся навстречу незнакомцу, остановившись от него лишь в полушаге.

— Тэа, — мягко выдохнул командор, качнулся маятником, а затем крепко обнял мужчину, в ответ подарившему Райдэку не менее теплые объятия.

— Нэя? — глядя на меня лукавым искрящимся взглядом через плечо Торна, произнес он.

Райдэк ничего не ответил, только порывисто повернулся ко мне, и почему-то расплылся в отвратительно счастливой улыбке. Собственно говоря, незнакомец тоже улыбался и выглядел, как мне показалось, еще более счастливым, чем Райдэк.

— Таи адэ вир хакарт? — окинув внимательным взглядом окружавших меня проктэррианцев, что-то спросил у Райдэка мужчина. — Адо лигерджи?

Командор опустил голову, загадочно ухмыльнулся и, глядя на меня, тихо посмеиваясь, обронил:

— Фиэрда.

Настроение, и без того паршивое, опустилось до отметки "ниже некуда". Что-то определенно происходило. Что-то важное. А я ни мизерного кварка не понимала. Незнакомая речь, чуждый мир, непонятные обстоятельства… И это была как раз именно та ситуация, которую я больше всего в жизни ненавидела.

Встретивший Райдэка проктэррианец, внезапно посерьезнев, перестал улыбаться. Речь его теперь звучала тише и значительно торопливее, поэтому до меня долетали лишь невнятные обрывки, запоминать которые не имело никакого смысла. Торн внимательно слушал, хмурился, задумчиво разглядывая пол под своими ногами, а затем, бросив какую-то отрывистую фразу, коротко кивнул, и размашистым шагом направился в мою сторону.

— Мне надо отлучиться ненадолго по очень важному делу, — было первым, что он мне сказал. — Тебя отвезут ко мне домой. Вернусь — мы с тобой поговорим. Обещаю.

Его обещание меня не впечатлило, но я готова была подождать, а потому тактично молчала, выражая крайнюю степень своего раздражения лишь убийственным взглядом.

Несколько секунд Торн смотрел на угрюмую и мрачную меня, явно еле сдерживая какое-то просто распирающее его изнутри веселье. Взгляд серых глаз стал бархатно-мягким, а опустившись на мои губы замер — как клеймо поставил.

Руки командора совершенно бесцеремонно обхватили меня за плечи и, резко наклонившись, Райдэк вдруг на глазах у всех меня поцеловал — быстро, жарко, жадно, срывая с моих губ этот поцелуй словно вор.

— Я не долго, — глядя мне в глаза, пообещал он, после чего развернулся и, не оглядываясь, пошагал к ожидающему его в стороне мужчине.

Скрестив на груди руки, смотрела на их удаляющиеся фигуры до тех пор, пока они не сели во флаер. И даже когда летательный аппарат поднялся в небо, мой взгляд все еще бездумно провожал удаляющуюся в синюю даль серебристую точку.

— Позвольте проводить вас к вашему флаеру, тар дэ.

Отвлекшись от созерцания улетающего в неизвестном направлении Райдэка я повернулась на голос. Блондина, еще недавно наглым образом хватавшего меня за руки, сейчас можно было вместо анестетического бальзама прикладывать к ране. Учтиво поклонившись мне, проктэррианец стоял на почтительном расстоянии, словно приблизившись хоть на шаг, мог меня этим оскорбить.

— Тар дэ? — переспросила его я.

Блондин молча кивнул и снова почтительно склонил передо мной голову.

Чудненько. Я, значит, у них тут какая-то тар дэ. Знать бы еще, кто это.