Глава 26

Постояв несколько минут в невеселых раздумьях, я вспомнила, что спать, собственно, сегодня и не собиралась. Где-то там внизу меня ждал букварь — и целая ночь, посвященная изучению проктэррианского. Я надеялась, что до утра смогу понять саму структуру языка, а потом начну осторожную практику с Актэей. Запудрить девчонке мозги, сказав, что хочу сделать Райдэку сюрприз, выучив его язык, будет проще простого.

Время играло мне на руку. И если придется еще неделю изображать из себя подругу жизни Райдэка — за такой период я вообще научусь говорить более-менее сносно. Да мне цены после этого не будет. На старости уйду на покой, выброшу в сеть объявление: "Перевожу с проктэррианского", и буду пожинать лавры.

Вымывшись и переодевшись в свою футболку и брюки, я выждала еще полчаса, рассчитывая, что все в доме улягутся, и только после этого бесшумно вышла в коридор.

Ботинки, чтобы не греметь ими, мною были предусмотрительно спрятаны под кровать, а полы у Райдэка, как я уже успела убедиться, были сделаны из какого-то природного материала, от которого совершенно не мерзли ноги, так что идти по ним босиком было даже приятно.

Добравшись до комнаты с букварем, я осмотрительно огляделась по сторонам и, пнув задницей дверь, шустро забралась внутрь.

Бледно-голубой свет заливал комнату, и я даже не сразу поняла, что исходит он не от окна, а от огромного голограммного экрана, повисшего в самом центре.

Весь воздух из легких куда-то исчез, а во рту мгновенно пересохло, пока я смотрела со стороны на свой приватный танец на пилоне. Обнаженное тело гибкой плетью вилось вокруг сверкающего стержня, и от созерцания собственной наготы жарко запульсировало в голове.

Лакс. У него была с собой камера? Когда он успел это записать?

Попятившись назад, я с грохотом во что-то врезалась, и передо мной, как черт из табакерки, возник Торн, заслоняя своей высокой фигурой весь обзор.

Когда резко вспыхнул свет, я догадалась, что мужчина до моего прихода сидел в кресле перед экраном, и грохните меня, если я не поняла, чем он тут собирался заниматься в гордом одиночестве, глядя на мой эротический танец. Волосы взъерошены, глаза лихорадочно блестят, на виске учащенно бьется жилка…

— Это ты так себе подходящую пару ищешь? — ехидно поинтересовалась у Райдэка, кивнув на видео, на котором в этот самый момент я, бесстыдно раскрыв в шпагате ноги, прокручивалась на пилоне.

Губы мужчины досадливо искривились, он медленно сделал мне навстречу шаг, а я тут же отступила назад:

— Не подходи.

В глазах Райдэка вспыхнул пугающий блеск. Хищная улыбка расчертила его лицо, срывая маску вежливой сдержанности и спокойствия.

— Почему? — просевший и тягучий голос Торна нервной дрожью отозвался во внезапно вспотевшей спине. Что-то менялось в лице и поведении мужчины — стремительно, необъяснимо, и мне, интуитивно чувствовавшей опасность, стало неуютно под пронизывающим взглядом его превратившихся в темные омуты глаз.

— Не хочу мешать твоему рандеву со шлюхой, — зло отчеканила я.

— Зачем же мне жалкая копия, когда у меня есть оригинал? — наклонившись вперед, тягуче шепнул в мое ошеломленное лицо Торн.

Пол зыбучим песком стал ускользать из-под ног, а в голове тупым пульсирующим набатом прогремело: "Он знает, беги".

Глупая и никчемная попытка. Разве можно убежать от распаленного жаждой азарта хищника, учуявшего запах добычи? Словно в замедленной съемке секунды расплываются перед глазами смазанной вереницей событий, в которой от меня уже ничего не зависит. Я даже повернуться не успеваю, только ловлю сухими губами воздух, когда меня, поднимая в вверх, перебрасывают через плечо, а потом просто уносят из комнаты, игнорируя ругань и протест.

Мать его, какой же он, оказывается, сильный. Руки Райдэка, как стальные обручи, сжимали мои ноги, пока я колотила руками его жесткую спину, причиняя больше боли себе, чем ему.

Пинком вышибив какую-то дверь, он внес меня в очередную комнату, после чего рывком сдернул с плеча, послав в недолгий полет. Мягко шлепнувшись на огромную кровать, я догадалась, что мы находимся в его спальне, поэтому, выгнувшись, как кошка, спрыгнула на пол в тщетной попытке сбежать.

Я не знаю, была ли реакция Райдэка результатом мутации, или все проктэррианцы двигались с такой скоростью, что глаз улавливал лишь смазанную волну, но меня поймали в считаные секунды, припечатав спиной к гладкой поверхности стены, как коллекционную бабочку энтомологической булавкой.

— Ничего не хочешь мне рассказать, капитан Паркер? Или Пульсар? Тебе как больше нравится? — в низком и властном голосе звенело непонятное ожидание и злость. — Сколько их у тебя было? — Райдэк произнес это с жестким нажимом, словно не говорил, а закручивал гайки. — Для кого еще ты танцевала и раздвигала ноги? — крепкая ладонь легла мне на затылок и зажала его с такой силой, что повернуть голову не было никакой возможности — только смотреть в искаженное гневом лицо мужчины и тонуть в вязкой темноте его глаз. — Сколько, я тебя спрашиваю? — губы Райдэка приблизились к моим, обжигая их горячим и злым шепотом.

Правая рука мужчины дернула вниз пояс моих брюк, смело пробираясь под ткань к пылающей и влажной от его прикосновений плоти. Пальцы Торна стали вытворять со мной что-то восхитительно-порочное, заставляя дышать тяжело и часто, глотая пересохшим горлом горячий воздух.

— Сколько? — не давая получить разрядки, этот дьявол то замедлял, то ускорял темп, превращая балансирующее награни взрыва удовольствие в настоящую пытку.

— Один, — не в состоянии сосредоточится больше ни на чем, кроме его бесстыжих ласк и моего дикого желания кончить, прохрипела я.

— Один… — в серых глазах появился торжествующий блеск, и в этот же миг рука мужчины умело надавила на самую чувствительную точку, лавиной спустив пожирающий меня изнутри пожар.

Тело выгнулось в блаженном экстазе, сотрясаемое мощными импульсами наслаждения, и я закричала, чувствуя, как собственный крик тонет в жадном поцелуе Торна, увеличивающем амплитуду моего оргазма в несколько раз. Этот сумасшедший глотал мои стоны, извлекая их из меня с виртуозностью талантливого маэстро, и я впервые в жизни подчинялась его умению и силе, почему-то не считая происходящее неправильным.

— Один… Так будет всегда, — Райдэк легонько прикусил мою нижнюю губу, вжимаясь в меня всем телом — твердым, возбужденно пульсирующим и горячим. — Я всегда буду у тебя первым и единственным. Запомни, — победно улыбнулся он.

— С пальмой первенства ты опоздал, — взмыленная и выжатая, удерживаемая крепкими руками Торна, я еще пыталась сопротивляться своей женской природе и зашкаливающим чувствам. — Извини, Райдэк, но в моей памяти первым и единственным навсегда останется Шон, — мне хотелось уязвить мужчину, смыть с его красивого лица эту извечную улыбку превосходства и торжества.

Торн криво усмехнулся, наконец отпустив взглядом мои губы и заглянув в глаза:

— Так вот за кого ты меня принимала все эти годы…

Не понимая, о чем он говорит, я нахмурилась, недоуменно качнув головой.

Райдэк тяжело выдохнул, а потом стал рассказывать — спокойно и мягко, будто слово за словом углублялся в собственные воспоминания:

— Это случилось на перевалочной станции "Обертон"…

От знакомого названия, резанувшего слух, у меня больно кольнуло в груди и в голове стало напряженно-тихо в ожидании какой-то страшной тайны, к разгадке которой я была невероятно близка.

— Я только вернулся после военной операции на Эриусе, после которой штабом КОГ мне приказали принять командование крейсером конфедерации в составе северной армады. Утром за мной должен был прилететь транспортник, чтобы забрать на базу. Как назло, в моем номере сломался кондиционер. Жара и духота стояла невыносимая. Я не мог уснуть, и в поисках свежего воздуха вышел на обзорную террасу. Там я и познакомился с парнем… Он представился Шоном Маккэйном — легионером пятого корпуса семьсот сорок девятой части. Мы разговорились, и парень сказал, что все равно не уснет перед предстоящей ответственной операцией, поэтому и предложил мне занять его номер. Я посчитал это удачей и согласился, поскольку действительно устал и хотел отдохнуть. Впервые в жизни я не закрыл дверь. Подумал, что Шону может понадобиться что-то из вещей… Пьяная дурочка влезла в мою каюту среди ночи и стала приставать.

У меня зазвенело в ушах и из глубин памяти стали всплывать подробности события четырехлетней давности.

Игра в карты… Дурацкий спор и… мой отчаянный визит к спящему Шону. Ложь, я не была пьяной. Просто выпила рюмку ликера для храбрости…

— Вспомнила? — прищурившись, Райдэк склонил голову к плечу, впиваясь взглядом в мое потрясенное лицо.

В маленьких каютах легионеров не было иллюминаторов, и тогда я благодарила создателя, что в кромешной темноте Шон не видит моего тела и лица. Вселенная, в темноте мне было не так стыдно…

— Нет… — я неверующе мотнула головой, все еще цепляясь за остатки изорванных в клочья иллюзий. — Неправда… Этого не может быть. Это был Шон.

— В темноте все кошки серые, Агни. Не так ли? Это был я, — тихо и грустно рассмеялся Райдэк. — Я… Помнишь, что ты мне сказала в ту ночь и что пообещала потом?

Я помнила. О Боже… Я помнила, как закрывала ладонью Шону рот, страшась услышать от него хоть слово, и, разгоряченно целуя, шептала ему на ухо просьбы не прогонять…

— "Если позволишь продержаться пять минут — спасешь мою гордость, а если разрешишь остаться на ночь — мое сердце", — слово в слово повторил сказанное мною тогда Райдэк, и то самое сердце, оборвавшись в груди, полетело куда-то вниз, разбиваясь со звоном на тысячи осколков. — А потом ты обещала подарить мне танец. Танец-мечту…

Мне казалось, что мир бушующим вихрем вращается вокруг меня, и в эпицентре этого торнадо сейчас находимся я и Райдэк.

Как же так? Столько лет… Я хранила и берегла память о той неповторимой ночи… Лучшей, что у меня была в жизни. И о мужчине… Нежном и ласковом…

— Ты… Почему не сказал, кто ты? Это подло. Я… Я думала… Я считала… Я пришла не к тебе. Ты должен был остановить меня.

Райдэк прикрыл глаза, и лицо его исказилось мукой раскаяния и стыда:

— Должен был… — он отвернулся, буравя задумчивым взглядом стену. — Должен был, но не остановил. Не захотел… А может, просто не смог. Мужчины тоже иногда совершают глупости, Агни. Называй это как хочешь. Нелепой случайностью. Роковой ошибкой. Хотя я предпочитаю считать это судьбой. Не знаю, что на меня тогда нашло. Есть женщины, прикосновение к которым напрочь отключает разум. Обнимаешь и понимаешь, что тебя затягивает как в омут, и даже желания нет сопротивляться. А ты так пылко и страстно просила… и целовала меня… Твои губы… Они пахли нежностью и чистотой. У меня голову снесло. Ты была такой сладкой и импульсивной, разжигающей кровь как молодое вино.

А я оказался непростительно самонадеян и глуп, посчитав, что не будет ничего зазорного в моем маленьком приключении, потому что связь у проктэррианцев возможна только с женщиной нашей расы, но когда я вернулся домой и пришел к своей невесте, то к своему ужасу понял, что мое тело не реагирует на нее. Ее прикосновения вызывали у меня рвотные позывы и чувство гадливости. Я не понимал что происходит, пока не сдал анализы…

— У тебя что, не стоит? — мой ядовитый смех застрял камнем в горле, как только Райдэк, вновь сокращая расстояние, вжался в меня своим телом.

— Стоит, — поправил меня он, сделав это как-то очень гадко. — Но только на тебя.

— Это твои проблемы.

— У меня больше нет проблем, Агни, — имя мое Райдэк произнес чуть хрипловато, чувственно и растянуто, и глаза его алчно сверкнули, не оставляя мне и тени сомнений, что с этого момента проблемы начнутся у меня.

— Пошел в жопу, — гулко сглотнув первоначальный испуг, я завелась с полуоборота, как атомная турбина.

— В твою? — пошло подмигнул мне командор. — С удовольствием. Но для начала мы испробуем что-нибудь более традиционное.

Взгляд Торна прошелся по моему лицу и остановился на губах. Нет, он на них не смотрел, потому что то, что он с ними делал взглядом, называется как-то по-другому. Я не знаю… Но ощущение у меня было такое, что меня только что в эти губы трахнули.

Мир сузился до соприкосновения взглядов и перемешанных в один яростный клубок вздохов, а потом обрушился на меня лавиной непрошенного тепла чужого поцелуя.

Все квазары Вселенной. Как же он целовался. Он просто изощренно имел мой рот своим языком, а я, как голодная нимфоманка, отвечала ему взаимностью, превращая обычный процесс поцелуя в дикую вакханалию, похожую на безудержный и отвязный секс.

— Продолжим? — мутные, темные, совершенно ненормальные глаза смотрели на меня, и мне казалось, что у меня три сердца, одно из которых билось в горле, другое в груди, а третье между ног.

— Значит, ты врал мне, когда говорил, что ты мутант и для тебя нет ни одной подходящей женщины на этой планете? — слова давались с трудом, и я произносила их на выдохе, вместе с рвано вырывающимся из моей груди хрипом.

— Нет, я просто не сказал тебе, что мутации в моем организме произошли именно после того, как я провел ночь с тобой, и с этого момента мне не только не подходит ни одна проктэррианка, я вообще не могу быть ни с одной женщиной… Кроме тебя. Не смотри на меня так, — тяжело просипел Торн, упираясь руками в стену по обе стороны от моей головы. — Я ненавижу себя за то, что сделал, больше, чем ты меня сейчас за это же. Это просто невозможно. Немыслимо. Слишком поздно я понял, что глупая девчонка, подарившая мне ночь сумасшедшей нежности и страсти, привязала меня к себе навечно. С того момента прошло больше месяца, а искать женщину на перевалочной станции через которую каждый час проходит несколько сотен пилотов — все равно, что иголку в стоге сена. Единственной моей зацепкой был Шон Маккейн, и я, подозревая, что девушка, заявившаяся ко мне в каюту, является членом его экипажа, рванул в штаб Звездного легиона, пытаясь ее найти. Информация о том, что Шон Маккейн погиб утром того же крама, что мы с тобой расстались, а вместе с ним и единственная девушка из его экипажа, меня просто убила. А поскольку я ничего больше о тебе не знал, то принял тебя за нее. Я даже лица твоего не видел… Все, что сохранилось в моей памяти — это твой запах, — Райдэк опустил голову, уткнувшись носом куда-то между моим ухом и шеей, и со стоном выдохнул: — Как же хорошо ты пахнешь… Агни…

— Так вот почему… — глотая шок и растерянность, прошептала я. — Вот почему мне казалось, что я тебя знаю. Эти руки, плечи… Тепло твоего тела…

Губы Райдэка в поисках ласки жадно потянулись к моим, но я, отвернувшись, зло рыкнула:

— Отвали.

— Ты ведь умная женщина, Агни, и должна понимать, что больше я тебя не отпущу от себя, — потерся носом о мою макушку Торн. — Никогда.

— Плохое слово, Райдэк.

— Могу предложить другое, — медленно поднеся к моему лицу руку, Торн тыльной стороной ладони мягко провел по моей щеке. — Навсегда…

— Оно мне тоже не нравится, — увернулась от него я

— Какая ты вредная, Агни, — с чувственной лаской в голосе прошептал Райдэк. — А мне очень нравится. Никогда и навсегда… По-моему, здорово.

Да уж, здорово — не то слово. Это что же выходит? То есть я ему четырехлетнюю секс голодовку устроила? Господи, и почему у меня всегда так — если влипну, то по самое "хуже некуда".

— Почему твоя ДНК отреагировала на меня? Я ведь не проктэррианка, — меня штормило и шатало от шока, количества свалившейся на меня информации и близости Райдэка.

— Не знаю, — рассеянно качнул головой он. — Надо будет проверить твою кровь в лаборатории.

— Я тебе не подопытная крыса. Только попробуй.

— Обязательно попробую, — ласково пообещал Торн. — Но только когда ты сама позволишь.

— Значит… — мысли путались в голове, и один вопрос наслаивался на другой. — Значит, я действительно твоя тар дэ?

Взгляд Райдэка оплавился серебром, а руки бережно обхватили мою голову, зарываясь ладонями в волосы.

— Моя, — касаясь меня теплыми губами, шепнул он. — Моя… Только моя.

Сквозь всеобъемлющее замешательство стала стремительно прорываться паника, и я выплеснула ее на Торна:

— Что это вообще на хрен такое? Почему? Ты и я… Я не понимаю.

— Помнишь, я тебе рассказывал о том, как появилась женщина с уникальным набором генов?

Я коротко кивнула и Райдэк продолжил:

— Я не дорассказал тебе, что с ней случилось потом… — Торн сделал паузу, сглотнул и посмотрел мне в глаза. — Женщина была одна, а мужчин много… Сильных, влиятельных, тщеславных, желающих продолжить свой род… И они стали убивать друг друга, только чтобы заполучить тар дэ. Любой ценой. Не важно, что она чувствовала и любила ли она кого-то из тех, кто забирал ее себе как трофей и для кого она рожала детей…

В ужасе зажав ладонью рот, я мотнула головой, содрогаясь от омерзения:

— Это чудовищно.

— Это закон выживания любой цивилизации, — бесстрастно изрек Торн. — Выживают сильнейшие. Понимаешь, что это такое? Не добрые, не жалостливые, не благородные. Сильнейшие — хладнокровные, расчетливые, хитрые, те, кто способен не только завоевать женщину и положить к ее ногам дом, власть и богатство, но и все это суметь защитить. Они и создали генетическую связь, не только не позволяющую другому партнеру прикасаться к их женщине, но и оплодотворять ее яйцеклетку. Связь возникает только при взаимной симпатии партнеров, во всех остальных случаях у мужчины нет никакого шанса получить потомство. Война закончилась. А проктэррианцы многое поняли и многому научились на собственных ошибках. Любое насилие над женщиной на Проктэрре карается смертной казнью, потому что наши женщины бесценны…как и то, что они нам дарят — любовь, нежность, детей и будущее для этой планеты…

Благодаря связи между проктэррианцами не существует измен и разводов. При наличии совпадения набора генов у пары происходит импринтинг — запечатление партнера, дающее стойкую неразрывную нейронную и физиологическую связь. ДНК пары начинает меняться — подстраиваться под свою половинку. Мутация делает мужчину и женщину невероятно выносливыми, сильными, способными к быстрой регенерации и репродуктивности. Это чудо и безмерное счастье для проктэррианца — найти подходящую ему женщину… но если эта женщина еще и тар дэ… Все показатели усиливаются в сотни раз. Нет равного по силе мужчине, запечатленному с тар дэ, и выдержать эту силу может только та, которая ему ее подарила…

— Тар-дэ — сокровище. Это — мусор, — взяв мою руку, на которую был надет браслет, Райдэк постучал пальцем по ободу из блимиума. — Ничто в сравнении с той, на которую оно надето. Ты мое сокровище. И я чуть было тебя не потерял. Я даже отцу не сразу смог сказать о случившемся. После того как узнал, что ты с Шоном погибла, у меня состояние как у коматозника было: ходил, что-то делал и ничего не понимал…

А самое страшное, что я подвел отца и обидел Наю. Мои гены подходили нескольким девушкам, но я выбрал ее за кротость, мягкость и доброту. Полная противоположность мне… Когда я разорвал помолвку, разразился скандал. Он не перерос во что-то более серьезное только потому, что те дома, дочери которых так же имели подходящий мне набор генов, были заинтересованы в моей свободе. У них был шанс войти в первую ветвь правящего дома, а у меня уже не было никакого… И я сбежал. Посвятил себя науке и продвижению технологий проктэррианцев во Вселенной. Брался за самые сложные и длительные миссии конфедерации, лишь бы не возвращаться домой. Пока… Пока не встретил в ночном клубе тебя…

— Как ты там оказался? — мрачно поинтересовалась я.

— Случайность… — задумчиво усмехнулся Торн. — Яркая неоновая вывеска и название танца — "Мечта". Я зашел из праздного любопытства, а нашел ту, что считал потерянной для себя навсегда.

— Ты же не видел ни моего лица, ни фигуры, как ты мог меня узнать?

— У меня на тебя встал, — Райдэк как-то неубедительно покаянно пожал плечами, а потом и вовсе расплылся в наглой и довольной улыбке. — Шок… Это был настоящий шок, учитывая то, что я смирился со своей участью и отказался от роли главы правящего дома из-за невозможности продолжить свой род. И знаешь, пока я на тебя смотрел, мне было наплевать, что моя будущая жена — шлюха, продающая себя за деньги. На Проктэрре никто и никогда бы об этом не узнал. Я готов был осыпать тебя золотом с ног до головы, только бы ты согласилась со мной улететь, а ты взяла и сбежала… Что ты делала в клубе? Зачем танцевала для толпы голодных и озабоченных мужланов?

Я смотрела на Райдэка и понимала, что если сейчас расскажу ему о себе все, то увязну в этом мужчине, как мошка в сосновой смоле.

Навечно.

Хочу ли я этого? А спросит ли он меня, чего я действительно хочу, о чем мечтаю? Будет ли его интересовать хоть что-то кроме того, что я хочу его?

Да — хочу. Даже сейчас. Даже зная кто он и чем мне грозит наша связь, я смотрю на него и понимаю, что другого мужчину я бы и не могла себе выбрать. Только равного. Такого же твердолобого, хитрого и изворотливого, как я сама.

— Каждый расслабляется как может: ты летаешь на своем вояджере, строя из себя командора, а я танцую на пилоне, — бросила с вызовом в лицо Райдэка.

— А почему согласилась на приватный танец? — подозрительно прищурился он.

— Хотела посмотреть на того единственного мужчину, который аплодировал моему танцу, а не тому, как я раздвигала ноги.

— А с чего ты решила, что мне понравился танец? — хрипло рассмеялся Торн. — То, как ты раздвигала ноги, меня заинтересовало намного больше.

— Пошло, — скривилась я.

— Зато честно, — ухмыльнулся Райдэк. — А на интим ты зачем согласилась? — интонации командора стали вкрадчивыми и мягкими, словно он не говорил, а плел тонкую паутину, в которой я с каждой секундой запутывалась все сильнее.

— Понравился, — мое признание сбило дыхание мужчины, и он едва слышно спросил:

— Второй раз тоже понравился? — Торн облизал пересохшие губы, гипнотизируя меня цепким взглядом.

— Уесть тебя хотела, — почти не соврала я. — Ты меня дешевле своего скафандра оценил. Собиралась станцевать для тебя танец, возбудить и свалить, но сам помнишь, что дальше вышло.

— Помню… — Райдэк сглотнул, задышал чаще и резче, а затем произнес на выдохе: — Так как насчет продолжить? — голос командора низко пророкотал, и в потемневших глазах с новой силой вспыхнуло неприкрытое желание — голодное, прошибающее своей алчностью до мяса и костей. У меня поджилки задрожали. Больше от предвкушения и возбуждения, чем от страха окунуться с головой в это сумасшествие.

А он все смотрел… Как остановившийся у края пропасти безумец. Сдирая с меня взглядом кожу, выворачивая наизнанку душу, пробираясь к самому сердцу в ожидании его отклика. Так, словно от моего ответа зависела вся его жизнь.

Наверное, в какой-то мере оно так и было, а может, мне так казалось, потому что в этот момент я могла думать только о том, как сильно я хочу этого мужчину.

Столько лет в моей памяти жил совершенно другой образ. Мой первый сексуальный партнер был невероятно чуток и нежен со мной. Только благодаря ему близость между мужчиной и женщиной стала для меня волшебным таинством, а не тупым перепихом. Сколько холодных и одиноких ночей я, закрывая глаза, вспоминала обжигающую нежность его поцелуев на своей коже, ласковую заботу рук и негу сильного тела…

Куски разбитой картинки постепенно складывались в одно целое, и мне так хотелось увидеть, что же на ней нарисовано? Кто он — тот, о ком я грезила все эти годы? Какими будут мои ощущения сейчас, когда я знаю о нем всю правду?

Глубоко вздохнув, я ухватилась руками за край одежды и, глядя Райдэку прямо в глаза, стащила с себя футболку.

Его футболка отлетела в сторону почти одновременно с моей. Тяжело дыша, мы поедали друг друга взглядами, продолжая срывать с себя одежду, пока наши тела не осталось такими же обнаженными, как и наши души.

Воздух накалился; вобрав в себя яростную пульсацию наших дыханий, он вибрировал, отдаваясь барабанной дробью в ушах и сердце.

Шаг навстречу друг другу и… реальность остается за спиной, а впереди — только пьяный дурман неистовых поцелуев и лихорадка горячих рук.

Как называется та черта, переступая которую ты остаешься один на один со своими инстинктами — голый, безоружный, беззащитный? И они снимают с тебя слой за слоем кожу приличия и фальшивой святости, обдирая до основ — животных, первобытных, изначальных…

Летят к черту запреты и самоконтроль, стираются границы, догмы и принципы.

Двое сумасшедших в одной постели — это безумие в чистом виде. Шизофрения, которую можно услышать, потрогать ругами и провалиться в нее с головой. Нет запретов, нет приличествующего нормальным людям чувства меры и стыда. Есть только жажда обладания. Ненасытный голод. Полное погружение — 5D.

Мы стонали, катаясь по огромной кровати, как два голодных зверя. Чтобы ни делал Райдэк и чем бы ни отвечала ему я — этого было мало. Мало воздуха вокруг, ставшего внезапно липким и влажным; мало площади соприкосновения наших горящих огнем тел; мало рук — настойчивых, нетерпеливых, умелых… Повсюду… На моем лице, плечах, груди, бедрах. Мало его поцелуев — диких, жадных, болезненно-сладких.

Я билась в экстазе, впитывая в себя, словно губка, взрывоопасную энергетику Торна, такую острую и ненасытную, что она становилась похожей на внезапную остановку сердца. Казалось, оторви нас друг от друга — и мы просто сдохнем, как выброшенные на берег рыбы.

Никогда не думала, что язык мужчины, рисующий на моей пылающей коже влажные узоры, способен доставить столько наслаждения одним своим легким прикосновением. Грудь, шея, губы и снова грудь… Торн пробовал меня на вкус, как изысканное блюдо, закрывал глаза, издавая низкие гортанные звуки, от которых у меня совершенно сносило голову. Я хотела большего. Его в себе. Той самой квинтэссенции наполненности — мужского начала, одним скользящим движением превращающим меня в слабую женщину. Древнего, как сама Вселенная, слияния, делающего всех нас такими сильными и слабыми одновременно. Инь и янь…

Тишина обрушилась непроницаемым куполом, когда Торн приподнялся надо мной, и в его глазах я увидела отражение своего безумия.

— Иди ко мне, — прошептала, поднимая бедра и раскрываясь ему навстречу.

Мир разбитыми осколками полетел к черту, и мы падали… Друг в друга. С неотвратимой неизбежностью. Теряя разум, контроль и связь с реальностью. Зачем она нужна, если мужчина, яростно двигающийся внутри меня, внезапно становится центром Вселенной, яркой звездой, на свет которой ты летишь с безрассудной скоростью, понимая, что ее гравитация рано или поздно просто поглотит тебя.

Плевать…

Невозможно остановиться, когда желание срастись с мужчиной в один неразрывный организм, просочиться в кровь, стать сухожилиями, вросшими в его мышцы, уже больше, чем просто необходимость — это зависимость, как у наркоманов, подсевших на тяжелый скрапс.

Нет ничего прекраснее в момент будоражащей близости касаться его лица. Трогать плечи. Чувствовать перекатывающуюся под теплой кожей энергию мужчины и вдыхать его запах. Терпкий. Сводящий с ума. Мне хотелось влезь в него целиком. Прирасти к костям и заполнить собой каждую его клетку.

Пульсация вен под моими губами…

Каждый толчок как маленький взрыв…

Феерия, разлетающаяся яркими брызгами чувств…

Мои стоны, тонущие в пронзительном безумии его поцелуев, и тело, принимающее плоть Торна как недостающую часть меня самой — ключик, отпирающий все мои внутренние запреты и отпускающий на свободу Агни, которую никто и никогда не знал, потому что вся она без остатка принадлежит только этому сероглазому демону, играющему на окончаниях ее нервов, как на клавишах рояля.

Мы упивались взаимным сумасшествием, цепляясь друг за друга, словно в этом мире была только одна сила, удерживающая нас на плаву — сила взаимного притяжения. И она толкала нас друг к другу, бросая в бушующее горнило неуправляемых эмоций, заставляя плавиться и гореть в огне собственных желаний. А когда стянувшееся в болезненно-сладкий комок наслаждение взорвалось внутри меня ослепляющей вспышкой, я вжалась губами в тяжело бьющуюся на взмыленной шее Торна яремную вену, выпивая пульс мужчины вместе с отголосками его глухого хрипа и его сумасшедшей страстью, изливающейся в меня с его семенем.

— Да… — растянуто и с хрипотцой выдохнув в мои ноющие от его диких поцелуев губы, улыбнулся Райдэк. — Это стоило того, чтобы так долго тебя ждать…

Я не смогла ответить ему. Верите? Просто не смогла. У меня не осталось сил.

Ни сил, ни слов, ни мыслей. Мне было хорошо. Я чувствовала себя сверхновой, родившейся после Вселенского взрыва.

И этот мужчина, придавивший меня своей тяжестью к постели, был лучше космоса и всех галактик, вместе взятых, как ни страшно мне было признаваться в этом самой себе.