Глава 28

Мы смогли вылететь с острова только к обеду. Во-первых, в душе Торн лишний раз доказал мне, что он самый настоящий кобель, а во-вторых, все, чего я хотела после массированных атак его в край распоясавшегося либидо — так это есть и спать.

— Покажи, как скайхайлом управлять, — попросила его я, едва мы уселись в кабину.

— Это не входило в комплект обещанных мною преференций, — нагло прищурил один глаз он.

— Я тебе сейчас как дам по этим самым преференциям. Думаешь, если переспал со мной раз…

Брови Райдэка многозначительно поползли вверх, и я, не сбавляя оборотов, выдохнула:

— Ну, хорошо. Не раз. Короче, где тут у вас космопорт? Я передумала смотреть на твои двигатели.

— Не заводись, — схватил мою ладонь Райдэк, уложив ее на гладкую поверхность висящей в воздухе серебристой дощечки. — Я пошутил, — улыбнулся мне он. — Видишь этот символ? — Торн показал пальцем на вписанный в окружность треугольник, внутри которого была прорисована витиеватая закорючка. — Он отвечает за запуск антигравитационных полей.

— А сенсоры управления где? — мгновенно запоминая расположение всех высветившихся знаков, спросила я.

— Скайхайлом управляет компьютер, — пояснил Райдэк. — Ты задаешь только траекторию полета, и она мгновенно фиксируется в общей базе, что не позволяет другим летательным аппаратам лечь на твой курс.

— А если я хочу изменить траекторию?

— Компьютер выдаст тебе несколько десятков возможных вариантов, — улыбнулся Торн.

— Ну и как задать траекторию?

Торн выбрал на дощечке очередной символ, и перед ним возник голографический экран с картой, подобную которой я видела в рубке у Райдэка на "Фениксе". Быстро забарабанив пальцами по всплывающим буквам, Райдэк задал путь, а потом провел линию между двумя появившимися красными точками.

— Теперь включай поля, — приказал мне командор.

Я надавила на указанный Торном символ, и скайхайл стал плавно подниматься вверх.

Ну, что сказать? Знала бы язык, сказала бы, что управлять этой штуковиной большого ума не надо. А так… Эх, жаль, я до букваря проктэррианского так и не добралась, сейчас хотя бы понимала, какие координаты выбирает Торн.

— Слушай, у меня со всеми последними событиями совсем из головы вылетело, — вспомнила я. — Я же так и не посмотрела, что мне ребята мои ответили. Открой свою почту?

На лице Райдэка как-то неестественно застыла улыбка, и он развел руками:

— Извини, я флэтпад дома оставил.

Я расстроилась. И как я могла забыть? Мозги у меня последние сутки что-то совсем набекрень съехали.

— А у тебя в лаборатории есть компьютер с выходом в межгалактическую сеть?

— Есть, — без особого энтузиазма ответил Райдэк.

— Ну, вот и отлично, — довольно вздохнув, откинулась на сидение. — Там твою почту и посмотрим.

Райдэк почему-то замолчал, отвернувшись к окну. Странная реакция. Обиделся что ли, что я о ребятах вспомнила? Так я о них никогда и не забывала, и секс, каким бы потрясающим он ни был, не повод, чтобы я когда-нибудь ради него выбросила из своей головы преданных друзей.

— Эй, — окликнула я Торна. — Что-то не так?

Он вдруг резко повернулся, в серых глазах на миг появилось и потухло что-то такое, чего я так и не смогла понять.

— О чем ты мечтаешь, Агни? — вопрос был крайне неожиданным. Я растерялась.

— А почему ты спрашиваешь?

— Понять тебя хочу, — испытывающе посмотрел на меня Торн.

Понять… И что я должна ему ответить? Правду?

— Мечтаю летать, — осторожно начала я.

— Ты и так летаешь. В чем смысл?

— Что ты чувствовал, когда впервые вышел в космос на своем вояджере? — вместо ответа я задала вопрос, надеясь, что если услышу откровение Райдэка, объяснить ему, чего я хочу, будет проще.

— Эйфорию, — сложив на груди руки, командор Райдэк удобнее устроился в кресле, и на лице его отобразилось подчеркнутое внимание. — Радость. Гордость. Немного тщеславия. И еще… я чувствовал себя сродни Создателю.

Да… Я грустно усмехнулась. Мой дед всегда говорил, что у него профессия бога, поскольку самый гениальный конструктор во Вселенной — это Бог.

— Я тоже мечтаю летать на кораблях, которые буду создавать сама.

Райдэк в изумлении расширил глаза, а я продолжила:

— Я хочу быть не только конструктором, но и летчиком-испытателем.

— Это опасно, — холодно уронил Торн.

— Не опаснее, чем профессия дрэйкера, — парировала я.

— И это тоже не женское занятие, — сердито выдал Райдэк.

— Ну, знаешь. Не тебе это решать.

— И где ты собираешься взять денег на то, чтобы начать строить корабли? Ты хоть представляешь, сколько это будет стоить? Построить завод, закупить оборудование, нанять персонал, получить лицензии…

— У меня есть накопленные средства, — соврала я. Деньги у нас с ребятами в банках, конечно, были, но в недостаточном количестве для того уровня, на который я собиралась замахнуться. — Оборудование и ангар возьму в аренду. Начну с малого — с ускорителей. А когда поставлю их на поток и расширюсь, перейду к плану "В" — начну строить челноки.

— Тебя задавят, — снисходительно припечатал меня взглядом Райдэк. — Конкуренты и задавят.

— А это мы еще посмотрим, — бравируя, вскинула голову я.

Нет, безусловно, Райдэк был прав: промышленного шпионажа и нездоровой конкуренции никто не отменял. Даже если Гвоздь с Паяльником отстреливали бы всех, кто пытался проникнуть на территорию производства, чертежи ускорителей все равно могли слить конкурентам мои работники за очень большие деньги. Для защиты серьезного производства нужны были серьезные вливания капитала. — Я открою свой бизнес на Арактэусе*. Предложу правительству войти в долю и пообещаю, что за несколько лет создам им звездный флот не хуже, чем у гликарсийцев или, скажем, аттэкрианцев из той же галактики.

— А если я предложу тебе собственную лабораторию, штат ученых и опытное производство?

Я зависла от такого предложения. Почему-то оно не укладывалось в моей голове. Предложить мне руководить проктэррианцами? В любом случае я со своими знаниями против них как дитя малое. Издевается, что ли?

— Ты серьезно?

Торн лишь загадочно усмехнулся, но эта усмешка говорила красноречивее самого убедительного "да".

— И я могу пригласить к себе в штат любого, кого посчитаю нужным? — я, в принципе, знала, что Торн мне ответит, но почему-то очень хотелось, чтобы он согласился на все мои условия.

— Любого проктэррианца, — подтвердил мои опасения Райдэка. — Проктэрра — закрытая планета. И ты знаешь почему.

— Предложение, конечно, очень заманчивое, но я…

Райдэк не дал мне договорить — сгреб резким рывком с кресла, усадил к себе на колени и закрыл рот поцелуем.

— Ты ведь даже не знаешь, от чего отказываешься, — прошептал в мои губы он. — Хотя бы подумай.

И что-то такое неповторимо-нежное было в его взгляде, отчего в груди вдруг стало горячо и тесно. А глупое желание запустить пальцы в короткие волосы или погладить жесткую щеку мужчины стало просто невыносимым.

— Я подумаю, — я улыбнулась в лицо Торна, а потом не сдержалась и обняла его слегка подрагивающими ладонями.

Мы целовались, пролетая над Проктэррой на высоте нескольких тысяч метров. Под нами проплывали океан, поражающая воображение Эффрайя, горы, и впервые я забила на все это окружающее меня великолепие, греясь в тепле рук Торна.

Как хорошо было целоваться и ни о чем не думать. Хоть раз в жизни. Отключить мозг и пойти на поводу своих низменных желаний.

Как просто и понятно все было, когда мы с Райдэком говорили на языке наших тел. Им не нужны были лишние звуки и долгие размышления: тела понимали и принимали друг друга такими, какие они есть. И как все усложнялось, когда в диалог вступали наши амбиции.

Наивный Торн думает, я не понимаю, к чему все эти рассыпаемые у моих ног бриллиантовые дорожки? Согласись я на его увещевания, и меня, как то самое сокровище, запрут в золотом ларце — пылинки будут сдувать, протирать бархатной тряпочкой и иногда выносить, чтобы посверкала на солнце. Только в какую шкатулку ни положи гранитный камень, он так и останется гранитным камнем. Ветер, воздух и вода ему привычнее бархата и позолоты. Я не смогу жить с Торном на его условиях, а вот согласится ли он на мои?..

Лакс, как же не хочется все портить. Несправедливо. И почему понравившийся мне мужчина должен был родиться именно проктэррианцем? Неужели для него во всей Вселенной какой-нибудь другой нормальной планеты не нашлось — без генетических заморочек и домостроевских традиций?

— Мы подлетаем, — осоловев от поцелуев, глухо выдохнул в мои губы Торн, по-прежнему прижимая к себе крепко и властно, как полноправный собственник.

— Тут же нет ничего, — я повернулась к окну, разглядывая зеленые склоны гор с дымной взвесью облаков над острыми пиками.

— На поверхности — да, — с улыбкой согласился Райдэк. — А внутри горы — очень даже может быть. Это же секретная лаборатория.

— М-м, — весело потянула я. — А у проктэррианцев от проктэррианцев могут быть секреты?

— Конечно, — легонько щелкнул меня по носу Торн. — У каждого правящего дома есть свой козырь в рукаве.

— Подожди, а разве все ваши технологии не принадлежат Проктэрре?

— Проктэрре — и конкретной компании, владельцами которых являются члены тех или иных домов. Чем серьезнее и интереснее разработки, тем выше статус дома.

— То есть, вы кроме своих генов еще и игрушками меряетесь? — покачала головой я. — Дай-ка догадаюсь, у кого они самые крутые…

Райдэк извинительно развел руками и начал смеяться.

— Как ты все время умудряешься прицепить такую несерьезную формулировку к таким серьезным вещам? Надо же — игрушки…

— Игрушки и есть, — усмехнулась я. — Только у маленьких мальчиков они маленькие, а у взрослых дядек они большие и с крутыми наворотами.

— А ты о каких игрушках в детстве мечтала? — поинтересовался Торн.

— О стайфовских отвертках… — мечтательно протянула я, повергнув Райдэка своим заявлением в тихий шок. — Знаешь, такие, с самозаменяющимися головками были? Вот это вещь.

— И как — мечта сбылась?

— Мне их подарил Хок на мой первый день рождения в легионе.

На лицо Торна набежала мрачная тень, и с недовольно искривленных губ слетело пренебрежительное:

— Откуда у нищего легионера взялись деньги на такой дорогой подарок?

— Ниоткуда, — пожала плечом я. — Он их украл. Хок вообще был первоклассным вором.

— И ты взяла? — брезгливо передернулся Райдэк.

— Взяла, — мне нечего было стыдиться, и я смотрела в сияющие каленой сталью глаза Торна с вызовом и грустной иронией. — Не все рождаются с золотой ложкой во рту, Райдэк. У Хока тогда не было ни гроша за душой, зато было огромное желание подарить мне мечту. Как я могла не взять? Я в тот же день пробила по базе все заявления о кражах, а потом пять лет из своего довольствия откладывала деньги, чтобы вернуть их хозяину магазина.

— Твой штурман об этом знает? — поинтересовался командор.

— Знает, — улыбнулась я. — Хок больше не ворует. Если тебя это интересует.

— Он меня вообще не интересует, — зло выдавил из себя Торн.

— А меня интересует, — с нажимом ответила я. — Были времена, когда у нас с Хоком была всего лишь одна консервированная пайка на день, а он, сам загибаясь от голода, отдавал мне свой кусок, и говорил, что не хочет есть. Мы все делили с ним напополам — передряги, голод, нищету и успех. Его плечо всегда было рядом в трудную минуту и никогда меня не подводило. Жертвовал ли ты чем-то ради кого-то другого? Готов ли был кто-то умереть, только чтобы спасти тебя? Понимаешь, что это такое?

— Понимаю, — глухо уронил командор. Лицо его превратилось в каменную маску, а взгляд стал холодным и непроницаемым.

Лакс, и почему с ним так сложно? Я ведь всего лишь хотела объяснить, что для меня значит Хок и почему я никогда не откажусь от него, какие бы блага мне ни сулили. Я никогда не жалела о том, что, убежав из дома, лишилась беспечной жизни, благополучия и богатства. Я приобрела нечто более ценное — верных и преданных друзей. Разве можно купить такое за деньги?

Скайхайл, пока мы с Торном разговаривали, завис перед отвесной каменной стеной, которая вдруг подернулась рябью, словно кто-то превратил камень в изменчивую ртуть. Она вогнулась воронкой, а потом под мой изумленный возглас втянула нас внутрь, выбросив посреди широкого, хорошо освещенного помещения — круглого, как срезанный у основания шар.

— Какой необычный переход… — отметила я, обращаясь скорее к самой себе, чем к Райдэку. С подобным видом пространственного перемещения я еще не сталкивалась и, если честно, вообще не понимала, как это работает. — Или это иллюзия? — все же позволила себе усомниться.

— В одной квантовой системе два электрона не могут существовать в одном и том же квантовом состоянии. Поэтому при сближении два почти идентичных электрона отталкиваются друг от друга. Именно поэтому объекты представляются нам твердыми, что, собственно говоря, иллюзия. Реальность заключается в том, что вещество по большей части пусто, — одарил меня просветительской улыбкой Райдэк. — Садясь на стул, мы думаем, что касаемся его поверхности. На самом же деле мы зависаем чуть выше под действием электрических и квантовых сил стула и плаваем меньше чем в нанометре над сиденьем. Это означает, что любое "касание" — условно. Атомные силы гарантируют, что между двумя объектами всегда остается какое-то расстояние. И если преодолеть это расстояние…

— Вы нашли способ нейтрализовать принцип запрета Паули*? — опешила я.

Невероятно. Да нет — невозможно. Охренеть. Проктэррианцы умеют проходить сквозь стены? Мне надо это переварить.

— Ты в душевой на вояджере именно так оказался? Прошел сквозь стену?

— Это называется квантовое туннелирование, — прищурился Райдэк. — Ты так хорошо разбираешься в квантовой механике? — подозрительно поинтересовался он.

— Все это можно прочитать в сети, — соврала я, уйдя в глубокие раздумья. На самом деле, квантовой механикой бредил мой дед, и то, что сейчас мне продемонстрировал Торн, многие считали невозможным. Дед думал иначе. Интересно, почему? — И давно вы это практикуете?

— Первая ветвь дома Райдэк владеет этим знанием чуть больше полувека.

— Ваш "Козырь в рукаве"? — догадалась я.

Торн сдержанно улыбнулся и повел меня к стене, на которой где-то на уровне моей груди находилось небольшое кольцо из неизвестного мне металла, вокруг которого располагалось еще несколько таких же, только большего диаметра.

Ладонь Райдэка опустилась в центр круга, кольца в стене стали вращаться в разных направлениях, а из образовавшейся в полу дыры поднялась прозрачная кабина, в которую командор любезно пригласил меня войти.

Как только подъемник вместе с нами стал спускаться вниз, кабина на несколько секунд погрузилась во тьму, а затем яркий электрический свет ударил по глазам сквозь стекло, и я прилипла к его поверхности, как анциструс*, разглядывая расстилающийся под нами масштабный технологический комплекс.

Под горой был построен целый городок. Он жил, дышал, суетился: ползали, ездили, летали дроны, передавая инструмент, аппаратуру и грузы; роботы-манипуляторы, бесшумно сверкая различного вида сваркой, колдовали над корпусом какого-то совершенно нереального звездолета; мужчины в униформе синего цвета медленно передвигались по подвесным платформам-лесам, уткнувшись носами в прозрачные планшетки, по которым они увлеченно водили пальцами, выверяя или записывая какие-то результаты.

На огромных экранах мерцающими дрожками ползли строки символов; вокруг прикрепленных к высоким опорам металлических шаров синими росчерками змеились электрические разряды, вспыхивая слепящим ультрамарином на концах торчащих из сфер длинных игл.

— Они раздают энергию? — догадалась я, заметив, как у меня в кармане начала светиться отвертка-индикатор. — Беспроводная передача? Фантастика.

Я, наверное, была похожа на дикаря, потому что у наблюдающего за мной Торна губы то и дело дергались в улыбке. И он мне предлагал руководить этим? Смешно. Да между мной и самыми обычными техниками-проктэррианцами была целая пропасть в, казалось бы, элементарных для них познаниях физики. Это все равно, что заставить лесоруба командовать звездным флотом. Дров он наломает отменных.

— Пойдем, — обнял меня за плечи Райдэк. — Ты ведь хотела посмотреть двигатели?

Я машинально кивнула, вращая головой во все стороны, и поплелась за командором, даже не глядя себе под ноги, надеясь, что свалиться и свернуть от любопытства шею он мне все же не позволит.

Мы дошли до линии сборки, Райдэк поднял голову, и откуда-то сверху к нам на белоснежной летающей платформе спустился мужчина. Скромно улыбнувшись, он поприветствовал Торна, а затем почтительно поклонился мне:

— Авэмэ, эрайя.

Эрайя… Что-то новенькое. Почему не тар дэ?

— Это что-то вроде вашего "госпожа, леди"… — видимо, заметив на моем лице очевидный вопрос, сообщил Райдэк. — Разреши представить тебе моего главного инженера Ройса Кимбера.

— Очень приятно, Ройс, — доброжелательно кивнула мужчине, по привычке собираясь протянуть ему ладонь для рукопожатия. О проктэррианской традиции напомнил нацепленный на меня Райдэком браслет, и я от греха подальше спрятала руки за спину. — Я Агни.

— Попроси рабочих открыть для нас крышки отсеков с двигателями, — улыбнулся Ройсу Торн.

Мужчина вместе с платформой поплыл по воздуху в сторону задней части звездолета, а я, проводив его долгим взглядом, кивнула на летающую доску:

— Как эта штуковина называется?

— Лайдэр, — сообщил Райдэк. — Он как раз питается от беспроводных источников энергии.

— А этот звездолет, — указала на недостроенный корабль, — новая модель какого класса кораблей?

— Линкор. Это линкор, Агни.

Я завистливо поджала губы, разглядывая оборудование, с помощью которого Торн собирал свои челноки. У деда такого не было, а для той модели стрэйнджера, которую я собиралась создать, мне, пожалуй, нужно было что-то подобное тому, что было у проктэррианцев, только черта с два они мне его продадут.

Райдэк вел меня вдоль корпуса, и я с удивлением подмечала, как мало на нем сварочных соединений. Проктэррианцы каким-то образом изменяли форму основных деталей, сваривая только стыковочные швы. Хотя чему я удивлялась, если даже не знала, какой сплав металла проктэррианцы использовали для постройки данного корабля? На титан он точно был не похож.

Мы остановились у ограждающего бортика, наблюдая за тем, как медленно поднимается вверх изогнутая часть брюха линкора, открывая на обозрение его начинку.

То, что похожие на морские раковины, расположенные в ряд винтообразные металлические конусы, герметично запаянные с обоих концов и оплетенные множеством металлических трубок, были двигателями — я поняла сразу, а вот что у них внутри — так и осталось загадкой. Ну и лис же Райдэк. Вроде и слово сдержал, а на самом деле ничего и не показал.

— А внутри что? — даже не надеясь на правдивый ответ, поинтересовалась я.

— Много чего, — не разочаровав меня, расплывчато ответил Торн.

— И все же? Что в основе? — невинно улыбнулась я.

— Устройство, излучающее электромагнитные волны. Грубо говоря, очень похожее на то, что вы называете магнетроном, — неожиданно сообщил Торн.

— Магнетрон? — я зависла. Зачем в двигателе нужна такая бесполезная деталь?

Чтобы двигаться в космосе, надо от чего-то оттолкнуться — это правило считается одним из незыблемых столпов физики и космонавтики. От чего конкретно отталкиваться — от земли, воды, воздуха или реактивной струи газа, как в случае ракетных двигателей — не так важно. Важен импульс. Физическая величина, которая всегда сохраняется во Вселенной. Какой импульс могли дать электромагнитные волны?

Желая рассмотреть двигатели поближе, я перепрыгнула через бортик, шагнув к открытому блоку.

— Агни, назад, — тут же прогремело у меня за спиной.

— Я только посмотрю, — отрешенно пробормотала в ответ, вытягивая шею и присматриваясь к деталям.

— Нет, я сказал, — от неожиданно резкого и грубого тона Райдэка я вздрогнула, недоуменно повернувшись к мужчине, который, тенью преодолев успевшее образоваться между нами расстояние, больно схватил меня за руку. — Пойдем отсюда.

— Эй, ты чего? — обалдела я.

— Экскурсия закончена, — процедил Райдэк, утягивая меня прочь от сборочной линии.

Не знаю, что на него нашло, но мне стало обидно. Я ведь не схемы и чертежи у него просила, а просто посмотреть. Какого лакса он тогда вообще меня сюда привел?

Мне больше не хотелось смотреть на секретный завод Райдэка.

— Компьютер где? — холодно поинтересовалась я.

— Что? — рассеянно переспросил Торн.

— Мне нужен доступ к почте. Ты обещал.

— Я еще хотел показать тебе электронику…

— Экскурсия закончена, — жестко процитировала я слова Райдэка. — Мне это не интересно. Мне нужен доступ к почте. Что непонятно? Или это уже запрещено?

Райдэк замер, глядя на меня сверху вниз. На бесстрастном лице мужчины ничего не читалось — буря бушевала только в глазах. И мне казалось, что она затягивает и меня в свою воронку — ломая и сплющивая, забивая пылью горло и нос до едких слез.

— Хорошо, — выдавил из себя Торн. Губы его сжались в тонкую линию, придавая лицу командора привычно-недовольное выражение, такое знакомое мне еще по миссии.

Чеканя шаг, словно шел по плацу или как минимум забивал каблуками гвозди, Райдэк вел меня в сторону построенного буквой "П" здания, до боли сжимая мою руку, которую я безуспешно пыталась у него выдрать.

— Мне больно, — не выдержала я, когда мы наконец очутились в просторной, хорошо обставленной комнате, явно служившей кабинетом Райдэку.

Руку мою мгновенно отпустили, а пока я разминала затекшие пальцы, на меня смотрели с откровенным раскаянием во взгляде. Только это ничего не меняло. Я злилась. Ужасно. Так, что испытывала дурацкое желание стукнуть Райдэка в грудь кулаками и сказать какую-нибудь гадость. Просто так. Потому что он сделал мне больно.

— Прости, — Торн потянулся ладонью к моему лицу, вынуждая меня отступить в сторону.

— Мне нужен доступ к почте. Помнишь, зачем мы сюда пришли?

Я говорила тихо, без эмоций, и это почему-то явно действовало Райдэку на нервы, словно он ждал от меня скандала, упреков, или чего похуже. Глупость какая. Неужели проктэррианки закатывают своим мужчинам истерики из-за всякой ерунды? Хотя чему удивляться, если у них любое насилие над женщиной наказуемо. Интересно, чтобы с Райдэком сделали за то, что он прищемил мне пальчик? Надеюсь, не прибили бы, потому что теперь это исключительно моя прерогатива.

Бросая на меня мрачные взгляды, Торн включил свой компьютер, а когда открыл почту — жестом пригласил меня за свой стол и отошел в сторону.

У меня сердце радостно подпрыгнуло, как только я увидела письмо от Хока. Щелкнув по иконке, я предвкушающе вдохнула, готовясь прочитать нравоучительную тираду от моего штурмана, медвежье ворчание от близнецов и что-нибудь жизнеутверждающее от Эмбера.

Улыбка завяла на моих губах, так и не распустившись, пока я бегло читала скупое сообщение: "Мы тебя поняли. Ждем дальнейших указаний и звонка".

— Что-то случилось? — взволнованно шагнул ко мне Торн.

— Ничего, — расстроено уронила я. — Полагаю, позвонить отсюда невозможно?

Торн отрицательно качнул головой, и я иронично усмехнулась:

— Я почему-то так и думала. Мы можем вернуться, или у тебя здесь еще какие-то дела?

— Нет, я…

— Вот и отлично, — не дав договорить мужчине, я поднялась с места и двинулась в сторону выхода, краем глаза заметив, что Торн идет следом.

В лифте мы ехали молча и в скайхал садились, скорее, как пассажиры спейса, волею судьбы купившие себе билеты на соседние места, а не как изобретательные любовники, всю прошлую ночь неутомимо отдававшиеся друг другу.

Отвернувшись в противоположную от Райдэка сторону, я уткнулась взглядом в стекло, уйдя в собственные размышления. Мне не давало покоя письмо Хока. Я не сомневалась в том, что его прислал мой штурман. Оно пришло на почту командора, когда мы с ним уже летели в скайхайле. Именно поэтому он не взял флэтпад. Видимо, все время проверял свой ящик и хотел прочитать послание первым, поэтому так нервничал. Полученное письмо его странным образом успокоило: я видела облегчение, промелькнувшее на лице Торна, когда он прочитал два коротких предложения.

И что все это могло значить?

Думай, Агни. Думай.

Хок никогда ничего не делал просто так, и раз в те несколько слов, что написал, он не вложил шифр, который я сразу бы разгадала, значит, боялся, что его поймет и прочитает кто-то другой. Кто? Райдэк?

И тем не менее Хок своим посланием меня о чем-то предупредил. Знал, что я обязательно догадаюсь. Значит, в его немногословности был какой-то смысл. Ну, конечно. Ведь первым делом я насторожилась. И именно этой реакции от меня ждала моя команда. "Осторожно" — вот что все это значит. Ребята пытались сказать, что все происходит не так, как мне видится. Звонок — ключевое слово, ведь это говорило о том, что верят мои парни только тому, что я вложу в их уши лично, поскольку того, кто попробует спародировать мой голос, ждет горькое разочарование: ответить на секретные вопросы ребят он просто не сможет. Для этого надо быть мной. И было что-то еще… Почему Хок написал, что они ждут моих указаний? Каких конкретно? И как я должна была их передать?

За собственными мыслями, буквально отключившими меня от внешнего мира, я даже не заметила, когда скайхайл опустился на землю, а сидевший рядом Райдэк покинул пределы кабины.

За окном цвели сантарии, зеленела трава и низко висела кружевная пена белоснежных облаков.

Мы не долетели до острова. Райдэк опустил аппарат на одном из пологих склонов горы, и теперь, засунув в карманы руки, стоял у края широкой площадки, отрешенно смежив веки и подставляя лицо легкому ветру.

Сиреневые лепестки цветов кружили в пронизанном светом и теплом воздухе, падали мужчине на плечи и проседью застревали в темных волосах. Он показался мне таким одиноким и печальным среди этого цветущего рая, что вдруг захотелось подойти и обнять его. Это было что-то совершенно не свойственное мне. Правильное или нет — не знаю… Но глядя в широкую напряженную спину Торна, у меня возникало желание прижаться к ней щекой и просто молча стоять. Ни о чем его не спрашивая, ни в чем не упрекая. Потому что в такие моменты слова не нужны — только чтобы кто-то важный и дорогой был рядом.

Бессильно выдохнув, я выбралась из скайхайла и пошла к Райдэку.

Услышав мои шаги, он открыл глаза и повернул ко мне голову:

— Прости меня… я был груб.

— Мне не привыкать к мужской грубости, — грустно усмехнулась я. — За годы дрэйкерства я видела ее во всех проявлениях. Не открыла в твоем поведении ничего нового для себя.

Ох, как же Торна плющило и корежило из-за того, что я сравнила его со всеми мужчинами. Учащенно задвигались желваки, вздулась вена на шее и серые глаза налились грозой. Но упрощать задачу командору я не собиралась: позволю обращаться с собой подобным образом один раз — это превратится в норму.

— Я думал, что смогу пересилить в себе этот страх… Не получилось, — покаянно произнес Торн, а потом вздохнул так тихо и тяжело, словно каждое произнесенное им слово было для него какой-то пыткой.

— Свой первый корабль я начал строить в пятнадцать лет. Когда тебе чуть ли не каждый день говорят, что ты гений, надежда рода и будущий правитель планеты — невольно начинаешь проникаться. К тому моменту я практически достиг своего нынешнего роста, а поэтому ужасно злился, когда мама при всех называла меня сынком или своим мальчиком. Я ведь был таким взрослым… — в словах Райдэка отчетливо прослеживалась какая-то горькая самоирония, — мне казалось, что я уже взрослый. Видишь ли, юные гении иногда бывают такими самоуверенными дураками… Я повез маму на производство. Хотел, чтобы она увидела мой звездолет и поняла, каким важным и значимым проктэррианцем стал ее Торн… Можно подумать, она и так этого не знала…

Райдэк замолчал, а мне вдруг стало страшно. Наверное, я уже тогда понимала, что услышу дальше.

— Мы стояли прямо под подъемником, когда держатели ни с того ни с сего размагнитились и многотонный кусок корпуса стал падать нам на головы. Я всегда считал, что она такая слабая и хрупкая… А она толкнула меня с такой силой, что я отлетел в сторону метра на четыре… Когда конструкцию подняли, мама уже была мертва.

Воздух вдруг стал едким и липким. Я пыталась сделать вздох, но почему-то не получалось. В горле стоял ком и нещадно давило в груди. Господи, Торн всю жизнь из-за нелепой трагической случайности винил себя в смерти матери. Вот почему на его корабле не было женщин. Оттуда же и его желание оградить и убрать женщину подальше от всего опасного… Детская фобия и непрестанно терзающее чувство вины.

Справившись с захлестывающими меня эмоциями, я заглянула в безжизненно застывшее лицо Торна. Ладонь сама потянулась к жесткой щеке мужчины и, ощутив его тепло, впитала его каждой клеточкой.

— Это не твоя вина, — прошептала я, теперь уже обнимая Райдэка по-настоящему. — Не твоя. Эри просто защищала того, кто был ей дороже жизни. Это выше сознания. Это инстинкт. На ее месте так поступила бы любая мама. Так устроены женщины.

— А ты? — выдохнул в мои губы Райдэк. — Ты как устроена?

— Глупый… — я улыбнулась, запустила пальцы в его темные волосы, вытряхивая из них лепестки сантарии. — Я каждый день рискую жизнью ради совершенно чужих и незнакомых мне людей, а за тех, кого люблю — мне ее и отдать не жалко.

— Что ты сказала? — сглотнув, просипел Торн.

— Что готова пожертвовать жизнью ради любимых людей…

— Я не позволю, — в глазах командора расширились зрачки, голос просел до сдавленного хрипа, и меня стали целовать с каким-то убийственным отчаянием, выворачивающим наизнанку душу.

Ноги меня перестали держать спустя минуту. Я обвисла в таких божественно нежных и сильных руках мужчины, плохо соображая, что делаю. Заметила, что когда Райдэк начинает меня целовать, логика и здравый смысл имеют тенденцию напрочь отключаться. Связь это или чистая физиология — совершенно не важно. И в том, и в другом случае чувство совершенно потрясающее, а когда тебя еще и несут…

— А мы куда? — вынырнув из хмельного тумана в момент усаживания меня в кресло скайхайла, глупо поинтересовалась я.

— Домой, — быстро подняв в воздух аппарат, Райдэк вернул меня к себе на руки, продолжив "штурм" моей уже пылающей от его поцелуев шеи.

Руки командора пробрались под футболку, горячие пальцы ласково заскользили по позвоночнику, заставляя прогибаться в спине навстречу настойчивым губам мужчины.

— Зачем? — не понимая, почему должна ждать так долго, я заерзала по возбужденному паху Торна, провоцируя и подначивая его.

— Затем… — Райдэк наклонился, обхватив губами вместе с тканью футболки мой сосок, — что мы сильно отклонились от курса, — дышал он тяжело и часто, и слова вылетали из его горла со свистом, — и если через несколько минут не вернемся домой, за мной прилетит охрана.

Я тихо выругалась, впиваясь пальцами в широкие плечи мужчины. Внизу живота болезненно пульсировало неудовлетворенное желание, растущее с каждой новой лаской и прикосновением Торна.

— Эта штуковина может летать быстрее? Мы ползем как черепахи.

Торн гортанно рассмеялся и, удерживая меня взглядом, стал барабанить пальцами по доске управления. Капсула рванула вперед с сумасшедшей скоростью, а я, по инерции завалившись на Райдэка, попала в плен его ищущих и настойчивых губ, целующих меня теперь везде, куда только могли дотянуться.

Когда мы приземлились на посадочном квадрате возле особняка Торна, наше возбуждение достигло своего апогея. Пока дошли до дома, мы останавливались через каждый метр, целуясь как сумасшедшие, а едва ввалились в холл, Райдэк подхватил меня под ягодицы, прижимая спиной к стене. Откуда-то сбоку раздалось вежливое покашливание, и мы с Торном замерли, сначала растерянно уставившись друг на друга, а потом одновременно повернули головы в сторону звука.

Если на Проктэрре и существовали "обломщики", то отец Райдэка, наверное, занимал среди них первое место. Лаконично-вежливо улыбаясь, тан орис стоял в центре огромного зала, наблюдая за тем, как его сын, запихнув меня к себе за спину, смущенно прикрывает ладонями внушительный бугор на причинном месте.

Мы с Торном в этот момент выглядели как два озабоченных подростка: растрепанные, возбужденные, помятые, а у меня, ко всему прочему, после страстных лобызаний Райдэка на футболке темнели два мокрых пятна, которые я мгновенно прикрыла сложенными на груди руками. Так и стояли перед главой Проктэрры: Райдэк в позе футболиста, и я — в амплуа его персонального тренера.

— Папа? — не очень радостно начал Торн, и дальше прозвучало совсем идиотское: — Что ты здесь делаешь?

— И я рад тебя видеть, сын, — сдержанно проронил мужчина и, отклонившись в сторону, улыбнулся выглядывающей из-за спины Райдэка мне: — Авэмэ, Агни.

— Авэмэ, тан орис, — прочистив горло, кивнула я.

— Можно просто Кайл, — заметил мужчина.

— Что-то случилось? — недовольно буркнул Торн, не проникшись радушием своего предка.

Кайл выдержал короткую паузу, а потом без тени иронии заявил:

— Случилось. Вас через час ждут на заседании прайтов.

Я ничего не поняла, а потому лишь вопросительно посмотрела в перекосившееся лицо Торна.

— Как через час? Почему? — удивленно переспросил он.

— Требование домов Эймор и Мардж. Вторая ветвь Райдэк также выразила свое недоверие. Они допросили Ноя…

Райдэк злобно выругался на своем языке и шумно выдохнул:

— Ты не мог бы оставить нас с Агни наедине? Нам нужно поговорить.

— Ты ничего не сказал ей? — правая бровь тан ориса изломленно взлетела вверх, и глаза мужчины недобро прищурились.

Райдэк вернул отцу еще более колючий взгляд и с нажимом повторил:

— Оставь нас. Пожалуйста.

Недовольно качнув головой, Кайл двинулся нам навстречу. Поравнявшись с Райдэком, он коротко обронил: "Жду вас в конвесториуме*", а затем размашисто пошагал к выходу. Слушая звук его стихающих шагов, я смотрела в угрюмое лицо Торна, понимая, что не услышу от него ничего хорошего. Такое странное ощущение затишья перед бурей… Почему-то хотелось, чтобы он молчал подольше, пока не испортил сказанным того возникшего волшебства, что было между нами еще несколько минут назад. Так хотелось побыть в счастливом неведении еще немного. Видимо, в этом я ничем не отличалась от самых обычных женщин.

— Нам надо явиться на собрание прайтов, — со вздохом начал Торн, бросив на меня короткий виноватый взгляд.

— Зачем? — руки я так и не опустила, и теперь стояла, скрестив их на груди, внимательно всматриваясь в лицо Райдэка.

— Два из четырех руководящих Проктэррой домов хотят задать тебе вопросы.

— Их не впечатлила твоя вчерашняя показуха с помолвкой? — иронично приподняла бровь я.

— Дело не в этом… — Райдэк передернул скулой, явно нервничая. — Твой статус должны были узаконить через неделю, но у прайтов возникли сомнения насчет твоего появления на планете…

— Статус? — перебила я его. — Какой еще статус?

— Проктэрра — закрытая планета, и ты находишься на ней незаконно, — пояснил Торн. — У тебя нет разрешающих документов, временной визы или гражданства.

— А с чего ты взял, будто я в них нуждаюсь? — прищурилась я. — Я как бы и не горела желанием посещать твою высокотехнологичную родину. Тем более что меня сюда не приглашали. И какой статус ты мне по своей доброте душевной выбил?

Торн молчал, только смотрел на меня сверху вниз тяжелым давящим взглядом.

— Дай-ка догадаюсь… — сдерживая клокочущее в груди негодование, привстала перед ним на носочки я. — Ты меня решил сделать гражданкой Проктэрры? Только почему-то забыл поинтересоваться, что я об этом думаю.

Райдэк достаточно громко скрипнул зубами, продолжая с гнетущим напряжением смотреть мне в глаза.

— На что ты рассчитывал? — прошипела я.

Глубоко вздохнув, Торн смежил веки, застыв с кривой усмешкой на губах.

— Мне все время с тобой не хватает времени… — устало выдал он. — Все мои планы летят к дьяволу… Почему? — непонятно у кого риторически поинтересовался Торн, а потом без всяких эмоций сообщил мне: — Я рассчитывал уговорить тебя остаться.

Я подавила истерический смешок и недоверчиво качнула головой:

— Врешь. Ты уже все решил за меня, раз через неделю мне должны были дать гражданство. Как удобно. Облагодетельствовал — и закрыл под замок. Это капитана Паркер ты не имеешь права удерживать на планете, а проктэррианке отсюда выход заказан.

Торн молчал, и его молчание лишь подтверждало правоту моих домыслов, а оттого просто бесило. Мне хотелось швырнуть в него чем-нибудь, наорать, выплеснуть свою злость.

— Так ты говоришь, что я должна ответить на вопросы твоих сородичей? С удовольствием. Через десять минут буду готова, — рявкнула я и, чеканя шаг, промаршировала к лифту.