Глава 29

С острова мы с Райдэком вылетели через четверть часа, и за все время полета не сказали друг другу ни слова. Я мрачно смотрела на панораму Проктэрры через окно скайхайла, а Райдэк с безучастной апатией сверлил взглядом спинку располагавшегося напротив него сидения, видимо, понимая, что все закончилось.

Чего я никак не могла понять, так это того, как Торн собирался после всего жить со мной дальше? Рассчитывал, что побушую пару дней и успокоюсь? Бред. Неужели так и не догадался, что я из себя представляю? Ведь чем сильнее на меня давить — тем сильнее сопротивление. Я злилась на него за то, что он все испортил. Не надо было пытаться мною манипулировать. Не об этом ли предупреждали меня мои парни? Хорошо, что не успела по-настоящему влипнуть…

Сердитые мысли носились в моей голове, не давая успокоиться. А стоило посмотреть на молчаливого Торна, гнев вспыхивал внутри меня, как фейерверк. Райдэк ведь даже оправдываться не собирался, а скорее всего, и виноватым в чем-либо себя не считал.

Скайхайл завис над подковообразной крышей высокого здания, и я, заметив внизу множество летательных аппаратов, занимавших посадочные полосы, поняла, что мы прилетели.

Нашего приземления ждали. Навстречу нам вышло восемь проктэррианцев, и как только Райдэк подошел к ним почти вплотную, пятеро мужчин, сообщив ему что-то на своем языке, повели вперед. Злость в моей душе почему-то сменилась тревогой, пока я смотрела на удаляющуюся фигуру командора.

— Куда его повели? — осторожно спросила я оставшихся караулить меня мужчин.

— Дэн орис должен будет ответить на вопросы прайтов, — любезно сообщил мне один из них.

— Кажется, вопросы собирались задавать нам обоим? — напряглась я.

— Вас допросят позже, — все с той же приклеенной к губам улыбкой мужчина жестом пригласил меня следовать за ним, и я вдруг поняла, что лишившись присутствия рядом Райдэка, больше не чувствую себя в безопасности. Рука машинально полезла в карман, сжавшись на ручке отвертки. Не бог весть какое оружие, но если знать, куда бить, то может быть даже смертельным.

Наверное, проктэррианцы заметили что-то странное в моем поведении и взгляде, потому что, усадив меня в кресло перед высокими дверями, благоразумно отошли подальше.

Не знаю, сколько прошло времени в ожидании, но его было достаточно для того, чтобы я смогла успокоиться. Злость улеглась, и мозги встали на место. А спокойная Агни Паркер соображала очень быстро.

Все происходящее выглядело пугающе серьезно, и если верить тому, что Райдэк говорил мне о своей казни в случае обмана, то, похоже, этот придурок действительно влип. Кайл сказал, что проктэррианцы допросили Ноя, и раз после его рассказа срочно потребовали мне и Торну явиться на заседание, то он сообщил им правду. Что будет с Райдэком, если я подтвержу информацию о том, что меня выкрали с моего корабля и привезли на Проктэрру силой? Это ведь даже не его вина. Если бы Ной не накосячил, Торн до сих пор рассекал бы на своем вояджере по просторам Вселенной, а я сейчас благополучно пила бы кофе со своими ребятами в капитанской рубке нашего стрэйнджера.

— Эрайя Агни, — створки массивных дверей распахнулись, и, вскинув голову, я схлестнулась взглядом с худосочным седым проктэррианцем, почему-то напомнившим мне Мердока. — Пройдемте со мной.

Я смело шагнула в льющийся из распахнутых дверей поток света, оказавшись на верхней ступеньке похожего на амфитеатр помещения. Взоры сидящих по кругу на всех ярусах мужчин мгновенно обратились ко мне, скользя по моему лицу и телу так пристально, что захотелось отряхнуться от них, как набравшейся блох собаке.

Спускаясь вниз, я краем глаза заметила стоящих на небольшом возвышении Торна и Ноя, и если первый, надменно вскинув голову, бесстрастно смотрел в одну точку, то второй при моем появлении виновато ее опустил.

Ну и болван. Нельзя быть таким честным, особенно если твоя правда угрожает чьей-то жизни. Поучился бы, что ли, врать у своего босса.

Меня вывели в центр — на полукруглую сцену, с высоты которой я могла отлично видеть всех находившихся в зале. Как и ожидалось, здесь были одни мужчины: молодые, средних лет и старики. Надо отдать должное проктэррианцам: даже в преклонных годах им удавалось сохранять форму и выглядеть в сто раз лучше, чем многим генералам конфедерации, чей возраст не перевалил и за пятый десяток.

При детальном рассмотрении заметила, что все проктэррианцы, облаченные в одежду одного цвета, группировались по секторам. Видимо, определенный цвет и означал принадлежность к какому-либо правящему дому. На Торне, тан орисе и Ное были серые костюмы с классическими брюками и длинными элегантными сюртуками. Повернув голову, я нашла взглядом серый сектор и обнаружила с улыбкой кивнувшего мне в приветствии Айла.

Как мило. Рыть яму под своего кузена — и при этом любезно улыбаться его тар дэ. Жаль, не могу показать ему неприличный жест, а то средний палец просто чешется.

— Эрайя Агни, — обратился ко мне один из сидящих в самом низу мужчин, видимо, являвшийся кем-то вроде мирового судьи. — Позвольте задать вам несколько вопросов?

— Позволяю, — с видом королевы произнесла я, несколько ошарашив своим ответом проктэррианца, а у похожего на соляной столб Торна наконец на лице появилась хоть какая-то эмоция — уголки губ дрогнули в насмешливой улыбке.

Да, я очень наглая девица, и если Райдэку это было хорошо известно, то высокому проктэррианскому собранию только предстояло понять, с кем они имеют дело.

— Вы не могли бы нам рассказать, при каких обстоятельствах вы попали на Проктэрру? — продолжил мужчина.

— Могла бы, — очень лаконично ответила я.

В повисшей тишине зала все настороженно замерли, ожидая моего признания, и только опершийся на согнутую в локте руку Кайл, кажется, сообразив, что я откровенно издеваюсь, смотрел на меня с легким удивлением.

— И-и? — устав ждать, пока я начну откровенничать, решил подтолкнуть меня в нужном направлении проктэррианец.

— Что "и"? — уточнила я.

— Как вы попали на Проктэрру? — начиная нервничать, переспросил мужчина.

— Прилетела, — одарив его лучезарной улыбкой, картинно хлопнула ресницами. Ни дать, ни взять — дурочка дурочкой.

— На чем прилетели? — явно, считая меня безнадежно тупой, тяжко вздохнул мужчина.

— Ужас. Вы что, не знаете, на чем можно перемещаться из одной галактики в другую? — изумленно расширила глаза я. — На звездолете, конечно.

Половина серого сектора, явно принадлежащая к первой ветви дома Райдэк, откровенно хихикала, прикрывая ладонями рты, остальные мужчины со сдержанными улыбками переглядывались между собой, то и дело с любопытством поглядывая на Торна.

Если вы думаете, что этот дуб проктэррианский что-то понял, то вы ошибаетесь — Райдэк даже не смотрел в мою сторону, и от этого еще больше хотелось дать ему в лоб.

— На каком звездолете вы прилетели? — с прорывающимися в голосе рычащими нотками проктэррианец нервно потер пальцами переносицу.

— Большой такой… золотистый… с дугообразными штучками с двух сторон.

По залу прошлась волна смеха, разряжая напряженную обстановку. Добившись нужного мне результата, я заложила за спину руки, подражая Райдэку и, дождавшись пока все успокоятся, громко произнесла:

— К чему эти хождения вокруг да около? Вас ведь интересует, привез ли меня Торн Райдэк на Проктэрру силой? Так спросите прямо.

Допрашивающий меня проктэррианец удивленно вскинул бровь и озвучил мою просьбу:

— Эрайя Агни, привез ли вас дэн орис Торн Райдэк на Проктэрру без вашего согласия?

— Нет, — глядя только на Торна, произнесла я. И в моем ответе не было ни капли лжи, ведь командор в тот момент, когда Ной забирал меня, был в отключке.

Ной поднял опущенную голову, с растерянной благодарностью всматриваясь в мое лицо, а я ждала, когда же меня, наконец, соизволит удостоить своим взглядом Торн. Мне так нужно было видеть его глаза пред тем, как я скажу то, что, возможно, будет стоить мне свободы.

— Я добровольно последовала за командором Райдэком на проктэррианский корабль, потому что он был ранен, а я переживала за его жизнь. Я добровольно живу в его доме и добровольно сплю с ним… потому что мне это нравится. Еще вопросы есть?

Ошеломленно притихшие проктэррианцы с вытянувшимися лицами слаженно выдохнули, и вот теперь Райдэк смотрел только на меня. Глаза в глаза.

Не ожидал? Эх, ты… Определил мне роль своего палача? Бери — казни. Какой же ты дурак, Торн. Неужели ты так и не понял, что я никому не позволю причинить тебе вред?

Пронзительный взгляд Райдэка поймал меня как рыбу на крючок, и я повисла на нем, даже не пытаясь сорваться. За холодной непроницаемой маской, которую натянул на себя командор, бушевал шторм. Радужка серых глаз стремительно темнела, и там, на самой их глубине клубилось что-то жуткое, готовое вырваться наружу бешеным ураганом чувств.

Мужчины из серого сектора вдруг стали вскакивать с мест, что-то громко выкрикивая на проктэррианском, следом за ними к волнению присоединились остальные прайты, и когда посреди этого гама прогремел раскатистый голос тан ориса, в зале воцарилась пугающая тишина.

— Требованием большинства, Агни Паркер признается собственностью Проктэрры. По праву добровольного выбора она достается Торну Райдэку и переходит под защиту его дома.

Произнесенное было равносильно удару ножом в спину. Я вздрогнула, так и не сумев разорвать зрительного контакта с Торном. Сжимая кулаки до ломоты в пальцах, потеряно смотрела на него, отказываясь верить услышанному. Собственность? Так вот чем являются на этой планете женщины? Собственностью? Нет, господи, пожалуйста, скажи, что это все происходит не со мной.

В легких стало удушливо горячо. Я дернула воротник своей куртки, тисками сдавивший мне горло, и отчаянно хлопнула губами, пытаясь поймать глоток воздуха. Лакс, что я наделала?

С тревогой всматриваясь в мое лицо, видимо, резко побледневшее из-за охватившего меня приступа паники, Торн маятником качнулся вперед, не отпуская меня взглядом. Секунды остановились, отключая звуки, краски, запахи. Я словно попала в вакуум и теперь просто задыхалась, чувствуя, как в этой пустоте, пытаясь вырваться на волю, отчаянно бьется мое сердце.

— Инопланетянка лишь озвучила свою лояльность по отношению к дэн орису, но это не доказательство того, что она является его тар дэ. К тому же ее показания противоречат показаниям Ноя. Почему мы должны ей верить? — голос пожилого мужчины из красного сектора ударился об окружавший меня непроницаемый кокон, глухим колокольным звоном отдавшись у меня в ушах.

Мне казалось, что я вижу все происходящее в замедленной съемке: заискрившуюся в глазах Торна ледяную ярость, медленно поднимающуюся в успокаивающем жесте ладонь тан ориса, вновь что-то громко со всех сторон выкрикивающих мужчин…

Смазанным движением Райдэк преодолел разделяющее нас с ним расстояние, подхватив меня на руки, словно пушинку. У меня не получилось сказать ему и слова. Во рту пересохло, язык прилип к небу, а губы дрожали от обиды и разочарования. Все, что я могла — это смотреть в искаженное мрачное лицо Торна, расстреливая его своим взглядом. И он со скорбным молчанием впитывал в себя мои боль и гнев, генерируя рвущие меня изнутри эмоции в какую-то чудовищную энергию. Мне казалось, что она опутывает меня и Райдэка невидимой горячей сетью, превращая во что-то мощное, яростное и цельное.

— Торн, прекрати. Хватит, — резкий окрик Кайла заставил командора разорвать со мной зрительную связь, но не смог усмирить разыгравшуюся внутри него бурю. Я чувствовала, как дрожат от наливающейся ярости руки Торна и тяжело вздымается грудь.

Райдэк надменно выпрямился, губы мужчины упрямо поджались, а в хмурой складке, пролегшей между бровей, прочитался откровенный вызов:

— Кто-нибудь еще желает обвинить мою тар дэ во лжи? Или, может, кто-то хочет оспорить мое право на эту женщину?

Я повернула голову, и не узнала помещения, в которое вошла всего несколько минут назад. Создавалось впечатление, что пока мы с Торном смотрели друг на друга, здесь произошло землетрясение или как минимум взрыв. Повсюду валялась раскуроченная мебель, по стенам и полу ползли кривые трещины, а одежда чопорных и холеных прайтов стала напоминать лохмотья.

Нетронутым остался только серый сектор. Находящиеся в нем мужчины стояли плечом к плечу и взирали на всех остальных с ликующим превосходством, а на нас с Райдэком — как на языческих идолов.

— Нэя амэ, — холодно и спокойно произнес Торн. Плавно качнувшись с пятки на носок, он, продолжая прижимать меня к своей груди, спрыгнул с возвышения, а потом с такой же небрежной легкостью стал подниматься по ступеням, ведущим к выходу.

Никто не посмел его остановить, поднять голову или сказать неосторожное слово. В гнетущей тишине Торн беспрепятственно покидал полуразрушенный им зал совета, и в этот момент я почему-то чувствовала себя трофеем, который выигравший битву воин триумфально уносил с поля боя.

* * *

Я все еще находилась под впечатлением произошедшего, всеми силами своей души пытаясь понять, как такое могло случиться? Собственность. Немыслимо. Древнейшая раса, бороздящая просторы Вселенной на самых современных кораблях, попирающих все законы физики, обладающая мощнейшим техническим потенциалом, и вдруг такой чудовищный анахронизм — рабство. Господи, скажи, что я сплю и не могу проснуться.

Наверное, излишне резкое движение Торна вывело меня из заторможенного индифферентного состояния. Растерянно моргнув, я обнаружила, что Райдэк выносит меня из скайхайла. Хоть убейте, но я совершенно не помню, как он меня туда вносил.

— Где мы? — наконец удалось произнести хоть что-то, понимая, что до острова Райдэка мы не могли добраться так быстро.

— В моих столичных апартаментах, — ответил Торн, спускаясь с взлетной площадки к вогнутой стеклянной стене, над которой косыми ассиметричными ярусами крепились конструкции с буйно цветущими лианами.

Стена разъехалась в стороны, впуская нас в полукруглый зал, обставленный мебелью в серебристо-белых тонах. Усадив меня на один из диванов, Райдэк метнулся к барной стойке, выплескивая в стакан голубую жидкость из пузатой бутылки.

— Выпей. Станет легче. Это напиток из цветов сантарии, — присев со мной рядом, Торн поднес к моим губам стакан, заставляя глотать крепкую кисло-сладкую жидкость. От горла отступили удушающие спазмы, в груди разлилось согревающее тепло, и я оттолкнула руку мужчины, делая глубокий вдох, потом выдох, и так снова и снова… пока не разжались сдавливающие сердце тиски.

Поставив остатки напитка на стол, Торн наклонился к моему лицу, прижимаясь к пульсирующей на виске жилке теплыми губами.

Невыносимо захотелось плакать.

— Не трогай меня, — закрыв глаза, я отползла в сторону, не желая смотреть на Райдэка. — Не трогай меня, иначе я за себя не отвечаю.

— Агни, успокойся, пожалуйста. Давай поговорим нормально, — попросил он, обращаясь ко мне так мягко, словно это по мне плакала психушка, а не по всей их проктэррианской братии.

— Нормально? Это как? Как вещь с хозяином? Знай свое место?

Торн влил в себя недопитое мною спиртное и, громыхнув стаканом, посмотрел мне в глаза:

— Что ты несешь?

— То, что услышала. Собственность. Вот, значит, кто я теперь? Твоя собственность?

— Ты невнимательно слушала, Агни. Ты теперь собственность Проктэрры.

— Еще лучше. А это как понимать? Я теперь достояние нации? Общая? Может, пустите меня по кругу?

— Прекрати, — Торн рявкнул так, что звякнули стеклянные шарики в светильниках на стенах. — Агни, все не так ужасно, как тебе кажется…

— Не так ужасно? — взвизгнула я. — А есть что-то ужаснее, чем быть чьей-то собственностью? Бесправной вещью. Рабыней.

— Да что ты прицепилась к этому слову? — Торн вскочил с места, сердито вышагивая по комнате. — Я тоже собственность Проктэрры. Все живущие на этой планете существа являются ее собственностью. Не она — нашей, а мы — ее. Понимаешь, что это значит?

Я не понимала. Я вообще уже ничего не понимала.

— Ну конечно, — зло выплюнул Райдэк. — Вам же так сложно это понять. Миллиарды лет живые планеты во Вселенной по крупицам создают свою уникальную экосистему, а вы — люди, всего за каких-то пару сотен веков умудряетесь засрать ее до состояния, абсолютно непригодного к существованию. Когда поймете, что это вы принадлежите планете, которая вас создала, а не она — вам, перестанут происходить трагедии вроде Зондакара. Любая планета — это разумный организм, дом, дающий приют миллиардам живых существ. И вы — не ее хозяева. Вы — мебель в этом доме, которую со временем вынесут на свалку.

Удивленно подняв голову, я смотрела в мечущие молнии глаза Райдэка. Что он этим хотел сказать?

— Что не понятно, Агни? — устало вздохнул Торн. — Что для нас быть собственностью Проктэрры — это значит принадлежать земле, которая дала нам жизнь, чтить и уважать ее, защищать и любить, так как любит и защищает нас она? Что тебя удостоили чести быть частью этого мира?

— Но я не часть этого мира, — яростно выкрикнула в лицо Райдэка.

— Часть, — свирепо возразил он. — Ты — часть меня.

— Тебя? — язвительно рассмеялась я. — Да меня только что подарили тебе, как бездомную собаку.

— Ты ничего не поняла. Это необходимая мера. Это значит, что ты под моей защитой и защитой моего дома.

— А я просила у вас этой защиты?

— Ты при сотнях прайтов призналась, что добровольно спишь со мной, и тебе это нравится. И чего ты ждала после такого заявления? Что я не возьму на себя ответственность?

— Я ждала, что от тебя отстанут и не будут обвинять в насилии над женщиной.

— Когда ты научишься слушать и слышать то, что тебе говорят, Агни? — бессильно развел руками Торн. — Зачем я рассказывал тебе историю Проктэрры? Ты не поняла, что в мире, где на одну женщину приходится двадцать, а то и больше мужчин — она считается для них наивысшей ценностью, бесценным сокровищем? И если есть шанс забрать это сокровище себе — такой возможности никто не упустит. Дом, которому принадлежит тар дэ, усиливает свои позиции в сотни раз.

— Да вы не высокоразвитая раса, — у меня едва не пар шел из ушей от негодования и злости. — Вы — пещерные драконы, которые тащат в свою нору драгоценность, а потом чахнут над ней, млея от одной только мысли — "Мое".

— Благодаря этим драконовским повадкам, мы выжили и сохранили численность наших женщин.

— И ловко прикарманили себе чужую. Я не ваша собственность. Я свободная и независимая женщина.

— Ты упрямая, как осел, — взревел Райдэк. — Невыносимая. Невозможная. Ты все и всегда делаешь по-своему. Тебе никто не указ, потому что всегда и во всем ты считаешь правой только себя. Какого дьявола ты встряла в мужские разборки, пытаясь меня выгородить?

— А ты хотел, чтобы я рассказала им правду? — опешила я.

— Да. Разве свалить отсюда побыстрее не было твоим заветным желанием? — в тоне Райдэка чувствовалась ирония, за которой он прятал что-то очень личное и интимное, и если думал, что я этого не замечу, то ошибся. Я прищурилась и ядовито поинтересовалась:

— И чтобы с тобой после этого сделали?

— Не важно, — отмахнулся он. — За тех, кто тебе дорог, не жалко и жизнь отдать… Ты, кажется, так сказала?

Сердитый упрек, который я собиралась бросить в лицо командора, застрял камнем в груди, и все вокруг поплыло, меняя мое мироощущение и выворачивая его наизнанку. Слова Торна раскаленными метками жгли мое сознание, и хотя он не сказал ничего открытым текстом — это звучало как самое настоящее признание в любви. И он хотел, чтобы я улетела с Проктэрры, так никогда и не услышав его? От ярости меня бросило в жар, а потом я вспыхнула как спичка:

— Дурак, — в Торна полетел стакан, испортив белоснежную обивку дивана остатками спиртного. — Придурок проктэррианский, — к стакану присоединилась подушка. — Идиот, — я орала, швыряя в пригибающегося и стремительно движущегося мне навстречу Райдэка всем, что находили мои руки. — Я не разрешаю тебе умирать ради меня. Не разрешаю. Как ты мог?

— Зато я теперь знаю, чем ты готова пожертвовать, чтобы меня спасти, — схватив в охапку, он поднял меня с пола, впиваясь сухими и горячими губами в мои.

— Ненавижу тебя, — я лупила крепко удерживающего меня в своих руках Торна, а он, каждый раз уклоняясь от ударов, клеймил меня своими дикими поцелуями, вызывая волну острого желания его придушить. — Ненавижу.

Вокруг что-то со звоном билось, разлеталось и ломалось, пока в исступленном помешательстве Торн не завалился со мной на диван, придавив к нему всем своим весом.

С треском развалилась напополам и повисла на манжетах рукавов моя разорванная куртка. Взмахнув руками, я стала стегать обрывками одежды сопящего, как паровоз, Торна, пытающегося содрать с меня штаны. Ткань брюк разошлась по швам, не выдержав его нечеловеческой силы, и, приподнявшись, он резко отбросил их в сторону.

— Это были МОИ брюки, — лягнула его освободившейся ногой.

— Куплю тебе новые, — хватая меня за лодыжки и разводя их в стороны, прорычал Райдэк.

— Да пошел ты. Мозги себе купи, — я дергалась, шипела и ругалась, осыпая плечи мужчины ударами и тычками, а он целовал мои бедра, вытворяя своим языком что-то отвратительно приятное и порочное, мешая сосредоточиться на праведном гневе и всей той кипящей во мне огненной лаве чувств.

Ласки Торна становились все жарче, а мое сопротивление теперь напоминало жалкую пародию: ругань перешла в тихие стоны, пальцы путались в жестких волосах командора, доставляя ему скорее удовольствие, а не боль.

Поцелуи Райдэка внезапно перестали мучить мое тело, так и не дав желанной разрядки — и его стала заполнять неудовлетворенная злость. Внизу живота все ныло и болело, желая продолжения — сладкого, грешного, со вкусом моего возбуждения на его губах.

Я подняла голову, нетерпеливо наблюдая за тем, как встав на колени, Торн яростно сдирал с себя одежду, словно она жгла ему кожу, как кислота, и неотрывно смотрел на меня алчным и горящим желанием взглядом.

— Ну же. Давай. Соври мне, Агни. Скажи, как плохо тебе сейчас было, — оставшись обнаженным, горячо прошептал он с ядовитой нежностью, мучительно медленно проводя языком от моего пупка к соску на левой груди.

— Отвратительно… — дыхание еще не восстановилось, и произнесенное мной прозвучало растянуто, с хрипотцой и каким-то интимным подтекстом, вызвав у этого больного извращенца Торна приступ низкого смеха, пробирающего меня до мурашек под коленками.

Черную дыру и протогалактику Райдэку в задницу. Да что же меня так плющит от него? Растеклась по койке, как топливная биомасса, и посылаю сигналы в космос.

— А так? — со стоном впиваясь губами в мою грудь и лишая меня напрочь последних здравых мыслей, промурлыкал Райдэк, проникая в меня одним мощным и уверенным рывком.

— Обблеваться, — почти закричала я, цепляясь за его широкие плечи и падая, как в пропасть, в обнимающее меня жаркое безумие. Резко и жестко двигаясь внутри меня, Райдэк с улыбкой смотрел в мое лицо, кажется, получая еще большее удовольствие от того, что видел, чем от того, что делал. Я извивалась в сладких конвульсиях, бесповоротно теряясь в накрывшем меня с головой экстазе, и в этот миг мне было наплевать, слышат ли мои крики где-то за дверью. Мне было хорошо. Так хорошо, как могло быть только с этим мужчиной, выжимающим из меня по максимуму силы, эмоции и наслаждение…