Глава 30

После самого свирепого шторма всегда наступает полный штиль. Ни ветра, ни всплеска, ни малейшей ряби. Обессилевшая, расслабленная и удовлетворенная, я бесцельно наблюдала за движущимися по потолку тенями, нежась в мягких объятиях Торна. Жаль, мы с ним не два камешка с морского дна. Лежать бы так вечно: рядом, ни о чем не думать, никуда не спешить…

Райдэк приподнялся на локте, заглядывая в мое лицо. Губы мужчины растянулись в счастливой улыбке, а в глазах вспыхнул довольный собственнический блеск.

— Думаешь, можно решить все проблемы в постели? — перестав созерцать потолок, сосредоточила все свое внимание на Торне.

— Нет, — уткнувшись лбом в мое плечо, — признался он. — Но это единственное место, где ты со мной не споришь и подчиняешься без оговорок.

— Это так важно? Подчиняться тебе?

— Не знаю… — усмехнулся Райдэк. — Я так привык. Я — мужчина, глава правящего дома, будущий тан орис.

— Ты же понимаешь, что со мной так может быть только в постели?

— Почему? — склонился к моему лицу Торн. — Так трудно быть просто женщиной?

— Так трудно понять, что я не просто женщина? — задала встречный вопрос. — Я — независимый дрэйкер и капитан вольнонаемного расчета. Я хороший специалист в своем деле и просто самодостаточный человек. И я горжусь тем, что всего в жизни добилась сама. В мире сильных мужчин женщине очень непросто завоевать свое место…

— Здесь тебе не надо никому ничего доказывать. Тебе достаточно просто быть. И этим ты уже самодостаточна и цельна.

— Просто быть? Чем? Красивым цветком на твоей клумбе, который ты будешь радостно опылять три раза в день?

Торн сдержанно улыбнулся и шутливо заметил:

— Я могу чаще… Опылять.

— Ты невыносим, — тяжело вздохнула я, откинув назад голову. — Ты меня не слышишь.

— Я тебя слышу, Агни, — поднявшись, Райдэк сел на диван и, подхватив меня, усадил к себе на колени. — Ты хочешь, чтобы я великодушно сказал, что мне нравится то, чем ты занимаешься и позволил тебе рисковать жизнью дальше? Мне не нравится, и я не позволю. Я, кажется, ясно выразил свою позицию по этому поводу еще на "Фениксе".

— Не позволишь? — удивленно расширила глаза я. — По какому праву?

— По праву твоего мужа, — заявил этот наглец.

— Торн, тебе, часом, мутаген на мозг не давит? — постучала ему по лбу я. — Я не припомню, чтобы соглашалась за тебя выйти.

— Ты же умная женщина, — погладил меня по щеке Райдэк, — а проанализировать ситуацию не хочешь. Ты сегодня гордо объявила представителям всех домов Проктэрры, что спишь со мной. Агни, проктэррианцы спят исключительно со своими женами. Другого не дано. Генетическая привязка. Я ведь тебе говорил. Так что фактически мы с тобой муж и жена, а свадьба и занесение твоих данных в общую базу — это уже формальность.

Я резко выдохнула, стараясь вновь не скатиться до истерики.

— Значит, я больше не смогу покинуть Проктэрру? Никогда?

Губы Райдэка сложились в кривую линию, выражая сожаление, и я в отчаянии прошептала:

— Почему?

— Не я придумал такие законы, Агни. Но я вынужден им подчиняться, потому что вижу в них смысл и резон. Это сводит риски до минимума. Мы не можем себе позволить рисковать женщинами.

— Ну конечно. Не дай бог с кем-нибудь из них после привязки что-нибудь случится, и все, на что вы будете способны, так это вечно рукоблудить на их фото.

— Агни, — Торн смотрел на меня с перекошенным от ярости лицом, а у меня зубы сводило от злости.

— Не нравится мой пошлый дрэйкерский сленг? — поинтересовалась я. — Это ты еще не слышал, как я умею сквернословить. Может, откажешься от меня, пока я не опозорила тебя на всю Проктэрру?

— Я понимаю твою растерянность и негодование… — Торн обхватил меня ладонью за затылок, не давая отвернуться.

— Нет, не понимаешь. Чем ты жертвуешь? Что теряешь? Ты перестанешь летать, общаться с друзьями, заниматься любимым делом?

— Кто мешает тебе найти друзей здесь и заняться любимым делом? — упрямо не желая признавать очевидного, поинтересовался Торн.

— Я не могу не летать. Это все равно, что птице обрезать крылья. Вы просто убьете меня.

Райдэк тихо зарычал, вдавливая меня в свою грудь:

— Я куплю тебе все виды летательных аппаратов, которые есть на Проктэрре, а если захочешь, сконструирую десяток новых. Летай, сколько пожелаешь.

— Лакс, — разозлилась я. — Прекрати прикидываться дураком. Я звездный капитан. Я говорю о космосе, а не атмосферных полетах.

Еще крепче сжав меня в своих объятиях, Торн прижался губами к моей макушке, а я уперлась руками в его грудь, пытаясь освободиться.

— Извини, — вздохнула я. — Просто уйди, пока мы с тобой опять не разругались. Мне надо побыть одной.

— Агни… — бессильно протянул Торн.

— Пожалуйста… — я закрыла глаза, чтобы его не видеть, чтобы не поддаться искушению, которое он у меня вызывал, когда смотрел в мое лицо так, словно хотел обнять его каждой своей клеткой. — Уйди. Прошу.

Осторожно усадив меня на диван, Торн поднял с пола свой сюртук, накинув его мне на плечи.

— Я скоро вернусь, — легко коснувшись губами моего лба, мужчина бесшумно покинул комнату, оставив после себя флер терпкой горечи.

Почему было так обидно? Я ведь понимала, на что иду, когда выгораживала Райдэка. Я не наивная девочка и приблизительно представляла, чем все закончится. Наверное, я ждала от Торна, что он хотя бы пообещает мне придумать что-нибудь, чтобы я могла по-прежнему летать. Зачем мне его лаборатория и сверхновые звездолеты, если я никогда не смогу увидеть, как тонут в черном космосе сигнальные огни навигационного фарватера?

Понимал ли он, что это такое — отнять у меня небо? Нет, не то, по которому плывут облака и летают птицы, а ту высоту, которую просили мои крылья. Я не представляла для себя той жизни, на которую меня обрекали проктэррианцы. А вариантов выхода из сложившейся ситуации у меня было немного: либо разбиться, бросаясь вновь и вновь на прутья клетки, в которую меня заточили, либо выломать их и улететь на волю. И не важно, если найдут и догонят — важно, что я снова почувствую полет.

На глаза попался мой валяющийся на полу ботинок, и я вдруг вспомнила слова Хока: "Ждем твоих указаний". Ну конечно. Тире — две точки — точка — тире. Как хорошо, что всех легионеров учили допотопной морзянке, на случай, если современные средства связи будут недоступны. Мои парни ждали либо моего одобрения, либо отказа от их помощи; и отказываться от нее я не собиралась.

Скатившись на пол, я достала из кармана порванных брюк отвертку и, вытащив с ее помощью из каблука ботинка маячок, выключила его, а потом короткими и длинными сигналами передала простое слово "да".

Это было мое молчаливое одобрение всего, чтобы они ни придумали и ни сделали. Я не представляла, какой у моей команды был план, но в том, что Хок сможет украсть меня даже с Проктэрры, почему-то была уверена.

Вместе с уверенностью в моих друзьях вернулась и вера в себя. Чего это я нюни распустила? Я ведь наглая везучая стерва. А если проктэррианцы об этом не знают — то могу сказать, что с собственностью у них серьезные проблемы, поскольку такая формулировка ее категорически не устраивает. А уж если быть откровенной, то не устраивает меня, что эту собственность опять разделили по генедерному признаку на движимое и недвижимое имущество. Кого-то, значит, в стрэйнджеры определили, а кому-то роль дивана до конца своих дней уготовили? Ничего, надо менять стереотипы: я буду первым летающим проктэррианским диваном. А для начала мне нужно выучить их язык и добраться до нормативной базы.

Поднявшись на ноги, я огляделась по сторонам, разглядывая квартиру Торна. Думаю, до того апокалипсиса, что мы в ней устроили, ее можно было назвать красивой. Не скажу, что я горела желанием примерить на себя роль домохозяйки, но бардака патологически не любила, поэтому и стрэйнджер у нас с ребятами всегда был вылизан до блеска.

С уборкой я справилась за несколько минут, а потом отправилась исследовать жилище Райдэка, пользуясь временным отсутствием хозяина. Куда он улетел — не знаю, я слышала только за окном звук поднявшегося в воздух скайхайла, а значит, Торн и правда решил дать мне возможность побыть одной.

Кроме большой гостиной комнаты, я нашла еще и спальню, а в ней — огромную гардеробную, из которой я на правах тар дэ или почти супруги, даже не знаю, какой статус мне нравился больше, экспроприировала длинную белую футболку и "слегка" великоватые шорты. Нижнюю часть своего прикида пришлось мужественно подвязать найденной все в том же злачном месте бечевкой, и в таком слегка бомжеватом виде отправиться на поиски кухни или хотя бы захудалого бара.

Есть после прайтовской нервотрепки и наших с Торном акробатических этюдов хотелось неимоверно. И когда я нашла роскошную кухню-студию с встроенной техникой и вакуумным хранилищем продуктов, то с радостью принялась готовить. Война войной, а обед по расписанию.

Между парующих кастрюль и шипящих сковородок вернувшийся домой Райдэк меня и застал. Сначала он подозрительно хмурился, крайне удивленно рассматривая мой внешний вид, а затем, видимо, офигевая от того, чем я занималась, оперся об стену:

— А я тебе одежду купил, хотел позвать на ужин…

— Зови, — переворачивая стейки, передернула плечами я. — Только руки сначала помой и тарелки на стол поставь.

Могу понять растерянность Торна: не в таком состоянии он, похоже, ожидал меня застать. Что поделаешь, если предсказать свои поступки я и сама иногда не берусь.

— Вкусно пахнет, — расставив посуду, Райдэк встал у меня за спиной, незаметно сокращая расстояние и зарываясь носом в мои волосы. — Ты что задумала? — мягко прозвучало в мою макушку.

Вот же змей догадливый. Так я тебе и сказала.

— Пасту с овощным соусом и маринованные стейки.

— Я не о еде, — в голосе Райдэка почувствовалась улыбка, и мне захотелось развернуться и посмотреть на выражение его лица.

— А я — о еде, — сняв с жаровни мясо, уложила его на блюдо с пастой и, отодвинув мужчину в сторону, пошла к столу. — Голым сексом на завтрак, обед и ужин сыт не будешь.

— Умеешь ты… по живому… — проследовал за мной Торн. — Прости, я немного теряю контроль рядом с тобой.

— Немного? — вопрошающе приподняла бровь я.

— Ладно, — усаживаясь за стол напротив меня, признался он. — Совсем теряю. Так что ты задумала? — командор резко сменил тему, сверкнув серой сталью своих глаз. — Я ведь тебя уже немного изучил. Когда ты становишься такой спокойной — жди взрыва.

У, знаток. Я бы тебе, конечно, организовала взрыв мозга, но злить тебя — себе дороже.

— А у вас в выборе прайтов женщины участвуют? — прожевав кусок мяса, поинтересовалась у Торна я, и он, насмешливо склонив к плечу голову, в знак отрицания качнул головой.

— Я тут подумала, что неплохо бы узнать женщинам Проктэрры о том, как сильно нарушаются их гражданские права.

— И что это значит? — догадываясь, что сейчас услышит от меня что-то из ряда вон выходящее, прищурился Торн.

— Ты сказал, что я могу найти себе здесь любимое дело. Я подумала — и нашла. Раз в космос мне путь закрыт — займусь политикой. Организую партию женщин и будем бить проктэррианских консерваторов аргументом.

— Каким аргументом? — рассмеялся Торн.

— Смейся, смейся, — втягивая губами пасту, улыбнулась ему я. — Вот когда в один прекрасный день все проктэррианские бабы откажут своим мужьям в этом самом аргументе, тогда поймешь, кто смеется последним.

Это стоило сказать даже только ради того, чтобы увидеть мелькающую череду эмоций на лице Торна. Он перестал жевать, задумчиво прикидывая, способна ли я на такое, а после того, как пришел к выводу, что способна — болезненно поморщился, явно представив, как звереющие проктэррианские мужи станут штурмовать его резиденцию с гневным требованием унять свою чокнутую тар дэ. Ну, и поскольку Торн понимал, что остановить меня будет просто нереально, уныние в его глазах сменилось откровенной безысходностью.

— Агни, проктэррианские женщины хорошо понимают мотивы наших поступков. При всей крутости и продвинутости, наше единственное слабое место — женщины. В обмен на благополучие и свободу своей пары мы отдадим все: деньги, ресурсы, технологии, жизнь… Если кому-то вздумается уничтожить проктэррианца — ему достаточно просто выкрасть его женщину.

— Ваши технологии не позволяют даже подняться с вами на одну ступень. Ваши корабли обладают самой высокой степенью защиты и скоростью. О каком воровстве может идти речь? И я, в конце концов, не беззащитная девочка, чтобы позволить кому-нибудь использовать меня в качестве инструмента для шантажа. А моя команда, не задумываясь, пристрелит любого, кто попытается это сделать.

— Твоя команда не будет находиться рядом с тобой ежесекундно, — возразил Торн. — А даже если и будет, то что могут сделать четыре человека против сотни? Смогли они тебя защитить, когда ваш стрэйнджер окружили проктэррианцы? На любую силу всегда найдется ответная.

— Лакс, если так рассуждать, то безопаснее всего сидеть в четырех стенах и носа на улицу не высовывать.

— Не стоит утрировать. Проктэррианки не сидят дома. Никто не ограничивает их передвижения в пределах планеты.

— Но я не проктэррианка. И я, в отличие от них, знаю, что жизнь не вмещается только в рамки этой планеты. Точно так же, как вы объясняете свою принадлежность Проктэрре, я могу заявить, что являюсь собственностью Вселенной. Почему нет? Мы все ей принадлежим.

Райдэк тяжело выдохнул, понимая, что я все равно не соглашусь с его доводами:

— Агни, законы целого мира невозможно перестроить по взмаху руки только потому, что они тебя не устраивают. На это нужно время. Прежде чем что-то менять, нужно взвесить все "за" и "против"…

— И как долго вы их будете взвешивать? Год, два, десятилетия? А может, ты попытаешься что-то изменить для меня, когда станешь тан орисом? — это был камень в огород Торна — упрек в нежелании хотя бы пообещать что-то сделать, и он мой намек понял: сжал губы, вскинул голову и спокойно посмотрел мне в глаза:

— Я не умею давать обещаний, в реализации которых не уверен. И не люблю дарить кому-то ложных надежд. Мне кажется, это честно.

Да. Это было убийственно честно. И, наверное, достойно уважения, но легче мне от этого не становилось. Когда тебя загоняют в угол — отключаются чувства, остается только желание выбраться из него. Любой ценой.

— Ты ведь понимаешь, что я не смирюсь? — в упор посмотрела на Торна.

— Я в этом уверен, — невесело улыбнулся он. — Я не прошу тебя мириться, я прошу лишь дать нам время.

— Для чего?

— Для этого, — обвел взглядом стол и уютное пространство кухни Торн. — И для этого, — коснувшись моей ладони своей, он переплел наши пальцы, с нежностью глядя мне в глаза: — Все богатства мира за возможность чувствовать тепло твоей ладони в своей руке…

Я не нашла слов, способных не испортить такой момент, а потому просто молча смотрела на Райдэка в сгущающихся сумерках, слушая тишину разбавленную ударами наших сердец.

Вселенная на кончиках пальцев — только так можно описать величие и объем подобной близости между мужчиной и женщиной. Рука в руке, глаза в глаза, дыхание в такт… Это не идет ни в какое сравнение с сумасшедшей страстью или самым горячим сексом. Это нечто большее — волшебство единства душ, не поддающееся разгадке и объяснению.

Мы просидели так до самой темноты, пока я не стала зевать, и поднявшийся с места Райдэк не понес меня в спальню.

Улегшись вместе со мной на кровать, он тесно прижался к моей спине, и пока я засыпала, ласково гладил мою голову, словно пытался прогнать своими прикосновениями поселившиеся в ней тягостные мысли.

Его руки были первым, что я почувствовала, когда проснулась. Пальцы мужчины все с той же нежностью перебирали мои волосы, как будто он и не засыпал вовсе, а всю ночь караулил мой сон.

— Ты сейчас такая женственная и красивая, — мягко улыбнулся он.

— Это обманчивое впечатление, — проворчала я. — Через минуту волшебство закончится, и я снова превращусь в стерву.

— А мне кажется, что ты никогда ею и не была. Это маска, которую ты на себя надеваешь, чтобы заставить мужчин себя уважать. Но передо мной тебе зачем притворяться?

Хороший вопрос. Наверное, затем, чтобы не потеряться в тебе окончательно.

— Я такая, какая есть, и другой никогда не буду.

— Другой мне и не надо, — поцеловав меня в висок, Торн поднялся с постели, сообщив, прежде чем уйти: — Я приготовлю нам кофе. Твоя одежда в пакетах.

Покачав головой, я усмехнулась ему вслед. Кофе был лишь предлогом, чтобы оправдать свое бегство, а заодно и скрыть возбуждение. Похоже, Райдэк серьезно вознамерился мне доказать, что умеет себя контролировать. Интересно — надолго его хватит?

Подтянув к себе стоящие на полу бумажные упаковки, я вытряхнула на кровать их содержимое, с приятным удивлением разглядывая то, что купил для меня Торн. Белье оказалось простым и удобным, без всяких кружавчиков и тесемочек — такое, какое я бы сама для себя выбрала, а летный комбинезон проктэррианского звездного флота даже вызывал легкую зависть. И когда, приняв душ, я появилась в нем на кухне, Райдэк мазнул взглядом по моей обтянутой черной тканью фигуре, а потом тоскливо произнес:

— Не надо было портить твою дрэйкерскую одежду.

— Я тоже так думаю, — победно усевшись на стул, я подтянула к себе тосты и джеладай, подмигнув Райдэку: — Хотя этот костюмчик тоже вполне сносен, но если надумаешь испортить и его, то следующие извинения приму только наноскафандром.

По-доброму рассмеявшись, мужчина поставил рядом со мной чашку с кофе и согласно кивнул:

— Договорились, тем более что в новой модели есть функция снимания термобелья.

— То есть трусы в нем тоже нано? — ужаснулась я, на что в ответ Торн скорчил скорбную мину и виновато развел руками.

— А вы, ребята, я смотрю, затейники. Причем сильно озабоченные.

— Это для естественных потребностей, а не для того, о чем ты подумала, — обиделся Райдэк.

Да-да, расскажи. Конечно, естественных. Можно подумать, то, чем мы с тобой у Зарты в клубе занимались — неестественная потребность.

— И куда ты меня собирался повести в этом? — имея в виду свой костюм, поинтересовалась я. — На аттракцион "Летающая проктэррианская пироженка"?

— Допивай кофе — покажу, — загадочно сверкнул глазами Райдэк, заинтриговав меня еще больше.

Покончив с завтраком за пару минут, я, пристально глядя на ухмыляющегося командора, поднялась из-за стола.

— Показывай.

Мужчина беззвучно рассмеялся, словно пытался этим сказать, что ничего другого от меня и не ждал, а потом неожиданно спросил:

— Ты флайкапом* управлять умеешь?

— Шутишь?

Флайкапы принадлежали к классу военных истребителей, способных выходить в стратосферу, но поскольку легионеров обучали управлять всеми возможными видами летающих аппаратов, конкретно этот, из-за своей маневренности, был нашим любимым тренажером. Ребята устраивали на нем гонки и обычно делали ставки, которые всегда выигрывали мы с Хоком. Наш тандем капитана и штурмана всегда считался лучшим в легионе.

— Нет, не шучу, — проследовав в зал, Райдэк открыл раздвижную стеклянную стену, впустив в комнату чистый утренний воздух и яркий свет, а затем показал поблескивающий на верхнем ярусе здания самолет. — Возьмешь меня своим штурманом?

— А есть варианты? — хмыкнула я, недоверчиво глазея на флайкап, все еще сомневаясь в щедрости Райдэка, решившего меня на нем прокатить. В чем подвох? Или это очередная попытка замылить мне глаза?

— Вариантов нет, — не подвел меня Райдэк. — С кем-нибудь другим я бы тебя просто не отпустил.

— Смешно, — переступая порог и направляясь к флайкапу, фыркнула я. — И как я до сих пор жила-то без тебя, а? Слушай, Торн, нельзя запирать кого-то в попытке оградить от беды только потому, что прошлые страхи мешают тебе спокойно жить.

— Решила стать моим шринком*? — иронично повел бровью Торн. — Не стоит. Желающих покопаться в моей голове и без тебя было предостаточно.

Я остановилась и без всяких ужимок и притворной лести заявила:

— Я мозги тебе промывать не собираюсь. Говорю то, что думаю. Ты уже не маленький мальчик, а взрослый, состоявшийся мужчина, поэтому жалеть тебя не буду. Жалеют слабаков, а ты на слабака никак не тянешь. За это и уважаю.

Мои слова, видимо, приятно удивили Райдэка, по крайней мере, мне так показалось. Плечи его заметно расслабились, разгладилась хмурая складка на лбу, и взгляд утратил холодную колкость.

— Мне жаль, что с твоей мамой случилось несчастье, — продолжила, глядя в его глаза, — но я — не она. Я могла погибнуть тысячу раз. На G45, где эхриктусы сожрали всю мою десятку; в бандитских перестрелках, откуда много раз вытаскивала своих клиентов; могла умереть при разгерметизации, когда наш корабль попадал под метеоритный дождь, а могла поскользнуться на ровном месте и свернуть себе шею. От судьбы не убежишь. Поэтому я предпочитаю ожидать ее вердикта, наслаждаясь жизнью с улыбкой на губах, а не трястись от страха, закутавшись в одеяло и закрывшись в шкафу. И тебе не советую меня туда засовывать.

Торн невесело усмехнулся и, переваривая все сказанное мною, задумчиво уставился себе под ноги.

— Я пытаюсь, — наконец произнес он, как-то криво поморщившись, словно признаваться в этом ему было очень некомфортно. — Разве не видно?

Я посмотрела на флайкап, потом на Торна — и не смогла не улыбнуться:

— Видно. Ну так что, штурман, проверим тебя на профпригодность?

О, вот теперь на меня смотрел прежний командор — надменная задница, во всем снисходительном виде которой просто читалось: "Детка, да ты пешком под стол ходила, когда я летал на пилотниках посерьезнее этого".

— Садись в кабину, — невозмутимо выдал Торн. — И систему не забудь на себя надеть. Проверяльщица… — насмешливо добавила эта проктэррианская ехидина.

— Слушай, — усаживаясь на место пилота, я застегнула на себе защитный комплект и опустила стекло шлема, — а что у вас на Проктэрре делают старушки-флайкапы? Или… — неожиданная догадка укусила, словно муха, и воздух из мой груди вырвался, как из сопла реактивная струя.

— Или, — включая навигационные приборы, гаденько осклабился Райдэк. — Флайкапы на Проктэрре существуют уже больше века, а конгломерату мы их продали, потому что модель действительно устарела.

— А есть на вооружении КОГ хоть какие-нибудь корабли, которые были бы созданы не на Проктэрре? — кисло скривилась я.

— Есть, конечно, и очень много, — Райдэк защелкнул карабин защиты и повернулся ко мне, — но действительно стоящими из всего их многообразия я считаю только стрэйнджеры.

Сердце предательски дало сбой, и я мгновенно убрала со штурвала руки, опасаясь, что они начнут дрожать и Райдэк это заметит.

— Почему стрэйнджеры? — бесцветно поинтересовалась я.

— Странно, что ты об этом спрашиваешь, будучи капитаном одного из них, — удивился Торн. — Эти челноки обогнали корабли их класса на несколько десятилетий. Кем бы ни был конструктор, создавший их — он был гением. И это его принцип заложен в основе наших двигателей.

Даже не знаю, чтобы на это сказал дед. Хотя, наверное, расстроился бы, ведь проктэррианцы получили в итоге лучшие результаты, используя в качестве сырья для топлива темную материю. А возможно, он просто не успел усовершенствовать свои двигатели, и где-то на Фаэртоне меня ждут секретные файлы с его разработками и чертежами.

В груди болезненно заскребло, и чтобы не поддаться сиюминутному унынию, я потянула на себя штурвал, легко поднимая машину в воздух.

— Дельта на три градуса вправо, — приказал Райдэк. — Гамма сорок пять вверх.

— Предельно допустимая скорость? — уточнила у Торна, выравнивая руль согласно указанным координатам.

— Третья, — активируя сенсоры, обронил он, и я, прокрутив флайкап в воздухе по спирали, рванула вперед, сопровождая свои действия победным воплем.

— Девчонка… — нравоучительно фыркнул Райдэк, не очень-то заражаясь моей искренней радостью. — Дельта — пошагово на двадцать, гамма — стабилизация на градус со смещением вправо.

Мое тело, так соскучившееся по ощущению полета и действию центробежной силы, вдавливающей его в кресло, сейчас возбужденно пульсировало, и, подстегиваемая разливающимся в крови азартом, я вела флайкап с предельной скоростью, на автоматизме выполняя команды Торна.

Через минуту мы достигли горного массива, и вот там моя мятежная душа оторвалась по полной. Я петляла по каменным лабиринтам, ныряла на дно ущелий и пролетала под природными арками, выкручивая фигуры высшего пилотажа, пока стискивающий зубы Райдэк не рявкнул: "Хватит" и не приказал поднять флайкап на девяносто градусов вверх.

Свечой поднимая самолет в стратосферу, я беззаботно улыбнулась Торну, игнорируя его свирепую гримасу. Командор был похож на закипающий чайник — пар разве что только из ушей не шел.

— Чокнутая. Тебе штурвал в руки вообще давать нельзя, — голос мужчины звенел от напряжения и злости, и тут я с ним была совершенно согласна.

— Правильно, нельзя. Глюфер в них смотрится намного лучше.

Пропыхтев себе под нос что-то явно нецензурно-проктэррианское, Торн выцедил из себя новые координаты, и пока я следовала заданным курсом, мрачно насиловал взглядом лобовое стекло. У меня даже возникло опасение, что оно треснет. И я бы, конечно, съязвила по этому поводу, не сигнализируй моя чувствительная к опасности пятая точка, что лимит терпения Райдэка находится на критической отметке.

— Поднимайся на три гейса вверх и паркуйся в седьмой док, — Райдэк активировал стыковочные шлюзы, после чего, подняв голову, я к своему удивлению узрела над нами "брюхо" огромной станции, испещренное четкими белыми символами.

— И где здесь седьмой? — не обнаружив ничего похожего на знакомую мне цифру, я недоуменно посмотрела на Райдэка.

— Вот тот, — вспомнив, наконец, что я не знаю ни проктэррианских цифр, ни букв, Райдэк перестал изображать из себя злюку и милостиво указал мне пальцем на овальный символ, перечеркнутый вертикальной линией.

Запомню. А рядом видимо цифры шесть и восемь. Дальше разглядеть не успела, потому что клинкеты дока открылись, и флайкап втянуло в его источающее сиреневатый свет пространство.

— Что это? — поинтересовалась, как только самолет опустился на поверхность вернувшегося на место пола. — Какая-то лаборатория?

— Это клуб "Стратосфера", — отрыв кабину, Торн протянул мне руку, кажется, окончательно расслабившись и избавившись от своей хронической нервозности.

— Ты притащил меня в клуб? — не поверила я.

— Я собирался с тобой здесь вчера поужинать, но завтрак тоже не самый худший вариант.

Идея ресторана в стратосфере мне понравилась, хотя врать не стану — еще больше мне понравился способ, с помощью которого сюда можно было добраться. Какой же Райдэк хитрец. Как тонко меня чувствуя, он играл на моих симпатиях: и летный костюм вместо платья, и флайкап в качестве средства передвижения, и орбитальная станция-ресторан, чтобы почувствовать себя почти в космосе. Здорово, если не думать о том, что все эти красивые реверансы имеют одну конкретную цель — убедить меня в том, что даже в клетке можно летать. Пусть невысоко и недалеко, но это все же лучше, чем ничего.

— Док твой личный? — спускаясь вниз, резонно предположила, что у Райдэка, как высокопоставленного члена клуба, должно быть свое место парковки.

— Личный, — кивнул он. — Ярус со столиком и дорожка для игры в котч тоже.

— Котч? — заинтересовалась я. — Это что?

— Я тебя научу, — улыбнулся командор, вновь почувствовав себя хозяином ситуации и жизни в целом.

И все-таки все мужчины немного дети. Да учи, кто же против?

Райдэк открыл двери дока, и за звуконепроницаемой стеной сразу послышались отдаленно бухающие низкие частоты энергичной музыки. А проктэррианцам, оказывается, ничто человеческое не чуждо. Интересно, женщины там есть?

Ответ на свой вопрос я получила через несколько минут, когда мы с Торном попали в огромное помещение клуба, заполненного одними мужчинами. Нет, ну если смотреть на все это философски, то проктэррианский клуб от клуба Зарты ничем не отличался, разве что отсутствием пилонов и вертящихся на них стриптизерш. А так — контингент что там, что тут один и тот же. И взгляды поворачивающихся в мою сторону мужчин ничем не отличались от тех, которыми меня провожали дрэйкеры. Исключением был Райдэк. Статус дэн ориса заставлял проктэррианцев склонять перед ним голову, пряча за вежливыми улыбками свои истинные чувства.

Зависть. Она читалась в глазах всех мужчин. Не поняла только ее предмета: завидовали ли Райдэку в связи с тем, что он отжал себе вожделенную тар дэ или просто самому факту, что он появился со мной в заведении, где нога женщины, судя по всему, еще не ступала.

— Я так понимаю, женщины сюда не ходят? — спросила у Райдэка, поднимаясь по лестнице на балкон, полукруглым ярусом нависающий над залом с множеством длинных дорожек.

— Женщины — нет, — вдруг довольно ухмыльнулся Торн, а потом, наклонившись ко мне, шепнул в затылок: — Но ты ведь не женщина, а капитан вольнонаемного расчета семь один девять восемь. Так что все прилично.

И что это мы так свой хвост проктэррианский распушили? Завидуйте, петухи, эта курица моя?

— Ты меня в боулинг, что ли, привел? — заметив с высоты, как один из мужчин, остановившись у края дорожки, выбросил вперед серебряный шар, спросила я.

— Нет, котч — это не боулинг. Хотя что-то схожее есть…

Отойдя от перил, Торн пригласил меня за стол, быстро набрав на его светящейся поверхности какие-то символы.

— Я оформил наш заказ, — насмешливо пояснил Торн, видя, как я, вытянув шею, наблюдаю за тем, что он делает. — Как тебе это место?

— Ничего так… Почти как у Зарты. Пилона только для полного счастья не хватает.

Райдэк замер с таким выражением на лице, как будто подавился невидимой костью.

— У тебя странная подруга, — в тоне Торна вроде не было ничего оскорбительного, но он мне не понравился. — Как ты познакомилась со стриптизершей?

— Она владелица клуба, — холодно поправила его я. — И бывшая танцовщица пол-дэнса, а не стриптизерша.

— И все равно я понять не могу, что у вас общего? Это она тебя танцевать научила?

Общей у нас с Зартой была любовь к пилону и искренняя привязанность друг к другу, и я вдруг поняла, что в одночасье лишаюсь и того, и другого.

— А тебе и не нужно понимать, — в упор посмотрела на Торна. — Нужно просто принять, что я люблю ее так же, как Хока, Стэна, Свэна и Эмбера. Нравятся они тебе или нет, но они моя семья.

— Я не сказал, что мне не нравится Зарта. Просто хотел понять, что может связывать двух таких разных женщин?

— Мы с тобой тоже разные, — заметила я.

В усмешке Торна появилось что-то грустное и мягкое:

— Мы с тобой одинаковые, Агни. Ты даже представить не можешь, насколько…

— Почему же? Могу. Предпочтения у нас тобой одни и те же: космос, техника и даже танцы… Мне нравится танцевать на пилоне, тебе — на это смотреть, но разница в том, что я не прикидываюсь моралисткой и не говорю, как это пошло и вульгарно.

— Тебе правда нравится раздеваться на публику?

— Нет. Ты путаешь стриптиз с пол-дэнсом. Пол-дэнс не предполагает снятия одежды, это танец на пилоне с элементами акробатики. Это эстетично и очень красиво.

В этот момент к нашему балкону подлетели две круглые платформы, заставленные едой. Плавно прокрутившись в воздухе, они опустились на стол, и Торн, отпив из стакана глоток воды, неожиданно спросил:

— И давно ты дружишь с Зартой?

— Больше трех лет. Пассажирский спэйс, на котором она летела, потерпел крушение при посадке. Я вытащила ее из-под обломков. С тех пор Зарта считает меня своим ангелом-хранителем.

— Трех… — задумчиво прищурившись, обронил Райдэк. — С момента нашей с тобой встречи на Обертоне прошло четыре года. И раз ты обещала мне танец-мечту, значит, пол-дэнсу тебя учила не Зарта. Я так понимаю, это дорогое удовольствие? Кто оплачивал классы танцев бездомной сироты?

Лакс, теряю бдительность. И как я могла забыть, что у этого мужчины крокодилья хватка? Я прокололась, а Райдэк теперь землю носом будет рыть, пока не раскопает всей правды.

Не знаю, много ли во Вселенной планет со школами танцев, где преподают пол-дэнс, но точно знаю, что Торн — парень настойчивый, и найдет их все до одной. Думаю, что записи с моими выступлениями до сих пор хранятся где-то в архивах школы.

— Никто не оплачивал, — скатилась до откровенной лжи я. — Мне просто повезло. Рядом с нашим приютом была школа танцев, и они благотворительно обучали нескольких девочек.

— А почему ты выбрала именно этот вид танца? — немного сбавил обороты, но не утратил интереса Торн.

Я выбрала его из вредности и желания досадить деду, а в итоге полюбила всей душой, но Райдэку я ответила иначе:

— Увидела, как на пилоне танцует девушка. Понравилось очень.

Подвинув к себе тарелку, я, пытаясь уйти от скользкого разговора, сосредоточилась на еде, удивленно зачерпнув ложкой плавающие в синей жидкости разноцветные звездочки.

— Это съедобно? — покосилась на Райдэка.

— Этот холодный суп называется "Вселенная", — смело поглощая синюю бурду, улыбнулся он. — Здесь только проктэррианские овощи, залитые соком сантарии.

— На гаспачо похоже, — радостно отметила я, попробовав блюдо на вкус и, найдя совершенно безобидную тему для беседы, стала расспрашивать Торна о гастрономических предпочтениях проктэррианцев. Выяснилось, что они едят много морепродуктов, овощей и растительной пищи, меньше рыбы и мяса, но в любом случае все их продукты натуральные и без синтетических добавок.

После завтрака Торн повел меня учить игре в котч, которая боулинг действительно напоминала отдаленно — больше биллиард, где кием служила рука с шаром.

Шаром следовало попасть в точно такой же, находящийся под одной из стенок, таким образом, чтобы тот, срикошетив, ударил очередной шар. Должна была получиться целая цепочка касательных ударов, загонявшая самый последний биток в центральную лузу.

Игра требовала определенных знаний физики, геометрии, а также навыков и тренировки глазомера, памяти и синхронного взаимодействия с мышцами. Котч сочетал в себе отдых и спорт одновременно. Мне, как натуре азартной и увлекающейся, было понятно, почему он нравился проктэррианским мужчинам. И хотя выиграть у Торна мне не посчастливилось ни разу, время мы с ним провели отлично, за что я его и поблагодарила, как только, вернувшись в док, мы сели во флайкап.

— На Проктэрре несметное количество интересных мест, изобретений и диковинок, — улыбнулся мне Райдэк.

— Хочешь сказать, что мне хватит впечатлений на всю оставшуюся жизнь?

Торн промолчал, уловив четко отслеживающийся ироничный подтекст в моем вопросе. Включив навигаторы, он защелкнул на мне защиту и попросил:

— Обратно давай без фанатизма? Лети осторожнее.

— Слушаюсь, командор, — не настроенная его поддевать, я взялась за штурвал и, дождавшись, когда откроются клинкеты, медленно опустила машину вниз.

Руки почему-то не почувствовали нужной вибрации. Неясное предчувствие стрельнуло где-то в районе затылка и колкой дробью прошлось по позвонкам. Несколько секунд самолет свободно парил над Проктэррой, а потом, заваливаясь на нос, стад падать вниз.

— Агни. Я же просил, — рявкнул Торн, стискивая ладонями поручни.

Отжав штурвал от себя и увеличив тягу, я попыталась переложить педали и выйти из штопора. Бесполезные усилия. Плоскости управления не двигались, и об общем отказе гидравлики мгновенно возвестила воющая сигнализация.

Я переключила тумблер резервной ЭДСУ, а когда в ответ на мои действия флайкап продолжил мертвым грузом лететь к земле, доложила Райдэку:

— Элевоны заклинило, дифференциальный стабилизатор не работает, аварийная система не включается. Мы падаем.

— Лакс, — Торн прижал к панели сенсора свою ладонь, что-то яростно выкрикнув на проктэррианском. — Режим автопилота не отвечает, — вдруг отчеканил он.

От голоса командора повеяло ледяной стужей, и хотя внешне он казался собранным и спокойным, я почему-то чувствовала, что творится у него внутри.

— Катапультируемся, — цепким немигающим взглядом Райдэк следил за высотомером, и убедившись, что уже достаточно низко для корректной работы атмосферной системы аварийного покидания кабины, потянул на себя рычаги.

Из моего подголовника с тихим шуршанием на пол кабины вывалился парашют. При этом замки, удерживающие кресло Райдека, открылись, и само его кресло рывком отодвинулось к задней стенке кабины, после чего встало на катапультные направляющие. Больше ни лакса не произошло.

— Отказ пиромеханической системы катапультирования, — глухо прокомментировал происходящее Райдэк.

— Какого хрена? — выругалась я, понимая, что катапульта тоже не работает. — Ты проверял машину перед вылетом?

— Да, — прозвучало убийственно-спокойное, а следом за ним: — Держись крепче.

Стремительно вращающийся флайкап подбросило так, словно он попал в зону турбулентности, и мой затылок больно припечатало о спинку кресла. Тело повисло на ремнях, а затем машина стала крениться влево и назад, выравнивая свое положение относительно поверхности земли.

— Сейчас ты вытянешь из-под своего кресла запасной комплект, откроешь кабину вручную и выпрыгнешь с парашютом. Сумку оденешь в воздухе. Кажется дрэйкеры это умеют делать с закрытыми глазами.

Я повернулась к Райдэку, мельком мазнув взглядом по его застывшему и непроницаемому лицу. На висках и шее мужчины вздулись вены, лоб покрылся бисеринками пота, а яркое свечение позвоночника было видно даже сквозь плотную ткань комбинезона.

— А ты? — тяжело сглотнув, с ужасом подумала о том, как долго Торн сможет удерживать машину вместе с нами с помощью своей силы.

— Это приказ. Выполнять, капитан, — сдавленно выцедил из себя Райдэк.

— Миссия закончена, командор, — пытаясь не показать, как мне на самом деле страшно, отчеканила я. — Я больше не подчиняюсь твоим приказам. Мы покинем это корыто вместе. По-другому никак.

— Агни, прошу… — просипел Торн. — Пожалуйста. Прыгай. Я долго так не смогу…

В висках гулко бухала кровь, и мой мозг напряженно работал, ища выход. В критических ситуациях я всегда собиралась в кулак, не позволяя себе впадать в отчаяние.

Думай, Агни. Быстро. Времени у тебя почти не осталось. Так, что мы имеем? Проктэррианец-мутант — одна штука; тар дэ, не понимающая, в чем ее смысл — одна штука; и один сломанный флайкап, устройство которого капитан Паркер вспомнит, даже если ее разбудить ночью после жестокой попойки.

— Тар дэ, кажется, увеличивает твою силу? — лихорадочно проговорила я, облизав сухие губы.

— Агни, — с угрожающим рычанием выдал Торн. — Прыгай.

— По существу. Да-нет?

— Да, — зло гаркнул Райдэк.

— Нужен просто телесный контакт или что-то еще?

— Да, — по вискам командора покатились крупные капли влаги. — Твое добровольное согласие поделиться со мной…

— Ты даже не представляешь, какое оно у меня добровольное, — не дав командору договорить, осторожно вытерла ладонью его мокрый лоб, а затем, отстегнув ремни безопасности и выдернув звено отцепки бесполезной теперь кучи тряпок и веревок, рывком перелезла мужчине на колени.

— Твою мать, — прошипел Торн. — Дура. Назад.

— Маму трогать не будем. Мама — святое, — вцепившись в плечи Райдэка, посмотрела ему в лицо. — Ты, главное, не отвлекайся. Делай что нужно, и скажи спасибо, что тебе в тар дэ досталась дура, а не умная и послушная проктэррианка. Тебе за какую часть моего тела больше нравится держаться? Пользуйся моментом, пока я разрешаю, — я несла откровенную чушь, лишь бы отвлечь Торна. Пусть лучше злится на меня, чем сходит с ума от тревоги. — Ты меня крепко держишь?

Шумно выдохнув, Райдэк обнял меня с такой силой, что стало больно. Корпус самолета занесло по кругу, и я, коснувшись губами кончика носа Торна, с улыбкой в голосе прошептала:

— Тише. Что ж ты такой буйный? Все будет хорошо. Я ведь везучая рыжая стерва. Помнишь?

— Глупая, — бессильно выдохнул мужчина. — Я все равно не смогу нормально посадить самолет. В лучшем случае мы свернем себе шеи сразу при падении.

— В лучшем случае мы заработаем себе пару синяков. Отстегивай привязные ремни. У тебя в подголовнике остался исправный парашют, а у меня в кармане отвертка и нож. Я вскрою коробку, и нас выбросит центробежной силой с креслом вместе. Только хорошо пристегни меня к себе.

Райдэк злобно запыхтел, тактично не став сообщать мне, что он по этому поводу думает, а может, вовсе и не тактично, а потому, что одновременно концентрировать энергию и говорить ему было тяжело.

Пока расстегивала ножные обхваты, Торн притянул меня к себе грудной перемычкой, и, снова застегивая карабины, пропустив свои ремни под его, я вместо положенного страха испытывала какое-то идиотское веселье, потому что представила, что со стороны мы с Райдэком теперь выглядим как мамочка с младенцем в сумке-переноске, пристегнутой к ее груди. Ерунда, что мамочка немного небрита и перекачена, зато она так заботливо сжимала меня своими лапищами, что губы сами собой расползались в улыбке.

— Тебя можно использовать вместо автономной батареи обогрева, — шепнула Райдэку на ухо я. Его руки были ужасно горячими, мне даже казалось, не будь я одета в защитный костюм, на спине остался бы ожог.

— Долго еще? — не проникся он.

— Да все, не нервничай. Открывай кабину, толкаемся на счет три. Готов? — крепко обняв Торна ногами, я выдернула парашют.

Над моей головой с шумом отлетело стекло, и в кабину ворвался свежий ревущий поток воздуха. Захотелось стащить с себя шлем, сделать глубокий вдох и громко крикнуть.

Толкаться не пришлось. Машина крутанулась и нас выбросило из нее вместе с креслом, как камень из пращи. Над нами с шуршащим хлопком раскинулся оранжевый зонтик парашюта, и я, издав победный клич, звонко рассмеялась в суровое лицо мужчины.

Повернув голову, я отстегнула шлем и посмотрела вниз в тот самый момент, когда, достигнув земли, об нее ударился упавший флайкап и вверх поднялось облако огня и черного дыма.

— Кажется, эта модель действительно устарела, — попыталась пошутить я.

Торн со всей силы прижал меня к себе, так и не сказав ни слова. На скулах его бугрились желваки, в глазах плескалась холодная ярость, и глядя на него, такого серьезного и злого, я с улыбкой спросила:

— Ты целовался когда-нибудь, спускаясь на парашюте и спасаясь из потерпевшего крушение самолета?

Правая бровь мужчины недоуменно изломилась. Кажется, он не понимал, как я в такой момент могу еще и шутить. Ну не плакать же, в конце концов, раз уж нам посчастливилось спастись от верной гибели?

— Все когда-нибудь случается впервые, командор, — нагло подмигнула я мужчине, а потом, стянув с него шлем, обхватила за шею и страстно поцеловала.