Глава 31

Я должна была догадаться, что Торн сообщит о катастрофе и позовет на помощь, используя встроенный в его мозг передатчик. Мы еще и приземлиться не успели, как со всех сторон к месту происшествия стали подтягиваться навороченные летающие аппараты. Нас поймали в мгновенно разложившееся надувное кольцо, выбравшись из объятий которого мы попали в очередные: немного бледный и напряженный тан орис бегло прошелся взглядом по лицу и фигуре Райдэка, а затем, порывисто обняв его, тихо выдохнул:

— Сынок.

— Я в порядке, отец, — Торн отстранился, взглянув на Кайла так выразительно и красноречиво, что я сразу догадалась: мужчины перешли на секретную связь. Полминуты они смотрели друг другу в глаза, после чего Райдэк-старший коротко кивнул и подал какой-то знак окружившим нас со всех сторон проктэррианцам.

— Как ты, дочка? — неожиданно переключившись с Торна на меня, Кайл ласково опустил мне на голову свою широкую ладонь. У меня от этого жеста по спине маршем прошлись мурашки.

Я не знаю, обращался ли ко мне когда-нибудь так родной отец, но из уст Кайла Райдэка это звучало обезоруживающе — до спазмов в горле и рези в глазах. Никогда не была подвержена пагубному тщеславию или коварству, но сейчас, пожалуй, впервые за всю свою жизнь испытывала махровое чувство зависти к Торну, понимая, как это здорово — иметь такого отца.

— Все хорошо, Кайл, не волнуйтесь, — уверила его я.

— Нам с Торном нужно будет отлучиться, — мягко улыбнулся мужчина. — Тебя отвезут домой наши фрэйсеры.

Незнакомое слово резануло слух, но глядя на приставленных ко мне мрачных двухметровых амбалов с оружием в руках, почему-то даже не захотелось спрашивать, что оно обозначает, особо становиться в позу и возражать тоже.

Я хорошо понимала, что исполнявший по дороге к станции фигуры высшего пилотажа флайкап не мог вдруг взять и испортиться, пока стоял в доке. Куда собирались отправиться Торн с отцом, мне было предельно ясно, и если честно, вмешиваться в их разборки у меня не было никакого желания. У меня было навязчивое стремление свалить с гостеприимной Проктэрры на свой родимый стрэйнджер, на котором что-либо незаметно сломать было просто невозможно.

Торн молча довел меня до готового к взлету самолета, а остановившись у подъемника, вдруг с шумом выдохнул, обнял меня и ткнулся носом куда-то мне в макушку.

— Спасибо, — дыхание мужчины щекотно зашевелило волосы, и я улыбнулась:

— За что?

— За то, что ты такая.

— Сумасшедшая? — подняв голову, лукаво повела бровью.

Райдэк не ответил. Только долго и пристально смотрел мне в глаза, после чего немного грустно произнес:

— Я не знаю, как долго буду отсутствовать…

— Я понимаю, — снисходительно пожала плечами, стряхнув ладонью невидимую соринку с его плеча.

— Спасибо, — снова повторился Торн.

— А теперь за что?

— За то, что понимаешь, — наклонившись к моим губам, Райдэк оставил на них нежный поцелуй, а затем резко взмахнул рукой, и все вокруг пришло в движение. Засуетились проктэррианцы, взвыли двигатели, и платформа со мной стала подниматься на борт летающего аппарата.

Дверь закрылась, оставив за собой запахи и краски дня, но у меня перед глазами все еще стояло лицо мужчины, цепляющегося взглядом за меня так, словно дороже и лучше женщины для него не было на всем белом свете.

* * *

Меня доставили на остров Райдэка в сопровождении почти десятка самолетов, отчего чувствовала себя невероятно важной особой. Вылетевшая из дома мне навстречу Актэя выглядела такой перепуганной, что мне ее даже напрягать было жалко. Дав девушке понять, что справлюсь со всем сама, я полчаса простояла под теплым душем, а потом, переодевшись, захватила сейк-капсулу с кофе и направилась в ту комнату, где я нашла букварь Торна. Сейчас самое время было заняться изучением проктэррианского языка, незнание которого начинало выводить меня из равновесия — чувствовала себя слепым котенком, ползущим непонятно куда.

Пожалуй, еще никогда незнакомый язык не давался мне так легко. Проштудировав и отложив в сторону букварь, я обложилась дощечками с книгами, которые нашла в той же комнате. В моей голове цветными картинками буквы складывались в слова, слова в предложения, и возникало какое-то непонятное ощущение дежавю, будто когда-то давно я все это уже видела. Словно кто-то записал на подкорке моего мозга эту информацию, и теперь разум, приоткрыв дверь, за которой она была спрятана, возвращал мне забытые знания. А еще меня не покидала мысль, что со мной происходит что-то странное. Я и раньше усваивала информацию очень быстро, но сейчас ловила себя на том, что за секунды читаю страницы текста по диагонали, и самое загадочное, усваиваю всю информацию. Книги хоть и не содержали в себе того, что я действительно хотела бы узнать, поскольку в основном это были справочники и художественная литература, но оказались очень полезными в плане пополнения словарного запаса и понимания технической базы проктэррианцев. Память наслаивающимися друг на друга эпизодами показывала мне ранее увиденные мною знаки, услышанные слова, и я теперь очень ясно понимала их значение.

Точно не возьмусь сказать сколько я просидела в кабинете Райдэка, поглощенная чтением, поскольку совершенно выпала из времени и пространства.

Уловив за дверью звук чьих-то шагов, я вскочила на ноги, желая скрыть от нежданного посетителя то, что отняло у меня столько времени. Тело мое одним усилием мысли с какой-то нереальной скоростью переместилось из одного конца комнаты в другой, и руки за сотые доли секунды водрузили все изъятые мною дощечки на полку.

Я так и стояла — сначала потерянно переводя взгляд с кресла на шкаф, возле которого оказалась, а потом на свои руки, плохо понимая, что это сейчас произошло, когда из-за открывшейся двери показалось красивое личико Актэи, и девушка смущенно пробормотала на проктэррианском:

— Простите, госпожа Агни, что побеспокоила вас…

— Все хорошо, Актэя. Я уже собиралась выходить и сама тебя найти.

Чистые и наивные глаза девушки широко распахнулись, став похожими на голубые озера, губы сложились так, словно с них вот-вот готов был сорваться вопрос, и прежде чем она его задала, я сообразила, что обратилась к ней на ее родном языке.

Лакс, это как вообще?

— Вы говорите на проктэррианском? — недоверчиво уточнила Актэя, еще вчера видевшая, что я двух слов связать не могу.

— Плохо говорю, — радушно осклабилась я, решив, что на самом деле понятия не имею, насколько хорошо мой мозг усвоил незнакомый язык. — Пытаюсь выучить и Торну сюрприз сделать. Поможешь?

Я добавила в голос жалобно-просительных ноток, а для пущей убедительности еще и посмотрела на девушку, как бездомный кот на продавца, стоящего за прилавком с мясом.

Во всем облике Актэи читалось явное недопонимание ситуации, но, во-первых, она явно не могла в чем-либо отказать тар дэ Райдэка, а во-вторых, в силу своего мягкого характера и чистоты души, вообще была не склонна отказывать тем, кто просил у нее помощи.

— Конечно, только не уверена в том, что я хороший учитель… — после короткой паузы согласилась она. — Я никогда не пробовала себя в этой области.

— А в какой пробовала? — мгновенно уцепившись за оброненную фразу, поинтересовалась у девушки.

Смущенный румянец проступил под ее тонкой кожей, но ответила она, как мне показалось, с гордостью:

— Я художница.

Единственным художником, которого я знала лично, был Стэн, но его картины, нарисованные на бетонной стене пулями любого калибра, больше пугали, чем радовали глаз выверенностью расставленных акцентов. Страшно было представить, что с такой же профессиональной точностью один из патронов играючи пройдет между твоих глаз, и ты даже понять не успеешь, в какой момент твои мозги станут недостающим красным оттенком на серо-черном полотне хладнокровного импрессиониста. Я вдруг подумала: а чтобы Гвоздь мне сказал, если бы я однажды подарила ему краски и кисть?

— И что ты рисуешь? — глядя на утонченную и нежную проктэррианку, мне в голову почему-то лезли пасторальные пейзажи. Ну не ассоциировалась она у меня, хоть убейте, с мастером, способным излить на холст свою обнаженную душу.

— Разное, — смутившись еще больше, проронила Актэя. — Если хотите, могу показать.

Я хотела. Не знаю, зачем. Наверное, для того, чтобы увидеть уже заведомо уложившееся в моей голове предубеждение и увериться в том, насколько я не соответствую канонам Проктэрры.

Ничто не бьет больнее и не повергает в такое пассивное и аморфное состояние, как внезапное развенчание собственных иллюзий. Будь я вступившей в наследство внучкой миллиардера Эрни Спаркса, я купила бы первую увиденную мною работу Актэи за любые деньги. Потому что пока я на нее смотрела — чувствовала холодный ветер, вздымающий высокие сизые волны, соль морских брызг на своем лице и губах, и бушующий внутри нарисованной на картине женщины шторм. Закрыв глаза, она стояла на каменном уступе, подставляя хрупкое тело и лицо разыгравшейся стихии, словно хотела смыть с себя боль и безысходное чувство отчаяния. Ураганный порыв ветра безжалостно рвал огненные пряди ее длинных волос, бросающих вызов сгустившемуся вокруг серому сумраку, и я потянулась к ним рукой, настолько живыми и объемными они показались мне.

— Кто это? — всматриваясь в черты лица женщины, так похожие на мои, я резко развернула картину, желая прочитать ее название, и вязко сглотнула, когда обнаружила там всего лишь два слова: "Тар дэ".

— Ее звали Рори, — Актэя забрала у меня картину, с грустью во взоре рассматривая изображенную на ней женщину. — Она была первой тар дэ.

Я вдруг вспомнила то, что мне рассказывал о первой тар дэ Торн, и на душе стало так же мрачно и беспросветно, как на лице изображенной Актэей женщины. Мне страшно было представить, каким кромешным адом жизнь казалась той, которую обезумевшие от власти и вседозволенности мужчины делили как кусок мяса. Сколько крови и смертей видели ее глаза? Осталось ли хоть что-то живое в ее изорванной в клочья душе?

— Сколько их было? — имея в виду мужей Рори, тех, которые убивали друг друга, лишь бы заполучить ребенка от несчастной женщины, рассеянно спросила у Актэи.

Она меня поняла.

— Много, — голос проктэррианки сломавшись, дрогнул, тонкие пальцы бережно прошлись по холсту, словно хотели утешить и приласкать свое творение. — И только последний ее мужчина создал связь, чтобы защитить Рори. Говорят, что Вэйн Шэнгри безумно ее любил. Так сильно, что готов был вернуть свою тар дэ на родину. Рори сама отказалась. Какая мать бросит своих детей?

— На какую родину? — я перевела взгляд с картины на Актэю, теряя нить разговора.

— Рори была инопланетянкой, — просто оглушила меня своим следующим заявлением Актэя. — Никто не знал, откуда ее, уже беременную, привез первый муж, потому что его убили почти сразу же после рождения ребенка, а сама Рори от пережитого потеряла голос и слух, и уже ничего не могла рассказать.

Словно громом пораженная, я в гипнотическом оцепенении села на первую подвернувшуюся мне твердую поверхность, пытаясь сложить в своей голове частички полученной информации. Выходит, Торн лгал мне, когда говорил, что идеальную женщину получили в результате генетического эксперимента? Ее привезли сюда с другой планеты и с тех пор проктэррианцы бороздят просторы Вселенной в поисках ей подобной. Вот почему никто из прайтов не удивился, когда Райдэк объявил меня своей тар дэ. Это что же выходит — я и Рори одной расы? А может, мы вообще с ней какие-то дальние родственницы? Почему женщина с картины так на меня похожа? Лакс…

— Погоди, — я потерла пальцами болезненно пульсирующие виски, собирая в голове разлетающиеся во все стороны мысли. — Если Рори не могла говорить, как Вэйн знал, куда ее нужно вернуть?

— Он создал для Рори специальное устройство, которое вживил ей и себе. С его помощью они могли нормально общаться без слов. Сейчас это приспособление используют все военнообязанные проктэррианские мужчины.

Потрясающе. Так вот кто и для чего создал универсальное средство связи. И совсем не для военных целей, а просто потому, что хотел слышать и понимать свою женщину. А ведь и правда, безумно любил…

— И Вэйн не захотел поделиться с остальными соотечественниками тайной? — я вдруг подумала, что, возможно, женщины с планеты Рори идеальные пары проктэррианцам. Это могло бы в корне изменить историю Проктэрры.

— Он поделился, — слабо улыбнулась Актэя. — Но оказалось, что это не раса Рори особенная, а она. У нее было какое-то редкое и неизлечимое генетическое заболевание, из-за которого на своей планете она считалась неполноценной. Испорченная для своих, и бесценное сокровище для проктэррианцев…

И все же я чего-то не понимала.

— Если Рори не была проктэррианкой, как с ней мог получиться импринтинг?

— Его создали искусственно, — разрешила мои мучительные предположения Актэя. — Вэйн и создал. Сначала просто хотел прекратить войну сильнейших династий из-за тар дэ и оградить ее от посягательств других мужчин, а в итоге совершенно неожиданно получил силу, которая сделала дом Шэнгри правящим, а тар дэ — бесполезной для всех, кроме него. Это Вэйн вернул Рори отнятых у нее детей от разных отцов, Вэйн ввел законы, запрещающие любое насилие над женщиной, Вэйн сделал генетическую связь обязательной для всех.

— Что значит "обязательной для всех"? — не поняла я.

— Сначала мужчин и женщин прививали, а через поколение генетическая память стала срабатывать у всех проктэррианцев. И самое удивительное, что уникальный ген Рори передался только детям, рожденным после импринтинга. Их с Вэйном детям. По сути, проктэррианки обязаны Рори и Вэйну не только своими правами, но и свободой.

— Свободой? — изумление вырвалось из меня с жалким свистящим звуком. Жизнь на закрытой планете, где все считались ее собственностью, она называла свободой? Я не ослышалась? — И в чем заключается ваша свобода? — протянула, потерянно глядя в воодушевленное лицо девушки.

— Мы можем жить как хотим, учиться где хотим, выбирать того, кто нам нравится, заниматься любимым делом. Это удивительно, правда?

Кажется, я пребывала в таком шоке, что смотрела на Актэю, забыв закрыть рот. Она что, это серьезно?

— То есть убирать и готовить в доме Райдэка — это твое любимое дело? — как-то совершенно непроизвольно вырвалось у меня.

— Нет, что вы, — рассмеялась девушка. — Я здесь подрабатываю, пока учусь. Я сама попросила дэн ориса взять меня к себе домработницей. Здесь спокойно и никто рисовать не мешает. Раньше я работала в художественном магазине, так мне там прохода не давали мужчины, у которых со мной полная совместимость. Ходили каждый день, покупали лишь бы что купить и приставали с глупыми вопросами.

— Какими вопросами? — уточнила я.

Актэя выровняла спину, сделала до смешного важное лицо, и гнусавым голосом произнесла:

— Девушка, вы не подскажете, какие краски лучше всего пойдут для пейзажа? Ну, разве не глупейший вопрос?

— И что ты им отвечала? — усмехнулась в ожидании ответа.

— Зеленые, — хихикнула Актэя. — И ведь покупали.

С ума сойти, а кроткая незабудка Актэя, оказывается, подпольный тролль.

— А здесь ты, значит, прячешься от ухажеров?

Ну понятно, кто же полезет в охраняемый особняк главы правящего дома? Самоубийца разве что.

— Не то чтобы прячусь, — зарделась девушка. — Во-первых, дэн орис мне платит гораздо больше, чем я получала в магазине, а во-вторых, здесь мне никто не мешает видеться с Ноем.

— Что? — вытаращилась я на проктэррианку.

— У нас с ним тоже совместимость, — стыдливо закусила губу Актэя. — И он мне нравится. Когда закончу учебу — выйду за него.

Как же опрометчиво я посчитала проктэррианок наивными и неспособными на коварство. Этот милый цветочек, кажется, бессовестно использовал Райдэка в личных целях, и, похоже, даже угрызений совести не испытывал.

— А дальше что? — поинтересовалась я. — Выйдешь за Ноя, и что дальше?

— Ной обещает подарить мне галерею, — мечтательно уставилась взглядом в одну точку девушка. — Буду работать и рисовать. У меня уже сейчас много заказов. Дэн орис говорит, что у меня настоящий талант. Преувеличивает, конечно…

— Не преувеличивает, — вновь посмотрела на картину я. — У тебя действительно талант — дар передавать с помощью красок эмоции, чувства, настроение… А образ первой тар дэ ты откуда взяла?

— Ее изображений сохранилось на Проктэрре очень много. Вы на нее почему-то очень похожи. Я подумала, что, возможно, у Рори там, откуда ее привезли, осталась семья, и вы приходитесь ей какой-то дальней родственницей? Ну, раз вы тоже тар дэ…

Актэя умолкла, смущенно посмотрев на меня.

Вполне логичное предположение. Тем более что оно мне тоже в голову пришло. Жаль, я никогда не интересовалась у деда генеалогическим древом нашей семьи, хотя если учесть, что рыжими в ней были дед и отец — выходит, родство с Рори было по их линии.

— А что случилось с остальными тар дэ? — отодвинула пока на задний план свою родословную.

— На самом деле их было не так много. Я ведь сказала вам, что уникальный ген Рори передался только ее с Вэйном детям: сыну и дочери. Следующая тар дэ родилась уже у их внуков.

— То есть девочки в доме Шэнгри рождаются через поколение?

— Рождались, — поправила меня Актэя. — Дом Шэнгри прекратил свое существование еще до моего рождения.

— Как это "прекратил"?

Я недоумевала. Огромная семья — это не обанкротившаяся фирма, выпускающая вышедшую из обихода технику. Нельзя в один прекрасный день взять и просто сказать: "Для всех нас просто нет"

— Эта история до сих пор засекречена. Точно никто не знает, что произошло. Говорят — Шэнгри испытывали какое-то сверхновое оружие, оно их и уничтожило.

— Всех? — удивилась я. — Как такое возможно?

— Раньше все члены одного рода жили в одном месте. Отсюда и пошло название "дом". После гибели дома Шэнгри остальные правящие династии из соображений безопасности разделили свои производственные и жилые помещения. Дом Райдэк, например, находится в столице, их заводы и лаборатории где-то в горах, а дэн орис построил себе особняк на этом острове. Вы не волнуйтесь, Ной утверждает, что остров неприступен.

С чего бы это мне волноваться? Я удивленно посмотрела на девушку и вдруг поняла, к чему она завела этот разговор. Она напугана сегодняшним происшествием и явно не считает его случайностью, раз общается с Ноем.

Но покушение и не было хорошо спланировано, ибо тот, кто его задумал, действовал спонтанно и быстро, видимо, опасаясь быть пойманным. Иначе он не оставил бы нам с Торном шанса на спасение в виде парашюта.

А может?..

Голова закружилась от внезапной догадки, и мне стало страшно до чертиков. Что, если все так и задумывалось? Что, если парашют оставили для меня, а Райдэк должен был погибнуть? И я, как переходящий приз, достанусь кому-то другому. Ведь поскольку я не проктэррианка, и если у меня то же редкое заболевание, что и у Рори, и без привитой генетической связи, я могу стать новым яблоком раздора на Проктэрре.

От этой мысли захотелось свалить из этого технологического рая с квантовым ускорением. Лакс, мне бы только до какого-нибудь звездолета добраться. Вот только где его найти и кто меня к нему подпустит?

— В доме есть какие-нибудь законодательные документы?

— Я не знаю, — удивленная резкой сменой темы, пожала плечами Актэя. — В кабинете дэн ориса, возможно…

— А где у нас кабинет дэн ориса? — я решительно поднялась с места, направляясь к двери. — Покажешь?

— Эм-м, — Актэя замялась, явно не обрадовавшись моей просьбе. — Дэн орис не разрешает входить туда посторонним.

— Даже своей тар дэ? Или я тоже посторонняя?

— Простите, — совершенно смутилась девушка. — Я сказала не подумав. Этот дом ведь теперь и ваш, — развернувшись, Актэя повела меня к лифту, из которого мы вышли на верхнем этаже, очутившись в просторном, обставленном уютными диванами и кадками с цветами холле.

Набрав на сенсорной панели код, проктэррианка вошла в отворившиеся двери, и сработавшие на движение датчики включили светильники, наполнив просторное помещение ярким электрическим светом.

Удивленно оглядываясь по сторонам, я изучала рабочее место Райдэка и оно мне нравилось. Больше, чем нравилось. Я была в восторге от огромного телескопа, стоящего у окна; карты Вселенной во всю южную стену; голографических экранов с трехмерными проекциями чертежей; выгнутых дугой мониторов, окружавших мощнейший компьютер. Это место напоминало творческую мастерскую, по крайней мере, на такую мысль наталкивали разбросанные по столу макеты звездолетов и чертежи рабочих узлов.

— Все книги и документы дэн орис хранит там, — прервала мое восхищенное созерцание кабинета Актэя, указав рукой на утопающий в широкой нише стеллаж. — Я, правда, не знаю, что конкретно вы ищете… — девушка ступила ногами на серебристый диск, и он тут же поднял ее высоко вверх, перенося в сторону импровизированной библиотеки.

Перемещаясь в воздухе и задумчиво всматриваясь в расположенные на полках пластины, девушка стала вытаскивать одну за другой, складывая их на изгибе своей руки объемной стопкой. Потянувшись за очередной, она неловко качнулась — и все носители информации под ее громкий возглас полетели вниз.

Я точно не поняла смысла произошедшего, но мне показалось, что время вокруг меня замедлилось. Замерли в полете пластинки, с забавно раскрытым ртом застыла на летающем диске Актэя, и только я в этом неожиданном стоп-кадре двигалась с нормальной скоростью, ловко перехватывая на лету не успевшие упасть на пол книги.

— Как вы?.. — ошалело таращившаяся на меня Актэя опустилась вниз, мечась испуганным взглядом от книг, зажатых у меня в руках, к глазам. — Вы ведь стояли там, — она заторможено махнула рукой вдаль, — и вдруг оказались здесь. Как вы успели?

Я понятия не имела как, но на всякий случай ответила:

— Я бегаю очень быстро и реакция у меня мгновенная. Я же легионер.

— И все легионеры так могут? — поинтересовалась проктэррианка.

— Конечно, — соврала я. — Так что ты мне тут подобрала? — логично и красиво переключила внимание Актэи, и девушка, усевшись на диван, стала включать электронные книги.

Среди многообразия проктэррианской литературы, выбранной Актэей, свода законов, к сожалению, не оказалось, но несколько книг заинтересовали меня намного больше. Одной из них был список домов Проктэрры с поименным перечислением родоначальников и побочных ветвей. Оказалось, что дом Райдэк был в родстве с домом Шэнгри, что и позволило ему выйти на лидирующие позиции после гибели правящей династии. Родоначальник дома Торна — Эймон Райдэк, похоже был двоюродным братом Вэйна Шэнгри, и это давнее родство спустя несколько поколений перевесило чашу голосов прайтов, отодвинув с лидирующих мест глав древнейших домов. Как же велико было уважение проктэррианцев к Вэйну Шэнгри, если даже через сотни лет его гены остались в приоритете.

После списка правящих домов я увлеклась базой ДНК проктэррианцев, запись в которой оказалась аналогом паспорта, а потом географическим справочником, и с помощью Актэи наконец начала ориентироваться в обозначениях проктэррианских координат.

Девушка удивлялась тому, что я все схватываю налету, а я, будто губка, впитывала полученную информацию, задавая все новые и новые вопросы, попутно исправляя ошибки своей речи, на которые любезно указывала Актэя.

За окном была уже глубокая ночь, когда проктэррианка, смущаясь и краснея, сообщила, что ужасно устала. Странное дело, но я усталости не чувствовала, и голова от того количества цифр, букв и слов, что через нее прошло, даже не гудела. Мне казалось, что я сейчас могу несколько километров пробежать, а потом повторить с точностью до слова все, о чем мы говорили с Актэей.

Я понимала, что со мной происходит что-то из ряда вон выходящее, и по тому, как похожи проявляющиеся у меня симптомы на способности Райдэка, догадывалась, что, скорее всего, все дело в нашей с ним связи. Он ведь говорил, что эта связь на порядок усиливает резерв возможностей организма мужчины и женщины, а в случае с тар дэ — это вообще что-то запредельно фантастическое. Чего я понять не могла, так это того, как связь работает, если я не проктэррианка?

Сжалившись над сонно клюющей носом Актэей, я вернулась в свою комнату, все еще ломая голову над загадкой своего внезапного апгрейда, терзаясь сомнениями, говорить или не говорить о нем Торну.

Мысль о командоре отдавалась в груди какой-то необъяснимой тоской. С одной стороны, я ужасно злилась на него: где-то за намеренную недосказанность, а где-то за откровенное вранье. А с другой, понимала, что вывали он на меня всю правду и про генетику Проктэрры, и про роль Рори в ее прогрессивном развитии, я бы, наверное, ни за что не согласилась ему помогать. Лакс, да я бы на собрании прайтов обязательно придумала какую-нибудь ересь, чтобы выгородить его и Ноя, а дальше потребовала бы вернуть меня в распоряжение конфедерации. И чтобы вернул меня им именно Райдэк. Черта с два я поддалась бы после этого на его уговоры посетить еще раз его дивную родину. И куда бы он потом от меня со своей привязкой делся? Не увез бы меня, в конце концов, обратно силой?

Увязнув в собственных мыслях, словно в герлитовой смазке, я не заметила, как провалилась в глубокий сон. Тревожный. Мне снился взрывающийся флейкап, стоящая на каменном уступе Рори, и почему-то отчаянно зовущий меня Торн. Он тянул ко мне руку, но с каждой секундой отдалялся от меня все дальше и дальше, пока я не перестала видеть его лицо и слышать голос.

Резко открыв глаза, я хватанула судорожно раскрывшимся ртом воздух. Затылок ударился обо что-то твердое, теплое, и, моментально развернувшись, я обнаружила лежащего за моей спиной Торна.

— Плохой сон? — теплые губы мужчины ласково прижались к моему взмокшему лбу, забирая своим бесхитростным прикосновением обуявшее меня бесконтрольное чувство паники.

Закрыв глаза, я спрятала лицо на груди Райдэка, вдыхая запах его тела и идущей от него силы. Странное дело: ничто так не успокаивало меня и не выводило из себя, как этот повернутый на мне проктэррианец. Хотя не могу сказать, что это у нас не взаимно. Мне бы наорать на него сейчас, сказать, что он еще та задница и враль, а я дышу им как кислородом и просто радуюсь тому, что он вернулся. Целым, невредимым — и ко мне…

— Нашли? — испытывающе посмотрела в его глаза, прекрасно понимая, что он знает, о чем я спрашиваю.

Лоб Райдэка расчертили хмурые горизонтальные складки, а взгляд, утратив теплоту, стал жестким и колючим.

— В клубе было несколько сотен мужчин. Проверить информацию о каждом за такой короткий срок нереально.

— Значит, не нашли, — вздохнула я, выпутываясь из объятий мужчины. — Ты понимаешь, что он на этом не остановится?

— Как раз наоборот, — возразил Торн. — Он просчитался, решив, что мы с тобой погибнем и все примут это за несчастный случай.

— Да? — не без издевки протянула я. — И часто у вас тут такие несчастные случаи происходят?

— Это впервые после… — Райдэк запнулся и глухо продолжил: — Впервые после войны за первую тар дэ.

— Замечательно, — больше не нашла что сказать я. — А теперь возобновятся в борьбе за последнюю?

— Это бессмысленно, — с твердой уверенностью заявил Торн. — Связь работает. Здесь что-то другое…

— С чего ты взял, что связь работает не в одностороннем порядке? Я в течение четырех лет сотне мужчин жала руку, каждый день имела тесные телесные контакты с членами своей командой, и рвотных позывов ни один из них у меня не вызывал.

Кажется, такая мысль Райдэку в голову не приходила, потому что он в замешательстве умолк, сосредоточенно о чем-то раздумывая.

— Возможно, это потому, что связь была очень слабой, — выдвинул предположение он, — а возможно, потому, что ты особенная. Надо взять у тебя пробу крови и проверить.

А вот это меня сильно напрягало. Узнать, в чем моя уникальность, мне бы, конечно, хотелось, но беда в том, что у них здесь ДНК вместо паспортных данных в базу заносится и, попади туда мой анализ, хрен я когда-нибудь отсюда свалю. Пока — я собственность Проктэрры только на словах.

— А что будет, если вы не найдете того, кто вывел из строя флайкап?

— Найду, — голос Райдэка резанул сталью, и уютный мужчина под боком превратился в натянутую струну, звенящую гневом, яростью и жаждой возмездия.

— А если его уже нет на Проктэрре?

— Все космопорты перекрыты, улететь с планеты сейчас просто так ни у кого не получится.

— А меня, значит, пока не разберешься со злодеем, ты собираешься держать у себя на острове взаперти?

— Агни, это временная мера. Ты же понимаешь…

— Нет. Не понимаю, — мой внутренний лимит терпения натянулся до предела и, наконец, лопнул, изливая на Райдэка накопившиеся раздражение и желчь. — Я не понимаю, почему должна все это слушать и молча проглатывать, как горькую пилюлю? Я не понимаю, почему я обязана жить на чуждой мне планете только потому, что я имела неосторожность однажды переспать с ее собственностью? Я не понимаю, почему кто-то, — ткнула пальцем в грудь Торна, — пытается решать мою судьбу за меня, считая, что имеет на это полное право? Я свободная женщина. Ты мне не отец, не брат, не муж. Ты тип, с которым я классно занимаюсь сексом почти неделю. Так по какому праву, мать твою?..

Райдэк побледнел, громко и неприятно скрежетнув зубами.

Да, когда меня загоняли в угол, я всегда била по самому больному.

Знаю, для Торна услышать, что он мужик, с которым у меня просто замечательный секс, но не более, было больно. А мне уже было наплевать. Что-то внутри меня треснуло и сыпалось в бездну колючим крошевом, утягивая все приличие за собой следом.

В глазах Торна полыхнула обида, злость… и вдруг, резко развернув голову, он замер, словно волк, чутко прислушивающийся к звукам леса.

— Мне нужно выйти, — поднялся с постели он, быстро направляясь к двери. — Вернусь — поговорим.

— Да пошел ты, — швырнула подушкой в закрывшуюся за его спиной дверь и, вскочив с кровати, пнула ногой подвернувшиеся под нее крепсы.

Мне надоели разговоры, в которых я была заведомо проигравшей стороной. Я хотела скандала. Бабского. Отвратительного. Не знаю, почему. Руки чесались что-нибудь разгромить к проктэррианской бабушке, разбить какую-нибудь жутко дорогую вещь, и желательно о голову Торна.

С этим благостным намерением я и вылетела из комнаты, собираясь подрихтовать Райдэку интерьер, физиономию, а заодно и выпустить пар. Я добежала до конца коридора и спустилась по лестнице на один пролет, когда услышала внизу мужские голоса. Слух резануло какое-то смачное ругательство на проктэррианском, и я остановилась, пытаясь его запомнить. А потом вжалась в стенку, слушая преинтереснейший диалог, случайным свидетелем которого я так удачно оказалась.

— Все из-за тебя, — прорычал Райдэк невидимому оппоненту. — Мне мало личных проблем, так я еще должен постоянно оправдываться перед отцом, прайтами и конфедерацией. Какого лакса им опять от меня надо?

— Они требуют показать женщину. Хотят убедиться, что она жива и здорова, — голосом Ноя ответил его визави.

— Им мало доказательств, которые я предоставил? Вселенское дерьмо, Ной, где были твои мозги, когда ты забирал ее на глазах у четырех свидетелей?

— На ней был ваш кайдшер, а вы приказали не выпускать ни на секунду из вида того, на ком он был надет.

— Я просил следить за ней на Зондакаре, чтобы она никуда не влезла со своим напрочь отбитым инстинктом самосохранения.

А вот это Торн зря. Сам он отбитый на всю свою проктэррианскую голову.

— Если бы ты не притащил нас на Проктэрру, я бы сейчас спокойно завтракал с ней в каком-нибудь уютном заведении где-нибудь на Ципре или Таргусе, и мне бы хватило всего месяца, чтобы потом привезти ее сюда без всякой огласки и свидетелей.

Слова Райдэка на какие-то доли секунды остановили сердце, оно сжалось в кулак, а потом затарахтело как сумасшедшее. Так вот, значит, какой был план? Очаровать, запудрить мне мозги, затащить в койку, а потом прямо оттуда по-тихому утащить на Проктэрру? Как же ловко… И никто не узнает, куда вдруг исчезла капитан Агни Паркер. Умерла. Сгинула. Растворилась. Ах ты… Говнюк в нанотрусах. А я просто дура. Кому поверила? Неужели все влюбленные бабы такие дуры?

— И что нам делать с требованием конфедерации? — уныло поинтересовался Ной.

— Нам? — гаркнул Торн. — Мне. А у меня другого выбора нет, как согласиться на их требования. Благо, что этому консулу я доверяю. Лишнего конфедерации он никогда не скажет.

— Так мне доложить тан орису, что вы явитесь на прием?

Раздался шумный вздох Райдэка, а затем прозвучало безрадостное и мрачное:

— Доложи… Осталось только Агни уговорить туда пойти.

Уговорить? А зачем меня уговаривать, милый? Я вообще такая авантюристка…

На цыпочках двигаясь под стенкой, я быстро вернулась на свой этаж, а потом, залетев в комнату, бесшумно прикрыла за собой дверь. Приняв позу "задумчивое создание", я встала возле окна, повернувшись спиной к готовому появиться с минуты на минуту Райдэку.

Услышав его шаги, я постаралась усмирить сбившееся дыхание, что сделать было крайне сложно из-за беснующегося в груди сердца.

— Агни… — разбивая тишину, прозвучал рокочущий голос Торна, и я, резко развернувшись, посмотрела в его бесстыжие серые глаза:

— Извини, что накричала…

Брови Райдэка, явно ожидавшего как минимум продолжения выволочки, удивленно поползли вверх, а я, не останавливаясь на достигнутом, стала добивать его своей непредсказуемостью:

— Меня просто вся эта ситуация с покушением вывела из себя. Я привыкла рассчитывать на собственные силы и на то, что моя команда всегда меня прикроет, а здесь… Когда не понимаешь, откуда ждать удара…

Торн облегченно выдохнул и, подойдя ближе, прижался губами к моей макушке:

— Подняты на ноги все службы безопасности Проктэрры. С покушением мы разберемся, только дай нам немного времени. Понимаю, что в последнее время я слишком много у тебя прошу и ничего не даю взамен. Понимаю, что для такое для тебя сидеть взаперти. Но это временно…

— Насколько "временно"? — повернулась лицом к Торну. — Не люблю отсутствия конкретики.

— А хочешь, сегодня вечером отправимся к отцу на прием? — неожиданно резко съехал с темы Райдэк. — Правда, в целях безопасности придется пройти во дворец через телепорт, а не лететь…

Волшебное слово "телепорт" прозвучало как музыка. Вселенная, как же я хочу. И прием, и телепорт, и вмазать Райдэку или промеж глаз, или промеж ног — не важно. Важно, что хочу… Хотя с последним я, пожалуй, немного подожду.

— Хочу, — небрежно пожала плечиком, очень надеясь, что мое "хочу" не выглядит как "хочу-хочу-хочу-хочу".

— Уверена? — подозрительно прищурившись, Райдэк впился настороженным взглядом в мое лицо, пытаясь понять, в чем подвох.

— А ты хочешь, чтобы я сидела в четырех стенах, как курица в клетке, и грела твои нанояйца? — тут же исправляя ситуацию, включила рыжую стерву.

— Агни, — Райдэка перекосило, и подозрительные мысли мгновенно оттеснились на задний план.

— Что Агни? Я от безделья скоро умом тронусь. А если безвылазно посижу в твоей конуре еще пару дней, то начну ее громить.

— Ты видела, чем закончилась наша с тобой последняя вылазка? — сердито напомнил мне Торн.

— А кто мне рассказывал, какая у вас милая и гостеприимная планета? Зверюшек и природу мы, значит, жалеем, зато безжалостно мочим людей?

— Такое случилось впервые за сотню лет, и если думаешь, что ты одна в шоке, то ошибаешься. Вся Проктэрра гудит.

— О, так мы с тобой звезды местных новостей?

А не мешало бы как раз эти самые новости посмотреть.

— Давай не будем ссориться, — командор мягко запустил руку в мои волосы и потянулся за поцелуем. — Хочешь пойти на прием — значит, пойдем на прием, — губы его ласково заскользили по моему лицу, оставляя на коже нежные следы прикосновений.

Ах ты, хитрец. И вывернул-то все как. Словно одолжение мне сделал. То есть, это я хочу на прием? Нет, хочу, конечно, но знать об этом тебе совершенно необязательно.

— Только тебе опять придется надеть платье, — улыбнулся Торн так, словно за это извинялся.

Ой, только не надо делать вид, что тебя это расстроило. Я помню, что ты сделал с моим летным костюмом.

— Опять пойдем по магазинам?

— Нет, — умерил мой пыл Райдэк. — Я прошу Актэю принести каталоги. Выберешь по ним все, что захочешь, и это привезут, а если нужно — подгонят по тебе.

Выберу. Конечно, выберу. Надеюсь, ты об этом не пожалеешь.

— Ладно, — смиренно кивнула я. — Каталог так каталог…

— Тогда пойдем завтракать? — обрадовался Райдэк, а вместе с ним и мой урчащий желудок.

И тут я поняла одну удивительную вещь: есть я почему-то хочу гораздо больше, чем прибить Райдэка. Нет, странно — раньше за мной такого не водилось.