Глава 33

Торн с какой-то пугающей злостью нес меня на себе, даже когда мы вернулись на остров. Упрямо перепрыгивал со мной через ступеньки, не желая воспользоваться лифтом. И я даже понимала, почему. Желание меня прибить, наверное, просто разрывало командора изнутри, и чтобы не сорваться, он как горный козел скакал по лестнице, пытаясь успокоиться. Зря. Выносить ему мозг я еще даже не начинала. Это очень тонкий и интимный процесс.

Ввалившись со мной в спальню, Райдэк осторожно опустил меня на ноги, глубоко вздохнул, а потом, резко притянув к себе, впечатался поцелуем в мои губы — болезненно и властно, будто не целовал, а завоевывал. Горячие ладони командора жестко скользили по моей обнаженной спине, впивались пальцами в кожу, сжимали до ломоты в позвоночнике.

— Кто? — просипел он в мое лицо. — Кто надоумил?

— Это ты о чем? — пытаясь отдышаться, уточнила я. — Платьишко не понравилось? Или танец?

— Дуришь? — зрачки Торна расширились, и взгляд заволокло пеленой ярости.

— Не нравится выглядеть идиотом? Теперь ты знаешь, что чувствую я, — оттолкнув от себя Райдэка, я прошлась по комнате и, расстегнув босоножки, зло разбросала их по сторонам.

— И чего ты добивалась, напялив на себя платье для интарья?

— О, какое интересное слово, — язвительно улыбнулась я. — Это для коктейлей, что ли?

— Когда женщине генетически подходит сразу несколько мужчин, — сверкнул вымораживающим взглядом Торн, — но она не может сделать выбор, потому что они нравятся ей все, она надевает подобное платье и приглашает претендентов на ее сердце на танец. Необычный танец… — голос Райдэка внезапно охрип, и в его тягучих интонациях послышалась зарождающаяся страсть. — Но станцевать его с ней сможет только победитель. Сильнейший. Женщины всегда выбирают самых сильных мужчин. Правда, Агни? Так чего ты добивалась, зная, что за тар дэ будут состязаться все мужчины?

— А чего добивался ты, когда поселил меня в своем доме и подсунул в компаньонки Актэю, которая и дупля не вбивает на межгалактическом? Может, ты попытался научить меня своему языку? Рассказал о традициях? Или ты дал мне полный доступ к законам Проктэрры? Нет. Зачем? Тебе удобно держать меня за дуру, потому что не зная своих прав, я не могу их качать ни перед тобой, ни перед высоким собранием достопочтенных прайтов.

— Так это твоя мелкая месть мне? — в недоумении развел руками Райдэк. — План был таким?

— Нет, я хочу, чтобы меня выперли отсюда со свистом за надругательство над непоколебимыми канонами Проктэрры и вздохнули от счастья, что так легко отделались от такого геморроя. Я не хочу быть собственностью этой планеты. Отправьте меня с консулом. Я не буду возражать.

— Агни, о чем ты говоришь? — разозлился Торн. — Куда отправить? К твоей команде? Ты хоть понимаешь, какой удобной мишенью становишься? Да на тебя будут охотиться все. Конфедерация, чтобы узнать секреты Проктэрры, бандиты, по той же самой причине, и тот, кто пытался нас убить. Ты не консул целой планеты, охраняемый собственным флотом. Ты — всего лишь женщина, у которой совершенно отсутствует чувство страха.

— Тогда дай мне охрану, отвези на свой "Феникс", сделай что-нибудь.

— Я не могу решать это один, — заорал Райдэк. — Как ты не понимаешь.

Я в отчаянии указала пальцем на двери и заорала в ответ:

— Так пойди к своим проктэррианским братьям и решите это вместе. Ну же.

— Твоя беда в том, что ты хочешь всего и сразу, Агни. Но так не бывает, — покачал головой Торн.

— А ты просто не хочешь… — бессильно закрыв глаза, я опустила руки и оперлась ими о стоявший рядом стол, все еще надеясь, что Райдэк скажет мне то, что я так хотела услышать. На что надеялась? Наверное думала, что еще можно все изменить. Глупость какая…

Он подошел сзади. Накрыл мои ладони своими, припечатав их к столу. Горячий шепот обласкал затылок, губы мужчины порхнули легким мотыльком от основания шеи к оголившемуся плечу, и жар, как спущенная по трубке капельницы жидкость, медленно побежал вниз по моему позвоночнику, наполняя тело томительной истомой, скручивающей мои внутренности в концентрированный комок зашкаливающей энергии.

— Есть что-то невероятно сексуальное в том, когда ты стоишь вот так, — прошептал Райдэк, слегка прикусывая мочку моего уха и прижимаясь ко мне всем телом. — Беззащитность. Когда я смотрю на твою шею, плечи, узелки позвоночника, ты кажешься такой стеклянно-хрупкой… И мне хочется целовать каждый волосок на твоем теле, держать тебя в руках так бережно, чтобы даже солнечная пыль не посмела коснуться этой запретной красоты. В такие мгновения я умираю от нежности, делающей меня таким легким, слабым и уязвимым… Но стоит повернуть тебя к себе лицом и посмотреть в глаза, как от этого чувства не остается и следа. Есть только вызов, сквозящий в каждом твоем жесте, и мое желание подмять тебя под себя, победить и доказать, что я сильнее. Но почему каждый раз, заставляя тебя капитулировать, я чувствую себя проигравшим? Агни… — Райдэк стал покрывать росписью поцелуев мою шею. Руки его поднялись вверх, мягко сжавшись на моей груди, и тихий вздох мужчины оплавил мое тело, превратив в теплую лужу.

— Устал от борьбы? — я резко развернулась на сто восемьдесят градусов, глядя в его серые глаза, на дне которых пряталось что-то такое, от чего сердце замирало, а потом начинало дико выплясывать, пытаясь выпрыгнуть через горло.

Он молчал. Потянувшись рукой к его лицу, я невесомо погладила жесткую скулу, обвела пальцем контур губ и произнесла:

— Так сдайся мне, Райдэк… Хоть раз…

На суровом лице промелькнуло какое-то совершенно детское удивление и, прежде чем он успел что-то сказать, я поцеловала его в губы, а потом толкнула в сторону кровати.

Райдэк послушно попятился. Упершись ногами в ее край, завалился на покрывало.

— Ты ведь будешь хорошим мальчиком, Торн? — спуская бретельки и отбрасывая небрежным движением скользнувшее к моим ногам платье, спросила я, надвигаясь словно кошка на алчно взирающего на меня снизу вверх мужчину.

Дергано содрав с себя рубаху, Райдэк срывающимся на хрип голосом выдохнул: "Да", подписывая своей покорностью себе приговор.

— Руки, — наклонившись над ним, я дернула пальцами ремень, вытаскивая его из шлевок брюк.

— Любишь быть сверху? — закинув за голову руки, командор сглотнул, плотоядно уставившись на мою грудь, завлекательно колышущуюся у него перед лицом.

— Любишь сладенькое? — пристегнув его запястья ремнем к спинке кровати, я потерлась обнаженным телом о торс Торна и, стянув с него штаны вместе с трусами, медленно облизала свои губы.

Я знала, как это выглядит, знала, как действует, потому что упирающееся мне в бедро откровенное желание мужчины загадок не оставляло.

— Полетаем? — закрывая глаза, я прижалась щекой к щеке Райдэка, вдыхая его запах — мой персональный афродизиак и скрапс в одном флаконе. Благоразумие говорило "прощай", стоило втянуть носом это гремучее сочетание чистой мужской силы и сексуальности.

И это тело… Все эти сто килограмм сплошной мышечной массы теперь были моими. Я могла делать с ними все, что взбредет в мою больную голову. А там… Господи, никогда не думала, что я такая испорченная.

Лизнув напрягшуюся шею мужчины, я впилась в теплую кожу губами, оставляя на ней яркий засос, как метку принадлежности. Я собиралась пометить собой его тело, как он это много раз делал с моим.

В горле Райдэка заклокотал угрожающий рык, и я начала покрывать легкими поцелуями его бугрящиеся от напряжения плечи, провокационно ерзая промежностью по стоявшему колом члену, уворачиваясь от него каждый раз, когда Торн, приподнимая бедра, пытался в меня войти.

— Стерва, — шипел Райдэк, сверкая сумасшедшими глазами. — Ты хоть представляешь, что я с тобой сделаю, когда освобожусь?

— Не так быстро. Мы только в начале пути, милый. Больше ничего не хочешь мне сказать?

Лаская его руками везде, где мне хотелось, я улыбалась. Я скользила своими губами по его разгоряченному телу, спускалась поцелуями по жестким мышцам его груди, трогая твердые коричневые соски языком.

Вселенная. Как возбуждающе… Как же возбуждающе он выглядел, пока я доминировала над его подрагивающим подо мной телом, целуя линию ребер и обводя подушечками пальцев его рельефный пресс.

— Пожалуйста, — тяжело дыша, посмотрел на меня он, когда я погрузила язык во впадинку на его пупке, а потом потерлась щекой о низ живота.

— Что "пожалуйста"? — я издевалась над ним, спускаясь короткими жалящими поцелуями к подрагивающему от мощной эрекции мужскому органу, а когда коснулась и его, Торн бессильно застонал:

— Да. Это. Еще…

— Как скажешь, мой сладкоежка, — промурлыкала я. — Будет тебе еще…

Мое "еще" заставляло Райдэка рвано и тяжело дышать, яростно двигая бедрами навстречу моим губам, и мне так нравилась эта его беспомощность, перемешанная с сумасшедшим желанием…

— Еще? — перестав ласкать его ртом, подняла голову я.

Райдэк вызверился на проктэррианском, стрельнув в смиренно ожидающую ответа меня горящим и злым взглядом.

— Возьми. Прошу, — просипел он, и пока ждал, что я выполню его просьбу, был похож на натянутый нерв, а когда получил то, о чем так просил — откинулся на спину, бессвязно повторяя низкое и рычащее "да".

— Покричи для меня, — я клонировала слова Торна, которые он говорил мне в минуты нашего с ним общего безумия, и, кажется, сама сходила с ума, разделяя со своим единственным мужчиной дикую сладость первородного греха.

— Агни, пожалуйста, — он рычал и дергался, выплевывая сквозь зубы то грязные ругательства, то почти мольбы, отключая на хрен мои тормоза, и я отрывалась по полной на дрожащем подо мной сильном и здоровом теле мужчины, возбуждаясь от звука его рваных, протяжных стонов как от полета на запредельной скорости. Мне нравилось пытать его ласками, находить самые чувствительные точки и, словно пиявка, впиваться в них губами, трогать пальцами…

Не знаю, сколько раз мы кончали вместе и сколько раз Райдэк сделал это без меня, потому что мои руки, рот и язык каждый раз доводили его до разрядки, но вырубился он под утро с привязанными к спинке кровати запястьями, взмыленный, выдохшийся и, видимо, смирившийся с тем, что пробуждение его будет таким же безумным, как и прошедшая ночь.

Я пропахла им насквозь, словно по моим венам бежала не кровь, а рассыпавшийся на атомы Райдэк. Он был везде: в голове, в сознании, в теле, и рвать цепи, которыми он меня к себе приковал, было мучительно больно.

— Прости, Торн, — одними губами проговорила я, поднимаясь с постели, — ты властвуешь над моим телом и душой, но своему разуму я пока еще хозяйка.

Я знала, как он будет зол, когда проснется, знала, что рано или поздно он меня найдет, но… разговаривать в следующий раз мы будем на моей территории и на моих условиях, и этот разговор будет, пожалуй, самым серьезным в моей жизни.

Добравшись до стола, я взяла ручку и бумагу и быстро начеркала послание Кайлу. Незаконченный разговор у меня остался только с ним. С Торном я прощаться не собиралась.

Прежде всего я просила прощения за те неприятности, которые я доставила тан орису сначала своим появлением на Проктэрре, а затем безумной выходкой и побегом. Но на самом деле я хотела объяснить свои мотивы, пряча за их ширмой попытку выгородить Торна. Если письмо будет зачитано перед прайтами, то посчитается моими прямыми показаниями, и тогда не будет сомнений в том, что его вины в моем побеге нет. И пусть в моих словах не было и половины правды — ложь во спасение того, кто тебе дорог, иногда бывает просто необходимой.

Я написала, что приехала на Проктэрру в надежде обрести дом, а встретила враждебность, зависть и коварство. Чтобы не оставаться голословной, в качестве примера я подробно описала разговор с Айлом, потом возмутилась поведением прайтов, даже не спросивших меня, хочу ли стать чьей-то собственностью, а затем выразила свое негодование по поводу вчерашней драки.

Никто из присутствующих не задался вопросом: а знает ли инопланетянка об этой традиции? Никто не вспомнил о помолвке и о том, что я — невеста дэн ориса. Видимо, потому, что всем было на него наплевать. Мужчины, которых похоть из разумных существ превращает в озабоченных кобелей, перестают быть мужчинами.

Но все это мелочи в сравнении с тем, что меня пытались убить. Дом, в котором ты не чувствуешь себя в безопасности, который тебя пугает — перестает быть домом.

Однажды на Проктэрре подобное уже случалось… С Рори. А повторять ее судьбу я не собиралась. А потому покидаю планету, чтобы не стать жертвой и причиной новой войны.

Контрольным выстрелом я написала о своих подозрениях по поводу явно не случайной гибели матери Торна и посоветовала Кайлу найти того, кому это было выгодно, возможно, тогда он найдет и тех, кто пытался уничтожить меня и его сына.

Оставив письмо на столе, я огляделась по сторонам и, обнаружив валявшуюся на полу рубаху Торна, натянула ее на себя. Я понимала, что мой внешний вид шокирует консула, но мне так хотелось оставить себе хоть что-то на память о Райдэке. Что-то, хранящее его энергетику и запах. Ужасно нелепое желание, но поделать с собой я ничего не могла.

Оглянувшись напоследок на командора, я бесшумно отворила дверь и помчалась вниз.

Мне казалось, что пустой и спящий дом Торна смотрит на меня с немой укоризной, обвиняя в предательстве и трусости. Как же хотелось убраться из него побыстрее, чтобы не чувствовать угнетающего давления в спину и каменной тяжести в сердце, которое колотилось в бешеном ритме так отчаянно, что я слышала его грохот в ушах.

Добравшись до комнаты с телепортом, я включила устройство дрожащими от нервного перенапряжения руками и резко выдохнула, когда в воздухе повис голографический экран. Координаты пришлось набирать предельно внимательно, перепроверяя десять раз каждую цифру и знак. Перепутай я хоть один проктэррианский символ, и меня распылит на атомы при квантовом переходе.

До назначенного консулу Элонги взлета оставались считанные минуты, но они мне показались вечностью, пока я, озираясь вокруг и шарахаясь от каждого подозрительного шороха, ожидала нужного мне времени.

Установленный мной таймер обнулился. Я шагнула в сияющее кольцо поля, и когда, выйдя с другой стороны, ощутила, как платформа телепорта качнулась у меня под ногами из-за того, что звездолет резко взлетел вверх, едва не разревелась от облегчения и счастья.

Лакс, куда делось мое хладнокровие? Я превратилась в какую-то сопливую дурочку.

— Вы в порядке, капитан Паркер? — Рэдгар Ронгин с неподдельной тревогой смотрел в мое лицо, заботливо придерживая меня руками.

— Кажется, да, — шепнула я, а заметив Дэкса радостно улыбнулась: — Привет, партнер. Спасибо. Спасибо вам, — лихорадочно потрясая руки консула и его сына, я впервые в жизни не находила слов, способных выразить всю мою благодарность.

— Мой отец всегда говорил, что тот, кто не умеет возвращать долги, не заслуживает уважения, — улыбнулся Рэдгар. — Пойдемте. Нам нужно поговорить, а у нас не так много времени для этого осталось.

Пребывая в некотором замешательстве, я последовала за консулом из отсека, удивившись еще больше, когда он завел меня в распределительную камеру с установленными вдоль стен скафандрами в капсулах.

— Одевайтесь, а я буду говорить, — открыл одну из них Рэдгар.

Молча взяв выехавший из ниши скафандр, я всунула в штанины ноги, внимательно глядя на мужчину.

— Через десять минут мы покинем орбиту Проктэрры, и вам придется выйти в открытый космос. Я повешу на вас сигнальный маячок, настроенный на корабль ваших друзей — они вас и подберут.

— Простите, — продолжая одеваться, я покаянно повесила голову, понимая, что происходит. — Я не подумала, что у вас из-за меня будут проблемы.

— Ну что вы, Агни, — слабо отмахнулся консул. — Какие проблемы? Есть межгалактическая конвенция по правам представителей всех рас, существующих во Вселенной. Я прилетел на Проктэрру с официальной дипломатической миссией КОГ. Я обязан был удостовериться, что вам действительно не грозит опасность и вас там не удерживают силой. В противном случае я имел полное право потребовать у правительства планеты вернуть вас конгломерату.

— Конгломерату? — я решила, что во всю эту авантюру консула втянули мои парни, потому искренне удивилась. — Конфедерация так радеет о своих подданных?

— Смотря какие подданные, — с откровенной иронией произнес Рэдгар. — Их мало интересует независимый дрэйкер, капитан Агни Паркер, зато женщина командора Торна Райдэка представляет собой необычайную ценность.

Вздохнув, я нервно закусила нижнюю губу. Райдэк был прав, когда говорил, что КОГ станет за мной охотиться.

— Я не собираюсь докладывать сейчас конгломерату о вашем местоположении. Через несколько часов сообщу в штаб КОГ лишь то, что вы пересели с моего корабля на свой. И вы имели на это полное право. Упрекнуть меня не в чем. Дальнейшего плана ваших друзей я не знаю. Вы ведь понимаете, почему?

Да, я понимала. Так было безопаснее для всех.

— Почему вы мне помогаете? — загерметизировав все швы скафандра, напоследок поинтересовалась у консула. — Я взяла с вас плату за спасение сына. По факту, вы мне ничего не должны.

— Вы не знаете? — удивился Ронгин. — Странно. А ваши друзья в курсе.

Я в недоумении развела руками, и правда не понимая, о чем идет речь.

— На Элонге существует закон крови, — улыбнулся мужчина. — Вы спасли моего сына, а значит, я остался перед вами в кровном долгу. Сегодня я его возвращаю. Мы квиты. Больше я вам ничего не должен.

Ох уж эти традиции и законы. И откуда растут ноги, я знала наверняка.

— Простите моих друзей, — поморщилась я. — Уверена, если бы ситуация не была настолько тупиковой, они никогда бы не воспользовались такой уловкой.

— Все хорошо, Агни, — похлопал меня по плечу мужчина. — Я рад был помочь. Вам пора.

Повернувшись к наблюдавшему за нами Дэксу, я раскинула руки, насмешливо обронив:

— Ну, иди, обнимемся, что ли, кровник. Теперь я у тебя в неоплатном долгу.

Очкарик неуклюже обхватил меня руками, смущенно щурясь и морща нос.

— Еще увидимся, — тихо шепнул мне он, а потом почему-то заговорщически подмигнул.

Хок. Зараза. Прибью. И что он уже успел наобещать этому чуду?

Шагнув через комингс люка, я помахала мужчинам на прощание рукой, а когда отсек за моей спиной закрылся, проверила уровень кислорода в скафандре и в предвкушении застыла у края клинкет.

Космос.

Холодный. Бескрайний. Пугающе черный и прекрасный. Падая в его объятья, я готова была признаться ему в любви. Меня не смущали ни ускользающая вдаль армада звездолетов Элонги, оставляющая меня один на один с бесконечностью, ни опасность замерзнуть или задохнуться, когда в резервуарах закончится кислород. Я чувствовала себя рыбой, которую после мучительного удушья на берегу вновь бросили в воду и позволили жить.

Я смотрела в темноту сквозь толстое стекло гермошлема и вспоминала свои ощущения, когда вышла в открытый космос впервые. Понять величие Вселенной можно только взглянув на нее изнутри. Бесконечное черное пространство и звезды… Миллиарды звезд. Их гораздо больше, чем кажется с поверхности любой планеты… Здесь они ярче и не мигают. Никогда не видела ничего красивее.

Из темноты внезапно возникли проблесковые сигнальные огни приближающегося корабля. Узнав в нем свой стрэйнджер, я почувствовала, как по щекам бегут горячие слезы и все внутри переворачивается от смешанных и необъяснимых чувств.

Тот, кто после долгой разлуки с близкими возвращался домой, меня поймет. Вселенная, я возвращалась домой. И мне не стыдно было за свою слабость.

Из открывшейся шлюзовой камеры вылетел зонд со страховочным тросом, вцепившись в который я поплыла к кораблю, слыша, как в абсолютной тишине бьется мое сердце и с шорохом вырывается дыхание.

Три метра… Два… Один…

Замкнутая пустота шлюза…

Мерный звук закачивающих воздух компрессоров…

Падая на пол, я с улыбкой смотрела в потолок. Уставшая, обессиленная, но безумно довольная собой.

Я даже не заметила, в какой момент шлюз наполнился кислородом, а потом в открывшихся дверях появился Стэн.

— Сал, — упав рядом со мной на колени, Гвоздь смотрел на меня сквозь стекло шлема, и, кажется, я никогда не видела близнеца таким испуганным. — Малышка, ты в порядке?

— Ущипни меня, — улыбнувшись, прошептала я. — Или скажи, что ты мне не снишься.

— Морковка… — Стэн рывком подхватил меня на руки, и пока тащил внутрь звездолета, я все смотрела на него и никак не могла насмотреться.

— Агни, — навстречу нам вылетел Хок, как мне показалось, ужасно бледный и похудевший.

— Почему оставил рубку без присмотра? — нежно ворчала я, в то время как он снимал с меня гермошлем.

— У меня уважительная причина, — надтреснуто прохрипел Хок, сжимая меня в своих объятиях — Я очень по тебе соскучился.

— Лакс, — глотая слезы, всхлипнула я. — Дайте хоть скафандр сниму… Обниматься неудобно.

Подбежавшие ко мне парни, не дав опомниться, стали помогать стаскивать объемный космический атрибут, а когда, освободившись от него, я коснулась босыми ногами родного пола стрэйнджера, замерли с выражением ужаса на лицах.

В скорбном молчании мои ребята изучали мой "слегка" потрепанный внешний вид. Рубаха Райдэка доходила до колен, скрывая мое обнаженное тело, но не оставляла места для фантазии, с кого и при каких обстоятельствах она была снята.

— Что? По ком справляем поминки? — зло поинтересовалась у экипажа я. — Жалеть надо не меня, а Райдэка, когда его будут утром отвязывать от кровати, затраханного до изнеможения.

Рты моих парней слаженно открылись, а потом они стали истерично ржать.

— Морковка, ты это… не подходи ко мне близко, если что. Я тебя боюсь, — взъерошил мои и без того торчащие во все стороны волосы Стэн. — И пойди отмойся, несет от тебя черти чем.

От меня пахло сексом, потом и Райдэком. И застрелите меня, но мне нравился этот запах.

— Гвоздь, я тебе когда-нибудь говорила, как сильно тебя люблю? — я фанатела оттого, что снова вижу такие дорогие моему сердцу лица, а потому говорила как чувствовала.

— Нет, — сипло выдохнул Стэн и бесцеремонно сгреб меня в свои медвежьи объятия. — Но я догадывался.

— Я вас так люблю, мальчики мои. Хок, Свэн, Эмбер…

Меня обняло еще три пары мужских рук, пахнущих герлитом, металлом и чем-то до боли родным. Я стояла, зажатая между крепкими телами парней, словно начинка в сэндвиче, и глупо ревела. Мне было хорошо. В этот миг я была счастлива.