Глава 5

К тому моменту, когда в клубе началось веселье, я уже была на взводе и поглядывала на заветную бутылочку с зельем откровенно заинтересованно. Напиться, конечно, хотелось больше, но в моем случае это было опасно. Если слететь с пилона во время трюка, то можно и костей не собрать, а у меня на них были совершенно другие планы.

— Ты заявлена на закуску, — вернувшаяся в лофт Зарта оглядела меня с ног до головы и, оставшись довольна тем, что видела, спросила: — Ты уже решила, что будешь танцевать?

Зарта видела практически все мои номера, поэтому за музыкальное сопровождение к ним я могла не волноваться. Здесь всегда было стопроцентное попадание.

— Я подумала, что "Мечта" подойдет больше всего. Да и костюм соответствующий.

Эта композиция была очень нежной и лирической, а огрубевшим и заматеревшим звездным пилотам зачастую этой самой нежности и не хватало. Во всяком случае, так всегда говорил мне Гвоздь.

— Да, действительно, лучше не придумаешь, — закивала Зарта. — На фоне откровенных танцев девочек, твой будет чем-то таким же недосягаемым, как мечта. Я проведу тебя за сцену прямо отсюда. Обратно вернемся той же дорогой, и пока я не найду для тебя подходящего мужчину на приват, посидишь здесь. Охрану я сегодня усилила, так что за порядок в клубе можно не волноваться.

Порядок во время выступления меня вообще не волновал. Мордовороты Зарты с особо рьяными клиентами не церемонились — вырубали шокерами и выбрасывали на улицу. А однажды на заведение попыталась наехать местная банда. Когда на разборки вместе со мной приехал Эргондо, клуб стали обходить десятой дорогой, а между посетителями поползли упорные слухи, что "крышу" клубу держит сам Катор.

Я больше волновалась за собственное выступление. В душе все же оставались сомнения, а вдруг меня, несмотря на всю мою маскировку, рассекретят? И что, если на приват Зарта приведет кого-то, кого я хорошо знаю? В таком случае придется однозначно отказаться. И где-то в глубине души я, наверное, надеялась, что так и будет, потому что это был замечательный повод сбежать, не обидев при этом подругу.

Когда время подошло к полуночи, Зарта спустилась вниз, а спустя полчаса вернулась ко мне, сообщив с горящим азартом в глазах, что через несколько минут будет мой выход.

Меня начал колотить ощутимый мандраж, такой, что даже ладони вспотели. Протянув мне стакан с теми самыми злосчастными каплями, Зарта решительно приказала: "Пей".

Противного запаха жидкость, несмотря на мои опасения, не имела, а вот на вкус была кислой, но моему пересохшему от волнения горлу и горящим огнем легким это пошло только на пользу. Мне показалось, что даже дышать стало легче, а пока я шла потайным коридором к сцене — и гнетущее ощущение тревоги тоже стало отпускать.

Ожидая объявления номера, я уже была спокойна, как приземлившийся в доке стрэйнджер, и когда за стеной прозвучало: "Только сегодня для вас танцует приглашенная звезда межгалактического уровня — таинственная и божественная Пульсар", прыснула со смеху. Ну, Зарта и додумалась. Пульсар из меня еще тот. Вот ржавый гвоздь в заднице — это более точно. Звучит, правда, не так пафосно, зато с изюминкой.

Танцовщицы клуба всегда исполняли свои номера в специальных туфлях на высоких каблуках, мне же при исполнении сложных акробатических трюков они бы только мешали, поэтому, подмигнув подруге, я сбросила с себя обувь и, медленно ступая по холодным ступенькам босыми ногами, поднялась в клубящийся над сценой бутафорский туман.

Свет прожекторов пучками освещал меня со всех сторон, и из-за него я не могла видеть зала и лиц тех, кто в нем собрались. Почему-то это совершенно не смущало. В сизом колышущемся пространстве я чувствовала себя свободной от чужих липких взглядов и ненужных звуков. Все вокруг исчезло, ушло за грань реальности — остались только я, пилон и наша взаимная страсть.

Высоко и пронзительно зазвучали первые ноты рояля. Моя ладонь привычно сомкнулась на гладкой металлической поверхности и, оттолкнувшись от пола стопами, я крутанулась на одной руке вокруг шеста в идеально-ровном шпагате, а потом, подбросив свое тело вверх, стала вращаться, удерживаясь на пилоне уже одними ногами.

Зарта поставила музыкальным сопровождением невероятно красивую старинную рок-балладу, и она так идеально легла мне под настроение, что каждое мое движение мне казалось продолжением звучащей музыки. Словно я и она были одним целым. Я крутила на пилоне сложные спирали; удерживая на вытянутых руках тело, грациозно шагала по воздуху; волной выгибалась в такт мелодии и легким перышком взлетала вверх, попирая все законы притяжения. Это была моя сказка — сказка о несбыточной мечте, которую я рассказывала замершим в немом изумлении зрителям.

Язык тела мог говорить сильнее слов. Откровеннее, жарче, пронзительнее. Телом можно показать боль, грусть, экстаз и тихое счастье. Тело в танце — это почти поэма, квинтэссенция палитры чувств, нарисованная штрихами рук, пластикой изогнутых стоп и натянутой линией позвоночника.

Я вращалась на пилоне, растворяясь в музыке, отдаваясь танцу, как нежному любовнику, и не было в этот миг силы, способной оторвать меня от сверкающей в свете прожекторов опоры и прервать мой свободный полет.

Чувствуя, что музыка подходит к концу, я, поднявшись почти на трехметровую высоту, свернулась вокруг шеста калачиком, а потом, отпустив руки, рухнула вниз, и с последними аккордами мелодии застыла на пилоне почти у самой сцены, удерживая собственное тело только силой обхвативших металлический стержень мышц живота и ног.

Удивительно, я не чувствовала себя уставшей. Опустив ноги на покрытие сцены, я казалась себе невесомо-легкой. Дунь — и я снова взлечу.

Прожекторы, освещающие сцену, резко погасли, и на меня навалилась густая тишина, вместе с ощущением разливающегося в воздухе возбуждения.

Зрители молчали.

Все.

Абсолютно.

Я слышала их дыхание и чувствовала прикованные к себе взгляды сотен глаз, мысленно сдирающих с меня одежду. Тихий шорох, как взмах крыла птицы, прорезал пространство, и на сцену прямо мне под ноги упала крупная купюра, потом еще одна, и еще, а затем меня в буквальном смысле стали забрасывать деньгами, требуя танца со стриптизом.

С какой-то холодной апатией я смотрела на бросающих деньги и что-то яростно выкрикивающих мне мужчин, удивляясь тому, в кого они превращаются, когда идут на поводу у своих животных инстинктов. А может, они такие и есть — животные, а маску людей надевают лишь на время? Им не нужен был мой танец и мое откровение, их интересовало только мое тело. Обнаженное. Доступное. Без скучного флера одежд.

Брезгливо подцепив носком ноги наваленные на полу купюры, я равнодушно смела их со сцены и, развернувшись, пошла к выходу, вновь провалившись в пугающую тишину. Я, похоже, опять шокировала публику. Мой поступок выходил за рамки общепринятого поведения стриптизерш.

Что, не ожидали? Ну да, куда проще видеть в каждой из нас продажную девку. Заплати побольше — и покажу все, что захочешь. Да пошли вы.

Резкий хлопок заставил меня вздрогнуть, еще один — остановиться. В тишине зала кто-то громко аплодировал мне — единственный, кто понял мой танец и мой безмолвный протест.

Как же хотелось обернуться и посмотреть, кто это был. Но понимая, что лица его в толпе я все равно не разгляжу, лишь передернула плечом и быстро спустилась по лестнице со сцены.

До лофта Зарты я почти бежала. Не знаю почему. Знаете, бывает такое странное чувство, когда кажется, что за тобой кто-то гонится и вот-вот настигнет? И тебе нужно только добежать до спасительной преграды двери, за которой останутся все твои страхи.

Мне казалось, что я спасена, когда, прислонившись к холодной стене, я, пытаясь отдышаться, смотрела на себя в зеркало. Возможно, в тот момент я просто не поняла, что за мной гналась сама судьба, бегать от которой было просто бессмысленно.

Я ждала Зарту, но не для того, чтобы продолжить участвовать дальше в придуманном ею фарсе, я собиралась ей сказать, что танцевать приват я ни для кого не буду.

— Детка, это просто фантастика. Ты не представляешь, что ты сделала, — ворвавшись в апартаменты, Зарта налетела на меня, словно шквальный ветер, тряся, как тряпичную куклу. — Да у них просто крыши посрывало от твоего танца.

— Да уж, — мрачно усмехнулась я. — Я заметила.

— Быстро переодевайся, — метнувшись к шкафу, подруга стала выбрасывать из него какие-то тряпки, а потом, видимо, найдя подходящую, ринулась ко мне. — Вот это то, что нужно.

— Зарта, я больше никогда не буду танцевать ни для кого из дрэйкеров, — выбросив вперед руку, я остановила подругу, глядя ей прямо в глаза. — Это была плохая идея.

— Он не дрэйкер, — загадочно улыбнулась она. — У дрэйкеров нет таких денег, чтобы столько отвалить за приват.

— Да какая разница, сколько у него денег? Он такой же, как все. И все они вместе — тупое, похотливое стадо, желающее поглазеть на женские сиськи и то, что у каждой бабы между ног. Не желаю плодить еще одного такого же.

— Он заплатил не за то, чтобы увидеть твои сиськи. Он попросил повторить для него танец. Только для него одного.

— Что? — по коже волной прошлась холодная оторопь, подняв все волоски. Я, кажется, догадывалась, кто хотел увидеть мой танец снова. — Как он выглядит?

— Тебе понравится, — усмехнулась Зарта.

— Это он аплодировал, когда я уходила? — сглатывая подкатившее к горлу волнение, спросила я, уже стопроцентно зная, каким будет ответ.

Подруга молча кивнула, и улыбка ее стала омерзительно довольной.

— Как он выглядит? — упрямо переспросила я.

— Пойди и посмотри, — заявила Зарта и всунула мне в руки какие-то черные лоскутки.

— Что это? — недоуменно повертев их в руках, спросила я.

— Твой наряд для привата, — добила меня подруга. — Так пойдешь, или мне сказать ценителю твоего таланта, что ты устала?

Вот паразитка. И знает же, чем меня зацепить. Меня ведь теперь просто распирало от желания увидеть таинственного незнакомца, заказавшего танец, а тем более, что на большее он даже не претендовал.

— Хорошо, — шумно выдохнув, сдалась я. — Я станцую для него. Но только станцую. Поняла?

— Как скажешь, ангелочек, — в голосе Зарты прозвучала скрытая усмешка, и мне захотелось дать ей в лоб.

Развернув то, что она мне предлагала надеть, я грязно выругалась. Я в жизни такого непотребства не носила. Бог с ним, с прозрачным кружевным бюстье, которое разве что создавало видимость прикрытия груди, но трусы… Если те треугольнички с веревочками, что впарила мне Зарта, можно было назвать трусами, тогда то, что я обычно носила, можно было смело назвать бронежилетом.

— Я это не надену, — качнула головой я.

— Детка, если он хочет посмотреть, как ты танцуешь, ему будет абсолютно все равно, во что ты одета. Вот и проверим — устоит он против соблазна или нет?

— А если не устоит? — прищурилась я.

Лукавство должно было поставить подруге памятник при жизни.

— Тебе решать, — невинно заметила она. — Захочешь — уйдешь, захочешь — останешься. Наденем на тебя браслет с датчиком. Охрана будет караулить за дверью. Один твой сигнал, если что-то тебе не понравится — и мужика вышвырнут за порог.

Помявшись, я стащила с себя топ и шорты, а взамен их надела развратно-кружевной ужас. Хотя в зеркальном отражении он таким ужасным вовсе и не казался. Но я почему-то не смогла подобрать подходящих слов — наверное, потому, что даже представить себя в чем-то подобном не могла: черная ажурная маска и такое же белье в сочетании создавали невероятно таинственный образ. Не пошлый, не бесстыдный, а именно таинственный. Вроде бы все прикрыто там, где надо, но просвечивающаяся сквозь тонкий узор кружева кожа дает волю воображению, и взгляд невольно задерживается на груди, пытаясь увидеть то, что скрыто под тканью.

— Красиво, — угрюмо констатировала я, метнув в смеющуюся Зарту сердитый взгляд.

— Халат надень, — протянула мне длинную шелковую одежду подруга. — Не пойдешь же ты в таком виде по коридору с охранниками.

Затянув на талии пояс, я еще раз критически осмотрела себя в зеркале, лишь на секунду поразившись тому, как я могла согласиться на такой безумный поступок.

— Выпей еще немного для храбрости, — Зарта протянула мне стакан все с тем же сомнительного происхождения успокаивающим пойлом.

Надо было бы, наверное, отказаться, но памятуя, как оно подействовало на меня во время танца на сцене, я ломаться не стала и осушила стакан до дна. Все же, благодаря ему, я действительно не испытывала никакого страха и при этом рассуждала совершенно нормально и адекватно.

* * *

До комнаты, где заперли ожидающего меня клиента, я добралась за несколько минут, и когда охрана пропустила меня внутрь, зажмурилась от яркого света, ударившего мне в глаза.

Зарта. Паршивка. Ее рук дело. Пилон располагался прямо передо мной, а тот, ради кого я пришла — находился где-то за границей светотени, и разглядеть его не позволяли повернутые в мою сторону прожектора. Свет падал так, что, танцуя на пилоне, я могла видеть лишь низкий столик перед диваном, на котором сидел мой таинственный поклонник.

Любопытство, кого подсунула мне Зарта, разбирало все больше. Теперь мне просто навязчиво хотелось увидеть хоть что-то, дающее мне представление о том, как выглядит мужчина.

Плавно шагнув к пилону, я развязала пояс халата и выгнулась, позволяя одежде соскользнуть с меня на пол мягкой волной.

Шорох. Почти неслышный. Мой цепкий взгляд уловил движение под столом, и я увидела обувь. Ботинки. Первый раз видела что-то подобное. Дрэйкеры такие точно не носили, это было что-то очень добротное и явно дорогое.

Кто же ты? И какого черта тебя занесло в стриптиз клуб, истый ценитель прекрасного?

Словно услышав мой вопрос, как по волшебству включилась музыка, и на волне куража я "ринулась в бой", повторяя для незнакомца понравившийся ему танец.

Я танцевала, а он смотрел — не двигаясь, не останавливая, не нарушая даже жестом мой диалог с пилоном. Танец становился все откровеннее и чувственнее, и я, выкладываясь по максимуму, предвкушающе ждала, когда же у мужика закончится выдержка. Не знаю, что на меня нашло и зачем я это делала, но я его провоцировала. Толкала на шаткий мосток, провисший над бездной, и словно спрашивала: "А сможешь пройти и не упасть?".

Правила во всех подобных клубах для тех, кто хотел, чтобы танцовщица станцевала персональный стриптиз, были просты: хочешь, чтобы девушка сняла с себя верхнюю часть — положи кредитку на правый угол стола; хочешь, чтобы разделась до конца — на левый. Центр стола — это предложение интима. Обычно просили сразу все, чтобы не заморачиваться.

Чего хотела я? Понятия не имею. Это превратилось в игру "кто кого", и мне, не привыкшей проигрывать, отчаянно хотелось в ней победить.

Момент, когда карточка стоимостью в сто тысяч кредитов оказалась в правом углу стола, я пропустила. Заметив ее, я едва с шеста не свалилась, делая переворот.

Ух ты. Купился. Эстет.

Он хотел, чтобы я сняла только лифчик? Ладно. Хочешь поглядеть на мою грудь? Квазар тебе в задницу. Смотри. Стеснительность у меня отбили еще в легионе, когда нас голышом выбрасывали в непроходимые дебри, заставляя делать марш-бросок до опорной точки.

Уцепившись ногами за пилон, я отпустила руки, падая головой вниз, и вместе с этим движением, слетел и кружевной бюстик, обнажая мое тело.

Снова неуловимое движение мужской руки. На левый край стола легла еще одна кредитка, и почти одновременно с ней я сорвала с себя трусики.

Во мне проснулся азарт, как у охотника, выманивающего хищника на живца. Я ловила незнакомца на свое тело и танец, а этот любитель сладкого разворачивал меня, как конфету, растягивая удовольствие и смакуя каждую деталь.

Сейчас, когда я не видела его лица, а только ощущала незримое присутствие за призрачной преградой светотени, не было ни страха, ни стеснения — только чистый адреналиновый кайф от того, что я делала.

Танец, как оружие. Каждое движение — словно выстрел в упор. Немыслимый прогиб. Стойка. Переворот. Вращение в поперечном шпагате — такое откровенное и бесстыжее, что у клиента должно снести крышу.

Щелчок.

Есть. Попался.

Прокручиваясь на пилоне, я краем глаза улавливаю движение и вижу, как крепкая мужская рука опускает в центр стола золотой кусок пластика. Ого. Щедрый мальчик. Значит, я тебе все же понравилась, раз ты готов выложить за интим со мной полтонны конфет.

Охренеть, да я, рискуя жизнью не всегда получала так много, как за этот приват. Права Зарта: не тем я, видимо, занимаюсь.

А фиг тебе. Танцуй, Агни, танцуй. Если положит еще полтонны — соглашусь. Просто интересно, готов ли он столько мне заплатить?

Я не успела сделать и пол-оборота, как рядом с одной золотой кредиткой на стол легла другая, а следом еще одна.

Полтора миллиона кредитов за секс с незнакомкой. Твою мать. Кто ты, мой настойчивый поклонник?

Спрыгнув с пилона, я вышла из окружавшего меня кольца света. Мягко, плавно, не спеша, я приближалась к VIР — месту, изнемогая от лихорадочного нетерпения.

В глубине дивана отчетливо угадывался мощный мужской силуэт. Я шагнула вперед, и темный, почти черный взгляд сбил мое дыхание, заставив тело дрожать в странном предвкушении.

Зарта разбиралась в мужиках. Уж в чем-чем, а в недостатке мужественности в случае, если будет мальчик, мой ребенок нуждаться точно не будет.

Не двигаясь, я придирчиво разглядывала лицо и фигуру того, для кого танцевала приватный танец, и была более чем довольна. О да, это был мой типаж. Он не выглядел, как переевшие стероидов дрэйкеры. Здесь было все свое, но ухоженное, тренированное и излучающее скрытую силу.

Спокойное волевое лицо. Короткие темные волосы — скорее всего, если отрастут чуть сильнее, то будут виться; нос с легкой горбинкой, твердая линия рта, едва заметная ямочка на подбородке. Жесткие плечи, крепкая шея, руки… Обалденные руки, очень мужские — жилистые, рельефные, с широкими запястьями и длинными пальцами.

Собственная нагота и инкогнито моего визави опьяняло сильнее дайкири.

Да к черту. Никогда не возбуждалась так сильно от осознания того, что на меня голодным, полным желания взглядом пялился абсолютно незнакомый мужик, и судя по приличному бугру, выпирающему в его штанах, с совершенно прозрачным намерением.

Незнакомец громко сглотнул, медленно заскользив тяжелым взглядом по моей груди, животу, а спустившись к гладко выбритому треугольнику между ног, жадно облизал чувственные губы.

Этот жест словно в мозгу моем что-то сдвинул. Такое острое ощущение собственной власти над сильным и большим мужчиной. Да к дьяволу. Я наслаждалась ситуацией, понимая, как действую на противоположный пол. И плюньте в меня, если вы хоть раз в жизни не испытывали что-то подобное.

— Руки на спинку, — произнесла я, меняя голос и дурея от собственной храбрости.

Мужчина резко вскинул голову и, не удержавшись, я улыбнулась, заметив промелькнувшее в его глазах удивление, растерянность, а потом и шок.

Да, дорогой, иметь сегодня тебя буду я, а не ты меня, и так, как хочется мне, раз уж я, в конце концов, решилась на это безумие.

Грудная клетка незнакомца высоко поднялась и опустилась, четко очерченный кадык судорожно дернулся, а согнутые в коленях ноги лениво вытянулись вперед, натягивая комбинезон на теле мужчины так, что теперь можно было изучать анатомию по выпуклому рисунку его мышц под тканью. Медленно, словно намеренно демонстрируя мне свою покорность и принимая навязанную игру, мужчина закинул руки на спинку дивана, и фиксаторы защелкнулись на его запястьях, делая позу одновременно беззащитной и вызывающе доступной.

— Презерватив сама на меня наденешь? — пристально глядя в мои глаза, таинственно усмехнулся мужчина. — Я не готовился к сегодняшнему вечеру. Не пил таблеток.

— Я выпила. Не люблю резинок, — не моргнув, соврала я.

— Я чист, — вывернув в фиксаторе кисть, мужчина продемонстрировал вшитый в запястье чип. Такие были у всех перемещающихся из галактики в галактику, и означали стандартный набор прививок и отсутствие венерических заболеваний.

— Я тоже, — я согнула в локте руку, показывая такой же чип, по ходу завороженно наблюдая, как что-то начинает неуловимо меняться в лице красавчика. Губы слегка искривились, мимика стала расслабленной, а густая бровь вопросительно взлетела вверх, словно мужчина ждал от меня дальнейших действий.

Самое смешное, что на этом моменте вся моя крутость заканчивалась. Что делать дальше, я знала только теоретически, но фантазии, рождающиеся в моей голове, когда я смотрела на этого конкретного мужчину, были такими красочными и смелыми, что я стремительно шагнула ему навстречу, даже не задумываясь, как все происходящее выглядит со стороны.

Я хотела продолжения. Я завелась. И остановить меня можно было теперь, только вырубив.

Взобравшись на диван, я оседлала колени незнакомца, положив руки ему на плечи. Момент истины. Наши взгляды, встретившись, провалились друг в друга, и сердце мое ухнуло куда-то вниз, а потом стало биться в бешеной истерии. Во всем этом было что-то такое, от чего я просто теряла рассудок. От него веяло чем-то будоражащим и до боли знакомым, словно я знала его тысячу лет: этот греховно-приятный запах, эту исходящую от его тела силу, это чужое тепло, греющее мои дрожащие ладони.

Я хотела видеть его без одежды. Так остро, словно испытывала жажду. Это было похоже на боль на грани удовольствия.

— Нажми кнопку возле левой ключицы, — низкий шепот незнакомца обдал мою распаленную кожу влажной прохладой, и там, внизу, где мое тело соприкасалось с его стесненной тканью восставшей в бесстыдной готовности плотью, такой каменно-твердой и горячей — стало мокро и болезненно сладко. Я текла от одного его голоса: вязкого, подавляющего и пробирающегося в мое сознание наркотическим кайфом.

Лакс. Мне кажется, я могу кончить уже только оттого, если он будет шептать мне на ухо пошлые непристойности и тереться об меня обтянутым скользкой тканью костюма членом.

Нащупав на его плече металлический кругляш, я нетерпеливо надавила на него пальцами, не понимая, как это может работать. Такой комбинезон я видела впервые.

Щелчок. Невидимый глазу бегунок распахивает тесную одежду красавчика от горловины до паха. Она вдруг скручивается, словно живая, обнажая жесткое мускулистое тело, и я начинаю сходить с ума от желания положить свои ладони на гладкую, пахнущую мускусной терпкостью кожу полулежащего подо мной мужчины, лизнуть яростно бьющуюся на его шее вену и потереться отяжелевшей грудью о твердость его напрягшихся в ожидании мышц.

Вселенная, что со мной? Что за дрянь влила в меня Зарта, если я веду себя, как шлюха со стажем, и даже мук совести при этом не испытываю?

Мысли уплыли куда-то в бесконечный космос, стоило брюнету нетерпеливо толкнуться вперед бедрами, скользнув по моей откровенно раздвинутой промежности своим тугим и горячим естеством. Меня шарахнуло так, словно я коснулась пальцами оголенных проводов, и сердце начало выбивать ритм то на высоких, то на низких частотах, срываясь бешеной пульсацией в пересохшем горле и горящем огнем низу живота.

— Как тебя зовут? — голос мужчины звучал тихо и уверенно, и этот низкий тембр прокатился по моему телу невольной дрожью возбуждения. Мне нравилось… Мне все это нравилось. И его осевший голос, и капельки пота, проступившие на висках незнакомца, и его сбившееся дыхание: рваное, тяжелое, частое, и дикий блеск в ставших почти черными от желания глазах.

— Не важно, — прошептала я в его сухие губы, лизнув их медленно и порочно, поймав ртом горячий выдох, так, что теперь могла попробовать его дыхание на вкус. — Зови так, как тебе нравится. Тебе ведь нравится?

— Да… — улыбка красавчика стала такой же откровенной, как и он сам: взвинченный, голодный, готовый ворваться в меня жадно и резко, потому что единственной правдой между нами была та, на которой говорили наши тела.

Лишь на секунду я замерла, слушая ритм нашей внутренней тишины, а потом приподняла бедра, и мужчина победно двинулся вперед, погружаясь в меня не то со стоном облегчения, не то с глухим рыком.

Ощущение нирваны. Я и он словно сложившийся пазл… и эта пронзительная наполненность, разливающаяся во мне жаркой истомой, становится такой невыносимой, что кажется, еще немного — и я взорвусь, разлечусь на миллиарды мелких осколков, задохнусь от разрывающего мои легкие жгучего воздуха.

Плавные и скользящие толчки становятся настойчивыми и резкими. Сухожилия на руках мужчины, судорожно впивающегося пальцами в обшивку дивана, вздуваются, как стальные тросы.

Туман в моей голове. Огонь в груди. Невесомость в теле…

Мир вокруг нас начинает медленно и неуловимо меняться. Запахи становятся острее, свет ярче, а наслаждение таким болезненно-сладким, что хочется выть и царапаться, как взбесившаяся кошка. Я наклоняюсь вперед, прижимаясь к влажному и крепкому телу своего партнера, цепляясь за него, как за единственную точку опоры в том хаосе безумных чувств, что закружили меня, словно метеоритную пыль вокруг своей орбиты.

Губы мужчины внезапно впиваются в мою беззащитно изогнутую шею, пробираясь под кожу разрядом электрического тока. Он идет победным маршем по моим натянутым, как провода, нервам, и меня начинают пронизывать импульсы безудержного удовольствия, рвущего мое тело на квазичастицы.

Яркий, как взрыв сверхновой, оргазм волной сметает последние остатки моего разума, и я, потеряв над собой контроль, кричу от освобожденного желания, а потом просто схожу с ума от того, что мужчина подо мной начинает рычать диким зверем, вбиваясь в мое тело так, словно желает выйти из него где-то в районе горла.

Господи, да мы кончили одновременно. Такое вообще бывает?

Взмыленные, тяжело дышащие, полупьяные от еще неостывшего в крови возбуждения, мы смотрели друг другу в глаза и просто молчали, кажется, шокированные оба тем, что сейчас произошло.

Кадык незнакомца дернулся, губы потянулись к моим, и эйфория закончилась…

Оттолкнувшись руками от его плеч, я сползла с его колен на пол, чувствуя, как по ногам липко начинает бежать его теплое семя.

— Подожди, — хрипло попросил мужчина, мгновенно подавшись вперед. Скобы, фиксирующие его запястья, опасно скрипнули, и я покачала головой, а потом подняла вверх руку с браслетом, намекая на то, что одно его неосторожное движение, и сюда ввалится охрана.

Слова закончились. Остались только жесты. Брюнет подобрался, словно зверь перед атакой, и красноречиво кивнул на кредитки на столе, явно интересуясь, сколько я хочу еще, чтобы продолжить.

Извини, мужик. Секс с тобой, пожалуй, был самым потрясающим событием в моей жизни, но не настолько, чтобы из-за него я потеряла голову. Я свое уже получила. Кажется.

Удерживая его взгляд своим, я медленно покачала головой из стороны в сторону, давая понять, что приват окончен, и осторожно попятилась к выходу.

Незнакомец бессильно откинул голову на спинку дивана, шумно выдохнул, а потом его губ коснулась легкая улыбка. Странная. Она мне не понравилась. Хотя улыбка ему шла. Не думала, что она способна так менять чью-то внешность. Был брутальный самец и вдруг — совершенно земной мужчина. Теплый, немного взъерошенный и… обольстительно голый. Черт. Хорош. До чего же хорош.

Интересно, знай он, что я его только что использовала, тоже бы улыбался? Скорее убил бы.

Подцепив ногой халат, я подняла его с пола, просовывая в рукава негнущиеся руки, и пока одевалась, красавчик молча смотрел на меня с какой-то хищной ухмылкой на губах. Такое чувство, что взгляд его срывал с меня тонкий шелк, клеймил мое тело и пробирался под кожу тягучей патокой бесконтрольной страсти.

Надо валить отсюда. Еще немного, и я сама захочу продолжения.

Дойдя до двери, я едва не взвыла. Я не забрала деньги. Кто поверит в альтруизм стриптизерши, бесплатно переспавшей с клиентом? Не хватало еще, чтобы этот тип меня в чем-то заподозрил. Дураком он не выглядит — это точно.

Не сводя с него глаз, я осторожно приблизилась к столу, а потом, потянувшись к кредиткам, быстро сгребла их рукой.

Мужчина склонил голову, глядя на меня в упор, и вдруг подмигнул мне. Дерзко. Нахально. Словно хотел сказать: "Еще встретимся, детка". Сердце пропустило удар, и по спине дробью рассыпалось нарастающее чувство злости. Думаешь, укатал меня, как склипер горку? Да сейчас. Обломись.

— Знаешь, за полторы тонны я рассчитывала на что-то более грандиозное, — небрежно шепнула брюнету и, глядя, как изумленно вытягивается его лицо, подмигнула в ответ, а потом, нажав на сигнальную кнопку на браслете, пулей вылетела из комнаты.

Какой бес меня дернул ляпнуть такое, зная, как трепетно сильная половина Вселенной относится к своей мужской состоятельности — не знаю. Просто морда у этого гада слишком самодовольная была, словно он не переспал со мной, а купил с потрохами. А на любые посягательства на мою свободу реакция у меня однозначная — бью без предупреждения.