Глава 7

Меня разбудила громкая музыка, зазвучавшая из динамиков, перекрикивая которую невероятно бодрый голос Стэна попросил отгадать загадку, обращаясь явно ко мне:

— Спит девица в темнице, а коса на улице. Кто это?

— Я, — продирая глаза, свесила с полки ноги и, зевнув, уставилась в окошко иллюминатора своей каюты.

— Правильно, Морковка. Подъем. Мы жрать хотим.

— Сэндвичи себе сделайте, — отмахнулась я, лениво разглядывая каркас похожей на гигантский тор станции Бэйкер-Хорт и зависшие над ней в космосе звездные корабли.

Станцию построили на пересечении торговых межгалактических путей два тысячелетия назад, и с тех пор на ней проводили ежегодные выставки межгалактических достижений науки и техники.

— Морковка, не борзей, сегодня твоя очередь готовить. Сэндвичи мы жрали вчера. Сегодня хотим нормальной еды. И давай, шевели задом, через час открывается выставка.

Дежурство по кухне было распределено между нами пятерыми, и сегодня действительно была моя очередь, а поскольку хорошо готовили только я и Эмбер, то нашей стряпни всегда ждали с особым энтузиазмом.

С трудом всунув себя в душевой отсек, я взбодрила себя холодным душем и через десять минут стояла на камбузе, взбивая молочный коктейль и поджаривая блинчики.

— Морковка, я слюной удавлюсь, — наворачивая вокруг стопки с блинами круги, облизнулся Стэн.

Все знали, что когда я готовлю, подходить близко, пока не закончу, и хватать из тарелки чревато ударом по лбу, но Гвоздь, отгребавший за это не раз, все равно наступал на те же грабли, и сейчас я краем глаза следила, когда же его рука потянется к еде и я с удовольствием врежу по ней лопаткой.

— А ты чего вчера перепуганная такая была? — ударил своим вопросом ниже пояса Гвоздь, и я, замешкавшись, пропустила момент, когда он стянул блинчик.

— Я? Тебе показалось. Выпила немного с Зартой. Вот и расслабилась.

— А я уж думал, что к тебе опять Киф приставал, — удивляя шириной своей глотки, Стэн сожрал блин, не пережевывая. — Ты, Морковка, одна по ночам не ходи. Мало ли что.

— С чего такие опасения? — мгновенно насторожилась я.

— Да так, — Гвоздь поморщился и нехотя выдал: — Девочки сказали, что слышали, как дрэйкеры спорили на твой счет. Может, и ерунда, конечно, но береженого, как говорится…

Я сокрушенно покачала головой. Бордель во все века был тем местом, куда стекались все новости. Расслабившиеся и подвыпившие мужчины развязывали языки, вверяя шлюхам свои тайны, а те внимательно слушали.

Стэна бабы любили. Он был добрым и щедрым клиентом, потому ему частенько сливали крайне интересную информацию, полученную от других.

— Ну, хорошо, что сказал. Буду осторожной. Зови всех, — выключая автомат и снимая последний блин, улыбнулась другу я.

Потирая руки, Гвоздь помчался за парнями, и спустя полчаса, поставив на стрэйнджер дополнительную защиту, мы, сытые и довольные, летели в легкой капсуле на станцию.

* * *

Чем хороши были такие места, так это тем, что среди огромного скопления прилетевших на межгалактическую выставку рас всегда царила теплая и дружеская атмосфера. Здесь пахло большими деньгами, успехом, славой, и здесь рождались легенды. Такие, как компания МВС, вот уже полвека поставляющая на космический рынок лучшие во всей вселенной скафандры. Именно на них мы сегодня хотели с Хоком посмотреть. Разработчики обещали что-то совершенно уникальное, выходящее за рамки представления обычных скафандров.

Экспозиция "Спаркс Гэлакси" здесь тоже была, но на нее я собиралась посмотреть позже и отметить плюсы и недочеты, чтобы потом было о чем говорить на собрании с менеджерами.

В блоке, арендуемом МВС, зажглись яркие огни, и вышедший на сцену генеральный директор компании под бурные аплодисменты представил публике костюм будущего.

Из отверстия в полу, освещенный мощным пучком света, стал подниматься манекен с надетой на него новинкой, и, по мере его явления, мое настроение стало падать в черную дыру.

Я уже видела этот костюм. Вчера. На том загадочном брюнете, для которого танцевала приват.

— Наноскафандр из хромотекса, — торжественно представил одежду мужчина. — Выдерживает перепад температур от минус двухсот семидесяти до плюс трехсот и давление в пятьсот атмосфер.

— Охренеть, — восхитился Хок.

— Интересно, сколько он стоит? — мрачно поинтересовалась я, не сомневаясь, что нулей на ценнике должно быть не меньше шести. А еще меня интересовало, как тщательно скрываемое изобретение, не поступившее в официальную продажу, оказалась на том типе? Кто он, мать его?

Продавец между тем нажал знакомую мне кнопку на левом плече костюма, и одежда схлынула с манекена ртутной волной, оставив его в стандартном наборе термобелья.

По залу пронесся слаженный восхищенный вздох, а я с замиранием сердца ждала следующей демонстрации. Кажется, я начинала догадываться, как мой случайный любовник смог одеться так быстро.

Предчувствия не обманули. Генеральный директор МВС торжествующим взглядом обвел притихшую толпу, а потом надавил ногой на стопу манекена. В считанные секунды одежда облепила пластиковое тело, и публика стала гудеть и аплодировать, щелкая скафандр на камеры своих флэтпадов.

Заявленная разработчиком цена меня обрадовала еще больше. Наноскафандр стоил два с половиной миллиона. Лакс. Если красавчик ходит в костюме за две с половиной тонны, тогда понятно, почему столько заплатил за стриптиз. Нет, ну а чего? Мелочь. Все равно что носки новые себе купил.

— Пойдем отсюда, — дернула я Хока за руку, не желая больше смотреть на вызывающий у меня очень странные воспоминания костюм. Перед мысленным взором стояли крепкая шея, широкие плечи, голая мужская грудь, и рот заполнялся вязкой слюной, словно я, как голодная собака, смотрела на сочный кусок мяса.

Ну, Зарта, если это на меня до сих пор действует твоя хрень, я тебя ею в отместку сама напою.

— Агни, а может, купим себе один такой? Один на всех, раз уж для него размер не имеет значения? — завистливо оглянулся на скафандр Хок. — Универсальная штука.

— Он нам не по карману. Мы угрохаем на него половину того, что у нас есть, а ты собирался сервер мощный купить, Стэну наводка новая для зумбальта нужна, да и Эмбер целую кучу запчастей просил…

— У меня есть отложенные на черный день пять тонн в банке.

Я с улыбкой посмотрела на друга, а потом обняла за плечи и потащила прочь от экспозиции МВС.

— Пусть лучше остаются на черный день. Скафандры у нас хоть и не такие крутые, как этот, но зато проверенные. Пойдем близнецов найдем, пока они ящик ракет на корабль не приволокли.

Парней мы действительно нашли возле стендов с оружием, уже прикупившими и сверхточные лазерные наводки, и комплект мегаэкономных энергетических батарей для бластеров, и какую-то навороченную зенитную установку.

Отправив их с барахлом от греха подальше на корабль, мы с Хоком пошли в секцию IТ технологий и зависли там на несколько часов. Понять двух чокнутых хакеров могут только им подобные. Для нас это место было золотоносной жилой, а перекочевавшие с выставки на наш стрэйнджер сверхскоростные модемы, парочка коммуникационных программ, эмулирующих несколько тысяч терминалов, и сервер, приравнивались к бесценному кладу.

Пока Хок распаковывал новое оборудование, Эмбер переустанавливал усилители, а близнецы чахли над своими новыми "игрушками", я закрылась в медотсеке.

Быстро поставив образец своей крови в лабораторную камеру, я включила компьютер, рассчитывая, что через час развернутый анализ появится на экране, и я смогу сразу же переправить его по почте Мердоку. Но разве можно запланировать что-то личное с моими парнями, когда они привыкли к тому, что все и всегда мы делаем вместе?

Из лаборатории меня через пять минут выдернул Хок, потребовавший, чтобы я вернулась в рубку, потому что ему нужна моя помощь с установкой сервера и перенастройкой системы. В результате мы с ним просидели у компьютеров всю ночь, а под утро я вырубилась прямо в кресле, когда Хок прогонял систему по второму разу и проверял работу всех модулей.

Проснулась я от сногсшибательного запаха кофе, а когда открыла глаза, обнаружила рядом скалящегося Хока, подло водившего у меня перед самым носом парующей сейк-капсулой.

— Будешь? — ехидно поинтересовался он.

— Ну, ты и… — отобрав напиток, я вернула спинку кресла в сидячее положение и, сбросив мягкие крепсы*, закинула босые ноги на приборную панель.

Хок проследил за моим движением и вдруг изумленно округлил глаза:

— Это что, педикюр? — недоверчиво уставился он на мои ноги.

Я замерла с поднесенной ко рту капсулой, разглядывая пальцы с ярким лаком на ногтях. Вот зараза, а про них я и забыла.

— Это ухоженные женские ноги, — важно сообщила я, спуская ступни с приборной панели.

— Да-а? — удивленно приподнял бровь штурман. — А с каких это пор ты за ними ухаживаешь?

— Ты совсем, что ли, придурок? Я вообще-то женщина.

— Да? — странно посмотрел на меня друг, а потом, мигом опомнившись, закивал: — А, ну да. Точно.

— Это все Зарта, — как бы между прочим обронила я. — Еле отбилась, когда она мне маникюр сделать предлагала.

— Его я бы точно не пережил, — Хок упал в кресло рядом, вытащив из держателя свою сейк-капсулу. — Он тебе не нужен. Ты и без всей этой дряни отлично выглядишь.

— Да ну? — рассмеялась я. — Прямо так и отлично?

— Сомневаешься? — Хок удивленно приподнял брови и вдруг спросил: — Слушай, а зачем ты образец своей крови на анализ взяла?

Кофе застрял у меня в горле и, откашлявшись, я спросила:

— Ты что, ходил в медотсек?

— Да, я спирт искал для приборов и увидел результаты анализа на мониторе.

Я тяжело сглотнула, и пальцы непроизвольно впились в металлический корпус капсулы.

— И что там?

— Да ничего, — еще больше удивился Хок. — Все показатели в норме.

— Что значит "в норме"? — я поднялась из кресла, буравя друга недоверчивым взглядом, а потом пулей ринулась из рубки.

— Агни, в чем дело? — понеслось мне вслед — У тебя что, что-то болит?

У меня не болело. У меня внутри все клокотало и переворачивалось. Пока я бежала, еще была надежда, что Хок просто не обратил внимания на уровень ХГЧ в крови, но когда я взглянула на отображенную на экране таблицу, мне реально стало дурно. Уровень хорионического гонадотропина не превышал нормы — 6,15 ме/л.

Лакс, лакс, лакс. Как такое может быть? Почему? Все зря. Мне хотелось рычать, топать ногами от злости и разгромить лабораторию к чертовой матери. Схватив из центрифуги капсулу со своей кровью, я швырнула ее со всей дури в раковину, и дроны мгновенно всосали осколки и жидкость, а вместе с ними и мою честолюбивую надежду заполучить "Спаркс Гэлакси".

— Агни, что стряслось? — вломившийся в отсек Хок ошалело вытаращился на тяжело дышащую меня, упирающуюся руками в лабораторный стол.

— Ничего, — рявкнула я, отодвинув его в сторону и ломанувшись на камбуз с твердым намерением напиться.

А что тут скажешь? Не говорить же другу о том, что меня просто поимели.

Хотя почему "просто"? За миллион семьсот кредитов. Я стою чуть меньше, чем самый крутой скафандр во Вселенной.

До камбуза я не добежала, потому что врезалась на полному ходу в вышедшего из-за угла Свэна. Меня поймали в мягкие объятья и, осторожно поставив на пол, лаконично изрекли:

— Привет.

— Дай пройти, — пропыхтела я, напрасно пытаясь просочиться мимо квадратно-двухметровой фигуры Паяльника.

— А поговорить? — высоко приподнял бровь он.

— О чем?

— Тут такое дело… — Свэн явно испытывая неловкость, передернул шеей и как-то странно замялся. — Я знаю, мы не беремся за такую мелочь, но, может, в виде исключения? Лично для меня?

— Ты вообще о чем? — гнев улетучился, и теперь я смотрела на парня с подчеркнутым интересом. Паяльник редко о чем-то просил, а тем более — о личном.

— Со мной друг только что связался… У него семья сегодня домой ехала и случайно попала в разборку между двумя бандитскими группировками. Склипер его жены находится на линии перестрелки. Эти придурки уже час друг друга молотят. А конфедераты даже вмешиваться не собираются.

— Понятно, ждут, когда они друг друга перемочат, — криво усмехнулась я.

— Там, в склипере, кроме женщины, двое детей, — убил меня наповал Свэн. — Пока обшивка выдерживает пули, но дети напуганы и плачут непрестанно.

— Куда лететь? — не став слушать дальше, спросила я.

— Здесь рядом. Планета S300. Мы за десять минут на квантовой скорости доберемся.

— Хорошо. Все по местам. Скажи Эмберу, чтобы готовил стрэйнджер к полету.

— Агни, сто кусков — все, что у моего друга есть, — виновато пожал плечами Паяльник.

— Ты что, дурак? Я не возьму с него денег.

— Спасибо, — Свэн расплылся в улыбке и помчался на свое место, а наблюдавший за нами Хок лишь сокрушенно покачал головой:

— То-то я удивился, что у нас все слишком гладко… Кажется, новый пиккер протянет не долго.

— Не нуди. Дуй на мостик и подключи меня к каналу Эргондо. Я быстро переоденусь и вернусь.

* * *

Эмбер уже успел завести двигатели, когда на центральном экране моей рубки заснежили серые линии, а потом появилось смуглое лицо Эргондо Катора, лениво потирающего свой квадратный подбородок.

— Сал, малышка, надеюсь, ты вспомнила обо мне не потому, что тебе что-то надо?

— Тебя сложно забыть, Эргондо, — улыбнулась я. — Что поделаешь, если куда во Вселенной ни ткнусь, мне все о тебе напоминает?

— Ври дальше, — оскалился Катор. — Мне нравится, как ты начала.

— Боюсь, закончу я не так радостно, Эргондо.

— Что так? — насторожился мужчина.

— Планета S300, если не ошибаюсь, в твоей сфере влияния?

— Ну?

— Твои ребята сейчас там рубятся с конкурентами?

Неоднократно перебитый нос Эргондо недовольно поморщился, и мужчина осторожно спросил:

— Тебя это напрягает?

— У меня там интерес, — сообщила я. — Мой клиент находится на линии огня, и я разбираться не буду, где твои, где чужие. Перебью всех, кто будет мешать. Поэтому хочу спросить — ты сильно расстроишься?

— А если да? — начал предусмотрительно торговаться Эргондо.

— Тогда давай что-то решать, — улыбнулась я, понимая, что на этот раз выйду из опасной операции без потерь. — Договорись с противоположной стороной о нескольких минутах перемирия, чтобы я могла забрать заказ.

— Хорошо, — на удивление просто согласился Катор, и тут же испортил все впечатление от жеста такой невиданной щедрости: — Прихватишь тогда и для меня кое-что оттуда?

— Эргондо, я наркоту не вожу. Ты же знаешь, что просить меня сделать что-то противозаконное бесполезно.

— Там нет наркоты. Клянусь, — поднял вверх раскрытые ладони Катор. — Только деньги за мой бизнес.

— Эргондо, — рассмеялась я, — это, часом, не черный нал, собранный с тех заведений, которые ты крышуешь?

— Фу, малышка, какое некрасивое слово "черный нал". Это благодарность за то, что великий Эргондо Катор позволяет маленьким людям прикрываться его именем. И Эргондо не какой-то халявщик. Я заплачу тебе за транзит, Сал. Два процента от перевозимой суммы.

— Сколько в кейсе? — полюбопытствовала я.

— Двадцать тонн, — сообщил Катор.

Хок мгновенно заерзал ногой по полу, пытаясь наступить ею на носок моих ботинок. Четыреста штук на дороге не валялись, а учитывая то, что мы согласились вытаскивать семью друга Свэна совершенно бесплатно, деньги нам не помешали бы. Я понимала, что Катор пошел мне навстречу только из-за них. Отказываться было глупо.

— Ладно, по рукам. Куда доставить?

— На Тангирру, — слегка озадачил меня Катор. — Встретимся у твоей Зарты. Мои парни сказали, у нее какая-то новая танцовщица появилась, от вида которой яйца просто гудят. Хотел на нее посмотреть.

Я молча кивнула Эргондо, изо всех сил стараясь удержать бесстрастное лицо и не выдать себя лишним жестом.

— Что еще за новая танцовщица? — повернулся ко мне Хок, как только связь с Катором прервалась. — Почему нам не сказала? Мы бы с парнями тоже сходили на нее посмотреть.

Этого только не хватало. Уж кто-кто, а Хок, мне кажется, узнал бы меня в любом обличии.

— Я понятия не имею, что там в клубе за девочки были, — небрежно соврала я. — Я вниз не спускалась. Мы весь вечер с Зартой у нее наверху проболтали. И вообще, следи за приборами вместо того, чтобы о всякой ерунде думать.

Хок что-то проворчал, но я не расслышала. В голове моей неприятно шевелились мысли. Во-первых, я совершенно не ожидала, что мое выступление в клубе вызовет такой ажиотаж, во-вторых, возвращаться на Тангирру после случившегося так быстро было опасно, а в свете того, что вся моя затея к тому же оказалась холостым выстрелом — еще и стыдно. Повелась на аферу Зарты, как малолетка. А в итоге вместо того, чтобы решить свои проблемы, нажила себе новые, при этом приятно так скрасив вечер скучающему богатенькому типу. И кто я после этого? Дура. Как есть — дура.

Хотя чего я не могла отрицать, так это того, что секс с незнакомцем был отпадным. Даже сейчас, вспоминая о близости с ним, дыхание начинало учащаться, а температура тела резко подскакивала вверх. Жаль, толку от этой связи оказалось мало, но для здоровья вроде полезно, а значит, комплексовать по этому поводу я точно не буду, и глупостями заниматься тоже.

Про "глупость" я погорячилась, потому что, как оказалось позже, я ее уже давно сделала, и именно она запустила механизм моей судьбы с низкого старта.

* * *

Забрать семью друга Свэна из переделки нам удалось в рекордно быстрые сроки. Как и обещал Эргондо, перестрелку остановили на несколько минут, за которые близнецы успели погрузить трясущуюся женщину и охрипших от плача детей в свой пиккер.

Мы не успели подняться над землей и на десяток метров, как стрельба возобновилась с такой ожесточенностью, что казалось, брайаны мужчин дымятся от яростного напора.

Кому-то могло показаться, что бандиты Эргондо просто слетели с катушек, но я понимала, что это отвлекающий маневр. Катору нужны были деньги, кейс с которыми мне передал его человек на соседней улице. Видимо, из-за них и начался весь сыр бор, и теперь, когда они были у меня, осторожничать никто не собирался.

Понятное дело, что Эргондо меня бессовестно использовал. У моего стрэйнджера была лицензия и допуск ко всем межпланетным системам конгломерата. Покинуть S300 наша команда могла без предварительной проверки, просто сбросив в базу отчет о спасательной операции. Катору же пришлось бы провозить деньги в пассажирском спэйсе, а сумма, чтобы так рисковать, была немалая.

В другой ситуации я бы на подобное не согласилась, но этот случай был особым, и когда мы с ребятами смотрели на плачущего мужчину, прижимающего к себе свою жену и детей, то и секунды не жалели, что взялись за это дело. В горле стоял такой комок рвущих на части эмоций, что тяжело было дышать. Для меня, не помнившей своих родителей, эта картина была неким откровением. Никогда не думала, что так гармонично и правильно будут смотреться слабость большого мужчины, истерика женщины, уже понимающей, что все закончилось и оттого отпустившей себя, и тихий испуг малышей, обнимающих мать и отца, потому что только их любовь, единственная во всей Вселенной, могла дать им то ощущение дома и защищенности, без которого все дети чувствовали себя потерянными и несчастными.

Мне тоже хотелось плакать. Впервые пропуская сквозь себя чужие эмоции, я их не просто понимала, я им завидовала.