Глава 10. Дом, милый дом....

Всю дорогу в машине стояло напряженное молчание, как вдруг Лиза первая прошептала себе под нос:

— Знаю, что вы думаете… — девушка вытянула из кармана платок и почти незаметно утерла одинокую слезинку. Я было хотела утешить ее, как вдруг понял, что это будет неуместно. Вряд ли она хотела выглядеть слабой нюней при работодателе. — Но когда мы познакомились с Владом, он был… другим. Я выросла в детском доме, а его отец священник в церкви, которую я посещала. Однажды он мне сказал, что я стала бы отличной парой для его сына, и я поверила в это. Они приняли меня в семью, а теперь… А теперь я сомневаюсь во всем.

— Ты не должна извиняться за поведение других людей, — позволив себе взять Лизу за руку, я ощутила, как подрагивает ее запястье на нервной почве. И все же она спокойно взглянула мне в глаза, и я подарила ей улыбку, надеясь таким образом хоть немного успокоить. — Человека характеризуют именно поступки, а не слова. Твои действия для меня выше всяких похвал. Так что я не намерена больше слушать твои неуместные извинения за чужую глупость. Понимаешь?

Она не сказала этого, но ее глаза перестали излучать страх и волнение. Атмосфера в машине разрядилась в один момент, когда Лиза одними губами прошептала:

— Спасибо, — замявшись, она словно не решалась спросить что-то, а затем, выдохнув полной грудью, выпалила на одном дыхании: — Разве может человек так быстро превратиться из ангела в такое… чудовище? Порой мне кажется, что он специально делает глупости, чтобы я относилась к нему хуже…

Ненадолго задумавшись, я решила пока не говорить Лизе, что знакома с Владом лично. В любом случае это не та тема, которую можно раскрыть за пару предложений. Так что, немного подумав, тайком посмотрела на отвлеченного на телефон Шакалова и наконец сформулировала мысли:

— Знаешь, порой человек меняется так сильно, что ты воспринимаешь его старого и нового как двух разных людей.

— По-хорошему, кем я буду, если отвернусь от мужа и дам ему скатиться на самое дно? — внезапно задумчиво изрекла Лиза. — В ЗАГСе мы даем клятву быть вместе в радости и горе. Разве такие его изменения — это не что-то вроде тяжкой болезни? Рак, например?

— Согласна, всегда нужно бороться за то, что дорого, — кивнула я. — Но… Мы живем лишь один раз. И тратить время на людей, рядом с которыми ты только и делаешь, что чувствуешь себя полным дерьмом, неправильный выбор. Поверь мне, вечная жертва никому не нужна.

Лиза только и сделала, что кивнула и отвернулась к окну. Я была уверена, что тяжелый разговор окончен и можно расслабиться, как Кирилл внезапно подал голос:

— Твоя теория про людей, которые меняются, работает в обе стороны?

Его глаза в один миг поднялись на меня и взяли в плен. Я словно превратилась в окаменевшую статую… Приходилось заставлять себя дышать ровно, моргать и думать. Пульс битами стучал в голове, сердце выпрыгивало из груди, а оттого, как внимательно Шакалов разглядывает меня, появилась одышка.

Мы оба знали, что это больше, чем просто вопрос. Для нас обоих. И тем не менее, натянув будничную улыбку, я заставила себя говорить спокойно и равнодушно:

— Уверена, это работает в обе стороны.

— То есть человек, который был, мягко говоря, гадкой скотиной, в одни миг может превратиться в ласкового кролика? — удивленно воскликнула Лиза и тут же саркастично добавила: — В один миг?! Серьезно?

— Не в один миг, естественно... Это что-то вроде той истории с пластырем: ты можешь отдирать его долго и болезненно, а можешь разом, испытав моментальный удар. Почти все люди выбирают первый вариант, и это не самый худший выбор, — пожав плечами, я отвернулась к окну, чтобы избавиться от взгляда Шакалова. Но он продолжал смущать меня разглядыванием, вызывая жар в теле. Как можно спокойнее я стянула шапку и шарф, распахнула чертову жилетку.

— Легко из хорошего превратиться в плохого. Достаточно лишь почувствовать власть и безнаказанность . А наоборот?.. Что должно произойти, чтобы человек добровольно вернулся на правильный путь, так скажем? — философски протянул Кирилл, но я лишь снова пожала плечами, только из нежелания больше говорить с ним на эту тему. Мне определенно не нравилась двусмысленность нашего разговора и то, как я реагировала на происходящее.

— Возможно, трагедия, какая-то сильная боль, банкротство или… любовь! — ответила Лиза, а затем ахнула и выкрикнула: — Да, точно! Любовь! Она заставляет людей меняться в лучшую сторону: делает их нежными, осторожными, вселяет надежду, веру в себя и оптимизм…

Девушка говорила об этом с такой уверенность и одухотворенностью, что я не могла не повернуться к ней и… это стало роковой ошибкой. Зацепившись взглядом за Шакалова, я снов попала в ловушку. Он словно какой-то неведомой людям силой удерживал мое внимание, запрещая даже моргать. Его черные глаза впились взглядом в мои, словно залезая своими клешнями прямо в душу и выворачивая ее наизнанку.

Я нервно сглотнула, теряя остатки самообладания, а он медленно и бархатно отчеканил, почти по слогам:

— Так вот, следуя твоей теории, про людей, которые меняются до неузнаваемости… Стоит ли думать, что нужно судить человека по его новому обличию, или прошлое все равно навсегда падает на его облик тенью?

Мне кажется, даже Лиза тогда поняла, что дело тут нечисто, и, прикусив язык, замолчала, отвернувшись к окну. Кирилл становился слишком настойчивым, а я больше не скрывала, что в тупике. Меня поймали и прижали. Нужно было что-то ответить, но язык будто прирос к небу.

Я не могла сказать: «Да, стоит», ведь это дало бы Шакалову шанс и надежду, которую я просто не могла обещать! Но и ответ «нет» был бы ложью. Ведь каждый в этом мире заслуживает второго шанса. Его нет лишь у мертвых.

— Кирилл, ты ведь понимаешь… — облизнув губы, я почувствовала, как кожа треснула. Маленькая капелька кровь смочила губы, но легче не стало. Мужчина все смотрел и смотрел, сердце билось все быстрее… А я не могла ничего ему сказать. Просто не была готова!

— Господин, мы приехали, — внезапно подал голос водитель. — Могу я предложить вам выйти?

Как оказалось, авто было припарковано у центрального входа уже давно. Каким-то чудом мы просто этого не заметили! Но Кирилл не подал и виду, натянув привычную маску, выскользнул из машины, подав нам с Лизой по очереди руку.

— Добро пожаловать в твой новый дом, — осторожно протянул Шакалов, размашисто и неопределенно указывая рукой по кругу. — Это только твое и наших детей.

Дом… Господи, грех называть пятиэтажный особняк домом. Дворец, ей-богу! Колонны, декоративная позолота, тончайшая лепнина и закругленные рамы окон – рококо в полном своем обличии. Сейчас на золотистых ветках лежал густой снег, туи покрылись ледяной коркой, как и фонтаны, маленький ручей и мост через него.

Там, в прошлой жизни, я и мечтать не могла, что когда-то побываю в подобном месте. Даже подумать не могла, что подобные дома строят для проживания, а не в качестве музея!

— Ты купил замок принцессы… — открыв рот от удивления, прошептала я. — Черт, это просто… Просто…

— Нет, не принцессы. Скорее герцога, — он подал мне локоть, наверняка чтобы я не умудрилась споткнуться на вычищенных ступеньках. Голова шла кругом от увиденного, так что я, не задумываясь, приняла помощь. — Но при желании можешь давать тут балы и называть себя принцессой.

— Страшно представить, в какое состояние тебе это обошлось… — шагая по скульптурным ступенькам с позолоченным орнаментом, я вдруг поняла, что это не штамповка! Ручная, черт побери, работа.

— Ты ведь мечтала жить в большом замке в стиле рококо, помнишь? — усмехнулся Шакалов. Я замерла в изумлении, а он растолковал все неправильно: — Бойся своих желаний, Черничка.

А я ведь и вправду говорила ему что-то подобное... Однажды мы были на презентации нового района с новомодными коттеджами, каждый из которых стоит дороже, чем целый дом в центре столицы. Я лишь коротко обмолвилась, что такую ценность могут представлять лишь старые, повидавшие жизнь строения, где можно коснуться истории. И если бы мне пришлось выбирать, я бы отдала предпочтение рококо. Ведь именно от этого стиля в архитектуре у меня захватывает дух и появляется щекотка в желудке.

— Кирилл… — мне хотелось сказать многое, но в этот раз он словно сам не хотел слушать. Положил свою руку мне на ладонь, таким образом призывая к тишине.

— Кристина, это домоправительница, госпожа Красновская, и ее муж, а также дворецкий, господин Красновский, — Шакалов указал мне на пожилую пару, улыбки которых моментально обезоруживали. Седовласая полная дама и массивный, немного сутулый старик смотрели на нас с таким облегчением, словно ждали кого-то ужасного. — Они очень давно приглядывают за домом. Профессионалы своего дела.

— Очень рады, что этот дом снова будет жить! — первой подала голос женщина.

— Мало кто в наше время умеет ценить историю, — кивнул старик. — Спасибо вам за это!

Мне понравился дом. В нем я ощущала уют, комфорт и покой. Зал, спальня, спортзал, ванная комната… Даже не удалось осмотреть все! Тамара Геннадьевна, домоправительница, показала мне лишь первый и второй этажи, а я уже утомилась. И пусть адреналина бы хватило обойти весь дом десять раз и изучить каждую деталь, я решила пожалеть детей и временно отложить осмотр.

— Скажите, а где господин Шакалов? — спросила я женщину, припоминая, что Кирилл умудрился сбежать еще в самом начале экскурсии.

— В кабинете на третьем этаже, — воодушевленно прошептала та. — С радостью вас проведу!

Широкая деревянная дверь была украшена тонкой позолотой. Нет, она не выглядела броской или лишней. Наоборот… Так и хотелось коснуться дерева, провести пальцами по выпуклостям и ощутить запах дуба. Моя рука скользнула к витиеватой ручке, и та прогнулась, из-за чего слегка открылась дверь. Я было отпрыгнула от нее, но было уже поздно. Меня заметили.

— Входи, — буднично позвал Кирилл, будто только и ждал, когда я постучу в дверь. Неужели мой приход был таким очевидным?..

Набравшись смелости, я толкнула дверь и утонула в темно-каштановых тонах, заблудилась в роскоши, смешанной с современными стилями и техникой.

Кирилл сидел за столом. В его руках была какая-то черная папка. Он крутил ее в руках, пытаясь скрыть нервозность, но выходило плохо. Он то и дело отводил от меня взгляд, пока наконец не кивнул на шикарное бархатное кресло с высокой спинкой.

— Присядь, — коротко сказал тот. — Нам нужно обсудить важные вещи.

— Этот дом шикарный, Кирилл! Я никогда не думала, что ты можешь быть таким внимательным к деталям, и знаешь… — эмоции на самом деле переполняли в тот момент. Я не знала, как передать Шакалову свое состояние и признательность. Не знала, как правильно сказать «спасибо», чтобы он ощутил, как много значит для меня такой его жест. Но мужчина резко закашлял, заставив замолчать, и буднично протянул:

— Нет. Это сейчас неважно… Давай обсудим развод.

Какое-то странное молчание появилось в комнате. Звенящее, липкое, обтекаемое… Я словно все больше тонула в мягких подушках кресла, сама не понимая, почему слова мужчины так на меня влияют.

— Ты хочешь оформить его… Сейчас? — горло пересохло, странный тремор поселился в теле, как вдруг я поняла, в чем причина такой реакции.

Мне было страшно. Глупо и банально! Пройдя столько дорог, я впервые в жизни ощущала лютую нехватку кого-то в моей жизни. Словно была одним в поле воином. Не было больше родителей, не было подруг и друзей, даже парня. Только я одна!

А так хотелось, чтобы кому-то было не плевать, проснусь ли я утром, позавтракаю ли, оденусь ли тепло… Развод станет словно двойным стеклопакетом от социума. Даже мнимая надежда на поддержку и общение останется далеко.

Зачем мне пятиэтажный дом, если я в нем одна? Все люди, окружающие меня, делают это за деньги, потому что это их работа. И, как бы странно это не звучало, единственный добровольный гость в моей жизни – Шакалов. Но и он теперь уходил, плотно запирая за собой дверь.

— Наверное, уже и документы все подготовил, правда? — я даже усмехнулась, понимая, как глупо сейчас себя чувствую.

Я ведь сделала все, чтобы Шакалов пошел на развод и оставил меня в покое. А теперь боюсь остаться одна и умереть от скуки, бессмысленности существования и лютого одиночества. И ведь я не хотела от него любви и отношений. Нет, конечно… Обычное желание, чтобы кто-то был рядом.

Зачем жить, если ты никому не нужен в этом мире?

— Молодец, Кирилл, — оптимистично прошептала я и отвела взгляд вниз, где мои руки жили своей жизнью. — Даже представить не могла, что ты так много сделаешь для меня и наконец-то услышишь. Спасибо...

Я не видела Шакалова, но слышала, как тот отодвинул полку и достал бокал и бутылку. Согревающая жидкость потекла по стеклянным стенкам с каким-то странным режущим скрежетом, а секундой позже мужчина насухо опустошил бокал, чтобы снова его наполнить.

— Знаешь, я ведь помню те дни, когда мы только познакомились, — с улыбкой прошептала я, рассматривая палец, на котором когда-то было обручальное кольцо. Странно, по щеке скатилась слеза, как признак всей той боли, что пришлось пережить меньше чем за год. — Я помню все так смутно, будто это был сон или происходило не со мной... Каждую ночь просила всевышнего избавить меня от боли, а он подарил мне провалы в памяти. Странным образом я помню теперь только хорошее. Как думаешь, это болезнь?

Снова бокал наполнился, чтобы тут же опустошиться. Затем мужчина потянулся к сигарете и, подкурив ее, сделал лишь одну затяжку, чтобы быстро затушить. Секунда, и белый дым закрыл его лицо от меня пеленой, позволяя лишь следить за тем, как указательный палец Шакалова вымеренно стучит по роковой черной папке.

— Тебе наверняка это неважно, — пожала плечами я, так и не получив ответ. Что же, наконец пришло время получить тот приз, за который я так долго сражалась! Так что, выдохнув, я сжала края спортивной кофты и спокойно протянула: — Что я должна подписать для развода? Давай документы, и покончим с этим раз и навсегда.

Несколько секунд мужчина смотрел на меня, не моргая. Словно принимая решение на миллион долларов. А затем решительно стукнул пальцем по папке в последний раз и серьезно сказал:

— Вообще-то, я позвал тебя к себе потому, что хотел огорчить. Из-за некоторых юридических вопросов развод не удастся оформить так быстро, как хотелось бы. Тебе придется подождать еще как-то время, извини.

— ЧТО?! — удивление мое было не передать словами! Я тут же посмотрела на папку и задумчиво прошептала: — Неужели есть что-то, чего ты не можешь? И что это тогда за документы у тебя в руках?

Мужчина посмотрел в них, словно забыл, что держит что-то в руках, и тут же открыл боковой ящик стола своим ключом. Черная папка так и осталась неоткрытой в тот вечер.

— Это дарственная на дом. Ничего важного. Твоего участия тут не нужно, — мужчина указал на дверь и кивнул. — Можешь идти. Скоро подадут ужин. Если не ты не против, я к вам сегодня присоединюсь.

Я лишь кивнула и встала, как заведенный заяц. Что вообще происходит? Он позвал меня к себе, чтобы сказать о разводе, который откладывается? Но я ведь и так не торопила его с этим... Ничего не понимаю!

Мысли путались, и я совсем не смотрела под ноги, когда плелась к двери. Голова болела от догадок и всевозможных мыслей. Шакалов был не из тех, кто тратит время и проводит бессмысленные встречи. Тогда какой была настоящая цель визита?

Как вдруг голова резко закружилась, и я коснулась первого, что оказалось на пути – мраморной вазы. Позолоченная громадина пошатнулась, а затем вдруг начала падать в противоположную от меня сторону. Все произошло так быстро, что я только и успела заметить, как ваза задела железный подсвечник, тот в свою очередь упал на стеклянные сворки шкафа с декоративными фигурками.

Секунда, и все полки каким-то образом обрушились! Мое сердце упало в пятки от мысли, сколько драгоценных вещей я сейчас разрушила. Буквально раскрошила всю комнату! От этого головокружение стало более явным, и я сделала шаг назад, чтобы не упасть… И наступила на осколок вазы!

В этот момент рядом уже оказался Шакалов. Но подхватил меня уже слишком поздно. Нога была уже поранена.

Сердце буквально выпрыгивало из груди от волнения! И дело было даже не в ране на ноге, нет… Каким-то образом, вселившись в подаренный дом, я успела лишь в первый час разрушить одну из комнат. Лишь за час!

Множество статуэток, ваз, произведений искусства из хрусталя теперь лежали горкой на полу. Еще пару минут назад каждая из них наверняка стоила целое состояние. А теперь… Теперь это пустота, прах, ничего не значащий мусор. И вина только на мне.

— Господи, да что же со мной не так?! — из глаз наконец брызнули слезы, а тело затрясло в спазмах. — Почему вечно все не как у нормальных людей?

Впервые за многие месяцы я дала себе волю, ощутив, что это предел. Все. Больше держать в себе нет сил! В один момент снаряд внутри взорвался, и последней каплей стала неуклюжесть. Я задыхалась от слез, наконец позволяя пережитому захватить меня в свой плен.

Проблемы, как клешни, сковывали меня по рукам и ногам, заставляя рыдать все сильнее и сильнее. Я с ужасом понимала, что становится легче. Но прекратить не могла.

— Кристина?! Так сильно порезалась? Не двигайся! — Шакалов переступил через стекло и быстрым шагом покинул комнату. Соседней оказалась спальня в лиловых тонах, но Кирилл не останавливался, пока не достиг смежной ванной и не посадил меня на стул около джакузи в центре громадного помещения. — Тихо, успокойся. Просто дыши. Что бы там ни было, я сейчас же…

Шакалов говорил что-то, не переставая, и, признаться, я не слышала слов. Только его голос. Спокойный, уверенный, расслабленный. Странным образом это приводило в себя, возвращало к реальности…

— Два небольших осколка застряли в коже, но это ничего страшного, — достав увеличительное стекло из ванного шкафчика, Кирилл под лупой долго и нудно рассматривал мою ногу, прежде чем облегченно выдохнуть и удивленно посмотреть на меня: — Ничего серьезного. Я сейчас же вытяну стекло, обработаю рану и забинтую. Неужели… на самом деле тебе так больно? Или испугалась? Не переживай, кровотечения нет, но если не доверяешь мне, могу отвезти в больницу.

И вот тогда, именно в этот момент, мне стало так чертовски стыдно, что не покраснели разве что пятки. Да что вообще происходит?! Какого черта я снова и снова не могу сдержать свои эмоции около Шакалова, почему бы их просто не выключить?

Я было уже открыла рот, чтобы списать все на гормоны и свою впечатлительность, а затем вдруг передумала. Кажется, Шакалов правда переживал, да и мне больше не с кем было поговорить, а правда выжигала изнутри.

— Возьми, — мужчина протянул мне салфетку и, прежде чем я приняла ее из его рук, Кирилл осторожно вытер мне слезы. Он делал это так осторожно, трепетно, с некой опаской и придыханием, что я и сама затаилась, боясь вдохнуть. Словно страшился прикоснуться ко мне, как к треснувшей фарфоровой статуэтке. — И не плачь, Черничка.

Глупо, но, наверное, чего-то подобного и хотелось в тот момент. Участия. Я не знала, насколько оно искреннее, настоящее и не наигранное, но просто была благодарна хотя бы за попытку. В конечном счете, после побега никто никому ничего не должен. Я вообще рассчитывала на вечный гнет Шакалова! А что делал он? Подарил дом, предложил развод и даже не собирался забирать детей. А еще эта забота, которая ставила в тупик!

В секунду на губах появилась нервная улыбка, а затем слезы снова нахлынули на глаза. Ведь я впервые сказала то, что подозревала давно:

— Я крушу все, к чему прикасаюсь, Кирилл. Все, понимаешь? — отвернувшись к полу, постаралась прийти в себя, но голос все равно дрожал. — Все время искала плохое в других, а теперь поняла… Все из-за меня! Инга была хорошей подругой, пока я не вынудила ее раскрыть свою темную сторону. И где она теперь со своей загубленной жизнью? Влад был неплохим парнем, а теперь похож на опасного наркодилера. Родители жили себе счастливо, а затем… Ты знаешь! Макс так вообще был прекрасным человеком, а из-за меня сыграл в ящик, — на секунду замявшись, я представила свою жизнь, если бы не встретила Шакалова и ужаснулась. — Даже ты, Кирилл! Разве ты не понимаешь, что, не встреть меня, твоя жизнь была такой же удобной и комфортной. И что сейчас? Седина, развод и беременная жена-психопатка?!

— Кристина, — после долгого молчания ужаснулся Кирилл. Я видела, как складка между его бровей становится все глубже, а скулы напрягаются все сильнее. Мои слова будто разбудили в нем эмоции, о существовании которых я даже и не догадывалась. Он взял мое лицо в руки и жестко отчеканил: — Никогда! Никогда не говори ничего подобного, поняла?! Эти мысли должны умереть в этой комнате. Раз и навсегда.

— Но это правда! — все же стояла я на своем, как будто пытаясь что-то кому-то доказать. — Хоть на секунду представить, что тогда, на твоей свадьбе, не было бы официантки Кристины Хеви. И что? Ты бы до сих пор жил счастливо, возможно, снова сошелся бы с Анджелой…

— Замолчи, — поморщившись, рыкнул Шакалов, а затем сквозь зубы отчеканил: — Я удивлен, что такую ерунду приходится пояснять тебе, самой сильной девушке из всех, которых я когда-либо встречал. Но раз ты этого жаждешь, ладно! — мужчина отдышался и протараторил так быстро, что я едва успевала за его ходом мысли. — Что бы было, не появись ты на той свадьбе? Родители бы уговорили тебя, и ты бы вышла за Влада, а сейчас бы оказалась на месте Лизы. Запуганная, мечущаяся, растерянная, искала бы помощь и поддержку, но получала бы от «подруги» только ножи в спину. Что насчет меня? Я был бы все еще одинок, а возможно, уже и мертв. Макс бы все равно, рано или поздно, нашел способ как-то подступиться к моим деньгам, — мужчина на секунду замолчал и отвел взгляд в сторону. Его глаза стали прозрачными, будто в один момент он улетел мыслями так далеко, что не добраться. — Когда ты сбежала, у меня было много времени на размышления. Я думал больше, чем хотелось бы. И, знаешь, ты единственный человек, который поступает правильно. Если бы мне нужен был идеальный совет, я пришел бы к тебе. К тебе, а не кому-то из тех, кого ты перечислила.

Затаив дыхание, я решилась задать давно волнующий меня вопрос. Казалось, сейчас просто идеальный момент, чтобы расставить все точки над «i».

— Неужели ты совсем не злишься на меня за побег?

— Злюсь, — с досадной усмешкой протянул Шакалов, словно пробуя эти пять букв на вкус. — Принимай я решение сейчас, сам бы организовал этот побег. Лишь бы… — он снова поморщился и словно сглотнул ком чего-то черного и давно забытого. — Лишь бы снова не представлять тебя мертвой в гробу. Лишь бы снова не ощущать эту потерю, от которого ты теряешь себя и смысл...

— Но ты шарахался от меня весь месяц! Не приходил в больницу и не смотрел дольше минуты, словно презираешь… Это не могло мне показаться, — ужаснулась я, вспоминая все эти жуткие дни одиночества. Как я не сошла с ума? Загадка! — В чем причина?!

— В чем причина?! — брови Кирилла удивленно поползли вверх. Он слегка привстал, чтобы оказаться на одном уровне. — Ты – самое светлое, что попадалось мне на пути. Самое, Кристина! Я лишил тебя всего и почти довел до потери своих же детей. Я не из тех, кто извиняется, я лишь исправляю ситуацию. Но это невозможно исправить, неужели ты еще этого не поняла? Лучшее, что пришло в голову… Это полностью оградить тебя от себя.

Мурашки шли по коже, ведь… Странно, но я, кажется, ощущала все его эмоции. Будто Кирилл на одну секунду приоткрыл дверь в мир, который скрывал. И теперь я могла чувствовать его боль, потерю и безысходность, которые буквально пропитала каждое слово.

Человек, построивший свою жизнь с нуля, добившийся нереальных вершин сам, теперь просто стоял напротив с таким взглядом, кричавшим: «Я не знаю, что с этим делать». И от этого стало поистине грустно. Ведь было уже неважно, кто виноват и как мы к этому пришли. Жизнь наша походила на руины. И, оказалось, Шакалову так же сильно нужна помощь и поддержка, как и мне.

Собравшись, втянув слезы и постаравшись сделать голос как можно спокойнее, я серьезно отчеканила:

— Мы взрослые люди. Прошлое забыто, по крайней мере, позади. Нужно жить дальше и стараться делать так, чтобы с каждым днем становилось только лучше и лучше. Я не знаю, вместе ли. Получится ли забыть… Но сейчас ты нужен мне как друг и будущий отец моих детей, — обведя взглядом шикарную мраморную ванную комнату с золотыми колоннами и ручной лепкой, я искренне пробормотала: — Этот дом шикарен, но зачем он одинокому человеку, которому даже не с кем поговорить? Было бы не плохо, звони ты иногда или приходи в гости… Так мы оба не сойдем с ума под грузом прошлого.

Мужчина долго молчал, словно завис. Его лицо застыло, порой казалось, что Кирилл даже не дышит. Но я держала его за руку и слышала пульс. Так что, осторожно покашляв, тихо прошептала:

— Что скажешь? Как насчет первого шага навстречу?

— Ты готова общаться и чтобы я приходил в твой дом? — удивленно, хрипло и почти беззвучно прошептал он. Шакалов усмехнулся, отчего морщинки под его глазами впервые за долгое время заставили меня вспомнить о его возрасте. — Хочешь делать вид, словно не было всех этих месяцев? Притворяться? Улыбаться, обсуждать всякую ерунду… Или, быть может, ты хочешь забыть? — он сбивчиво сглотнул и с какой-то надеждой спросил: — Ты сможешь забыть? Если все изменится. Все, что хочешь…

Наверное, он спросил больше, чем я готова была дать и пообещать. Меня словно парализовало и вернуло в прошлое. На мгновение кадры из комнаты в вузе стали такими реальными, что я едва не подпрыгнула на месте и тут же пискнула от легкого укола в ноге. Было страшно, хотелось оттолкнуть Шакалова, закричать, попросить о помощи!

Нет, простить и забыть я была не готова. Совершенно и абсолютно!

— Что бы я ни делал… Как бы ни заботился о тебе… Ты никогда не сможешь… Наверное, это мое наказание… — невнятно пробормотал он себе под нос, а потом кратко глянул на ногу, словно вспоминая про порез. Он уже было хотел приступить к ране, как вдруг замер и серьезно отчеканил, как что-то обыденное, давно ясное и само собой разумеющееся: — Я люблю тебя, Кристина. И не уверен, что то расстояние, которое ты предлагаешь, не сделает хуже. Но если ты хочешь… Я постараюсь, обещаю.

В секунду кто-то словно выбил почву из-под ног, кислород из легких… Парализованная, обездвиженная, немая, я позволила Шакалову обработать мне ногу, забинтовать, а затем отнести в постель. Он что-то говорил еще, пока не ушел. Но, кажется, обещал вернуться.

В новом доме время шло быстро… Только и успевала, что зачеркивать дни в настенном календаре. Шакалов, словно специально, оставил мне всю недоделанную работу по дому, чтобы мелкие хлопоты поглотили с головой. Утром мы с дизайнером занимались детской, затем с домоправительницей выбирали новых работников: поваров, садовников, горничных. После начиналось личное время для йоги, прогулки и… Я наконец-то вернулась к учебе!

— Боже, какое это блаженство… — нырнув носом в книгу, я до жжения в легких втянула легкий, но такой знакомый аромат бумаги и старой штампованной краски. Лиза лишь усмехнулась и устроилась рядом, нетерпеливо поглядывая на стопку учебников. — Начнем, дорогая?

Как оказалась, Лиза всегда мечтала поступить в институт, но не сумела. Выбиться в люди девушке без денег, связей и родителей почти нереально, и она не стала исключением. Жизнь знатно потрепала ее, но теперь я дала ей и себе четкое указание: подготовить девушку к вузу и помочь ей сдать все вступительные экзамены на отлично.

Мы вместе занимались каждый вечер, иногда увлекались настолько, что спать ложились уже после боя курантов в главном зале.

— Нам нужно ставить таймер! — однажды озабоченно пожаловалось Лиза, возвращаясь после учебы в свою спальню. — Господин Шакалов выкинет меня на улицу взашей, когда узнает, во сколько ты ложишься спать.

Я лишь усмехнулась, пожав плечами. За все время моего пребывания в новом доме, Кирилл так больше и не появился. Лишь звонил. Судя по всему, сейчас он находился на какой-то важной конференции в Сингапуре. Наверное, таким образом он пытался дать мне и себе время обдумать наш последний разговор.

— Он будет рад, если наши уроки не пройдут даром, поверь, — подмигнув девушке, я направилась в свою любимую комнату, чтобы наконец отдохнуть. — Спокойной ночи! Завтра до двенадцати я буду занята планировкой спальни двойняшек, так что подучи английский. Прости, но я буду строгой учительницей!

Кости ломило от усталости, голова была занята организационными вопросами и учебой, но в животе буквально порхали бабочки. Тут, в этом доме, я ощущала себя живой, нужной и необходимой. Теперь все привычные вещи ценились намного сильнее, чем до побега.

И было бы глупо не признать, кто дал мне все это. Шакалов. Он старался, делал шаги навстречу и на самом деле хотел наладить связь. Так что сегодня, придя в спальню и завалившись на кровать, сама взяла телефон и решила позвонить Кириллу первой.

Руки почему-то потряхивало от волнения, дыхание предательски ускорилось, а сон как рукой сняло. Сотни странных мыслей в голове словно отговаривали: «Что ты скажешь ему? А вдруг он занят? Возможно, спит!» Но, твердо отмахнувшись от всего, я набрала номер Кирилла, решив во что бы то ни стало переговорить с ним именно сегодня.

— Ему наверняка будет интересно узнать, что девочки целый день толкались. Мне даже удалось снять на видео, как «прыгает» мой живот, — нервно прошептала я сама себе, ожидая гудки.

Только вот их не было. Холодный голос на записи сказал о том, что телефон временно недоступен. Я повторила звонок пару раз, прежде чем не поняла: сегодня нам поговорить-таки не удастся. Но спать уже не хотелось, адреналин в крови зашкаливал от, как оказалось, пустых нервов. Впервые за долгие дни я потянулась к своему смартфону, чтобы убить немного времени, успокоиться и заснуть, но тут мне в голову пришла странная идея.

Зайдя в поисковик, набрала лишь два слова «Кирилл Шакалов». Сеть тут же выдала сотни его фото, на доброй половине которых мы были вместе. Лишь на одной, последней, красовался Кирилл с какой-то незнакомой мне девушкой. Они стояли на фоне большой красной картины, мужчина был одет во фрак, а его рыжеволосая спутница предпочла красное платье «вырви глаз». Все бы ничего, но галстук Шакалова был в тон платья, а его рука покоилась на талии.

— Не делай этого, Кристина… Остановись! — пыталась привести себя в чувство я, но ничего не вышло. Поддавшись соблазну, таки кликнула на изображение, и меня перевело на новостную страничку с гордой надписью: «Господин Шакалов и Виктория Мелински посетили один из самых известных музеев Сингапура».

Мой взгляд быстро изучил всю предоставленную информацию, из чего я почерпнула следующее: со времен «отставки» Макса Шакалов предпочел ему рыжеволосую модель. Новая правая рука сопровождала его повсюду, но порой папарацци удавалось сфотографировать их во время приватных ужинов в дорогих ресторанах. Вот и сегодня «сладкая парочка» (так назвала их пресса) сразу же после дипломатической встречи в музее отправилась праздновать успех в итальянский ресторан.

— Стоит только догадываться, почему телефон отключен, — прошептала я себе под нос и тут же замерла.

Что за черт?! Почему в моем голосе столько раздражения, разочарования, злости и обиды? Кто я такая, чтобы осуждать его за то, что он пытается наладить свою жизнь. Именно этим и занималась все время я!

— «…Я единственный человек, на которого Кирилл… то есть господин Шакалов может положиться в любой ситуации, — внезапно заиграло интервью, и нежный голосок Виктории разнес ее слова по комнате, отдаваясь эхом. — Именно поэтому я поддерживаю его решение и останусь с ним до конца…»

Фраза, вырванная из контекста, ничего не значащая и ничего не меняющая. Но именно она почему-то заставила меня выключить телефон и вернуться в постель. Только заснуть не вышло даже через час.

В конце концов, я психанула и вернулась к сотовому.

— «Было бы неплохо, если бы в такие моменты ты был рядом. Пусть мы и ненастоящие муж и жена, но дети в этом не виноваты», — загрузив видео, я отправила его Шакалову, чтобы затем наконец уснуть.

Мне снилось, что меня кто-то обнимает. Теплое дыхание грело шею, а не менее разгоряченное тело служило чем-то вроде личной батареи, которой так не хватало в громадной спальне. Подавшись всем телом навстречу теплу, я приткнулась еще ближе к его источнику и продолжала видеть прекрасные красочные сны.

Но утром разбудило странное чувство… Будто рядом кто-то есть! Я замерла, немного поерзала и едва не подпрыгнула на месте от страха. За спиной на самом деле кто-то лежал и даже посмел положить руку на живот. Туда, где мирно спали дети!

В сонной голове тут же появились сотни глупых мыслей: маньяк, грабитель, насильник! Но если так, почему он прилег. Устал, что ли?

— Черничка, руку сейчас отдавишь! Спи еще… — сонно пробормотал знакомый низкий бас, и на мгновение, узнав в нем Кирилла, я выдохнула. Но лишь на мгновение!

Повернувшись к мужчине, застала его спящим и полностью одетым в рабочий костюм. Я так растерялась, что не сразу нашла что сказать. Мысли путались, а сердце выпрыгивало из груди от возмущения и адреналина.

— Что ты тут делаешь, Шакалов?

— Ты сама сказала, что мне лучше быть рядом в такие моменты, — наконец, открыв глаза, мужчина волком посмотрел на меня. Мол, спать мешаю. А после пожал плечами и достал из кармана телефон. — Вот твое СМС! Я прочел его, как только вышел из самолета, и решил поехать к тебе.

— Ты летел в самолете вчера вечером? — после недолгого молчания прошептала я. Непонятно почему, но от этой новости настроение моментально улучшилось, а улыбку удалось скрыть с трудом. Ведь чему радоваться-то! — И все же, зачем было залезать ко мне в постель и обниматься?!

— Я полностью одет, Кристина, — закатил глаза тот. — Опять же, ты сама написала: наши взаимоотношения никак не должны влиять на детей. Руку на живот положить я ведь могу, правда? Они и вправду толкались…

— Но, но… — мысли заплетались, голова шла кругом. И тем не менее оспорить слова Кирилла я не могла. Сама ведь говорила! — Я чувствовала, что ты греешь меня ночью. Вот!

— Это побочный эффект, — апеллировал мужчина, потягиваясь на кровати и растирая глаза. — Ты тряслась от холода, когда я вошел. Так что пришлось принести плед, надеть на тебя носки и лечь поближе. Но я не приставал. Даю слово!

Посмотрев на свои ноги, я на самом деле обнаружила на них носки. Как вообще человека можно одеть так, чтобы он этого не помнил? Магия, ей-богу…

— Дом большой, он плохо прогревается…

— У тебя есть безлимитная карта! Почему не заказать дополнительные батареи? — с неким укором протянул Шакалов и сел на постели. Мужчина тут же поморщился и схватился за голову: — Черт, эти десятичасовые перелеты сведут меня с ума. А таблетки остались у Вики…

Вот он, тот момент, когда я могла узнать побольше о его новой помощнице. Из первых уст, как говорится! Но на языке крутились лишь укоры и обиженные фразочки, а выглядеть ревнивой дурой я уж точно не хотела! Так что, пряча глаза, быстро встала с постели и направилась в ванную.

— Я не хотела транжирить твои деньги. Неужели это не очевидно? — накинув халат и завернувшись в плед, я старалась убежать как можно быстрее. Чем больше думала об этой Виктории, тем сильнее хотелось зарядить Шакалову чем-то тяжелым. — В любом случае я рада, что ты вернулся. Нужно обсудить некоторые организационные моменты.

В душе я долго натирала тело, пытаясь сбить озноб и расслабиться. Подумаешь, у Шакалова новая пассия?! Мне-то какое дело? Ну, носит она ему таблетки от головы, и что?

И тем не менее каждый раз, стоило вспомнить лицо рыжей, как хотелось рычать от злости. Ведь всего пару месяцев назад я сопровождала Шакалова везде как жена. Я! Теперь это было на плечах Виктории. И все бы хорошо, все правильно, но бесило это до чертей в глазах…

Наверное, больше часа я простояла под теплой водой, пока не привела мысли в норму. Затем оделась и была готова к разговору, как взрослый человек. Только вот стоило выйти из комнаты, как по носу ударил мощный запах цветов, жареного бекона, яиц и кофе.

Первое, что я увидела – пионы. Бутоны яркого карминно-розового цвета были повсюду. В каждой вазе! А в комнате их было больше тридцати. На небольшом стеклянном столике в центре комнаты стоял поднос с едой, которой бы хватило на семью из десяти человек.

Шакалов уже был в новом костюме и внимательно читал что-то в своем телефоне, попивая кофе, словно не происходило ничего необычного.

— Что это, Кирилл? — удивленно прошептала я, оглядываясь по сторонам. Комната теперь напоминала сад или диснеевскую сказку.

Мужчина непринужденно поднял взгляд и растерянно осмотрелся по сторонам. Не заметив для себя ничего необычного, он пожал плечами и кивнул на стол:

— Решил приготовить для тебя завтрак: яичницу с беконом. Но домоправительница сказала, что ты ешь по утрам только овсянку с фруктами. Пришлось быстро готовить еще и ее. Слава богу, ты принимаешь ванну дольше, чем я провожу переговоры… — мужчина отложил телефон и облегченно пробормотал: — Все, дополнительные батареи будут через два часа. Так о чем ты хотела поговорить?

А действительно, о чем это я хотела поговорить? Зависнув в проходе, я почесала затылок.

— Ты варил мне овсянку? — немного подумав, тут же добавила: — Ты вообще когда-либо это делал ранее?

— Нет, но Тамара Геннадьевна сказала, что есть это можно, — немного нервно протянул Кирилл, поглядывая на тарелку. — К тому же я звонил Вике, и она контролировала процесс…

Бах! Словно с небес на землю… В какой-то момент Кириллу удалось ослепить меня настолько, что я едва ли не посчитала его героем. Моего отца было не заставить приговорить маме завтрак, а то и два – на выбор. Шакалов же сделал это добровольно, впервые! Да еще и усыпал комнату цветами. Моими любимыми.

Только вот внезапно все встало на свои места.

— Виктория… — сложив руки на груди, я с ненавистью посмотрела на овсянку. Меня тошнило от одного ее вида, ведь теперь в моем представлении ее приговорила любовница Шакалова. — Естественно, как же без нее.

— О чем ты говоришь? — прищурившись, Кирилл внимательно посмотрел на меня, словно сканируя, а затем, будто бы заметив опасность, осторожно протянул: — Сядь. Обсуждай со мной, прежде чем делать какие-то, наверняка заведомо ложные, выводы.

Я уже было открыла рот, чтобы послать его, куда подальше, но тут в комнату кто-то настойчиво постучал.

— Войдите! — громко выкрикнув, я решила, что нежданный гость – спасение от нежелательного разговора. Но тут на пороге появилась взволнованная Тамара Геннадьевна. Судя по ее сбивчивому дыханию и красным щекам, она явно бежала к нам сломя голову.

— Госпожа Шакалова, возможно, мне не стоит так беспокоиться, и Лиза просила этого не делать, но… Кем я буду после этого? — женщина оперлась на косяк, отдышалась и продолжила: — Приходил муж Лизы. Господин Шакалов велел не пускать его на территорию участка, но Лиза сама изъявила желание выйти и поговорить. Сейчас она вернулась в слезах, с разбитой губой и, кажется, собирает вещи.

Не знаю, о чем подумал Кирилл, но мы одновременно с ним двинулись в сторону выхода из спальни. Тамара Геннадьевна устремилась за нами, наверняка переживая за Лизу не меньше моего. С момента переезда в дом женщина проводила все свободное время с девушкой, успев привязаться к ней.

— Он, наверное, запугал ее, — прошептала я Кириллу по пути. — И угрожал… Уже ничему не удивлюсь! Влад был странным, но сейчас он словно осмелел. Не пойму, в чем причина!

— Я даже не сомневаюсь, что было так, как ты говоришь, — недовольно выплюнул Шакалов, а затем быстро связался со службой охраны. Им был отдан приказ немедленно прогнать Влада, если тот до сих пор сам не додумался слинять. — Разберемся с ним позже. Сейчас главное — поговорить с Лизой.

Дверь в спальню девушки не была заперта, а скорее, наоборот, полностью распахнута, открывая взору массивный деревянный стол и пустую часть покоев. Лиза словно так спешила, что совсем забыла запереться. Первым, что я услышала, был тихий плач и звуки, характерные для сбора вещей.

— Стой, — остановив Шакалова и домоправительницу рукой, я шепотом попросила их сбавить обороты: — Вы ведь помните, что речь идет о ее муже? Лиза святая и видит во всех только хорошее. Так что говорить лучше плавно, не настаивая.

Тамара Геннадьевна кивнула первая, Шакалов же согласился нехотя, словно изначально намеревался просто запретить Лизе сбегать. Только получив их согласие, я выдохнула и постучала.

— Лиза, можно войти? — в комнате что-то упало, я было дернулась вперед, но не решилась нарушить личное пространство.

— Да, входи. Это ведь твой дом! — когда девушка обернулась, за ее спиной уже стояли мы втроем. И как бы я не хотела ее напугать – не вышло. Лиза охнула, отступила от собранной сумки и уронила из рук пару маек. — Что-то случилось?

Но я не могла ответить, словно проглотив язык. Щека Лизы уже немного припухла, появился синяк. С губы сочилась кровь, нос как-то подозрительно покраснел. И это было еще не все! На ее руках были полосы, по типу удавки… «Любимый муж» то ли связывал ее, то ли хлестал по рукам.

— Бог мой, — на щеках появились слезы, и я шагнула к Лизе, быстро пытаясь понять, как я могу помочь ей сию секунду. — Главное, не нервничай! Сейчас мы вызовем скорую, а Влад пожалеет, что родился на свет…

— Нет! — девушка подняла руки и отшагнула, словно боясь моего прикосновения. И, несмотря на то, что в ее глазах я видела страх и волнение, говорила она уверенно, без дрожи в голосе: — Мне очень жаль, госпожа Шакалова, но я вынуждена досрочно покинуть ваш дом. Господин Шакалов, — девушка перевела взгляд на затаившегося Кирилла и, нервно сглотнув, сложила руки на груди, пряча следы побоев. — Вы говорили, что в случае чего я могу уйти досрочно и вашей жене найдут гувернантку.

— Все так и есть, — кивнул мужчина. — Только я очень рекомендую тебе остаться и поговорить с нами о том, чего ты так боишься. Уверен, ты получишь всю необходимую поддержку.

Секунду Лиза посмотрела на меня с такой тоской и надеждой, что сердце защемило. Пытаясь использовать момент, я аккуратно взяла ее за руку и прошептала:

— Я помогу тебе… Возвращаться к этому… человеку – не твой вариант!

— Прости, — прошептала она и отшагнула, превращаясь в чужого человека. — Я ухожу прямо сейчас. Такси наверняка уже ждет. А то, что вы приняли за побои… Всего лишь неаккуратное падение на скользкой дороге.

Лиза подхватила полусобранную сумку и двинулась к двери. Я была настолько ошарашена происходящим, что какие-то секунды просто стояла и глядела ей вслед, словно парализованная. Что мы могли сделать?! Лиза взрослый, ответственный и совершеннолетний человек. Удерживать ее насильно – преступление. Но и отпускать – не меньшее.

— Девочка, да что же ты творишь?! — уже в проходе ее за руку поймала Тамара Геннадьевна и со слезами на глазах протянула: — Прошу, не делай глупостей. Они помогут тебе, что бы там ни случилось. Неужели ты не понимаешь?

— Мне жаль, Тамара, — девушка погладила ее по руке и быстро поцеловала в щеку. — Время, поведенное в этом доме, было лучшим в моей жизни. Но всему есть цена.

Лиза просто ушла, быстро переставляя ноги, словно переживая куда-то опоздать или передумать уходить. Я слышала, как шаги ее отдаляются, и не представляла, что делать. А хуже всего, Шакалов тоже ничего не предпринимал. Словно смирился и готов был дать Лизе вернуться к тирану-мужу.

— Прошу, сделай что-то! — прошептала я мужчине, готовая встать на колени, если понадобится. Страшно было представить, что случится с Лизой, когда она переступит границы владений Шакалова. — Ты ведь видишь, он ее запугал. Нужно как-то помочь…

— Вижу, — кратко кивнул Кирилл, а затем повернулся к навострившей уши домоправительнице. — Прошу, принесите нам чай.

— Но Лиза ведь… — удивленно протянула та, не веря своим ушам.

— Чай, Тамара Геннадьевна, — более жестко повторил Кирилл, заставив женщину встрепенуться, выйти и закрыть за собой дверь. Как только мужчина услышал, что шаги удалились, он достал свой телефон и быстро набрал какой-то номер. — Код триста семь. Полное наблюдение за обоими. Докладывать о каждой мелочи, — мужчина получил краткий односложный ответ и тут же перевел настороженный взгляд на меня. — Кристина, все серьезнее, чем я думал. Придется усилить охрану, и, если ты не против, какое-то время я поживу в доме. В другой спальне, разумеется.

— О чем ты говоришь? — сбитая с толку, нервная и потерянная, я осмотрела спальню, которая больше напоминала творческий беспорядок. Вещи вокруг буквально валялись повсюду, Лиза очень спешила. — Не понимаю… Это бытовое насилие. Влад бьет Лизу, и хочет она того или нет, ее нужно спасать!

— Все не так просто… — мужчина отошел к окну и посмотрел куда-то вниз. Я последовала его примеру и зацепилась взглядом за удаляющуюся фигуру Лизы. — Она была лучшим кандидатом на роль твоей помощницы. Но порой и этого мало… Меня заинтересовал ее брак с Владом. Как-то уж сильно много совпадений.

— Я думала, ты специально свел меня с Лизой, чтобы я помогла ей выбраться из всего того дерьма, в которое она попала. К тому же понять, что я могла быть на ее месте, если бы осталась с Владом, — к этому выводу я пришла во время отсутствия Кирилла, и в подтверждение моих слов он кивнул, но тут же поморщился:

— Отчасти ты права, но… — он резко повернулся и, прищурившись, на одном дыхании выдал: — Я продолжаю поиск твоих родителей. Все следы туманные и очень путаные, но Влад как-то связан со всем этим. Пока не пойму как, но связь очевидна. Мы должны дать им шанс выдать себя.

— Кирилл! — глядя на то, как Лиза переступает за пределы массивного забора, я снова посмотрела на мужчину и в панике закричала: — Это еще один повод, почему ее нельзя отпускать домой. Даже с твоей охраной он сможет навредить ей!

— Есть вероятность, что Лиза заодно с преступниками, Кристина, — поморщившись, Шакалов осторожно погладил меня по щеке и, кажется, стер слезу. Черт, а я и не заметила, что плачу. — Скоро все раскроется, и я должен точно знать, кто она: пострадавшая или виновная.

— Хочешь узнать это после смерти Лизы?! Придумай другой план! Вдруг она невиновна и пострадает просто так! — отшагнув от Шакалова, я сбросила его руку. Черт, да что за методы у этого человека? — Ты не можешь так поступить с ней, Кирилл. Прошу, не дай ей уйти. Запри, нарушь закон. Я чувствую, если она сейчас уедет – это конец.

— Скорее всего, ее задачей было втереться в доверие и похитить пару важных документов. Я дал ей то, что она хотела, и вот сегодня этот концерт с «избиением», — задумчиво пробормотал он. — Не слишком ли много совпадений, Черничка?

— Много. Но жизнь и есть одно большое совпадение! — зарычала я ему в лицо.— Придумай другой план! Если Лиза невиновна, то сейчас она идет на верную смерть...

Как же было обидно, что я ничего не могу сделать. Никак не могу помочь Лизе. Она была так добра ко мне, а я привязалась к ней, как к сестре, которой никогда не было. И вот теперь она в беде, а я… Просто слушала бред Кирилла о том, что она какая-то хитрая шпионка!

— Я думала, ты изменился. Думала, поумнел и стал более человечным, Шакалов. Но ошиблась, — голос срывался на истерику, плач и крик. И мне было стыдно за каждое слово, которое вырвалось из губ, но я не могла себя заткнуть. Слишком больно было внутри. Слишком…

— Тебе нужно остыть и обдумать все происходящее, — обойдя меня, как какую-то куклу, мужчина направился к выходу. — Приходи, когда успокоишься.

И теперь, после всего, он меня просто бросал. Оставлял одну в неведении, с информацией, голова от которой шла кругом. И я знала, кто именно получит сейчас его внимание и поддержку. Кто уже давно занял мое место, но мы оба никак не могли это признать.

— Пойдешь к ней? — ехидно спросила я, и Кирилл замер. — Уверена, Виктории удастся тебя успокоить.