Глава 9. Всегда, Черничка.

Однажды Макс Фрай написал свою книгу «Энциклопедия мифов», где прозвучала фраза, недоступная для моего понимания. «Каждые 7 секунд один человек сходит с ума. Я думаю, скоро настанет моя седьмая секунда».

В тот момент, когда до сознания дошло значение слова «скончался», настало мое время. Это было не похоже не на какое-то ранее знакомое состояние, даже эмоции не били ключом. Просто в один момент внутри выключился свет. Кто-то потушил фитиль или выкрутил лампу, заставив заблудиться в лабиринтах подсознания. Все произошло так стремительно, что я не успела проконтролировать это, как-то повлиять или собраться.

В один момент настала моя седьмая секунда. Не спрашивая, без предупреждения и так неожиданно. В один момент… БАХ! И ты уже по другую сторону баррикад.

Застыв там, посреди улицы, я облокотилась на промерзшее стекло, ощущая, как перестаю чувствовать себя. Перед глазами, словно какой-то фильм ужасов, пролетало все прожитое: аукцион, смерть родителей, побег и смерть Кирилла.

Медленно и осторожно по щеке скользнула слеза. Это стало почти неожиданностью, ведь внутри не было чувств, эмоций и печали. Зыбучая пустота, безмерные тусклые потемки.

— Простите, я могу вам помочь? — осторожно позвала девушка, и я краем глаза бесчувственно скользнула по ней пустым взглядом. Работница техномагазина с опаской и нескрываемой паникой осматривала меня, пытаясь найти симптомы непонятной ей болезни. Казалось, дай ей сейчас причину, она тут же кинется спасать меня. — Может, стоит вызвать скорую?

Могла ли помочь скорая? Что вообще помогает людям, руки которых не просто опустились, а отсохли. Меня тянуло к земле, в ее глубь… От безысходности, боли и замкнутого круга вокруг! Как вдруг дети в животе толкнулись, заставив вспомнить о них.

Но в тот момент я поняла ужасное: я искала плохое в Кирилле, Максе и всех вокруг. Но самый большой враг моим детям – я сама. Пусть непроизвольно! Но чем больше пытаюсь сделать для них хорошего, тем хуже выходит. Не будет ли им лучше без меня? Быть может, стоит…

— Так, милая! Как хочешь, но я свой гражданский долг выполню, — девушка достала из кармана телефон, судорожно начиная клацать покрасневшими пальцами по экрану. — Вызываю скорую!

Губы удалось разомкнуть с трудом. Они будто склеились, закрывая меня от внешнего мира. Но я заставила себя сделать это, чтобы сказать продавщице не звонить в скорую. Чувствовала: мои дети в порядке. Странно это говорить, но они были больше в папочку. Более сильные.

— Не нужно. Я сейчас заберу жену и отвезу ее в больницу, — послышался запыхавшийся голос за спиной, а следующую секунду меня подхватили подмышки, унося в сторону мини-парковки. — Спасибо за беспокойство!

Макс был серьезен, на взводе и более чем зол. Его грудь так нервно вздымалась, что это было ощутимо даже через толстую зимнюю одежду. Крылья носа раздувались, пульс зашкаливал. Да он ведь бежал ко мне! Черт, это даже вызвало улыбку.

— Думала сбежать? — рыкнул он, затаскивая меня на заднее сидение машины. Одна минута, и две мои руки оказались пристегнуты наручниками к двери, ноги связаны какой-то тряпкой, а тело пристегнуто ремнем безопасности к сидению. Я и пикнуть не успела, как стала настоящей заложницей. — Прости, маленькая. Но брат умер, и сейчас начинается самое интересное.

Стресс от услышанного все еще не отпускал, и я с трудом воспринимала происходящее. Словно это не со мной, а в кино или в книге. Так что, откинувшись на спинку, попыталась абстрагироваться от жуткой мигрени и боли в висках, тихо пробормотав:

— Что еще?

Абрамов сжал на руль и завел мотор, прежде чем, не скрывая восторга, отчеканить:

— Наша новая достойная жизнь!

Было неважно, где он взял новую дорогую иномарку, такие большие деньги и почему так рад. Меня тошнило, мутило и трясло. Моей силы и желания не хватало, чтобы это прекратить, так что, в очередной раз ощутив странный толчок в животе, я наконец более-менее вернула самообладание и сдалась:

— Отвези меня к врачу… Кажется… Кажется, что-то не так! — именно в этот момент в животе предательски кольнуло. Так сильно, что я взывала от боли. С этим новым, пугающим до мурашек ощущением вернулось лютое желание жить. И не просто жить, а все исправить! Вырастить детей, воспитать их и стать, наконец, счастливой! И пусть Кирилла не вернешь, охранника тоже, но однажды перестанет быть так чертовски плохо и, возможно, жить станет не так гадко. — Черт, разворачивай! Куда ты едешь?

Макс определенно ехал в противоположную сторону от городской больницы. Я поймала его взгляд через зеркало и с ужасом осознала, что делает он это не случайно. Ехидная усмешка, надежда и скрытые мотивы пугали до чертей в глазах. А живот не прекращал сокращаться.

— Макс…

— Прости, маленькая, — без капли сожаления протянул он и резко вильнул на дороге. Меня повело в сторону, руки вывернулись, а живот дал судорогу по всему телу. Закричав во весь голос, я зажмурилась от адской боли, а затем… Ощутила что-то мокрое между ног. — Нам нужно эффектно вернуться в прежний мир. С жертвами это сделать лучше. Я сделаю тебе новых детей, не переживай, — продолжая вилять на дороге, он свернул туда, где отсутствовал асфальт, а была только кривая земляная дорога. Радовало лишь то, что до дома оставалось всего ничего. — Сейчас мы заедем за кое-какими вещами, а затем — в путь. Потерпи, я не дам тебе умереть.

«Я не дам тебе умереть», — эти слова больше ничего не значили. Плевать! Дети… Они внутри меня и уже имели сердца, они бились, угрожая остановиться в любой момент. Адская жидкость уже текла по ногам, пачкая коричневые брюки. И тут подтвердились мои худшие опасения: это была кровь. Знаю, это очень фигурально и надумано, но было чувство, словно это кровь моих детей. Тех, которые не успели сделать никому ничего плохого. Черт бы побрал этот мир!

— Если ты сейчас же не поедешь в больницу… — закричала я, глотая слезы, как вдруг мужчина так резко затормозил, что меня буквально повело вперед. Ремень безопасности никак не контролировал живот, так что в один момент я чуть не отключилась от боли, пробирающей спазмами до корней волос. Белый свет перед глазами и мой внутренний голос «крепись, крепись, тряпка!» держали на плаву.

— И что ты сделаешь, маленькая? — ласково прошептал он, а затем начал выходить из машины, явно желая зайти в дом. — Жди. Скоро я вернусь.

Абрамов просто вышел и медленным шагом пошел к калитке. Словно специально, не давая мне даже малейшего шанса на завтра.

Один, два, три… Про себя я считала секунды, боялась освободиться, кричала, просила о помощи. Но это был частный участок и крепкие наручники. Ни-че-го! Только адская боль, свист в ушах и свой собственный голос, похожий на обреченный скулеж.

Макс говорил, что не даст мне умереть, но я ощущала, как умираю. Сперва занемели конечности, затем раздался свист в ушах, а после все вокруг перестало быть четким. Даже звук фонил!

Но одно я услышала точно и четко: выстрел. Один, четкий, выверенный. А затем скрипнула калитка. Массивный силуэт направился ко мне быстрым шагом, а затем рука резко рванула дверь.

Я ощутила это сразу. Как прохладный ветерок в бане, запах карамели в лесу или вкус воды в пустыне. Энергетика, аура и поле, доступные только Ему. Только Ему!

Уже на краю сознания, хватаясь за него ногтями, я одними губами беззвучно шепнула: «Как? Почему?» Но ответ был странным, выше моего понимания:

— Всегда, Черничка.

* * *

Что вы знаете о суете и мороке? О наказании и муках? О предательстве и потере? Еще год назад для меня это были лишь пустые громкие слова. Однажды я надеялась понять их значение, проникнуть в самую суть и прочувствовать каждой фиброй души.

Но вселенная услышала меня слишком буквально. Бойся своих желаний, называется!

Кажется, целую вечность я ощущала себя куклой в наркотическом полудреме, без шанса проснуться. Порой меня утягивало на дно сна и покоя, а затем заставляло на время вернуть сознание, в панике обращаясь самой к себе: «Что с детьми? Как долго мне еще спать?»

Но не было ответа. Я слышала себя и только, гуляя по пустым белым коридорам в гордом одиночестве. Никакой информации о детях, о Кирилле и даже о Максе... В какой-то момент пришла мысль: «А вдруг это и есть смерть?» В таком случае я попала в ад.

И все же не было желания опустить руки. Словно безысходность добавляла запала и желания бороться. За детей, за себя. Наконец, чтобы увидеть Его еще раз. Каждый раз, представляя нашу встречу с Шакалом, я не имела понятия, что скажу ему. Меня словно бил паралич, и все мысли испарялись, язык немел. Но встретить его хотелось до скрежета зубов, как что-то жизненно необходимое.

И однажды меня поглотила темнота. Сперва я решила, что это конец, а затем вдруг… услышала внешние звуки! Боги, какое же это счастье: снова ощущать свое тело, слышать запахи, голоса… Но самое главное почувствовать не удалось. Живот. Он словно стал невесомый.

Мутило, движения давались с трудом, а глаза и вовсе словно склеились, но руки сами потянулись к животу. Что-то удерживало их, кажется, капельницы, но желание ощутить свою родную кровь сводило с ума.

— Эй, спокойнее, — послышался знакомый голос совсем рядом, и я почувствовала, как мужские руки укладывают мои по швам. Слабые попытки увенчались полным провалом! — Приди сначала в себя, а потом уже буянь.

Разомкнув губы, я ощутила, как до боли першит в горле. Непривычная сухость и тяжесть внутри заставили потратить весь запас сил на одну лишь только фразу… Фразу, от которой зависело все:

— Де-ти?..

— Тебе сделали операцию, но уже все нормально, — осторожно прошептал Кирилл над моим ухом. Нет, все же глаза открыть не удалось… А как же хотелось его увидеть! Все, что было доступно: его прикосновения к щеке, к волосам и животу. Черт, а ведь он на самом деле был! Мой уже привычный громадный беременный живот. — До девятого месяца детей доносишь.

Я хотела было что-то спросить еще, но в комнату влетела медсестра. Именно с цокотом ее туфель о пол я резко распахнула веки…

Седой! Полностью седой Шакалов сидел передо мной. Мешки под глазами, глубокие морщины и осунувшееся лицо. Словно не виделись годы… И пусть новость о коме и смерти явно была уткой, но жизнь потрепала его знатно…

Молодая девушка тут же подошла к капельнице и ввела какой-то странный препарат в нее, прежде чем я начала задавать сотни вопросов… Но не смогла вымолвить ни слова. Вот он, мой кошмар наяву! Передо мной сидел Шакалов, а я все еще молчала. Язык вырвали, зажали горло, парализовали… И я продолжала молчать. Глядя на него. Словно впервые.

— Вам лучше выйти, — грозно скомандовала медсестра. — Сердечный ритм, пульс ускорились. А еще девочка плачет!

Одернувшись, Шакалов моментально поднялся и выверенным четким шагом направился к двери, уже на ходу бросив:

— Да, конечно.

И все, что хотелось сказать в тот момент: «Останься», но я не смогла… Снова утянуло в сон!

В этот раз не было белых коридоров и пустоты. Мне снились сны! Сперва — как я лечу, рассекая руками облака, а затем… Затем вовсе случилось чудо! Две маленькие светлые девочки, больше похожие на ангелов, держали меня за руки и вели вперед. И не нужно было говорить, кто они. Я знала, чувствовала… Дочки!

Даже во сне я ощущала, как плачу. Меня буквально трясло от счастья и адреналина. Сил бы хватило свернуть горы! Но кто-то из реального мира решил иначе… Слегка коснулся руки, затем щеки и прошептал в самые губы:

— Проснись, Черничка. Это просто кошмар.

В тот раз я впервые так четко открыла глаза и увидела Шакалова, нависшего надо мной в полном непонимании происходящего. Но прежде чем развеять его опасения, я просто насладилась секундой. Напряжения между нами было таким осязаемым, что любое мое словно могло выстроить стену.

— Мне снились они, — я кивнула на живот и улыбнулась. — Дочки… Думаю, у нас будут дочки.

На секунду мужчина стушевался, судорожно сглотнув, а затем так незаметно усмехнулся, что это легко можно было бы списать на случайное движение губ.

— Дочки… — растерянно, с придыханием пробормотал тот. Его ладонь невесомым шелком скользнула к животу, но тепла мужчины хватило, чтобы дети шевельнулись, дав отцу «пять». — Девочки…

Это выглядело так странно! Потерянный, закрытый Шакалов, его робкие взгляды и неуверенные движения, а еще эта по-детски счастливая улыбка… Я боялась шевельнуться, чтобы не спугнуть момент, чтобы не проснуться или не разрушить краткий, неловкий, такой тяжелый для меня морально момент.

И все же слезы затуманили взгляд, сердцебиение снова ускорилось, а аппараты предательски запищали. Кирилл тут же ощетинился и поморщился, словно совершил ошибку, а затем нажал кнопку на панели у кровати и просто встал с кресла. Он так уверенно шел к выходу, что я была уверена: тот не скажет ни слова. Даже не попрощается! Почему-то сердце от этой мысли обливалось кровью.

— Сейчас придет медсестра, — коснувшись ручки двери, сказал тот. Он уже прокрутил ее, как не выдержала я и выкрикнула:

— Может, тебе остаться? Нам нужно поговорить... — слова прозвучали слишком громко и требовательно, словно… Словно я имела хоть какой-то голос и право выбора в этой ситуации. Вряд ли это было так, после побега… Так что, опустив глаза, поджала пальцы ног и, наплевав на гордость, посмотрела ему в глаза, чтобы сказать то, чего от себя не ожидала: — Останься.

Никаких эмоций. Ровным счетом ничего не было в его черных глазах! Холод, бизнес-расчетливость и некая усталость… Возможно, я надумываю, но он даже фразу выплюнул с некой пренебрежительностью:

— Ты ничего не должна, Кристина, — затем просто открыл дверь и уже в проходе пробормотал: — Лиза – твоя подруга, сиделка и медсестра. Я плачу ей достаточно, чтобы она исполняла каждый твой каприз и была милой. Так что смело обращайся к ней по любому вопросу.

В тот момент, как Шакалов ступил ногой в проход, сделал первый шаг на выход, я ощутила нечто странное. Будто его энергетика, все время оберегавшая меня, поддерживавшая и обволакивающая, утекала сквозь пальцы. Раз и навсегда. Что бы Кирилл себе там не надумал и не решил, я почему-то искренне верила – он больше не вернется.

Адреналин застучал в висках, когда я, стиснув зубы, в последний раз попыталась ухватиться за ускользающую из рук соломинку:

— А ты?.. Что насчет тебя? Может… поговорим?

Я ожидала от Кирилла чего угодно: агрессии, злобы, ярости, криков… Но то, как он поморщился от моих слов, словно от услышанного в очередной раз вранья, ударило в самую душу, попало в цель. Подкосило, в конце концов!

— Хватит, не ломай комедию, — с горькой насмешкой пробормотал он, даже не глядя на меня. Будто от одного моего вида его тошнило. Будто было неприятно само мое существование. — Выздоравливай… — бросил он, снова пытаясь уйти, но затем замер сам. Я напряглась всем телом, желая каждой фиброй души, чтобы он остался. Сейчас мне нужен был кто-то… Кто-то конкретный. Но тот лишь наиграно дружелюбно отчеканил: — Хотел придержать эту новость до твоего выздоровления, но предполагаю, что она его ускорит. Так что… В ближайшее время я приду к тебе с адвокатом. Мы оформим развод. Ты наконец получишь то, за что так сражалась.

Мысли разбежались в голове, как рассыпанный пакет с шариками. Не было какой-то определенной реакции, чего-то, что я могла бы сказать ему в тот момент. Первое, что пришло в голову, еще до полного понимания происходящего:

— Ты заберешь у меня детей?

— Нет, — качнувшись, словно от удара, с пренебрежением выплюнул Кирилл. Было ощущение, словно этот вопрос прибавил градуса к его неприязни. — Совместная опека подлежит обсуждению.

Возможно, он сказал бы что-то, но в этот момент в комнату влетела скромная молодая девушка в белой форме. Брюнетку звали Лиза, и рядом с этим потоком доброты, наивности и легкости я ощущала себя старой дамой с кирпичами из проблем на плечах.

«Мы оформим развод», — крутилось в голове снова и снова. Будто чертова старая заевшая пластина!

«Я приду с адвокатом», — словно гвоздями по стеклу, ножом по сердцу и удавками по сердцу. Било током от Его интонации, разрядами от равнодушия, уколами от презрения…

«Ты наконец получишь то, за что так сражалась», — подытожил картину ехидный голос Шакалова, и по щекам снова потекли горючие слезы.

Черт, черт, черт! Ведь он прав. За это я сражалась – за свободу. Хотела сбежать от него, уйти, спрятаться… И теперь, когда все, чего хотелось – поговорить, быть услышанной, возможно, даже прощенной, он просто… сдался, бросил, потерял интерес.

Я ощущала себя виноватой за побег, смерть Макса и водителя. Почему-то не сомневалась, что Шакалову пришлось убить брата, и от этого становилось еще хуже! К тому же я подставила под удар своих детей. Удерживаться от депрессии становилось все сложнее и сложнее, так что проще было бы увидеть агрессию Шакалова, чем его полное равнодушие.

— Что бы ни произошло, скоро все будет хорошо, — услышала я робкий голос девушки и устало перевела на нее заплаканные глаза. Наверняка эту фразу она говорила каждому пациенту! Словно услышав мои мысли, она добродушно закатила глаза и внезапно взяла за руку, чтобы заговорщически прошептать: — Знаю, мне запрещено говорить, и если вам будет угодно, меня уволят в ту же минуту, но… Господин Шакалов один из немногих, кто сидел тут у вас круглосуточно и уходил лишь дважды: когда вы проснулись первый раз и сейчас. Быть может, вы его чем-то спугнули?

— Спугнула? — девушка явно несла ересь, но она активно отвлекала от адской звенящей пустоты внутри. Так что, вытерев слезы, я перевела на Лизу заинтересованный взгляд: — Могла испугать только тем, что все же очнулась.

Она покачала головой, словно мои слова ее неприятно удивили, а затем вскочила на ноги и подбежала к дальнему шкафу. Немного поразмыслив, девушка робко отодвинула его и что-то взяла в руки, подняв над головой:

— Вот. Именно это господин Шакалов держал в руках все время, пока вам делали операцию и вы не желали просыпаться. Мне почему-то кажется, что это вас должно немного успокоить, — увидев, как я застопорилась и ускоренно задышала, Лиза испуганно заморгала и протараторила: — А может, я просто идиотка и завтра вылечу с работы! Только не нервничайте, прошу вас!

Но я не могла не нервничать… Это была моя шкатулка. Та самая, которую я забрала из дома Шакалова с собой на удачу. Та самая, которую спрятала под кроватью в новом доме… И теперь она была у Кирилла.

Естественно, это не было пустым звуком. Это меняло многое, но, увы… Я пока не могла понять, что именно.

Шакалов больше не приходил. Вообще. Словно испарился, ушел в тень или оставил меня одну. Повсюду со мной была Лиза. И хочу отдать должное этой девочке, только благодаря ей меня не смыло волной депрессии. Мысли часто уносились к родителям, Максу, Кириллу и даже Анджеле. Сколько же всего было за спиной! Маленькая жизнь, счастье которой покоится на бесчисленном количестве разбитых сердец, судеб и жизней… Не верилось, что теперь я просто могла сидеть на подоконнике, поглаживая живот, и мечтать о будущем.

— Лиза, — девушка меняла мне капельницу, когда я впервые позволила себе преодолеть черту «пациентка-медсестра» между нами. — У тебя есть парень?

— Парень? — удивилась она, позволяя бровям комично взметнуться к самому лбу. — Муж… Я замужем, госпожа Шакалова.

— Кристина. Прошу, называй меня только так! — от ее обращения меня каждый раз словно током било и выравнивало по струнке. Только в этот раз слова прозвучали слишком резко, я даже покраснела и отвела взгляд. — Прости… Просто… Мы с тобой почти одного возраста, к тому же… В скором времени мы с мужем разводимся. Предполагаю, что ко мне вернется прежняя фамилия.

Каждый раз при мыслях о разводе мне становилось грустно. Потому что я вдруг поняла ужасную вещь! Все это время я хотела не просто уйти от Кирилла, а вернуть все, как было до его прихода в мою жизнь. Но этого не могло произойти. Просто по обыкновению! Родители погибли, квартиру все еще снимает бывшая подруга, Влад канул в Лету, а Шакалов… Почему-то под гнетом времени я не воспринимала как того человека, которого встретила однажды, жёсткого морального урода. Кирилл не просто выглядел совершенно иначе, но его взгляд на мир, начинка и поведение изменились настолько, словно внутри него сидел совершенно другой человек. Я не знала, хорошо это или плохо, ведь была не знакома с этой новой душой.

— Вы хотите развестись с господином Шакаловым? — не скрывая разочарования, прошептала Лиза. Она смотрела на меня с таким искренним недоумением, что мне стало почти неудобно.

— Почему ты так решила? Возможно, все наоборот…

Признаться кому-то, что муж хочет бросить тебя беременной, сложно. Даже если это лучший исход событий, люди никогда не поймут этот поступок правильно. И теперь, говоря об этом сиделке, я прекрасно понимала, какие грязные мысли могут появиться в ее наивной головке… Но, удивив меня, та просто облегченно выдохнула и пробормотала:

— Фух, тогда можете не переживать. Не знаю, что должно произойти, чтобы господин Шакалов бросил вас, — она подошла и села со мной рядом на окно, чтобы заглянуть в глаза и взять за руку. — Он очень занятой человек, и наверняка у него есть весомые причины, почему он не заходит к вам в палату.

— Лиза, я сто раз просила тебя обращаться ко мне на «ты». Чувствую себя пафосной престарелой клячей… — оборвав себя на полуслове, я замерла, внимательно зыркнув на Лизу. Она еще не понимала, что прокололась, но я не сомневалась, что легко смогу вытянуть из девушки любую информацию. — Ты сказала «не заходит». Значит, Кирилл бывает в больнице?

— Наверное… Возможно. Иногда! — испуганно пробормотала она, пытаясь как-то откреститься от моей подавляющей энергетики, начиная судорожно сжимать края халата. — В общем-то, каждый день приходит.

— Каждый день?! — воскликнула я. — И ни разу не зашел ко мне?

В этот момент Лизе повезло. Ее мобильник зазвонил, и та, спрыгнув с подоконника, выровнялась по струнке и отошла на пару шагов. Судя по тому, как позеленело ее лицо, звонил начальник, не меньше.

— Да, конечно, — исподлобья взглянув на меня, пробормотала девушка, а затем, понизив голос, почти беззвучно прошептала: — Сейчас буду.

Моя сиделка была одной из тех, кого называют открытой книгой. Мне не нужно было уточнять, чтобы знать наверняка – ее вызывали из-за меня. А учитывая новые подробности, в кабинете главного врача ее мог ждать не кто иной, как Шакалов.

— Прости, мне пора, Кристина, — робко кивнув, Лиза с извинением добавила: — Скоро я приду, и мы сможем выйти на прогулку.

Притворившись равнодушной, я дождалась, пока девушка выйдет из палаты и сосчитала до десяти. Затем спустилась и медленно вышла вслед за ней. Коридоры в этой больнице были длинные, так что я как раз успела увидеть, что заворачивает Лиза в сторону, где расположен только кабинет главного врача.

— Мы поговорим, Шакалов. Хочешь ты этого или нет, — набравшись смелости, я решила прогуляться вслед за Лизой. А почему бы и нет? Давно было пора узнать причину, по которой Кирилл так отчаянно бегает от меня, избегает.

Я шла по коридору с намерением постучать и войти в кабинет. Если там будет Шакалов – хорошо. Нет? Тогда придется искать другую причину встретиться с ним. Но мы взрослые люди и просто обязаны говорить, ведь, в конце концов, скоро у нас появятся дети!

— Да, я понимаю, что пора дать официальный комментарий происходящему. Да, понимаю, что СМИ пишет всякую ересь… Но сейчас не лучшее время! — уже в коридоре я услышала его голос и замерла. Это был Кирилл.

Он стоял в черном плаще, облокотившись спиной о подоконник. На его плечах все еще не растаяли снежинки, что говорило о том, что пришел мужчина относительно недавно. Но больше всего меня поразило его лицо… Боже, каким же замученным он казался! Словно никогда не спал, не ел, а только и делал, что работал.

— Я не буду давать по поводу него никаких комментариев! — внезапно закричал Кирилл, и я, опомнившись, спряталась за колонну. — Вы уже раз подвели меня. Обещали, что такое невозможно… Но он все же это провернул. Что вы на это скажете, а?! Вы заварили эту кашу, вы и расхлёбывайте. Все, что меня сейчас волнует – состояние и безопасность жены с детьми. ЯСНО?! — глубоко выдохнув через нос, мужчина ненадолго замолчал, после чего деловито протянул: — Дом уже готов? Он подготовлен для вселения?

Сложно было стразу понять и разгадать «шифр» слов Кирилла. К тому же сердце так отчаянно билось, а руки тряслись. Все же подслушивание — это не мое! В какой-то момент Шакалов громко рыкнул:

— Сколько мне еще, мать вашу, ждать?! — в этот момент я сделала еще шаг назад и… задела попой горшок. К моей неудаче, он был достаточно легкий, чтобы полететь на землю и достаточно полный, чтобы разбиться с грохотом, от которого заложило уши. Затем в коридоре повисла гробовая тишина, разрушило которую настороженное: — Я перезвоню. Будь на связи.

Эхом по коридору разносился гул шагов, приближаясь все ближе и ближе. Я же, наконец осознав степень своего проступка, замерла и зажмурилась, закрыв руками живот… Как вдруг шаги замерли. Прямо рядом со мной.

— Ну, здравствуй, Черничка, — без капли удивления, со странной горечью в тяжелой хрипотце протянул Шакалов. Я вздрогнула, ощутив его руку у себя на лице и зажмурилась еще сильнее, отчего слезинка стекла по щеке… Но удара не было, Шакалов просто заправил мои волосы за ухо, а затем убрал руку, словно обжёгшись огнем. — Иди в палату.

— В палату? — эхом переспросила я, осторожно поднимая на него настороженный взгляд. Кажется, Шакалову было плевать, как я появилась в коридоре. Единственное, чего он хотел, чтобы я ушла. — Хочешь меня отослать?

Кирилл поджал губы и равнодушно отчеканил по слогам:

— Вернись в свою палату и продолжи лечение, Кристина. Осталось недолго.

Он равнодушно кивнул в сторону выхода из крыла, а у меня в этот момент словно что-то взбунтовалось внутри! Неужели даже сейчас я была недостойна внимания и разговора! Хочет он или нет, но я добьюсь от мужчины правды и больше не буду оставаться в неведении.

— Нет, Шакалов, — сложив руки на груди, я сделала шаг вперед и высоко подняла подбородок. Теперь наши глаза встретились, устроив игру в гляделки. И пусть пока Кирилл выигрывал в настойчивости, и я уступать теперь не собиралась. — Я не уйду, пока ты не ответишь на мои вопросы.

Не успела я закончить предложение, как Шакалов уже жестко пробормотал, застав меня врасплох:

— Спрашивай.

Вопросов было много, но от такой резкой сговорчивости они словно вылетели из головы. Немного растерявшись и отведя взгляд, я задала тот, что первым пришел в голову:

— Осталось недолго. Лечение закончится и… что потом? Отпустишь меня в дом родителей?

— Нет, — деловито покачал головой тот. — Для тебя подготовлен новый дом. Ты там будешь жить одна. С Лизой.

— Но… зачем? Речь ведь шла о разводе… — в полном непонимании уставившись в черные глаза мужчины, я так и не нашла ответы на свои вопросы. Такая знакомая зыбучая пустота в его глубинах вызвала дрожь в теле и заставила выдать: — Зачем помогать тому, кого не желаешь даже видеть?

— Я не желаю видеть?! — удивленно протянул Шакалов. На мгновение его брови взметнулись ко лбу, а губы исказила странная гримаса. Кирилл посмотрел на меня так, что ноги приросли к полу… Столько эмоций во взгляде доводили до головокружения! Но затем он снова натянул маску и слишком резко отчеканил: — У нас будет обоюдная опека, так что я имею право повлиять на условия проживания, охраны и пропитания моих детей и их матери. Ты можешь оспорить это решение и предложить свой вариант. Но вряд ли он пойдет на пользу детям.

— Что же… — принимать решение касательно будущего я пока не могла по причине того, что голова шла кругом. Так что, потерев висок, вспомнила, что не давало спать спокойно все эти дни: — Что насчет Макса, аварии, Анджелы и… твоей комы?

— Эта история закрыта для полиции и вскоре будет закрыта для СМИ. Тебе не о чем волноваться, — скомкано ответил тот, но, получив мое полное молчание, нехотя добавил: — Анджела почти пришла в себя. Кома была подставная, чтобы Макс побежал, забыв о безопасности, снимать деньги с подставного счета. И да… Тема моего брата раз и навсегда закрыта. Это ясно?

Затаив дыхание, я сжала зубы и, рискнув всем, прошептала:

— Ты… Ты убил его из-за меня? Поэтому теперь ненавидишь?

Вместо ответа Шакалов оскалился и, рыкнув пару ругательств, внезапно подхватил меня на руки. Быстрым шагом измеряя узкий коридор, он неумолимо двигался в сторону моей палаты. Я хотела спросить много чего еще, но… Не решалась. Последний вопрос был болезненным для меня, что уж говорить о Шакалове!

Слышала его запах, ощущала знакомую ауру, сбитое дыхание… Меня снова и снова посещали странные мысли о том, что сейчас я нахожусь в том месте и в то время. Словно судьба привела меня сюда не просто так. Что-то я должна была вынести из этого путешествия!

— Ты еще придешь… Ко мне? — осторожно спросила я, когда Кирилл посадил меня на кровать и уже повернулся, чтобы уйти. — Прошу… Я схожу с ума от одиночества. Если бы ты ответил на все мои вопросы, было бы легче...

— Подумаю, — холодно бросил Шакалов и направился к выходу. И когда он уже был около двери и его рука так знакомо опустилась на ручку, тот внезапно обернулся и криво улыбнулся. И хоть выглядело это натянуто и неправдоподобно, он все равно пытался. — Береги детей, Черничка. И себя, обязательно.

Он вышел, а в животе начали толкаться дети. Я был почти уверена, что дело в моем эмоциональном перенасыщении, посему легла на кровать, желая немного вздремнуть. Пальцы зарылись под подушку, чтобы почувствовать мягкость и свежесть постельного белья, как вдруг… я нащупала клочок бумаги.

Тут же села на месте, развернула его и замерла. Черным по белому была напечатана лишь одна фраза: «Побеждает не тот, кто всё время выигрывает, а тот, кто никогда не сдается».

Каждый день я ждала, когда автор тайной записки появится передо мной, и немного сходила с ума, вздрагивая от каждого шороха. Но неделя сменила другую, а до сих пор ничего не произошло, никто не приходил… Тогда странные догадки терзали мысли: «Быть может, послание не для меня? Возможно, это не Макс? Наверное, кто-то просто пошутил?»

И вот однажды, в холодный зимний день, в палату вбежала радостная Лиза и воскликнула:

— Можем ехать домой!

Волнение перед сменой обстановки ненадолго оттеснило воспоминания о записке. Я нервно причесывала волосы, поправляла предложенную одежду и даже пыталась сделать легкий макияж из тех крупиц косметики, что носила с собой Лиза. В конце концов, посмотрев на себя в зеркало, я снова увидела молодую девушку, а не женщину, на спине которой сотни кирпичей. Не было пресловутых мешков под глазами, желтизна из цвета кожи пропала, даже вес вернулся в мою привычную норму благодаря правильному питанию больницы и физическим нагрузкам. Вырос только мой живот, и отрасли волосы, которые теперь доставали до ягодиц. Концы их так сильно вились, словно я дни напролет проводила с плойкой в руках.

— Тебе очень идет этот спортивный костюм. А ножка в кедах просто кукольная! — вздыхая, пробормотала Лиза, а затем, накинув на меня меховую жилетку и натянув на уши теплые наушники, заглянула в глаза. Она была первым человеком, который смотрел без зависти, ненависти или презрения. Лиза любила всех и все, и мою душу грело, что я среди тех людей, кому она дарила частичку себя и своей искренней дружбы. — Кристина, твои глаза волшебные… До встречи с тобой я думала, что фиолетовый цвет – миф.

— Все так говорят, — пожав плечами, устало прошептала я.

Отчаянно несогласно замотав головой, девушка впервые с таким чувством отчеканила слова, которые заставили надолго задуматься:

— Ты можешь всю жизнь жить в депрессии, корить себя, искать виноватых и называть себя идиоткой. Но этим ты сделаешь хорошо всем, кроме себя. Найди лишь десять причин, за что ты любишь себя, и жить станет легче. Это будет… что-то вроде твоего якоря, не дающего упасть в депрессию. Лишь десять причин! И я бы на твоем месте начала с фиолетовых глаз.

На какое-то время повисло молчание, во время которого я всерьез не понимала, чем вызвала Лизу на такое откровение. А затем поняла… Весь этот месяц в больнице она имела «счастье» наблюдать за тем, как я тоскую на окне. Одна. Шакалов так и не пришел.

— Ты права. Я найду десять своих достоинств, и станет легче, — кивнув, я взяла ее под руку и вышла из палаты.

Мы шли по длинным коридорам, и теперь я четко ощущала, что это в последний раз. Больше меня тут не будет. Я прощалась с этой обстановкой покоя, даже не предполагая, что ждет меня дальше. Каким будет завтра?

Уже на центральном входе внезапно замерла у гирлянды и наряженной елки. Меня как будто обухом по голове ударили!

— Лиза, а когда будет Новый год? Я перестала считать дни…

— Он уже прошел… — настороженно прошептала она. — Мне жаль.

Равнодушно кивнув, я постаралась скрыть, как эта новость выбила из колеи. Новый год в нашей семье был самым большим праздником. Больше дней рождения и всех других! Мы наряжали елку, дарили друг другу подарки, готовили вместе еду, а затем проводили ночь вместе, как настоящая семья. А теперь я просто пропустила этот день…

— Все нормально? — снова переспросила Лиза, хотя я была уверена, что лицо мое никак не изменилось. — Вам с детками нельзя нервничать, помнишь?

Я кивнула и заставила себя откинуть мысли назад. Подумаю об этом потом. Мы вышли на улицу, снежинки густо укрывали черные волосы, а также мешали широко открыть глаза, чтобы смотреть под ноги. Хорошо, что Лиза была рядом и я могла опереться на нее, как на единственную опору.

— Еще немного осталось до машины, Кристина, — подбадривала Лиза. — Пара шагов, и все…

Как вдруг перед глазами показалось колесо иномарки, а после теплые мужские руки мягко выхватили меня из тисков сиделки.

— Я дальше сам, Лиза. Садись в машину, — послышался знакомый бас, и я резко подняла голову, широко распахивая глаза. Шакалов, собственной персоной! От удивления и неожиданности даже снежинки не мешали мне рассматривать его серьезное, немного взволнованное лицо. Лиза ушла, и только тогда Кирилл продолжил: — Прежде чем сесть в машину, нужно решить один важный вопрос.

Шакалов достал из кармана варежки и, вытянув мои руки вперед, натянул их без лишних объяснений. Затем механически застегнул жилетку на все петельки, затянул шарф сильнее и сменил наушники на теплую шапку.

Сердце колотилось от того, что я могла услышать от него… Речь пойдет о разводе?! Именно сейчас, посреди улицы? А если нет, что такое важное стоит знать именно сейчас?

— Лиза будет жить с тобой в доме постоянно. Но она замужем, как ты, наверное, уже знаешь, — осторожно начал Шакалов. — Ее муж настойчиво требует, чтобы мы позволили ему жить с ней.

— Он ее муж, имеет право, — равнодушно пожала плечами я, не понимая, почему нельзя было обсудить это потом и зачем было уходить Лизе. — Вообще-то, решать стоит сиделке, а не нам.

— Я хочу, чтобы именно ты приняла решение, — покачав головой, отрезал Кирилл, а затем обернулся и посмотрел на кого-то парня недалеко от нас. — Вот он. Ты должна знать.

Повернувшись к незнакомцу, я внимательно осмотрела его щуплую фигуру и дешевую затасканную одежду, явно выбранную не по сезону. Что-то странное было в его лице, такое отдаленно знакомое… Сделав шаг вперед, я прищурила глаза и тут же замерла.

— Не может быть! — по инерции отступив, я немного пошатнулась и схватила руку Кирилла, ища опоры. Он поддержал меня за талию, и только поэтому я не полетела в сугроб. — Это просто не может быть совпадением...

Это был Влад. Но понять это было так же сложно, как и поверить в изменения в нем. Высохший, худой, постриженный под ноль, он выглядел жалко. В его руке тлела сигарета, но, увидев меня, он резко спрятал ее за спиной и бросил на землю.

Мой бывший парень… Частичка той жизни, которая теперь безумно далека. Когда-то от одного его взгляда в моем животе появлялись бабочки, а коленки подкашивались. Теперь же была лишь изжога, ностальгия и лютая подозрительность.

— Крис! — радостно воскликнул тот, делая шаг вперед. Затем стушевался и замер, неловко засунув руки в карманы. Его взгляд упал на мой живот, и он усмехнулся. — А ты выросла…

— Как видишь, — не знаю, почему мой голос был таким холодным. Причин могло быть море! Во-первых, я все еще помнила Влада как засранца. Во-вторых, больше не верила людям. Ну и в-третьих, слишком уж странно он снова вторгся в мою жизнь… Это просто не могло быть случайностью!

По инерции сжав пальцы на нервах, я только сильнее схватилась за руку Кирилла. Он воспринял это как сигнал и прижал меня сильнее к себе, делая шаг вперед. Теперь громоздкое тело Шакала словно стало между нами со старым знакомым, сделав для меня защиту от всего на свете.

Влад заметил это и снова натянул кривую улыбку, чтобы прошипеть сквозь зубы:

— ...И устроилась хорошо. Все, как ты хотела, правда, Кристина?

Его эмоции словно всколыхнули во мне лавину воспоминаний. Грязных, черных, предательских… И пусть сейчас Влад делал вид, что изменился, стал добрее и человечнее, я все равно помнила его другим.

— Я против того, чтобы ты жил в одном доме со мной и Лизой, — выпалила я вместо ответа, а затем покраснела, ведь наверняка слова звучали как мой страх. Так что, высоко подняв подбородок, решила срочно исправить ситуацию. — Лиза – моя сиделка. Ей платят за круглосуточный присмотр. Зачем ей ты?

— Что?! — потерев виски, Влад проморгался, словно впервые меня увидел. Ответ стал для него не просто неожиданностью, но еще и шоком. Парень что-то невнятно тараторил, торговался и причитал… — Но мы ведь семья, должны быть вместе. Ты разрушаешь наш брак.

Повернувшись к Шакалову, я намерено громко отчеканила:

— Кирилл, Лиза сама приняла решение устроиться на работу с такими условиями?

— Да, — серьезно ответил тот, словно только и ожидая этого вопроса. — Ее резюме было отобрано среди полусотни других. Она подписала контракт на год.

Повернувшись к Владу, я вопросительно изогнула бровь и, чтобы поскорее закончить этот странный разговор, протянула:

— Вот! Мы не заставляли ее работать, Влад. Данный график она выбрала сама. Так что была рада увидеться, но нам пора…

Кивнув парню, я попыталась улыбнуться, но не смогла. Слишком уж озлобленным было его лицо. Даже мурашки появились на спине! Он гневно сплюнул на асфальт, совсем неприятно вытер сопливый нос рукавом крутки и, скривившись, выплюнул:

— Как была бесчувственной и фригидной, так и осталась. Жизнь тебя не меняет, Хеви!

Каждой фиброй души я ощутила, как напрягся Шакалов. Словно перешел из режима ожидания в боевой. Сделав пас вперед, он на вытянутой руке схватил Влада за шкирку, рыча ему прямо в глаза:

— Я предупреждал тебя, мальчик. Разве нет?!

— Она сама виновата. Ведет себя как сука… — решил пойти ва-банк Влад, но не успел закончить предложение, как Кирилл отправил его в нокаут. Не сильно. Тот лишь упал на спину и распластался на скользкой дороге.

— Не надо! Прошу, — Кирилл продолжал тяжело дышать, а в машине сидела Лиза, которая каким-то чудом пока не увидела, как избивают ее мужа. Меньше всего хотелось, чтобы пострадали чувства этой святой девушки! Так что, развернув лицо Шакалова к себе, я начала медленно вдыхать-выдыхать, словно давая ему пример. Затем прошептала, успокаивая: — Сейчас мы уйдем. Он не стоит твоего внимания и нервов. Поехали домой. Хорошо? Выпьем вместе чай, поговорим о делах...

Он почти успокоился. Почти… Я видела, как в глазах Шакалова появляется согласие и смирение, как рядом раздался саркастичный смех. Влад умылся кровью и ядовито протянул:

— Какая идиллия! Слетевший с катушек меценат трахает пропавший сухарик. Мужик, попасть из грязи в князи, конечно, круто, но… Я пробовал исправить этот фрукт, но убогость ты из нее никак не выбьешь.

— Да молчи ты уже, идиот! — попыталась вставить свою лепту я, образумив парня. Но было уже поздно… Шакалов осторожно поставил меня около авто, заставив опереться на дверцу, а затем… затем произошёл какой-то сумасшедший дом!

Кирилл кинулся на Влада, завязалась драка. Из машины выбежали охранники, что заставило Лизу всполошиться. В страхе и непонимании она кинулась ко мне, а затем увидела своего мужа в крови…

— Что происходит, Кристина? — судорожно переводя взгляд с растерянной меня на побоище на асфальте, пролепетала Лиза. — Почему Влад на полу?! Что случилось? Господи…

На ее щеках появились слезы, губа нервно задрожала, а глаза метались, словно она ничего не понимала и не верила в происходящее. Странно это говорить, но в этой ситуации именно я была самым спокойным человеком. Влад сам заслужил подобное поведение от Кирилла. А Шакалов… На кой черт было подпускать так близко Влада?! Детский поступок ведет к детскому итогу – глупой драке на полу за честь девушки.

Только какой именно девушки? Я не настолько низкого мнения о себе, чтобы обидеться на слова Влада. Он для меня никто… Лишь отголосок прошлого, которое я давно пережила.

Другое дело Лиза. Для нее это явно было слишком! В один момент она могла потерять высокооплачиваемую работу и, возможно, любимого мужа. Сейчас я не понимала, за что такой ангел мог воспылать симпатией к такому, как Влад. Но мне ли осуждать ее? Давно ли была на ее месте?

— Это… Это недоразумение. Сейчас мы все решим! — попыталась внушить ей я, прижимая девушку к себе. В этот момент Шакалов снова оказался лидером схватки и, оседлав противника, поднял руку, чтобы окончательно нокаутировать Влада. Этого видеть Лизе точно не следовало! Так что, собрав волю в кулак, я как можно громче закричала: — Хватит! Достаточно шоу. Если целью было вывести девушек из себя, то она достигнута.

— Твой муженек сам на меня накинулся! — раздосадовано парировал Влад, распластавшись на снегу. Шакалов же смотрел только на меня, что дало парню смелости выплюнуть ему в спину: — Чокнутая семейка…

— Что ты несешь, Влад?! Какого черта ты вообще пришел?! — тут же удивленно протянула Лиза и вскрикнула, когда Шакалов снова дал ему сочную оплеуху. Девушка повернулась ко мне и со слезами на глазах пробормотала: — Знаю, муж порой бывает вспыльчивым и неуважительным. Но я уверена: что бы он ни сделал и не сказал – он не со зла. Он просто меня любит и…

— То есть ты так уверена, что именно я виноват в драке? — презрительно рыкнул Влад, волком глядя на Лизу. Она прикусила язык и едва не подпрыгнула на месте от его чувственного признания. — Дура!

Словно не замечая поведения мужа, Лиза снова повернулась ко мне, стараясь смотреть прямо в глаза. В ее голосе было столько отчаяния, что мое сердце дрогнуло.

— Прошу, отпустите его. Мы переговорим мирно, все будет хорошо. Только не калечьте его…

— Никто не собирается его калечить, Лиза, — выплюнул Шакалов, глядя на Влада, как на протухшее яйцо. Его лицо четко говорило о том, что для Кирилла было слишком много чести вредить такому, как этот парень. Он был не равным противником, но проучить того стоило. Мужчина встал, отряхнулся и коротко осведомил девушку: — Прости, мы не можем согласиться на то, чтобы этот человек жил в одном доме с моей беременной женой. Если это тебя не устраивает, не страшно. Мы найдем тебе замену в течение недели.

— Не устраивает! — выкрикнул Влад, но в один голос с ним отреагировала еще и Лиза:

— Что? Но я не хотела, чтобы он жил с нами… — девушка на мгновение замерла, а затем перевела удивленный взгляд на мужа. — Боже, ты снова все портишь!

Лишь на мгновение лицо Влада исказилось какой-то недоступной для нашего понимания скорбью, а затем он снова натянул оскал, который не вызывал ничего, кроме желания никогда с ним больше не общаться. Он молча встал со снега, делая вид, что меня с Шакаловым рядом нет, отряхнулся и протянул Лизе руку.

— Это твой последний шанс. Либо ты сейчас же уходишь со мной и никогда не работаешь с этой семьей, либо мы больше не вместе. У тебя больше не будет дома. Я выброшу твои вещи прямо с окна на улицу, где ты теперь и будешь жить.

Все это звучало настолько дико и жестко, что мне самой стало не по себе. Подобные заявления были слишком даже для такого подонка, как Влад! Лизу явно трясло, она бросала нервные взгляды на меня с Кириллом и краснела как рак. И даже не зная истории ее жизни, я уже прекрасно понимала, что идти ей некуда. Это лишь вопрос времени, как скоро она согласится на все условия парня и уйдет с ним.

— Ты должна послать его куда подальше, — не удержалось у меня на языке, и прежде чем кто-то успел как-то отреагировать на подобное заведение, я взяла девушку за руку и быстро протараторила: — Сейчас ты моя сиделка, а затем можешь остаться как гость. Понимаешь? Не стоит держаться за кого-то. Будь там, где комфортно.

— Я не могу сидеть у вас на шее. Пойми… — глотая слезы, прошептала она.

— Никто не предлагает тебе сидеть на шее, — парировала я. — Сейчас мне нужна помощница до родов, затем няня детям. А дальше… Господи, да за это время может произойти что угодно!

Я искоса глянула на Кирилла, ожидая увидеть в его глазах недовольство и злость, но он тоже внимательно следил за Лизой и параллельно держал в поле зрения Влада, влияя на него своей тяжелой энергетикой и не давая сказать ни слова.

Этих нескольких минут напряжения хватило, чтобы Лиза здраво обдумала предложение.

— Я не бросаю своих людей в беде, Лиза, — внезапно вставил свои пять копеек Кирилл. — Заботься о Кристине, и я сделаю все для твоего благополучия.

Наконец, тяжко вздохнув, она натянула нервную улыбку и коротко ответила:

— Хорошо. Поедем домой, Кристине вредно быть так долго на морозе. (3303c)

— Но… — Влад сделал шаг вперед, но Шакалов перегородил ему путь. — Лиза, ты точно правильно меня поняла? Назад пути не будет?

Она лишь коротко кивнула и вернулась в машину. За ней последовала я, и только в конце Кирилл занял свое месте. В отношениях Лизы и Влада еще не была поставлена точка, и это уж точно не мое дело. Главное, чтобы у моей сиделки все было хорошо!

Машина медленно уехала, а я неотрывно следила за Владом, который застыл как статуя на прежнем месте. И снова в голове появился вопрос: как так вышло, что наши пути пересеклись? И я поставила себе цель: выведать это у Шакалова.