Глава 8. Макс, я и побег.
Кристина.
Первые три дня были похожи на тревожный сон. Ты не можешь поверить в происходящее, все время оглядываешься и ждешь подвоха. Макс вез нас больше суток, трижды меняя машину перед заправкой. Наконец, мы приехали…
Поселок городского типа. Достаточно большой, чтобы затеряться и чтобы местные не знали тебя в лицо, но и достаточно мелкий, чтобы без страха ходить по городу. Абрамов снял для нас дом, одноэтажный, теплый и скромный. Он не выделялся на фоне остальных. Ни у кого не возникло даже вопросов к обычной "семейной паре", которых в округе миллионы.
— Тебе нужно отдохнуть, — Макс показал мне мою спальню, обитую деревом сверху донизу. Мягкая кровать стояла около внушительной батареи и широкого окна, выходящего в огород. Странно, но за время нашей поездки снег растаял, деревья словно плакали, а лужи и грязь словно нагнетали и так тревожное ощущение.
— Нет. Я пока не хочу…
Мы почти не говорили с Максом. Он только сказал мне, что все хорошо со службой охраны, но для пущей достоверности мне и Абрамову пришлось погибнуть. Иначе бы Шакалов никогда не прекратил искать…
Кирилл… Казалось, обернись я сейчас, он будет стоять за спиной. Жизнь без его вечного контроля теперь казалась нереальной. Я и не помнила, каково это…
Теплая рука легка мне на плечо, и на секунду показалось, что это ОН. Я с ужасом обернулась и увидела только Макса. Его глаза были наполнены усталостью, но еще и волнением.
— Не бойся. Все прошло хорошо. Мы в безопасности.
С этих слов началась моя новая жизнь. Та, в которой не было места прошлому. Я заперла его под семью замками, запрещая даже думать о нем. Мы не смотрели телевизор, не читали газеты. Делая вид, что мир существует только тут. В новом городе и в нашем доме.
Через неделю с момента побега я окончательно пришла в себя. Макс осторожно спросил, хочу ли я, чтобы он остался? Но я и предположить не могла, что останусь в доме одна. Мужчина не приставал, не наседал, а просто был рядом, как добрый друг. Мы вместе обустраивали дом, ходили на базар за продуктами, где однажды меня заметила тетя Марина. Пожилая женщина каждый раз с заботой поглядывала на мой животик, а однажды не удержалась и спросила:
— Девочка или мальчик?
— Двойня. Но… Я пока не знаю, кто именно. Мы хотим сюрприз… — я тут же прикусила язык и замерла. Ведь была уверена, что проговорилась. Словно «мы» для меня было чем-то вроде аббревиатуры «Кирилл и Кристина»… Но продавщица только с интересом посмотрела на Макса, покупавшего овощи в соседнем отделе, давая мне возможность выдохнуть. И тут на глаза попало объявление «ищу сменщицу». — Скажите, а это еще актуально? Я могла бы быть очень полезной...
Тетя Марина нахмурилась и пробормотала:
— Куда тебе с твоим пузом на рынок? Хочешь детям болезни подарить?
Я уже было хотела пообещать ей, что буду одеваться тепло. Ведь время шло, а я все еще сидела на шее у Макса. Беременную девушку с липовыми документами не устроили бы в какое-то приличное место, так что базар сейчас казался лучшим выходом. А дальше будет видно!
— Есть у меня для тебя другой вариант! Племянница моя держит магазин игрушек в торговом центре. Сходи к ней. Глядишь, и возьмет.
Это был первый раз с момента побега, когда я что-то утаила от Макса. Мы вернулись домой, как обычно, а на следующий день под предлогом «купить чего-нибудь сладкого» смылась в торговый центр.
— Есть высшее образование? — первое, что спросила Настя. Девушка была лишь на пару лет больше меня, но уже имела магазин игрушек. Выглядела она вполне солидно и грозно, но мне почему-то понравилась сразу.
Прикусив язык, я почти сказала, что учусь в лучшем вузе страны. А учусь ли уже? Моя новая личность была без образования, голая и босая. Но для меня это не звучало как приговор. Отнюдь. Мне подарили то, чего нет у других людей: шанс начать все сначала в осознанном возрасте. Так что, гордо выпрямив спину, я спокойно ответила:
— Нет, но… — и тут меня понесло! Вспомнив товароведение, я смогла продать Насте ее же ручку и еще паре случайных посетителей игрушки. Девушка смотрела на меня с откровенным удивлением и под конец моего представления устало пробормотала:
— Слушай, ну ты даешь… Меня тетя Марина попросила тебя к себе взять. Да я бы и взяла! Как беременную-то не взять?! А теперь понимаю, какой клад мне достался… — она устало почесала себя по белой макушке и неловко спросила: — А ты чего в продавщицы идешь работать? Случилось что?
И тут я поняла, как подставила сама себя. То, что обычная среднестатистическая безработная женщина выставила себя умнее владелицы магазина, могло вызвать лишние вопросы. Тело прошибло потом, поползли мурашки, когда я судорожно сглотнула и сделала шаг назад. Нужно было срочно бежать, пока меня не вывели на чистую воду!
— Простите, я, наверное, пойду…
— Стой, — тяжело сглотнув, окликнула меня девушка. Не знаю, почему я повернулась, но, встретившись с ее растерянным взглядом, услышала немного робкие слова: — Прости, я лезу не в свое дело. Прекрасно понимаю, каково это – начать сначала. Мой муж бросил меня, когда я застала его с любовницей, представляешь? Выгнал на улицу, как какую-то шлюху или девочку на ночь, — натянув робкую улыбку, она серьезно и гордо выпалила: — Но это меня не разбило. Я ребенка родила сама, поднялась сама и даже магазин у него отсудила. Тетя Марина знала, что я мимо тебя не пройду. Беременные – моя слабость. Так что работай себе спокойно. Больше лезть не буду.
Не знаю почему, но я поверила Насте. Было в ней что-то, мимо чего и я пройти не могла. Возможно, это стержень, который было видно невооруженным взглядом. Но, обсудив достаточно приличную оплату и обговорив условия работы, мы договорились встретиться утром. Чтобы я могла начать мой первый рабочий день…
Домой я влетела с улыбкой до ушей и горшком гортензии, который мне всучила Настя. Якобы в честь завтрашнего первого рабочего дня. Только вот изменившуюся атмосферу я почувствовала сразу. Макс стоял у окна, сцепив руки на груди. Вся его поза говорила о том, как он напряжен.
— Где ты была? — слишком резко процедил он сквозь зубы, заставляя меня оцепенеть. Абрамов повернулся вполоборота и стрельнул в меня рассерженным взглядом, чтобы снова отчеканить. — Как вижу, под «сладеньким» ты имела в виду цветок в горшке? А, я понял! Может, тебе его подарил какой-нибудь «сладенький» ухажер?!
Я села на стул, не понимая, что происходит. Глаза Макса буквально метали молнии, и когда тот не получил ответа, он просто пошел на меня и так резко навис над ухом, что я вздрогнула. Но Абрамов не тронул меня и пальцем, лишь судорожно втянул воздух и едко выплюнул:
— Видимо, у твоего парня нет денег даже на духи. Или гортензии были для того, чтобы заглушить его запах?!
Отряхнувшись, я пару раз моргнула, желая, чтобы это было сном. Но нет. Он все так же нависал надо мной и, кажется, ждал ответа. Только вот мысли в голове путались настолько, что сказать что-то вразумительное так и не вышло.
— Какой парень? О чем ты?! Зачем мне прятаться от тебя, наконец?? — голос срывался на истерику, а на глазах появились слезы. От этого Макс немного стушевался, но и шага в сторону не сделал. Я буквально ощущала себя на допросе, и от этого становились так жутко, что на языке появился привкус горечи.
— Ты уходишь посреди дня, пропадаешь на четыре часа… Что я должен был думать?! — зарычал он, но я лишь опустила взгляд, почему-то вспомнив Кирилла. Так ли они разнятся с братом, как я думала? Макс же понял это по-своему и, ударив кулаком по столу, заставил цветок в горшке упасть на пол и треснуть. Его яростный рык буквально звучал у меня в голове: — Я ради тебя пошел на побег! Оставил прошлое позади, бросил невесту у алтаря, убил, наконец! А ты бегаешь к какому-то парнишке за моей спиной…
Удары сердца в одно мгновение стали отдалять от меня реальность все больше и больше. «Бросил невесту, убил…» «УБИЛ!»
Голос охрип, перед глазами возникла пелена, а слова давались с адским трудом, когда я заставила себя встать на трясущиеся ноги и отойти к окну. Срочно нужен был свежий воздух, иначе я просто упаду на месте.
— Ты говорил, что Анджела знает о плане… Ты говорил, что никто не умер. Говорил, Макс!
— Все должно было быть достоверно, так что я на самом деле планировал свадьбу. А убийство… Не хотел тебя расстраивать, но водителя пришлось убить, — мне прямо в глаза с некой издевкой прошипел тот. Макс все еще глядел на меня так, словно я провинилась и, услышав это, должна была прыгнуть в его объятия, целуя и обнимая. Но единственное, чего захотелось – смыть с себя грязь и… грех. Увы, но это всегда теперь будет на мне. Одно разбитое сердце и одна загубленная душа.
Набравшись смелости, я сжала края подоконника, отчего старая краска собралась под ногтями и болезненно уколола.
— Я просто нашла работу, Макс. В торговом центе. Девушка взяла меня к себе без оформления на должность торгового представителя. Вот и все… Но спасибо, что сказал. Теперь я хочу, чтобы ты ушел, — слова давались с трудом. Ведь Максим Абрамов на самом деле сделал для меня очень много и все это время был опорой и поддержкой. Но какой ценой?! Вряд ли моя жизнь стоила разрушенной семьи охранника, слез его детей, оставшихся без отца. Мне нужно было как-то жить с этим. А я даже не знала, как снова посмотреть на Макса, ведь была уверена, что тот не посмеет украсть меня посредством убийства… Была так уверена в нем! — Ты спрашивал, хочу ли я, чтобы ты ушел. Теперь я хочу. Нам пора разойтись в разные стороны на какое-то время.
В мгновение повисла гробовая тишина. Она оседала на плечах, как мешки с цементом, заставляя усилием воли держать себя на ногах. Впервые я осознала, что такое «хоть ножом режь». Явно сказанное мною стало для Абрамова ударом и красной тряпкой.
— Хочешь, чтобы я ушел и оставил тебя в этом доме одну? Дал возможность наладить личную жизнь с другим и найти работу? Снова стать счастливой? — слова, словно раскаленные стрелы, врезались в спину едкими фразами, но он не замолкал. Медленно наступал, пока губы не оказались на уровне уха: — Я не уйду, Кристина. Даже не надейся.
С этих пор что-то словно треснуло между нами. Макс пытался скрепить осколки, но вода из чаши доверия все равно протекала. Наутро мужчина сказал, дескать, подобное поведение – защитная реакция, и все, сказанное вчера, неправда. Но я больше не верила ему. Не верила никому. Ведь он так и не ушел, сославшись на переживания за мою судьбу.
Пошла на работу и неделю работала там, размышляя над тем, как жить дальше. Наверное, я уходила самая последняя, как и приходила, ведь однажды Настя внезапно подсела ко мне во время обеденного перерыва и протянула громадный сэндвич, шоколадку и чашку горячего шоколада. В прошлой жизни я даже не задумывалась, сколько это стоит. Сейчас же не могла позволить себе даже чай.
— Слушай, Маш, — хозяйка назвала меня моим фальшивым именем и неловко отвела взгляд в сторону. Судя по прикушенной губе и сжатым кулакам, разговор обещал быть серьезным. — Ты хороший работник. Мне такой нужен! Да и мамочки охотнее покупают игрушки у беременной милой девушки…
— …Но ты хочешь меня уволить?! — от ужаса я едва не вскочила с места. Неужели снова придется сидеть дома и жить за счет Максима?! Полная власть надо мной даст ему дополнительный козырь…
— Нет, ты что?! — поспешила протараторить она, утягивая меня обратно на место. — Просто… Как скоро тебе рожать? Давай я оформлю оплачиваемый отпуск. У тебя будут деньги и оплачиваемый отпуск.
Сперва я не поняла, о чем Настя, а потом уловила что-то в ее взгляде… похожее на сочувствие. Да, это было именно оно! Дешевое обношенное кем-то платье из секонд-хенда, растрепанные и пушистые волосы от дешевого шампуня и уставшее лицо – это была новая я. Жалкая, убогая, потрепанная жизнью. Взглянув на себя в зеркало, я заметила почти смешную деталь – есть после побега я стала в три раза меньше, а вот щеки стали намного больше. Куда делась Кристина Хеви?! Ее теперь было не узнать…
Зажмурившись, я впервые позволила себе поплакать. Просто устала копить в себе, ведь бочка терпения давно уже перевалила через край. Что бы я ни делала, как бы ни старалась сделать лучше, всегда все заканчивалось одним – полным фиаско!
— Не расстраивайся, Маш, — внезапно Настя обняла меня так крепко, что косточки затрещали. Я услышала, как та всхлипывает, и на мгновение ощутила себя виноватой… А затем! Черт, ну сделаем вид, что хоть одному человеку в мире не все равно. И пусть это иллюзия, но Настя тоже была одинокой мамой и во многом меня понимала. Посему ответила, буквально читая мои мысли: — Не переживай! Платье у тебя аккуратное и со вкусом, а щеки… Блин, ты бы меня видела во время беременности! Поправилась на двадцать пять килограмм. А ведь у тебя два ребеночка, не один… Я не хотела тебя обидеть, просто приятно пыталась сделать. Вот же идиотка, — она аккуратно коснулась моей щеки откуда-то взявшимся платочком и стерла слезы, прежде чем оживленно пробормотать: — А знаешь, тебе все равно повезло! У тебя ведь есть муж. Такой заботливой, каждое утро тебя провожает и встречает!
В момент я напряглась так, что свело мышцы. По спине пробежали мурашки, холодный пот скользнул по шее, перебрался на позвоночник и расползся по конечностям. Пытаясь сделать голос как можно спокойнее, я откашлялась и пробормотала:
— Встречает и провожает?
— Ну, да… — немного удивленно пробормотала она. — Я ухожу с работы, он ждет тебя около торгового центра, прихожу – он там же. Однажды даже подходил и спрашивал, как ты работаешь и не прогуливаешь ли работу. Шутник, однако! — я должна была что-то сказать, но язык прилип к небу, а ужас сковал тело, но Настя словно не заметила этого и продолжила тараторить: — Так о чем это я?.. А, так вот! Я сейчас к Ване ходила в техномагазин. Там по всем каналам передают про погибшую жену миллионера из столицы. Бедный мужик! В один момент лишился жены, ребенка и брата. Мало того, так еще и поседел. Говорят, что его сегодня скорая забрала с сердечным приступом. УЖАС! — подобравшись, Настя вскочила на ноги и пошла навстречу новой покупательнице, напоследок натянув улыбку и отчеканив: — Так что всегда есть те, кому хуже. Как бы ужасно это не звучало, но душу это греет.
Не помню, как я встала с места. Не помню, как отпросилась у хозяйки на пять минут, и уж точно не понимаю, как доплелась до техномагазина. Во всех нормальных торговых центрах на новых телевизорах показывали абстрактные картинки, и только в нашем – новости с утра до ночи. Впервые я хотела воспользоваться этой услугой.
Шакалова узнала сразу. Он появился на экране спустя пять минут после моего прихода. Седой, постаревший лет на десять и осунувшийся. Словно другой человек. Словно я сбежала не считанные недели назад, а долгие годы.
Это был словно финал. Жирная, мать его, точка! Колени подогнулись, и я плюхнулась на мягкое кресло, предназначенное для торговых представителей. Только вот единственное слово, которое удалось расслышать за бьющимся до умопомрачения сердцем, равнодушный баритон ведущего в адрес Шакала:
— Кома.
Кома… Вот и все. Так просто и больно. От ужаса я буквально приросла к сидению и, откинувшись на спинку, закрыла глаза. Черт, нет! Никто не хотел такого финала. По крайней мере, я…
— А может быть… — страшные догадки пришли в голову, я тут же вскочила на ноги и, быстро забрав верхнюю одежду из магазина, поплелась домой. На улице шел густой снег, ноги вязли в сугробах, мокрых и грязных. И тем не менее до дома удалось добежать за считанные минуты.
Макс как раз одевался. Наверняка хотел успеть к концу моей смены и опять проследить! Но не это сейчас интересовало… Совершенно не это!
Запыхавшаяся, уставшая и мокрая, я почти упала на стул и выдохнула между ударами сердца:
— Это ты?! — Макс замер в проходе с шапкой в руках, а глаза его округлились, словно две царские монеты. И все же мне удалось увидеть это лишь мельком, ведь глаза наполнились слезами, а голос больше походил на истерический вой:
— Боже мой, скажи, что ты не причастен к коме Шакалова! Скажи. Скажи…
Но он не сказал. Ни спустя минуту, ни спустя две, ни спустя пять… Спокойно повесил дубленку на вешалку, сложил шарф, а затем и шапку. Только после этого подошел ко мне со спины и погладил по шее.
— Ты и я не смогли бы жить… тут долго. У меня бизнес, у тебя учеба. Отсутствие Шакалова решит все, — успокаивал он меня, словно разбушевавшуюся психопатку. — Еще немного, и все будет…
Я не смогла дослушать фразу. Она заливалась мне в горло как раскаленный свинец, вызывая изжогу, прожигая органы и пульсируя адской болью. Боги, скольких же людей я убила на пути к этой «свободе»?! Но только не Кирилл… Только не отец моих детей!
— Заткнись, — рыкнула я, отталкивая его руку от своей шеи и пытаясь встать. — Ты чудовище! Чудовище!
— Не уверен. Капли ему в еду подливал не я, так что теоретически мои руки чисты, — выдохнул он, а затем я ощутила укол в шею. За ним следовала такая слабость, что тело я перестала чувствовать совсем. — А теперь поспи. Не нужно так нервировать детей, маленькая.
Я проснулась после обеда следующего дня с ватной головой и тяжелым сердцем. В комнате как будто было нечем дышать, но явно дело не в спертом воздухе. Отношения между мной и Максом накалились до предела. Не зная, чему верить и как здраво посмотреть на ситуацию со стороны, теперь я ожидала от него худшего. А также с ужасом поняла, он еще более бесшабашный, чем его брат!
Нет, не так. Кирилл вообще не был бесшабашным. Каждое его решение было просчитано и не просто так. И теперь, глядя сонными глазами в потолок, я с ужасом поняла – достучаться было бы проще до Кирилла. Его действия были жесткими, лишенными романтики, но прозрачными. Макс же имел слишком много масок. Убеждая себя, что вижу его душу, я сама же загнала себя в капкан.
— Черт, как же все сложно… — прошептала засохшими губами я, не узнавая свой охрипший голос.
И тем не менее жить мне предстояло именно с Максом. Хотела я или нет, но решение бежать было моим. Так что стоило сесть и серьезно поговорить с мужчиной, расставив все точки над «i». Возможно, все не так ужасно…
Сев на постели и дернувшись в сторону выхода, я почувствовала, как руку что-то будто удерживает. Краем глаза заметив завтрак на столике у кровати, обернулась и замерла.
— Что за?!
Рука была плотно привязана к кровати тонким покрывалом. Какой-то заумный узел, напоминающий спутанные провода наушников, позволял мне только сидеть на кровати, но никак не покинуть комнату.
— Доброе утро, Кристина, — Макс вошел в спальню, словно по щучьему велению. На нем был теплый свитер, а в руках пальто. Не замечая моей озадаченности, тот присел на стул в конце комнаты и закинул ногу на ногу, прежде чем улыбнулся во все зубы. — Прежде чем ты начнешь кричать и ругаться: препарат, которой я вколол тебе, разрешен беременным. Я видел, как ты нервничаешь, и просто решил дать тебе время на переосмысление всего произошедшего. Без эмоций, так скажем.
На секунду мне стало легче! Страшно даже представить, что бы было со мной, услышь я о запрещенных препаратах! Но тут же, оскалившись, я указала подбородком на привязанную руку и прошипела сквозь зубы:
— И это все?
— Не переживай! — как ни в чем ни бывало воскликнул он. — Я сейчас ухожу увольнять тебя с работы, а ты не стесняйся. Горшок под кроватью.
На секунду мне почудилось, что все происходящее – сон. Укол в шею, кома Кирилла и, наконец, я, привязанная к постели. Что могло быть более эпичным и нереальным?!
— Макс, что с тобой? Как ты себя чувствуешь? — осторожно прошептала я, начиная чувствовать что-то неладное. Сейчас в его глазах светилось нечто, ранее мне неизвестное. И этот черный блеск пугал до мурашек. — Знаю, нам обоим морально тяжело дался этот побег. Но ты просто… Просто…
В момент напускная веселость испарилась с его лица, и тот скривился, словно разжевал кислый лимон. Затем вскочил на ноги и, наскоро надевая верхнюю одежду, прорычал:
— Я стараюсь для нас, делаю все возможное! А ты?! Устраиваешься на работу в людное место, где тебя может узнать каждый. Так еще и попрекаешь меня любой ерундой. Прости, Кристина, но я вынужден разгребать все то, во что ты нас втянула. А ты просто отдыхай и доверься мне.
С этими словами он просто вышел из комнаты, а потом я услышала, как хлопнула входная дверь дома. Наверное, впервые я так надолго зависла, переваривая все происходящее. С Максом явно было что-то не так… Он будто стал другим человеком. Дерганым и жестким, способным на убийства.
Как я могла не заметить этого? Пропустить сквозь пальцы? Ведь все эти недели он был рядом. А я не оглядывалась по сторонам, думая лишь о себе и как мне жить дальше. Так что частично вина за происходящее была на мне.
— Главное, не кто виноват, а что с этим делать… — прошептала вслух и легла обратно на постель. Овсяная каша с яблоками вкусно пахла, но я долго опасалась есть ее. Мало ли, что туда мог подмешать Макс? И тем не менее в животе урчало, а дети в нем отчаянно пинались. Выход был один: — Нужно выбираться из этой западни!
Чудом я вспомнила, как на следующий день после приезда в дом меняла постельное белье в комнате и случайно порезалась гвоздем под кроватью. Решила попросить Макса убрать его или забить обратно, только вот забыла. Он едва держался, но и не падал.
Вывернувшись, словно на занятии йогой, я подцепила его с третьего раза. Но и тут мимо! Гвоздь дышал на ладан, но держался за кровать до последнего. Пришлось испортить маникюр и разодрать ногти в кровь, прежде чем наконец вырвать его «с мясом», что называется.
Только вот рыхлость металла и острые части позволили «разрезать» тонкую ткань быстрее, чем можно было представить. Полчаса работы, и дело в шляпе.
— Черт, Макс скоро придет! — с ужасом глянув на часы, вскочила с кровати и быстро начала натягивать на себя теплую одежду. Если бы он на самом деле шел только уволить меня с работы, давно бы уже вернулся. Значит, где-то мужчина темнил.
Перед выходом из дома я взяла пару булочек из хлебницы, заметив на столе странную упаковку с препаратами. Что-то мне подсказывало, что каша на моем столе тоже была «с сюрпризом».
План был прост: дойти до Насти и попросить у нее ночлег на пару дней. Да, рискованно, жалко и маловероятно. Но это даст время на раздумья и принятие решений. Макс становился опасен для меня и детей. Теперь я не знала, чего ожидать от него завтра.
Только вот дойти я успела до первого попавшего техномагазина. Большая плазма со стикером «скидка» возвышалась над целой витриной, помимо воли привлекая внимание. Только вот лучше бы я не смотрела в ту сторону. Прошла бы мимо, словно ничего не происходит. Лучше бы...
Но нет… Взгляд зацепился за фото Кирилла Шакалова в новостях. Под изображением миловидной ведущей шла строка объявлений, которая черным по синему гласила: «Известный меценат скончался ночью от сердечного приступа».