Глава 7. В путь.

Утром в доме появился Абрамов. Спускаясь к завтраку, я ощущала странное дежавю. Мужские голоса в столовой, мое волнение и нерешительность... Все словно в чертовом «Дне сурка»! Только сегодня все было немного иначе. Застыв на лестнице в теплом махровом халате, я долго не могла понять, что изменилось.

А потом меня осенило. Шакалов был в настроении!

— Вчера я сделал предложение Анджеле и… она согласилась. Представляешь?! — радостно отчеканил Макс, и пока его брат смеялся, тот продолжал эмоционально выкрикивать: — Сказала, что давно этого ждала и… И, в общем, мы решили сыграть свадьбу сегодня. Я уже договорился в ЗАГСе, оплатил ресторан, а Энджи выбирает платье. Знаю, ты думаешь, что я идиот… Но зачем ждать месяц? Суть не в том, чтобы закатить грандиозное веселье, а чтобы она стала полностью моей! Мать будет против, но я просто не выдержу еще хотя бы день…

— Нет, — перебил его Шакалов настолько расслабленным и довольным голосом, что я сама удивилась. Представляю реакцию его брата! — Впервые я понимаю тебя так сильно. Пожалуй, в этом мы с тобой похожи. Маму беру на себя.

Любопытство взяло верх, и я таки поплелась в гостиную. Абрамов сидел на стуле, одетый с иголочки, когда волосы были взъерошены, а глубокие синяки залегли под глазами. Кирилл же, напротив, в синем домашнем халате, с глупой улыбкой и горящими глазами.

Я так и застыла в проходе, пялясь на него дольше приличного. Тяжело было сказать, как влияло на меня это зрелище: будоражило, пугало или радовало, но удивляло уж точно.

— Доброе утро, Кристина! — громко отчеканил по слогам Макс, словно заставляя меня очнуться. Я дернулась и перевела взгляд на него, тут же уловив в глазах Абрамова странную раздраженность. Неужели его так злило мое повышенное внимание к Шакалову?

Но не успела я подумать об этом, как маска безразличия скрыла все эмоции и мужчина снова монотонно протянул:

— Ты сейчас протрешь дырку в моем брате.

Откинувшись на широкую спинку кресла, Кирилл посмотрел на меня, и я тут же покрылась румянцем. Темный похотливый взгляд, полный желания и немого призыва. Он смотрел на меня как человек, с которым ночью у нас был секс. И пусть это было правдой, но сейчас эта информация словно стала общеизвестной и витала в воздухе неоновой вывеской.

— Простите, что вторгаюсь. Случайно подслушала ваш разговор. Поздравляю! Пойду позвоню Анджеле… — я хотела быстро скрыться, позорно сбежать или провалиться сквозь землю, но Шакалов окликнул меня, заставляя замереть:

— Нет, останься с нами. Анджела все равно сейчас занята. А я уже успел по тебе соскучиться, — мужчина ласково похлопал по коленке и игриво подмигнул.

Нет, этот мир не переставал меня удивлять!

Повернувшись к Максу, я удивленно прошептала:

— Вы пили?

— Нет, — пожал плечами Абрамов, а затем сказал то, что я никак не ожидала услышать: — Правда, оставайся. Мы ведь семья, а ты вечно прячешься в своей комнате.

Теперь оба мужчины смотрели на меня, ожидая какой-то реакции. И, пожалуй, как и обычно в стрессовых ситуациях, мой мозг доверился животным рефлексам, и я осторожно пошагала к ним. Только стоило попытаться отодвинуть безумно тяжелый стул, как Шакалов тут же схватил меня за руку и потянул на себя:

— Садись ко мне на колени. Так будет теплее, и я смогу тебя обнять.

Опять по спине прошли мурашки и скользнул холодный пот. Неловкость буквально сквозила, и мне пришлось закусить губу, чтобы не оглянуться на Макса. Обычная «семейная» встреча вытрепала все нервы за пару минут. Странным образом вся моя бодрость куда-то делась…

— Черничка, ты, похоже, не выспалась, — пребывая все в том же весело-пугающем расположении духа, Шакалов сам поднялся и, подхватив меня на руки, сел обратно в кресло. Сперва он осторожно расправил халат, затем натянул повыше носки и только после этого крепко сжал меня в объятиях. Одна его рука упала мне на живот, поглаживая и выводя на нем какие-то узоры, а вторая скрепила наши руки под моей грудью. Почувствовав его дыхание на своей шее, я вздрогнула и, тут же получив поцелуй, услышала довольный шепот:

— Эта ночь была прекрасной…

Мне тяжело было сдержать слезы тогда… Ведь он не понял посыла. Нельзя построить будущее на руинах прошлого. Не со мной. Но меняться, извиняться и нести ответственность за свои поступки мужчина не хотел. Значит, пора было пожинать плоды.

И я солгу, если скажу, что вчера мне было плохо… Хорошо! Безумно, незабываемо, неповторимо. Всегда нужно уметь найти тот момент, когда стоит попрощаться. Красиво уйти. Поставить жирную точку с тоской в сердце. И я рада, что с Шакаловым у нас было такое «вчера». Вспоминая его через многие годы, я буду помнить не мой первый раз на рояле или минет в вузе, презирая мужчину и ненавидя всем сердцем… Нет. Память будет выдавать нежность, заботу и внимание. И пусть это будут розовые очки. Это отличный способ психики защититься от проблем реальности.

— И все же, — переведя тему, я отвлекала внимание Кирилла и уставилась на задумчивого Макса, — Ты женишься. Я поражена!

— Эй, я вообще-то ничего… Да и в самом соку! — наиграно обиженно закусив губу, мужчина вызвал у меня улыбку, но от сарказма я все-таки не удержалась:

— Прости, но я в шоке только оттого, что Анджела готова выйти замуж за такого раздолбая! — Макс удивленно развел руками и кинул в меня бумажное полотенце, лежавшее у него на коленях. Только быть серьезным долго у него не вышло. — Ты ездишь на байке, и сотни девушек вечно вздыхают тебе вслед. Ужас. Я бы с ума сошла от ревности!

Откашлявшись, мужчина вполне серьезно протянул:

— Кристина, ты ошиблась адресом. По мне вздыхают лишь две девушки из десяти. Другие же выбирают моего братца. Трудно представить, каково тебе сейчас! — он подмигнул мне и улыбнулся, но мы оба понимали эту издевку.

Засранец прекрасно знал, что сделал! Задел больную тему... Снова заставил меня вспомнить, что я сижу на руках человека, которого не люблю. И мне было плевать, как много девушек ходит за Шакаловым, на чем он ездит и все в таком роде.

Снова странная депрессия заставила сжаться и опустить голову. Странно, но слова Абрамова почему-то воспринимались мною как пощечина. Где-то в глубине души я понимала его – на его глазах другой обнимает, целует и почти что спит с девушкой, которая вроде как тебе не безразлична. Но только вот пощечину он почему-то дал мне.

— Ладно, хватит шутить, — наверное, Макс почувствовал перемену моего настроения и, хлопнув в ладоши, перестроился на серьезный разговор, возвращаясь к теме бракосочетания: — У меня к вам серьезная просьба, ребятки. Не знаю, настолько она адекватная, но Энджи очень настаивала… В общем, она не хочет, чтобы я видел ее до свадьбы в платье. И просила, чтобы ты, Кирилл, забрал ее из дома.

— Не вопрос. Мы заедем с Кристиной, когда скажешь, — накручивая мои волосы на палец, расслабленно протянул Шакалов, но Абрамов тут не осторожно добавил:

— Понимаешь… Мне тоже нужна семейная помощь. Мама уже отказалась участвовать, обидевшись на скоростную свадьбу, так что я прошу Кристину. То есть, пока ты проедешь за моей невестой, мы с Кристиной решим все оставшиеся организационные моменты и встретимся уже в ЗАГСе.

Мое дыхание участилось, странным образом перед глазами все побелело, а руки затряслись. Я не знала, что это будет так скоро. Макс не говорил ничего конкретного, но… Что-то отчетливо подсказывало: вот он, тот самый роковой момент.

Макс планировал побег на сегодняшний вечер!

Я была уверена, что Кирилл откажет Максу в такой просьбе. Оставить меня одну, считай, один на один с другим. Но Абрамов был умнее, чем я думала. Даже к этому решению он подвел Шакалова очень грамотно.

Наша вылазка за кольцом была не просто случайностью. Таким образом мужчина хотел выработать в сознании мужа рефлекс, что остаться с Максом наедине нестрашно. К тому же он соглашался на любые условия Шакалова. Две машины охраны? Какая разница! Два личных телохранителя внутри? Без проблем!

Со стороны Макс выглядел как безумный влюбленный, целью которого было лишь поскорее узаконить отношения. Шакалов же, наоборот, походил на ревнивого мужа, ищущего подвох в каждом слове.

Увы, он так его и не нашел. Не знаю почему, но это не обрадовало так сильно, как хотелось бы…

Я вышла из столовой первая, не в силах слышать, как умело играет с огнем Макс. Как ни странно, в этом я видела разительное различие между родственниками: Шакалов всегда, или почти всегда, говорил все прямо, не скрывая своих эмоций и мотивов, а также готов был ответить за свои слова лицом к лицу; Абрамов же был лжецом от бога, умелым манипулятором и удивительным психологом. И тем не менее последний позволил мне увидеть это, словно давая возможность принять все его стороны.

Завернувшись в плед, который я успела прихватить из столовой, застыла у витражного окна. Туи покрылись густым снегом, работники активно откапывали дорожки, а снег упорно продолжал сыпаться... До Нового года оставалось не так много, и на мгновение представилась картина, как в большом зале стоит широкая пушистая ель, украшенная разноцветными игрушками. В камине трещат дрова, носки с подарками дарят какое-то детское предвкушение чуда, а гирлянды вокруг окончательно погружают в атмосфере праздника.

Интересно, какими будут наши дети через много лет? Девочки или мальчики? Мы специально не узнавали у врача, чтобы был сюрприз… И теперь моей фантазии было куда разгуляться. Я запросто могла представить Шакалова с маленьким мальчиком на шее или с девочкой на руках. А может, все вместе!

Прикусив губу, закуталась еще плотнее, почувствовав, как в сердце что-то кольнуло. И я прекрасно знала, что это было: сомнение. Сегодняшний вечер мог разделить жизнь на «до» и «после». Изменить все. И только я могла решить, где моим детям будет лучше: в доме Шакалова или вдали от него.

Ведь мечты были лишь мечтами. Реальность обычно удивляет и, увы, не всегда приятно.

— Задумалась? — я вздрогнула, услышав приглушенный голос Макса. Но, увидев его за спиной в паре шагов от меня, даже не стала поворачиваться. Лишь кивнула. Тот усмехнулся, будто только и ждал подобного. — Можешь не ехать со мной. Ты ведь понимаешь это, Кристина? Никто не может заставить тебя.

— Я знаю, — пожав плечами, я сосредоточилась на снежинках. Лишь бы снова не расплакаться!

— Знаешь, я не в праве тебе что-то говорить или советовать. Потому что являюсь заинтересованной стороной. Но ты можешь просто не слушать, — он отвел взгляд, словно пытаясь собрать свои мысли в нечто единое и цельное. — Быть хорошим просто. Один плохой поступок может перечеркнуть годы счастливой жизни, но один хороший поступок не может вычеркнуть из памяти месяцы унижений. Сегодня тебе хорошо, возможно, ты даже счастлива. Если ты уверена, что завтра будет так же – просто не садись ко мне в машину сегодня. Я… подготовлюсь к свадьбе один.

Мужчина уже двигался к выходу, как я резко повернулась сама и прошептала ему вслед:

— Как бы ты поступил на моем месте?

Он усмехнулся и, кажется, поменял свой ответ в последний момент:

— Прости, но я не ты.

Он ушел, даже не попытавшись снова убедить меня сбежать. Макс просто дал мне выбор, оставив с ним один на один. Подтянув кресло к окну, я поудобнее устроилась в нем, уставившись в никуда. Голова трещала от сотни мыслей. «За» и «против» разрывали мозг, как вдруг теплая рука легла мне на плечо, и я резко обернулась, увидев Шакалова с мобильником в руке:

— Ты как? — натянуто улыбнувшись, я пожала плечами и потянулась. — Так как свадьба сегодня, нужно было срочно решить несколько важных моментов. Через час приедут стилист, визажист и парикмахер. Я попросил привезти несколько платьев на выбор.

— Ты так заморочился… — удивленно протянула я, а затем прикусила язык. Что, если проверить теорию Макса про «один день»? — У меня уже есть тонна красивых платьев, а прическу с макияжем я могу сделать сама. Что скажешь?

Миролюбивое выражение лица мужчины тут же превратилось в холодный оскал. Губы вытянулись, взгляд ожесточился, а желваки заиграли.

— Нет. Просто послушай меня, — по слогам отчеканил он, словно стараясь сдержать внутреннее «Я».

— Даже не объяснишь почему? — усмехнувшись, я отвела взгляд к окну. Дымка сказочного будущего развеялась быстрее, чем появилась. — В общем-то, зачем мне что-то объяснять, правда?

— Там будет моя мама, Черничка. Ты должна выглядеть соответствующе моему статусу, — снизошел до объяснений сквозь зубы он.

— Макс сказал, что на свадьбе должно быть двадцать человек. Разве это не семейное мероприятие, где каждый может быть собой? Без показухи…

И я ответила на свой вопрос раньше, чем успела договорить. Шакалову не нужна была я такая, какая есть. Со своими мечтами, желаниями и стремлениями. Так уж вышло, что «неправильная» девочка залетела от него и теперь нужно было сделать из нее ту, что соответствовала. Куклу, принцессу, достойную партию. И пока я четко следовала всем его правилам, действовала «по уставу» и давала то, что нужно, он был добрым… Но стоило сделать шаг в сторону – расстрел.

Увы, но это заставило сделать окончательный выбор. Такой Шакалов, каким я видела его сейчас, не мог воспитать детей, не «подарив» им низкую самооценку и проблемы с психикой. С таким Шакалом я бы не смогла прожить долго. Итоги были печальными…

И я буквально чувствовала поддержку детей, когда приняла решение. Они толкнулись, давая мне силы и окрыляя. Вместе мы справимся, вместе у нас все будет хорошо. Чего бы мне это не стоило!

— Кристина… — устало проговорил Шакалов, словно готовясь к длительной и тяжелой беседе, но я опередила его. Встала и, коротко обняв, чмокнула в губы. Затем обошла и медленно направилась наверх.

— Не переживай, я сделаю все, как ты хочешь, — громко крикнула я ему, про себя добавив: «… На прощание».

— Молодец, Черничка, — полный тепла голос заставил вздрогнуть. И все же боль в сердце осталось. Боль, для которой не должно было быть причины.

Стилист привез мне на выбор больше десяти платьев всевозможных оттенков. Белые, красные, синие, лиловые… Но рука почему-то потянулась к черному. Благородному, с открытыми плечами, рукавами из гипюра и широкой юбкой, усыпанной пайетками.

— Шикарный выбор, — поддержал меня блондин-стилист, прикидывая всевозможные прически. — Грудь подчеркнули, но не пошло. Живот виден, но не агрессивно, а главное – очень праздничное у него настроение, несмотря на цвет.

Но, если честно, платье было выбрано мною только из-за цвета. Было плевать на все детали, я словно подняла черный флаг… Если бы кто-нибудь тогда спросил, что не так, предложил помощь или просто обнял, все сложилось бы возможно иначе.

Мне сделали высокий хвост, локоны из которого красиво спускались по плечу в вырез. Макияж был броский, с черными глазами и красными губами. И, несмотря на обилие цветов, смотрелось все это довольно-таки лаконично и сдержанно. Наверное, виной всему моя общая хрупкость.

— Вот, — стилист протянул мне полусапожки на каблуке, который казался высоким за счет танкетки. — Носятся как тапочки. Спина точно не устанет.

Шакалов пару раз заходил ко мне проконтролировать, как идет подготовка, и сказать, что Абрамов уже ждет меня в машине. Несмотря на то, что Кириллу нужно было забирать Анджелу в другом конце города, он наотрез отказался уезжать, пока не дождется меня.

Накинув белую шубу, я надела массивные серьги и в последний раз посмотрела в зеркало, на себя… такую. Было очевидно, что жизнь жены олигарха – Кристины Шакаловой – закончена. Дорогие украшения, меха, машины и куча денег на ветер – это все было приятно, признаться. Но не настолько, чтобы ради этого пожертвовать собой.

Поэтому, в последний раз вздохнув, я пошла на выход из комнаты, как вдруг черт дернул остановиться. Медленно обернувшись, заметила белую шкатулку на столе. Крохотную, дешевую и совсем неприглядную. Если раскрутить ее, то маленькая балерина выпрыгивает и осыпает сидящего напротив блестками.

Воспоминания унесли меня на пару недель назад, когда мы с Шакаловым возвращались домой после очередного мероприятия, где он выступал в качестве человека, баллотирующегося в депутаты.

Закуски в ресторане хоть и были дорогими и изысканными, но совсем несъедобными или сытными. А пробыли мы там не менее четырех часов. Медленно моя светская полуулыбка превратилась в оскал вечной тоски и грусти. Шакалов появился словно из ниоткуда, обнял меня за талию и шепнул на ухо:

— Что случилось?

— Еще полчаса, и я умру от голода, — поджав губу, я тоской посмотрела на тощих женщин, которые весь вечер терзали одно маленькое пирожное. Я же уже съела таких четыре и чувствовала себя неловко. Вдобавок ко всему ужасу живот заурчал! Чтобы никто не увидел, как мои глаза заблестели от слез, опустила их к бокалу с соком и прошептала: — Прости, позорю тебя тут…

Но Кирилл так ничего и не ответил. Он просто схватил меня за талию и потащил в сторону выхода из зала. Я не поверила, что он хочет уйти, даже когда тот накинул на меня пальто.

— Ты что?! Это ведь благотворительный вечер… Все заметят, что тебя нет. А журналисты завтра напишут…

— Никто не заметит, если нас не будет полчаса, — равнодушно пожал плечами мужчина, открывая для меня двери.

Это был самый центр столицы. Сердце города! Рядом с гламурным рестораном располагался вполне себе «земной» гастроном, самый дорогой в стране отель, кафе и… мой любимый фастфуд. Заметив, как я облизнулась, Шакалов пожал плечами и уверенно пошел к нему.

Тогда мы впервые ели бургеры, запивали все это колой и заедали картошкой. Я никогда еще не ела так много, так жадно и с таким удовольствием. Ведь на тот момент полгода не ела мучное, что уже говорить о газировке?!

— Я думала, что ты сейчас начнешь коситься на местную кухню, а потом все пафосно выкинешь в урну, — с удивлением наблюдая, как Кирилл ест третий по счету бургер, я поняла, что не одна проголодалась.

Кирилл пожал плечами и равнодушно потянул:

— Каждый из нас стремится к лучшему, но это не значит, что я не люблю все неполезное.

— «Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо», — процитировала я фразу из комедии римского писателя Теренция «Самоистязатель», которую мы изучали в вузе. Но Шакалова будто выбили из колеи эти слова. Он больше не сказал ни слова вплоть до того момента, как мы вышли из ресторана быстрого питания и подошли к дороге.

Светофор любезно предупредил нас, что стоять придется еще полторы минуты, и я была уже готова спрятаться в своем подсознании, как Шакалов резко повернул меня к себе за плечи. Его брови сошлись на переносице, а потемневшие глаза говорили о том, что дело серьезное…

— Ты ведь меня за человека не считаешь, да, Черничка?

— Господи, да если ты имеешь в виду те слова, так это была просто цитата… Крылатое выражение, если хочешь знать! И я уж точно не имела намерения… — я замерла на полуслове, забыв напрочь, о чем говорила. Перед глазами была только она: женщина, продающая шкатулки. Там были разные, на любой вкус, цвет и кошелек. Но лишь из одной выпрыгивала балерина, посыпая все вокруг блестками. К глазам подкатили слезы, и я, словно в каком-то оцепенении, прошептала: — Мне было четыре года. Денег тогда в семье не было вообще. Мы ели один хлеб и пили воду. А на день рождения мне подарили билет в цирк. Для меня и мамы. На папу просто не хватило денег… — одна слезинка скользнула по щеке, и я потянулась, чтобы стереть ее, но Шакалов успел быстрее. Его рука осталась на коже, словно согревая. — Маленькая, я тогда не понимала, почему кто-то может купить игрушку, а мы нет. Кто-то фотографируется с клоуном, артистами и животными, а мы нет… Точно помню, что всю дорогу домой плакала. А дома потом спросила у папы: «Что с нами не так?» До сих пор стыдно за эти слова…

— Ты была маленькая… Многие даже не помнят себя в таком возрасте, — прошептал мужчина, заставляя меня перевести растерянный и затуманенный взгляд на него.

— Но я помню. Потому что через три дня мама принесла мне подобную шкатулку. К ней прилагалось три пакетика с блестками. Она нагнулась ко мне и прошептала на ухо: «Пусть у нас нет денег, зато у нас есть волшебная шкатулка! Напиши желание на бумажке, засунь внутрь и раскрути балерину. Она осыплет тебя волшебной пыльцой, и все сбудется», — руки затряслись, и я спрятала их в карманы, снова отворачиваясь. — Эти три желания были глупыми и детскими, но… сбылись. И, знаешь, благодаря моим родителям у меня было детство, которому могут позавидовать многие.

— Черничка, — поморщившись, мужчина будто знал, что я скажу дальше.

— Прошу тебя, найди их. Пусть это будет то чудо, которого так не хватает взрослым, — краем глаза я заметила, что светофор уже горит зеленым и пошла вперед, рассчитывая, что Кирилл догонит. — Они всегда хотели мне добра. Жаль, я так четко поняла это только сейчас… Знал бы ты, как я мечтаю обнять их снова! Ощутить теплую кожу, мамин запах выпечки, папин мужской аромат…

Уже перешагивая через бордюр, я обернулась и поняла, что мужчина только начинает переходить дорогу, торопясь не угодить под колеса машины в последние секунды.

—Ты чего так долго?

— Задумался просто, — взяв меня за руку, мужчина потащил меня обратно на прием. — Пойдем. Нас там уже наверняка заждались.

Вечером на моем столике стояла эта шкатулка и большой многоразовый мешочек с розовой пыльцой. Рядом с ним была записка от Шакалова: «Правила ты знаешь». Тогда я первый и последний раз загадала увидеть родителей живыми. Но желание не сбылось…

И сейчас, стоя возле того самого зеркала, я не удержалась и закинула шкатулку себе в сумку, быстро направившись вниз. Кирилл уже ждал в прихожей, поправляя свой смокинг и расчесывая слегка кудрявые волосы, укладывая их назад.

Он заметил меня через зеркало и замер. Его взгляд жадно осматривал меня с ног до головы, стараясь словно отпечатать увиденное у себя в памяти раз и навсегда. Черные глаза превратились в бездонные озера, в которых каким-то образом отражалось мое платье и роковая белая шуба.

Я уже подошла к нему вплотную и слегка покашляла, когда тот отряхнулся и хрипло прошептал, все еще почти не моргая:

— Ты слишком прекрасна… Слишком.

— Не траурно? Все такие этот цвет принято считать…

— Это твой цвет, Черничка. Твои глаза, светлая кожа и это платье… Вы созданы друг для друга. А еще!.. — словно вспомнив о чем-то, мужчина потянулся к внутреннему карману пиджака и достал красную бархатную коробку. Шакалов открыл ее медленно, словно нерешительно. А там лежало шикарное колье, браслет и серьги с круглым фиолетовым камнем. Точный оттенок моих глаз. — Я долго искал его. Это шпинель… Знаешь, в магазине мне сказали, что фиолетовый камень наиболее уникальный, сочетает в себе энергию красного и уравновешенность синего. Это один из наиболее противоречивых оттенков в цветовом спектре. Такой же противоречивый и прекрасный, как ты сама…

Сердце кольнуло, и я с каким-то испугом сделала шаг назад, словно боясь обжечься от его подарка.

— Кирилл, я не могу… Это очень дорого! Шпинель слишком…

Шакалов коснулся моего запястья, обжигая. Вызывая спазм по всему телу. Заглянув мне прямо в глаза, он серьезно отчеканил:

— Я знаю, что подвел тебя с родителями. И эта ложь… Какая-то медвежья услуга! Но… Я клянусь тебе, что все равно найду их и тех, кто посмел поднять руку на мою семью, — он кивнул на украшения. — А это… Будет нашей новой семейной традицией. Переходящая от родителей к детям драгоценность.

Выбор… Он может сделать сильнее, а может и, наоборот, лишить всего. Порой, принимая одно из важнейших решений своей жизни, мы словно стоим на краю обрыва. Как в него не угодить? Что сделать? Нужен совет, поддержка, внимание… Желание посмотреть на ситуацию со стороны сводит зубы! Но и на это нет времени! Есть только здесь и сейчас.

А в стрессовых ситуациях человек склонен принимать решения, исходя из прошлых мыслей, мировоззрения, которое могло устареть.

Я помню те секунды и вряд ли когда-то забуду. Удары сердца отсчитывали секунды, глаза жадно хватали все, что попадалось на пути, чтобы запомнить. Я сама хотела уйти с легкой досадой и поверхностным сомнением, чтобы потом не испытывать боль, но… Сейчас оно давалось мне слишком тяжко.

Кирилл вывел меня на улицу, придерживая за руку. Ему таки удалось уговорить меня надеть подаренные украшения, и они чертовски обжигали кожу, словно нечто чужое, украденное и не мое… Я то и дело теребила их, никак не придумав предлог, чтобы снять.

Он поцеловал меня в висок у машины, в которой уже сидел Макс, а затем повернул к себе и прошептал прямо в губы:

— Ты будешь умницей? — рука мужчины погладила мой живот через шубу, и я вздрогнула.

Черт… Слова его казались такими двоякими, такими резкими и колкими, что дышать стало тяжело. Вряд ли я смела касаться его теперь, но все же осторожно придвинулась и обняла. Без слов. На память. И пусть нам не суждено быть вместе, пусть он подарил мне слишком много боли и проблем, но остались и хорошие воспоминания… как это ни странно. И я была благодарна ему за это.

— Я буду хорошей девочкой, — честно прошептала я ему на ухо, прекрасно понимая, что для меня эти слова не пустой звук. Я обеспечу нашим детям лучшее будущее. Разобьюсь в лешепку, сделаю все возможное, буду любить их и заботиться, как никто другой.

Осторожно отстраняясь, я кратко поцеловала Шакалова в губы. Не знаю зачем… Это было что-то животное, не мое. Стоило мне коснуться его, как что-то странное заставило замереть и прилипнуть…

— Черничка, нам уже пора. Анджела звонила уже три раза, — саркастично пропел Шакалов с довольной ухмылкой, а затем отстранился и одними губами прошептал: — Но у нас будет свободный вечер.

Я не стала что-то отвечать. Позволила Кириллу открыть мне дверь в машину и села рядом с Максом. Он сидел напротив, рядом с двумя охранниками, когда возле меня располагался лишь один.

— Привет, Кристина, — холодно поздоровался Абрамов и отвернулся к окну. — Хорошо выглядишь. Прямо черный лебедь в снегу.

Язык не поворачивался что-то сказать, поэтому я просто прикусила его и отвернулась к окну. Макс сидел с каменным лицом, полным спокойствия и скуки. Мне же было то жарко, то холодно. Холодный пот стекал по шее, заставляя снова и снова вздрагивать. Но виной всему был страх!

Логика отключила, и включился ребенок, который перестал рассуждать логически и видел то, чего нет. Почему мы все еще едем?! Почему ничего не происходит?! Вдруг это очередная проверка от моего мужа? Если я ее не прошла, он заберет детей?!

Доведя себя практически до исступления глупыми волнениями, я покашляла, чтобы привлечь внимание Макса, и спросила:

— Все нормально?

Тот неопределенно пожал плечами и снова отвернулся к окну. На улице давно стемнело, редкие машины проезжали мимо нас. Как вдруг со стороны моего охранника начали доноситься неопределенные звуки.

— Что с вами? — я повернулась к нему и ахнула от удивления. Его лицо было белым, как мел, а ареол вокруг рта посинел. Как и сами губы. Спазмы желудка заставляли того снова и снова надувать губы, и даже слезы из глаз брызнули от напряжения. — Остановите машину. Срочно!

Все было ясно, амбалу срочно нужны были кустики, чтобы опорожнить желудок. Но водитель, недоверчиво посмотрев на машину охраны впереди и сзади, покачал головой:

— Простите, госпожа Шакалова. Но это не по правилам.

— Не по правилам?! — вслух закричала я, включая свет в салоне и позволяя водителю лучше разглядеть скрюченную физиономию охранника. — По-вашему, если он испортит мое платье и умрет в салоне автомобиля моего мужа, вас погладят по головке?! О, а мне сейчас как раз катастрофически запрещено нервничать!

Прикусив язык, мужчина таки остановил машину. Охранник только успел открыть дверь, как его тут же вырвало. А затем он и вовсе упал в странных конвульсиях, держась за живот. От этой картины мне и самой стало плохо. Так что, судорожно открыв дверь, я и сама выбежала на свежий воздух.

— Кристина! Что случилось? — озабоченный Макс тут же выскочил за мной, но, приблизившись почти вплотную, шепнул: — Срочно снимай украшения!

Дальше все происходило так быстро, что я ничего и не поняла. Задняя машина назвала какой-то код, и тут же охранника подхватили, чтобы отвезти в клинику. Скорая бы приехала на этот участок дороги еще нескоро, а ждать ее или бросать полумёртвого охранника не выход.

Я же с трудом сняла подаренные украшения и в суматохе сунула их Максу. Как только он их получил, то слился с толпой охранников. Яростно размахивая руками, тот обвинял мужчин в непрофессионализме. В процессе беседы с симптомами сильнейшего отравления слегли еще три охранника, а потом и еще два. Осталось лишь два водителя и мы с Максом.

— Мы уже сообщили о произошедшем господину Шакалову. К сожалению, он уже успел доехать до невесты господина Абрамова. Ваш муж отправил к вам новые машины охраны, а также едет сам. Только вот в пути он будет не менее получаса, и нам нужно подъехать к соседнему шоссе, — коротко объяснил взволнованный водитель. — Пострадавших Гарри повезет прямо сейчас.

Мы стояли одни на трассе. Водитель, я и Макс. И пока я внимательно слушала водителя, Абрамов что-то делал за его спиной. Как вдруг раздался какой-то хруст — и единственный, оставшийся «в живых», просто упал к моим ногам.

— Что ты?.. Боже! — с ужасом посмотрев на Макса, я увидела, как тот кладет мои украшения на заднее сидение машины, а потом достает свой телефон.

— Привет, брат! — с долей напускного негодования воскликнул мужчина. — Что за черт происходит?! Все твои охранники попадали с симптомами отравления, а водитель наш держится из последних сил… Да, да. Я понял. Тут связь плохая…

Он отключился, а затем протянул руку, словно ловил попутку. Буквально из ниоткуда, из-за каких-то кустов, выехала обычная легковая машина среднего класса. Она остановилась около нас. Водитель вышел и спокойно подошел к Максу.

— Все готово. На заднем сидении украшения. Приобщите их к делу, — дал короткие объяснения Абрамов, а затем принял ключи от «Лады» и быстрым шагом направился к месту водителя. — Кристина! Ты должна лечь на заднее сидение. Через несколько метров начинаются камеры.

Словно на каком-то автопилоте, я быстро поплелась к машине и сделала так, как сказал мужчина. Он же быстро надел какие-то очки, приклеил заготовленную бороду и надел шляпу. Черное пальто, не привлекающее внимание, осталось.

Так мы ехали около часа. Я не могла прийти в себя, совсем не понимала, что происходит. Казалось, это сон, неправда, какой-то фильм! Какое-то время лежала без движений, монотонно пялясь в потолок и не представляя, что сказать.

— Макс?.. — осторожно я позвала его, почему-то ожидая, что тот ничего не ответит.

— Да? — он удивил меня спокойным, умиротворенным голосом, и я тут же растерялась, выпалив первое, что пришло в голову:

— Что вообще происходит? У меня голова идет кругом.

Тяжко вздохнув, Макс выдержал задумчивую паузу и все-таки протянул:

— Хорошо. Я расскажу тебе. Только, прошу, без нервов!

Два часа спустя.

Кирилл Шакалов

Небольшая уютная спальня в лиловых тонах всегда казалась мне чем-то секретным, скрытым от посторонних, нашим с Черничкой убежищем. Эта комната словно обладала какими-то магическими свойствами: раскрепощала, развращала, вносила некий лад и перчинку в наши отношения.

Кристина всегда обладала особым запахом. Мускат, мята и что-то еще… Сладкое и такое пьянящее. Запах было уловить сложно, но в этой спальне Черничкой пропах каждый угол, каждая ткань и даже моя одежда пропитана этим сводящим с ума ароматом.

Я был против, чтобы кто-то сюда заходил. Только горничная по острой необходимости. Это было личное пространство. Мое и ее. Но не сейчас… Комната наполнилась чужими людьми. Посторонними, со своим запахом, энергетикой и настроем. В одну секунду они нарушили ту гармонию, что была тут раньше.

— Есть новости? — в комнату влетел начальник службы охраны. Покрасневший, взбалмошный, взъерошенный. Он смотрел на меня с таким страхом, что с трудом удавалось понять: как парень все еще стоит на ногах? Но я понимал, почему он такой… В его глазах видел себя. Лишь надежда отделяла от черты… Черты, за которой пустота. Я сошел с этого пути, когда встретил ее, и если вдруг… Все тогда бессмысленно. Абсолютно все.

— Удалось восстановить карту памяти с заправки, — с лютым ужасом, заикаясь, отчеканил он. Увы, но парню выпала участь гонца с плохой новость, который вернется домой без головы. — Машина, в которой находились ваша жена и брат, на огромной скорости въехала в бензобак. Хранение бензина там нарушало нормы, так что взрыв превзошел все ожидания. Сгорели все: три человека в машине и пять вне.

Я отвернулся к окну и засмотрелся в пустоту. Действительно, эта ночь была пустой. Ярость застилала глаза, заставляла обезуметь и желать смерти каждому на пути. Неважно, виновному или нет. Главное, мучительной, жесткой, болезненной…

Но, сжав зубы, я считал секунды, давая себе еще немного времени. Немного, последний шанс…

— Причина? — отчеканил сквозь зубы в который раз. Что за идиотская надежда, что сейчас показания изменятся? С каких пор я стал тем слабаком, верящим в чудеса?

— Охрана ужинала вместе. Во время этого, по предположениям, кто-то отравил их химикатом. Всех удалось откачать в больнице, но водитель авто вашей жены и брата… Похоже, он отключился за рулем, прямо возле автозаправки.

Задумавшись, я заставил себя откинуть эмоции. Впервые это было сделать так сложно. Реальность больно била, врезаясь кинжалами в спину снова и снова… Тем не менее слишком уж гладким был рассказ, что наталкивало на определенные размышления:

— Слишком много совпадений. Слишком! — повернувшись к парню, я сделал шаг к нему и протянул руку. Он знал, чего я хочу. — Это подстава.

— Мы тоже так подумали, но… — он набрал полные легкие воздуха и выпалил на одном дыхании: — Только пришли первые сведения из морга. Опознание невозможно, ведь жертвы обгорели до неузнаваемости. ДНК-экспертиза полностью соответствует вашей жене, как и украшения, а также остатки одежды. К тому же срок беременности, сведения о ней и заключение гинеколога…

— Хватит! — зарычал я и отвернулся.

Виски запульсировали, в ушах застучало. Слова странным образом эхом отчеканивались в голове снова, снова и снова...Затем опять и опять! Впервые лютое бессилие накрыло с головой. Все вокруг сводило с ума, доводило до исступления. Хотелось кричать и наказать весь мир…

Выдохнув, я попытался собраться. Как тут на глаза попал столик с зеркалом у кровати. Черничкин. Духи, косметика, купленные ею украшения к Новому году и записка, оставленная ею неделю назад, с просьбой купить бекон для пирога. Все выглядело так, словно она скоро придет. Словно все вокруг дурной сон. Иллюзия обмана, замкнутая комната или персональный ад. Хотя… Я бы предпочел вариться в котле заживо, чем увидеть ее мертвое обгоревшее тело.

Год назад я бы сказал с полной уверенностью, что могу все. Но уже в который раз за этот год заблуждался. Сейчас, глядя на столик с исступлением и растерянность, я уверенно понял – я не могу ничего.

— К чертям все! — что-то щелкнуло в голове, руша преграды на пути к полной пустоте. Я потянул за балдахин кровати, и деревянные навесы хрустнули… За ними полетело постельное белье, гардина, стулья, зеркало и, наконец, столик Чернички. Я провел по нему кулаком, словно сметая его под ноль, желая, чтобы разрушить вещи было так же легко, как воспоминания. Чтобы убить кого-то было так же легко, как и забыть.

— Господин, медики на первом этаже. Я попрошу их сделать вам укол… — не знаю, как парню удалось перебороть себя, но он сделал шаг вперед и положил мне руку на плечо. Я повернулся к нему, взглянув прямо в глаза, и тот отшатнулся: — Вы выглядите очень плохо, а вам еще нужно…

— Вон… — голос охрип. Внезапно рубашка стала душить, поправил ворот, стянул галстук, но все равно головокружение увеличивалось. Ноги подкосились, я упал на ковер, наблюдая, как перед глазами все двоится. — Пошли вон отсюда!

Следователи, криминалисты, охранники покинули спальню за долю минуты. Сбежали, как крысы с тонущего корабля. Я смотрел им вслед и просто мечтал оказаться на их месте. Ни проблем, ни забот, ни камня на душе… Они действовали четко, выверено, холодно, как того требовал кодекс.

В какой-то момент во рту почувствовался привкус чего-то металлического, похожего на кровь, и я осознал, как плохо дело… Потерял единственное, что имело смысл. Ради чего просыпался по утрам, что-то делал и пытался стать лучше. А теперь все казалось пустым, бессмысленным и неважным.

Сидя на ковре, я позволял времени просыпаться сквозь пальцы и уносить меня куда-то на дно. Туда, откуда нет пути и выхода. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем кто-то подъехал к дому. Фары авто отзеркалили в комнате, и что-то на полу странно заблестело. Я осмотрелся по сторонам, будучи полностью уверенным, что это просто конец… Как вдруг замер.

Пакет с блестками из шкатулки Чернички распался по всему полу, только вот… самой железной шкатулки нигде не было. Вскочив на ноги, я зарычал на весь дом:

— ВЛАД!

Он прибежал тут же, словно стоял за дверью все это время:

— Да?

— Среди ее вещей была шкатулка? — еще раз осмотрев пол, я с надеждой заметил, что нигде ее нет. А это могло значить лишь одно: Кристина зачем-то взяла ее с собой. — Там хорошее железо. Она могла обгореть, но не исчезнуть.

Парень нахмурился и, словно что-то вспоминая, протянул: 1439f7c

— Мы осмотрели все уже пять раз. Никакой шкатулки в личных вещах госпожи Шакаловой обнаружено не было.

— Кто проводил вскрытие?

— Местный морг… — не понимая, протянул тот, а затем, уловив мой настрой, тут же достал телефон. — Сейчас. Я позвоню и договорюсь о перевозке тела в другую клинику для повторных анализов, — только вот по ходу разговора парень мрачнел, а глаза его метались все испуганней. — Этого… Этого просто не может быть! Тела вашего брата и жены пропали сразу после вскрытия и анализов. Как и врачи, которые занимались этим делом! Думаете… Это дело рук тех, кто похитил тела родителей госпожи Шакаловой?

— Думаю, кто-то надеялся, что мы так подумаем, — усмехнувшись, я с вызовом взглянул на Влада. Кажется, парень готов к своему первому серьезному заданию. — Ты ведь понимаешь, что это значит? План придется менять в корне. Собери всех в моем кабинете. Мы начнем через пару минут. Я только переоденусь.

Надежда… Она может убить, а может и подарить жизнь. В тот момент я осознал, что единственной целью является вернуть Кристину домой. Что бы там не случилось. Начать с начала, изменить все, переиграть нашу историю. И пусть тот, кто посмел причинить ей вред, заказывает себе гроб.

— Да, конечно. Я всех соберу, — Влад сделал шаг к выходу из спальни, но затем замер и, немного замешкав, неуверенно протянул: — Но, ваши волосы… Как такое возможно?

Повернувшись к треснувшему от моего кулака зеркалу, я посмотрел на себя. Седые виски.

Что же. Свадьба удалась. Горько молодым!