Глава 6. Правда калечит

Время, оно словно песок. Беспощадный, поглощающий дни, недели, месяцы… Утонув в себе, заботах о будущих малышах и публичной жизни Кирилла, я и не заметила, как пролетело целых два.

Не могу сказать, что время было пустым. Йога и курсы для будущих мам, заочная учеба в институте, мероприятия Шакалова, на которых он снова и снова представлял меня как свою жену… Ах, да! Мы поженились. Спокойно, без огласки и пышного торжества. Это была моя личная просьба, и я объяснила ее пропажей родителей, которые все еще находились непонятно где.

— Нет новостей о родителях? — спросила я Кирилла, проходя вечером уставшая мимо его кабинета. Подготовка комнаты для малышей порой вытягивала все силы. — Может, какие-то анонимные требования с угрозами?..

Шакалов ненадолго оторвался от монитора компьютера, привычно сперва пробежав по мне изучающим взглядом, задержав тот на животе. На пятом месяце беременности он уже был достаточно внушительных размеров. Но я все ждала того самого первого раза, когда смогу почувствовать толчок будущих детей.

— Что сказал врач на приеме? Он рассеял твои страхи? — вопросом на вопрос ответил Кирилл. Я было хотела возмутиться и поджала губы. Нет уж! Обычно, когда я не отвечала, он просто отворачивался и уходил в себя, таким образом наказывая за непослушание. Сейчас же мне нужны были ответы, так что я сквозь зубы протянула:

— Все отлично. Мое здоровье в норме. Нет ничего страшного в том, что дети пока не пинаются.

— Ты взяла на себя слишком много обязательств. Йога, курсы, ремонт... И не думай, что я не знаю о твоих чтениях книг до утра, — Шакалов захлопнул ноутбук, отодвинулся от стола, устало потерев переносицу, и, потянувшись, откинулся на мягкое кресло.

— Эта литература помогает расслабиться и приготовиться к будущему материнству! — оправдываясь, словно пятилетний ребенок, отчеканила я.

Все чаще я видела его таким… Расслабленным, в домашней одежде и словно открытым для меня. Со стороны мы казались идеальной семьей: беременная жена, вечно державшая мужа за руку на мероприятиях, и заботливый муж, то и дело ухаживавший за молодой супругой, даривший ей случайные поцелуи, обожающие взгляды и нежные поглаживания… Но между нами была стена размером в галактику. Будь моя воля, я бы с утра до ночи занималась делами, чтобы не думать о том, как вообще оказалась Кристиной Шакаловой.

— Черничка, — не раскрывая глаз, прошептал Кирилл, заставляя буквально очнуться от сна. — Иди ко мне. Я скучал по тебе эти четыре дня.

Точно! Сегодня был мой рекорд. Почти неделю удалось держаться подальше от Кирилла. Он уходил – я делала вид, что сплю, а когда возвращался – спала на самом деле. И вот теперь его массивная ладонь похлопывала по коленке в приглашающем жесте. Что-то встрепенулось внутри, заставляя испугаться, и, попятившись, прошептать:

— Я на самом деле очень устала. Мне бы вздремнуть…

— Ты ведь хочешь узнать новости о родителях? Они есть… — я активно закивала, а Шакалов, не открывая глаз, словно почувствовал это: — Тогда иди сюда, Черничка.

Медленно вышагивая по деревянному полу в своих белых теплых гольфах, я по инерции пыталась оттянуть длинное вязаное платье ниже середины колена. Мои черные волосы за время беременности почему-то начали виться, а грудь словно выросла на пару размеров и болела. Дома я предпочитала ходить без лифа и до этого момента чувствовала себя прекрасно.

Застыв напротив мужчина и прикусив ноготь, я понятия не имела, что делать… Неловко было до чертиков! Раньше он сам подхватывал меня к себе на руки и продолжал работать. Поначалу я напрягалась и не могла думать ни о чем другом, кроме как о его руках, поглаживающих мою кожу… Ну а затем поняла, что причинять вред, приставать или давить на меня никто не собирается, и просто занималась своими делами. Читала, училась, лазила в интернете…

— Ты там уснула? Я все еще жду тебя, — напомнил о себе Кирилл, и это подействовало хлеще пощечины. В секунду я оказалась на его коленях, а тот развернул меня боком, чтобы голова лежала на одной быльце, ноги свисали с другой, а мой живот был для него полностью открыт. — Как твое самочувствие сегодня?

Длинные пальцы мужчины очертили контур живота, а затем остались у пупка, словно согревая слегка продрогшую от волнения кожу. Смогу ли я когда-то перестать дрожать в его присутствии?

— Немного тошнило, болела грудь, спина тянула… Но в целом лучше. Я почти не чувствую таких сильных перепадов настроения, как месяц назад, — быстро протараторила я, снова начиная покрываться мурашками. Хотелось поскорее перейти к теме родителей, но вот уже пару недель Шакалов умело съезжал с разговора. Он кормил меня маленькими порциями ничего не значившей информации… Но это было хоть что-то, в отличие от сегодняшнего дня. — Что ты хотел рассказать?

— Да. Хотел рассказать… — расплывчато и низко прохрипел он, подтянув мои гольфы выше, а платье, наоборот, ниже. Не знаю, как он чувствовал такие моменты закрытыми глазами… — Сегодня приезжал Макс, когда ты была на курсах.

Внезапно что-то сжалось в груди, а легкие скрутило. С того странного разговора на пляже я почти не видела мужчину. Максимум, чего мы удостоили друг друга: «привет» и «пока». Абрамов явно избегал меня, закрутив страстные отношения с Анджелой, о которых кричал на каждом углу. Уверена, это было к лучшему… Но вот сказанные им три роковых слова снова и снова заставляли вспоминать Максима.

— Как он?

— Собирается жениться, — расслабленно выдохнул Кирилл и, не дав мне даже возможности осмыслить сказанное, тут же добавил: — Просил меня помочь ему выбрать кольцо… Но я не особо смыслю в моде и сказал, что ему поможет моя жена. С охраной, разумеется. Я бы не стал напрягать тебя, но мать никогда не простит, если я отправлю выбирать кольцо брату секретаря.

Кириллу даже не стоило уточнять про охрану. Ха! Да она была повсюду. В каждой комнате стоял дежурный, дом окружали сотни, словно ожидая нашествия татар. Стоит ли говорить о том, что ездила я теперь с кортежем?!

— Не уверена. Вчера я обедала с Анджелой в торговом центре, она мне ничего такого не говорила, — якобы равнодушно выпалила я, стараясь перестать нервничать. Какого черта сердце так бьется?

— Черничка, — не будь я на руках у Шакалова, сказала бы, что мужчина пропел это нежно, а затем рассмеялся и, поцеловав меня в лоб, саркастично протянул: — Предложение – сюрприз. Естественно, Анджела ничего не знает. И не должна знать, понимаешь?

Я понимала… И, возможно, даже завидовала. Кто-то знакомится, встречается, а затем получает предложение руки и сердца. Моя сказка была словно в обратном порядке, и, увы, это загоняло меня все в более глубокую депрессии. Однажды я проснулась в поту с трясущимися руками и заплаканными глазами. С тех пор каждую пятницу, вместо курсов подготовки к материнству, я посещала психолога. Милая женщина Ильвета Кострова говорила, что нужно как минимум три сеанса в неделю, но я боялась реакции Шакалова на такие мои визиты. Пока он ничего не подозревал, ведь все находилось в одном здании.

Тяжко сглотнув и задумавшись, я вконец растерялась. Зачем пришла? Что хотела… Пожалуй, немного отдохнув, я смогу вспомнить. Начав было подниматься, чтобы встать и уйти, я почувствовала, как Кирилл толкнул меня ладонью себе на руку и резко открыл глаза. Мужчина смотрел прямо на меня, слегка прищурившись, но вместо допроса, которого я боялась, спокойно протянул:

— Как насчет ужина?

Сглотнув вязкий ком, я поерзала на руках мужчины и робко прошептала:

— Прости, я уже ужинала. Не знала, что ты захочешь вместе…

— Нет. В ресторане, — перебил меня он, и я равнодушно пожала плечами. Ходить на светские мероприятия ради фотографий СМИ стало моей работой. — Только ты и я.

На секунду в голове появилась мартышка с тарелками, отвлекающая своей «музыкой» от размышлений. Выдержав неприличную паузу, я удивленно протянула:

— Ты приглашаешь меня… на свидание?

Бред! Черт, это даже звучало смешно… Ухаживания Шакалова – это ежедневная доставка свежих роз в квартиру, под которые уже была выделена целая свободная комната, статусные украшения, безлимитная кредитка и, естественно, семейное авто, соответствующее статусу его жены. В каждом его «подарке» я ощущала напыление искусственности и блефа, поэтому и пользовалась ими исключительно в «рабочих» целях.

— Почему бы и нет? Я приглашаю свою жену в ресторан, как давно должен был, — серьезно отчеканил мужчина, и тут до меня начал доходить смысл происходящего. Весь ужас просто не укладывался в голове!

Решив проверить свою теорию, я театрально закатила глаза и обиженно прошептала:

— Ну не знаю… Я бы лучше сходила на концерт, но билетов уже нет, да и громко там. Боюсь за детей…

Не успело пройти минуты, как Шакалов тут же выдал:

— Два билета в ВИП-зону на концерт «Maroon 5» куплены мною давно.

Прищурив глаза, я выкрикнула еще до того, как мужчина понял, что прокололся:

— Я не говорила ни тебе, ни кому бы то ни было еще о том, на какой концерт хочу пойти. Кроме… Инги! — Кирилл замер, но ни одна мускула его лица не дрогнула. Он явно не выглядел как разоблаченный мужчина, посему я отчеканила, казалось, очевидные вещи: — Ты прослушиваешь меня!

Все началось после приезда с Сейшелов. Как-то я заглянула домой, чтобы забрать пару вещей родителей, а застала там плачущую Ингу. Влад, вкусив прелести интимной жизни, бросил ее ради танцовщицы из стриптиз-клуба… Да еще и как! Разместил голые фото Инги по всему вузу. Естественно, исключить на таком основании ее никто не мог, НО работу она потеряла, как и все шансы сделать головокружительную карьеру в любимом университете.

Теперь, работая официанткой, она еле наскребла денег на оплату квартиры. К тому же преподаватели поменяли свое отношение к студентке из статуса «прилежная» в «недостойная», нагружая ту по полной, ожидая момента, когда бывшая подруга сдастся и уйдет сама.

Не могу сказать, что мы подружились. Я просто… Говорила с ней и с ужасом наблюдала, как жизнь может опустить человека и заставить того переосмыслить свои ценности. Лишь пару слов я сказала девушке о себе. Например, что замужем за Кириллом Шакаловым и жду от него детей.

— Ты не похожа на жену олигарха. Бледная, усталая, испуганная… Возможно, своди он тебя в ресторан и подари шикарный вечер – все было бы иначе, — она замолчала, так и не получив мой ответ, а затем мечтательно пробормотала: — Или на концерт «Maroon 5». Они скоро будут выступать в городе. Помню, раньше ты их любила…

— И сейчас люблю, — призналась я, сама ненароком окунаясь в воспоминания. Странное ощущение, словно прошло не меньше пятидесяти лет, никак не отпускало. — Уверена, билеты раскупили давно.

Для приличия Инга проверила через свой ноутбук. И правда. Оставались только места в фан-зону, что бы было не вариантом с моим животом.

И вот теперь передо мной сидел Шакалов, который словно находился рядом во время короткой беседы с Ингой.

— Ты моя жена, и я просто обязан обеспечить твою безопасность, — немного раздраженно выдал тот, словно говорил что-то и так понятное. Я издала удивленный хмык, а тот снова сощурил глаза и устало продолжил: — Ты должна воспринимать это как что-то обыденное. И не смотри на меня как на монстра, Черничка. Прибереги свои эмоции для постели!

Насытившись его грубым сарказмом, я попыталась встать, но тот резко потянул за руку и притянул к себе, со злостью глядя прямо в глаза:

— Я не разрешал тебе куда-то идти! Ты будешь тут, пока мы не поговорим.

Кирилл попытался притянуть меня к себе и обнять, но я отбросила его руку, воскликнув:

— Черт, да ты прослушиваешь меня! Прослушиваешь, Кирилл. У меня ведь, оказывается, нет даже личного пространства… — быстро прикинув, я решила, что жучок был не в одежде. Я очень часто меняла ее, порой даже покупая что-то на улице и переодеваясь. Обострилась аллергия на синтетику… Серьги не носила, сумки выбирала под верхнюю одежду, а значит… Это мог быть только телефон! Гаджет, который я выпускала из рук только во сне. И самое ужасное, он был со мной рядом даже на приеме у психолога. Вспомнив все откровения, которые я говорила ей, тут же ощутила себя голой перед толпой народу. Сколько его людей слушали мои сокровенные мечты, плач и тайны?! А главное – их слышал Шакалов… На глаза накатили слезы, и я вздрогнула, закрывая их и мертво прошептав: — Ты чудовище. Я ненавижу тебя! В твоем доме у меня даже нет собственных трусов. Все под твоим строжайшим контролем.

Не знаю, что задело Кирилла в моих словах больше, но он резко вскочил с места со мною на руках. Мужчина посадил меня на рабочий стол, а сам стал между моих ног, чтобы буквально прокричать прямо в лицо:

— Нет ничего своего?! Все, что ты видишь вокруг, только твое. ТОЛЬКО, — он ударил кулаком по стеклянной подставке, и та хрустнула. Пара кусочков стекла врезались в руку мужчине, но он словно не заметил этого, продолжая рычать: — Мой дом – твой, моя машина – твоя, все мои деньги – твои и даже я – твой. Только скажи, чего ты хочешь… ЧЕГО?!

Опустив глаза, я нервно сжала руками живот. Что-то странное дернулось внутри. Возможно, показалось?

— Вот! — неправильно поняв мою реакцию, продолжил Шакалов. — А ты только молчишь и становишься все мрачнее и мрачнее… Как я могу помочь тебе, если ты не говоришь как…

— Кирилл…

— Ты должна говорить со мной, рассказывать все мне, а не каким-то…

— КИРИЛЛ!! — перебив его, я со слезами на глазах посмотрела на мужчину. Слова будто пропали, дыхания не хватило ни на одну букву, так что я просто взяла его руку и положила на мой живот: — Чувствуешь? Они… Они толкаются, как сумасшедшие!

Мужчина замер, в мгновения ока превратившись в сосредоточенного доктора. Его рука скользила по округлившемуся животу, ловя то ножки, то ручки разбушевавшихся детей. И в тот момент все было неважным… Словно мусор вокруг, который можно убрать, но суть останется. Два сердца внутри меня, которые наконец-то вышли на связь со своей мамой… Мамой!

— Черничка… — ошарашено прошептал Шакалов, глядя на меня с таким азартом, словно подросток. Его грудь нервно вздымалась, желваки играли, а ноздри раздувались, когда тот придвинул меня к себе и прямо в губы прошептал: — Черничка…

Он явно хотел сказать что-то еще, но вовремя спохватился, а затем отнес меня на руках в постель. К полуночи дети заснули, и я, счастливая, тоже. Руку Шакалова на животе я ощущала до утра. Но, когда проснулась, увидела какие-то документы на столе с запиской: «Все твое». Все свое состояние мужчина переписал на меня…

Прошло несколько дней, прежде чем Макс появился в нашем доме. Мне не нужно было никуда идти, так что, выспавшись и дождавшись завтрака, я медленно спустилась в холл, не ожидая беды. Как вдруг из гостиной раздались голоса:

— Ты уверен, что это верное решение? — настоятельно спросил Кирилл, а затем тут же продолжил: — Брак – это святое. Раз и навсегда.

— Странно слышать от тебя такое, брат! — рассмеялся Абрамов, но тут же притих. Я могла только представить, как Шакалов уставился на него, что тот моментально исправился: — Анджела идеальная. Рядом с ней все вокруг становится неважным. Мне кажется, если я однажды проснусь, а ее нет – все станет неважным. Именно поэтому я так стремлюсь сделать ее своей.

Я замерла прямо на лестнице, позволяя одному чулку скатиться по ноге вниз. Казалось, сердце бьётся так сильно, что может выдать мое подслушивание гостям, но тем не менее сил не было зайти в гостиную, мило улыбнуться и сделать вид, что все хорошо. И не только потому, что Макс разбрасывался признаниями, как фантиками…

Вчера вечером Шакалов вручил мне папку. В ней была собрана вся информация по людям, возможно, укравшим родителей. На одного из них они вышли и пытали долгих две недели. Он не знал имен, но описал грозного седовласого старика со старомодными усами.

— Не кажется ли тебе, что это?.. — осторожно предположила я, но мужчина тут же отрезал, глядя в окно:

— Нет. С ним покончено, — Шакалов обернулся и, осторожно улыбнувшись, глядя на мой живот, натянуто спокойно прошептал: — Подобному описанию соответствуют минимум полсотни моих людей и около десяти конкурентов. Это может быть кто угодно, Черничка. Уясни главное – без глупостей.

Помню, как смотрела на его сосредоточенное лицо и восхищалась стержнем Шакалова, которого у меня никогда не было. Порой даже я опускала руки, а он продолжал копаться, тратить на это деньги и время. Потому, что я попросила или просто желая оградить меня с малышами от опасности? Неважно!

Возможно, сложись все иначе, познакомься мы в другом месте… Тогда я бы смогла увидеть в нем мужчину, которого могла бы любить без оглядки. Сейчас же я просто была ему благодарна. Он единственный не врал и на самом деле помогал. А это стоило дорого!

И вот сейчас, стоя на ступеньках, я осторожно ударила себя по лицу и заставила собраться. Что за детский сад? Сейчас я зайду в комнату, поздороваюсь и займу свое место. Какая разница, что сейчас там Абрамов, распинающийся о своих чувствах к другой?

Я уже почти убедила себя двинуться с места, когда дверь распахнулась и поток света буквально ослепил меня, заставляя прикрыть глаза. В проходе, словно два ангела из ада, стояли мои палачи. Два брата, сводившие с ума.

— Черничка? — Шакалов среагировал первым, оказавшись рядом за долю секунды. Он поднял меня на руки и, поцеловав сперва в лоб, а затем и в губы, немного хрипло прошептал: — Мы не дождались тебя. Я приказал отнести завтрак в постель.

На щеках тут же появился румянец. Странно, но говорить о подобном при Абрамове было стыдно… Искоса глянув на него, я увидела откровенно скучающую мину и разозлилась… Что за черт?! В ту маленькую долю секунды во мне проснулась дремлющая феминистка, которую постоянно обманывали мужчины. Влад, Кирилл, Макс… Хотелось вызвать у него хоть каплю эмоций, чтобы подтвердить – прошлое не было ложью. Иначе во что верить? Все вокруг обесценивается, становится пустым и неважным…

— Я думала, ты сам принесешь мне завтрак в постель, — глядя прямо на Шакалова, робко прошептала я, но так, чтобы Абрамов услышал. Клянусь, Кирилл в этот момент перестал дышать, а его руки так сжали мои бедра, что я едва не вскрикнула. Наверняка для него мои слова значили больше, чем для меня… — Может, еще не поздно?

Мой флирт, подмигивания и осторожное массирование его волос вышли из-под контроля. Я даже не успела взглянуть на Макса, потому что Кирилл, рыкнув что-то пошлое и совсем неприглядное мне на ухо, резко начал подниматься вверх по лестнице, как вдруг голос за спиной заставил его остановиться:

— Я все понимаю, брат… Но что насчет моего кольца? — Шакалов рыкнул снова, но уже не нечто эротичное, а совсем наоборот, и я уже видела, как на его языке вертится твердый отказ помочь. Но и тут Макс успел первым: — Хорошо! Можешь не отвечать. Я все понял. Выберу самое важное украшение для самого важного дня в моей жизни один. А знаешь почему? Потому что мама отдала свое фамильное кольцо тебе, не оставив мне даже… Вообще ничего! Проведу этот день один, как и все дни рождения.

Шумно втянув воздух, Кирилл ощетинился и медленно обернулся. Абрамов уже был в дверях, когда его брат холодно его окликнул:

— Я обещал тебе помочь, и не делай из меня монстра.

— Через час у тебя онлайн-конференция ценою в несколько миллиардов и твою репутацию, — саркастично протянул Макс и вполоборота стрельнул глазами в брата, полными надежды и ожидания: — Неужели ты любишь меня так сильно, что готов отменить?..

— Нет, — коротко и холодно отрезал Шакалов, осторожно поставив меня на пол, затем медленно изучил меня взглядом из-за слегка опущенных ресниц и наконец продолжил: — Тебе поможет Кристина. Ее вкусу я доверяю больше, чем своему, — Макс еще не успел ответить, как Шакалов стрельнул в него взглядом и почему-то раздражённо отчеканил: — Три машины охраны. Три личных телохранителя. У вас есть всего полтора часа… И самое главное: вы сможете отправиться только тогда, когда моя жена позавтракает.

Впервые я ела кашу так тщательно, перекатывая на языке орешки и по триста раз разжёвывая кусочки яблока. Давно было пора встать, одеться и отправиться с Максом за кольцом, но… Это самое роковое «но» не позволяло двинуться с места, словно приколачивая меня к стулу.

Я искренне не понимала, в чем причина такого волнения? Близость Абрамова или странное предчувствие? Не знаю… И тем не менее я заставила себя быть взрослой. В тот момент я впервые подумала о том, что пора бы занять немного внутренней силы у Шакалова. Он, работающий с утра и до ночи, находит время искать моих родителей. А что делаю я? Не могу помочь его брату выбрать чертово кольцо?

— Хорошо выглядишь, — даже не взглянув на меня, буркнул раздраженный Абрамов и быстро вышел на улицу. — Жду в машине, Кристина.

Знал бы он, как долго я выбирала это чертово джинсовое платье и как старалась спуститься по лестнице красиво! Но, похоже, единственное, что испытывал Макс по отношению ко мне – злость. Ведь я заставила его ждать себя больше двух часов.

Около дома уже стоял белый мерседес, что было почти поэтично… День выдался очень снежным, туман вокруг покрывал деревья, словно дымка. Моя белая шуба, подаренная Шакаловым, смотрелась наверняка эффектно.

Несмотря на предупреждения, Абрамов не сел в машину, а стоял рядом с ней, нервно переступая с ноги на ноги. Как только дверь за мой хлопнула, он резко поднял взгляд на одну долю секунды, и мне показалось, словно передо мной снова возник старый Макс. Добрый, с открытой душой и сердцем, подаренным мне.

— Кристина, прошу, давай ускоримся! У нас мало времени, а в городе пробки, — снисходительно и даже немного грубо отчеканил Абрамов и сел-таки в авто.

Показалось.

Часть пути мы сидели молча. Между нами разместился амбал, по габаритам как две меня. Не знаю, было ли это задумкой Кирилла, но за таким охранником мне было видно только часть ноги Макса. В какой-то момент я настолько отключилась от реальности, что пропустила момент, когда мы встали в пробке. В выходные многие «сельчане» пытались вырваться в Москву для культурного отдыха.

— Кирыч, все в порядке, — зашумела рация, и спустя минуту водитель снова продолжил: — Думаю, доедем через час, не меньше.

— Как это «час»?! — возмутился Макс. — У нас всего полтора часа, выделенные братом!

Ничего не ответив, рядом сидевший амбал достал телефон и быстро набрал номер, вкратце объяснив ситуацию.

— Время удвоено, — только и сказал тот, кивнув телефону.

Для меня это не значило ничего, и я снова утонула в своих мыслях. Мимо проходила женщина, продававшая кофе прямо на трассе, и охранник рядом зевнул и снова подал голос:

— Сань, я выйду и куплю чего-нибудь. Рубит не по-детски.

— Поменяйся с кем-то из второй машины, — предложил водитель, но тот отмахнулся. Для понимания – впереди нас ехала машина с личной охраной Шакалова, а за нами те парни, которые обычно охраняют меня. Амбал из машины – «старичок». Всегда он казался мне машиной. А теперь буквально засыпал на глазах, снова и снова отряхиваясь.

— Нет. Я быстро. Не лезь в это!

Макс выпустил охранника, и тот подошел к женщине, которая уже ушла от нас на три машины. Я только и успела заметить это, как… водитель впереди отключился и буквально упал головой на руль. Абрамов кинулся к нему, но, вместо того чтобы помочь, как-то уж слишком ловко, грубо и бесчувственно перекинул его тело на соседнее место.

— Какого черта ты творишь?! Что с ним? — в панике закричала я, с ужасом увидев, как Абрамов стягивает пиджак с водителя и натягивает его сам, затем опускает козырек. — Макс…

Не успела я переварить это, как за спиной раздался какой-то бах, а затем взрыв. Столб из огня ненадолго поднялся над машинами. Краем глаза я заметила, как мой личный амбал бросил кофе и кинулся в самую гущу событий. В панике все машины ринулись вперед, освободив «окно» в полупустой ряд возле нас. Недолго думая, Абрамов пошел на обгон передней машины охраны и вырвался вперед.

Уверенно обгоняя пробку и лавируя между машинами, он за секунды оказался там, где проезд был свободный и пустой.

— Сань, ты не охренел? Какого хера не соблюдается протокол? Ты личного телохранителя объекта бросил. Шакал тебе башку зубами отгрызет! — сработала рация. Голос из нее ненадолго вывел меня из странной коматозы… Всего пять минут назад все казалось серым, обыденным и не предвещающим беды, а сейчас я, кажется, похищена?!

— Макс, что ты творишь? — губы онемели, а язык словно распух. От ужаса по конечностям словно ударяли разряды электричества, а Абрамов так ничего и не отвечал. Он лишь достал что-то вроде плеера из кармана и, прежде чем активировать его, повернулся ко мне и нервно пробормотал:

— Доверься мне, Кристина, — и все! После чего он все-таки включил свой гаджет и свободно надиктовал в него следующий текст: — Что значит «не следую протоколу»? Пока ваш придурок чаи гоняет, объект могли подорвать! Стойте теперь в своей пробке и прощайтесь с яйцами. Шакалов узнает все и… Итог известен.

Макс замолчал, поднес агрегат к рации и тут же его включил. Вместо Абрамова почему-то говорил теперь… охранник. Что за черт?!

Ответ пришел тут же:

— Вернись. Охрана должна быть по протоколу.

Повторив свою махинацию, Макс снова надиктовал голосом водителя:

— Мне удалось проехать уже почти к въезду в город. Мы будем ждать вас у бутика. Тявкните что-то Шакалу про меня, покажу видео с регистратора, как «лучший» работник вашей фирмы гонят чаи во время взрыва рядом с объектом.

В этот раз ответа не было долго, больше двух минут, как вдруг переполненный яда голос выплюнул:

— Если вас не будет там и объект пострадает, твоей могилы не найдет даже мамочка…

— Идет… — ответил Макс-водитель и, наконец спокойно откинувшись в кресле, с улыбкой протянул: — А теперь покатаемся.

Прибавив газу до максимума этой машины, он обгонял каждую проезжающую мимо машину, словно опаздывая на поезд.

Уверена, мне стоило что-то сказать. В идеале – закатить скандал. Только вот я словно замерла, с трудом дыша. Впервые в жизни страх парализовал настолько, что мысли пропали в голове под ноль. Я пыталась открыть рот, но и слова вымолвить не смогла. Белая пелена перед глазами и надрывное дыхание…

Макс же был спокоен, что-то рассказывал мне, но я не слышала его и не слушала. Пульс отбивал удары в ушах, а сердце билось как ненормальное… Как вдруг перед глазами появился бутик «Алмаз», который и был целью нашего небольшого путешествия.

Абрамов спокойно припарковал машину напротив центрального входа, перетащил водителя на законное место и натянул на него «похищенный» пиджак. Затем быстро вышел из авто и, обойдя его, открыл дверь для меня:

— Прошу, Кристина, поторопись.

Происходящее не просто поражало, оно дезориентировало! Я пыталась составить логическую цепочку и проследить логику событий, но не могла… Абрамов просто мягко вытянул меня из машины, про сумочку пришлось забыть.

Высокие каблуки снова и снова разъезжались на скользком полу, так что Максу пришлось буквально тащить меня на себе. Он прижался близко до невозможности, прошептав в самое ухо:

— Вряд ли ты слышала то, что я говорил тебе в машине, так что пойми главное: я тебе не похищаю, все хорошо. Выдохни.

Не знаю, как он понял это, но именно похищения я и боялась. Что снова кто-то просто поставит меня перед фактом происходящего, лишив воли и права выбора. Переживая о родителях, я снова и снова проводила параллели с будущими детьми. Плевать на себя, они такого не заслужили.

Абрамов провел меня прямо внутрь «Алмаза». Бутик больше напоминал торговый центр с бесконечными рядами драгоценностей и антиквариата. Но мужчина и не пытался остановиться у витрины, идя вперед, словно по намеченному пути. Люди вокруг словно не замечали его, персонал ласково улыбался. Все казалось каким-то театром абсурда! Особенно когда тот спокойно подошел к помещению для персонала, а охрана даже не попыталась нас остановить.

— Все. Я больше не пойду с тобой! — дверь хлопнула, и я оперлась на нее, выдохнув словно впервые. — Что происходит? Я ничего не пойму… Шакалов убьет тебя, когда узнает!

— Кристина… — нервно переминаясь с ноги на ногу, Макс покачал головой и быстро протараторил: — Я не похищаю тебя и ни за что не причиню вред. Охранники целы, от взрыва никто не пострадал. Просто… доверься мне, ладно?

— Но тогда зачем все это? — потерев переносицу, я попыталась избавиться от жуткой мигрени. — Что за игру ты ведёшь? Мы словно в каком-то шпионском сериале…

— Брат никогда не позволил бы мне остаться с тобой наедине, а у меня есть для тебя сюрприз, — мужчина протянул мне ладонь и, набрав полные легкие воздуха, взволнованно отчеканил: — Через сорок минут тут будут люди Шакала. Ты можешь остаться, никто ничего не поймет. А можешь просто уделить мне это время и поверить…

Поверить… Могла бы я поверить кому-то снова? Не имея гарантий, подтверждений и косвенных доказательств? Глядя на Макса Абрамова… На его волнение, решительный взгляд и желание поскорее увести меня куда-то, я поняла, что верю ему. И не потому, что человек, способный провести вокруг пальца две службы охраны, давно бы украл меня или убил, задайся такой целью… Нет.

Тогда, в тот первый день, когда я пришла за помощью, он выбрал не меня, а брата. Не малознакомую девушку, а проверенного человека. И пусть позже Макс понял, как ошибался, первым его посылом была верность. Сейчас для меня это сыграло важную роль.

Робко улыбнувшись, я позволила ему взять себя за руку и утащить вниз по служебной лестнице. Мы вышли с другой стороны здания, где были припаркованы две легковые машины и здоровый красный байк.

— Только не говори, что…

— Да, Крис! — он весело подмигнул мне, натягивая шлем. Пришлось дважды кашлянуть, чтобы Абрамов таки вспомнил про мой животик и платье. — Брось, нам нужно подъехать на соседнюю улицу, к набережной. Пять минут! Я узнавал у твоего врача, не переживай. Садись боком, все будет отлично.

Макс осторожно посадил меня на своего стального коня, и как бы странно это ни звучало, я чувствовала себя безопасно. Он слишком долго задержал ладонь на моей, поправляя небольшое крепление. Пришлось его поторопить:

— Твой сюрприз остынет! — мужчина усмехнулся и тут же запрыгнул на байк, бросив мне:

— Держись за мою талию и ничего не бойся.

Но я выбрала боковые ручки. Лишние прикосновения к мужчине вызывали нежелательные эмоции… Хотя и без этого я впервые ощутила такой прилив адреналина! И пусть дорога была пустая, ехать нужно было только прямо и совсем недолго, но я едва не задохнулась от возбуждения. Когда мужчина припарковал байк, я не сразу вспомнила о шлеме, начиная судорожно размахивать руками, пытаясь хоть как-то объяснить то, что почувствовала.

— Я понимаю, — ласково улыбнулся Макс, сам потянувшись к моему шлему. Он медленно снял его, прежде чем продолжить: — Именно из-за этих эмоций я верен двухколесному коню. Как дети? Все хорошо!

— Что? Дети? Отлично… — медленно обернувшись по сторонам, я замерла, не поверив своим глазам….

Причал, густой снег… Все деревья рядом обмотаны фонариками, арка из фонариков прокладывала дорогу к яхте над головой, а дорога густо усыпана красными розами под ногами. Но это еще не все… Сотни маленьких свечек в форме сердечек стоят по бокам от роз, источая такой сладкий карамельный запах, что становилось трудно дышать… Из-за подступивших слез.

— Зачем? — только и смогла выдавить из себя я, получив неловкий и взволнованный ответ Макса:

— Я хотел подарить себе сотню роз, но сейчас это нереально. Так что просто положил к твоим ногам.

Боже, как же искренне он на меня смотрел. Словно открывая самую потаенную дверь души и позволяя делать что угодно с собой настоящим… Его волнение подкупало, мечущийся взгляд вызывал улыбку, а трясущийся голос показывал, как важна для него моя реакция.

— Никто никогда не делал для меня ничего подобного. Ты так заморочился! — искренне прошептала я, снова повторив главный вопрос: — Зачем, Макс?

— Анджела рассказала мне о твоем идеальном свидании, и я решил сделать его улучшенную версию, — немного расслабившись, признался он, а я рассмеялась, заставляя того снова сомневаться: — Надеюсь, улучшенную?

Неопределённо поведя плечами, я позволила ему утащить меня вперед по розам. Было жутко рушить такие идеальные лепестки, слышать их хруст под каблуками, но я делала вид, что это меня не заботит. Все же Макс так старался.

— У нас по плану фильм и перекус в фастфуде. Но времени мало, так что будем смотреть трейлер и есть во время него, — сообщил мне мужчина, усадив на яхте напротив проигрывателя. Затем вручил бургер, картошку и колу.

Макс выбрал американскую комедию. Поддерживая его энтузиазм, я с удовольствием съела часть еды, после повернувшись к мужчине и в нетерпении прошептав:

— Что теперь?

— Мы работаем по ускоренной программе, так что теперь у нас танец, — мужчина быстро включил плеер, и запела Селин Дион. Он встал на одно колено и театрально протянул: — Не потанцуете ли вы со мной, прекрасная принцесса?

Как я могла отказать? Хоть времени было и мало, но каждую минуту песни мужчина пытался использовать по полной. Проявить себя в танце, поддержать разговор…

— Я бы не украл тебя, Кристина, — прошептал он, когда мелодия закончилась. Ему давно было пора убрать руки с моей талии и позволить уйти. Но он все стоял, будто пытаясь надышаться перед смертью. — Я бы не украл тебя… Как ты могла подумать такое?

— И почему же? — его губы были так близко, и это путало сознание. Все это путало… Стоило уйти… Давно стоило!

— Я хочу, чтобы решение было твоим. У меня есть четкий план, и чтобы привести его в исполнение, нужно только твое согласие. Но даже прежде, чем предложить, я хочу, чтобы ты знала: мне придется бежать с тобой. Ибо последствия от Шакалова неминуемы. Но это не обязывает тебя к чему-то. Я люблю тебя, как и говорил, но навязываться кому-то не собираюсь, — он набрал полные легкие воздуха и выдохнул: — Итак, хочешь ли ты сбежать со мной, навсегда оставив прошлое в прошлом?

Я смотрела на Макса Абрамова и пьянела… Он предлагал мне жизнь, о которой я мечтала, с человеком, о котором мечтала. Мне всего-то нужно было выкрикнуть уверенное «да» и позволить ему поцеловать себя наконец… Я уже почти открыла рот, как реальность ударила по голове.

— Нет. Я не могу бежать. Прости, — слова словно нож. Они буквально исполосовали мне легкие и сердце. Кто бы мог подумать, что я сама однажды откажусь от такого предложения? Ха… Как переменчива жизнь!

Макс тут же напрягся, его губы вытянулись в тонкую линию, когда тот сжал кулаки и ровно отчеканил:

— Ты полюбила его, да? Можешь сказать мне, — я нахмурилась, а тот громко сглотнул. — Я видел, какой нежной ты была сегодня. И вообще, вы все больше становитесь похожи на счастливую молодую семью, так что я понимаю…

— Боже, нет! — закричала я и сама отшагнула от мужчины. Что за бред он нес?! Оправдаться для меня – все равно что отмыться от толстого слоя грязи на коже. — Ты ведь в серьезных отношениях с Анджелой, собираешься жениться. О каком побеге идет речь? К тому же, если я уйду, Кирилл перестанет искать родителей, а возможно, и ускорит их кончину.

— Мои отношения с Анджелой – липа. История с кольцом придумана только ради этого свидания, — нахмурившись, мужчина, словно вспомнив что-то, неуверенно переспросил: — С чего ты взяла, что родители живы? Я лично видел их трупы в морге. Патологоанатом звонил Шакалову по скайпу, а я был рядом. А держаться за трупы нет такой нужды…

— Нет… Нет! — я не знала, почему продолжаю отступать снова и снова. Будто пытаясь оградиться от Макса. Но, даже закрыв уши руками, я слышала его правду снова и снова. — Ты врешь!

— Смотри. Прости, это некрасиво. Но я сделал пару скринов экрана, пока Шакалов отвлекся… — прямо перед моим носом возник экран телефона, а на нем… Два голых тела, лежащие на холодном железном столе. Мама и папа. Из горла вырвался судорожный всхлип, и с ним едва душа не вырвалась за руку вместе с сердцем. Услышав его, Макс обнял меня и, убрав телефон, погладил по спине. — Я так и знал, что он держит тебя рядом с собой обманом и шантажом. Чертов ублюдок…

Но слова Макса уже были не важны… Потому что все вокруг показалось лживым. Все! Каждый мой день наполнен обещаниями, которые никто не будет выполнять; клятвами, которые словно песок сквозь пальцы; мечтами, сбыться которым не суждено. И единственная мысль, которая давала хоть мизерную нитку спасения – побег. С Максом или нет.

Прочь из ада. Прочь из театра абсурда! Я обещала Шакалову, что он никогда не увидит своих детей, и так тому и быть.

— Кроме того, будь осторожна. Мои люди провели скрытое расследование, и все нити ведут к Шакалову. Не могу утверждать, но есть вероятность, что это он решил убрать единственных дорогих тебе людей, чтобы получить в единоличное владение.

Я не могла точно знать, правдивы ли эти слова, но от них каждая мышца в моем теле вытянулась… Тот, кто стал почти героем, снова медленно возвращался в статус Беса. От этого мой ответ звучал более убедительно:

— Я сбегу с тобой, Макс. Сбегу!

— Хорошо, — мужчина выдохнул, будто ждал от меня другого ответа, а затем коротко пояснил: — Скоро я пришлю тебе подробные указания. Веди себя как обычно. Не обращай внимания на мое поведение. Это часть конспирации. А теперь… нам пора.

Абрамов глянув на часы, поднял меня на руки и быстрым шагом пошел к байку. Поставив меня на ноги, тот на минуту замешкался со шлемом, а затем, словно плюнув на все, коротко отчеканил:

— Есть еще кое-что, о чем я мечтал с нашей первой встречи, — без минуты на размышления он коротко поцеловал меня в губы, а затем, не дав прийти в себя, надел на голову шлем и отстранился. — Прости. Клянусь, это единственное, что я сделал без спроса. А теперь поехали. Осталось семь минут.

Мы домчались до «Алмаза» быстро, затем тем же путем вернулись в зал. Макс подошел к первой попавшейся витрине и указал пальцем на первое попавшееся кольцо.

— Заверните. Оплата кредиткой.

Девушка еще не успела выдать чек, как в магазин зашел сперва мой потрепанный водитель с разбитым лицом, а затем и другая охрана.

Каким-то образом судьба впервые улыбнулась мне, и нас с Максом никто не рассекретил. Кроме того, что водитель теперь походил на один большой фингал, последствий не наблюдалось. Охрана не доложила Шакалу о произошедшем, боясь за свою шкуру. Я в свою очередь осторожно намекнула мужчинам, что лишняя агрессия от мужа мне тоже не нужна.

Абрамов вышел в паре кварталов от «Алмаза», скудно со мной попрощавшись, а охранник снова дал о себе знать:

— Господин Шакалов попросил вас набрать его, когда дело будет сделано, — пока я медленно доставала телефон из сумки, видела, как здоровые мужики трясутся от страха. Боязно им, видите ли, за свою репутацию и здоровье! И я не могла их судить. Возможно, не будь они такими лопухами, никогда бы не узнала то, что знаю сейчас, и не решилась бы на побег.

Кирилл поднял трубку после третьего гудка, и от неожиданности я тут же выпалила:

— Твой брат купил ужасное кольцо, но Анджеле понравится, — в трубке раздался такой непривычный смешок, и я замялась. Что говорить дальше?

Макс просил вести себя как обычно. Чем меньше я вызову вопросов, тем скорее можно будет провернуть его план и сбежать. Но как любезничать с мужчиной, играющим на моих чувствах вот уже два месяца? И если вспомнить слова Абрамова о нитях, ведущих к Шакалову… Жутко становилось на душе!

— Я жду тебя, Черничка, — первым протянул Кирилл, и я вздрогнула. Было что-то в его голосе незнакомое мне… Домашнее, что ли. — Я скучал без тебя. В нашем огромном доме пусто без твоего постоянного присутствия. Знаешь, сегодня я понял, что не могу работать, если на заднем плане твои гольфы не топают по ламинату.

Странная горечь появилась на языке, а затем медленно разлилась по телу, оставаясь в легких. Я не понимала, почему так тяжело дышать и так сложно сдержать слезы, а затем…

Досадно. Два месяца я была словно собачка на привязи, выполняя все его желания по щелчку пальца. А он знал об этом и пользовался как хотел. Сколько же у нас было секса, ночей в обнимку и «милых» объятий на коленках! И все это за лживую помощь и неверную информацию.

А я ведь почти вознесла его в облик героя и даже на мгновение подумала, что такой отец смог бы уберечь детей от черноты и грязи вокруг, оградить своей спиной. А он лишь лживый обманщик. Возможно, убийца. Но это пока не умещалось в голове, так что я просто не верила.

— Почему ты молчишь? Что случилось? Тебе плохо? — обеспокоено и серьезно протараторил Шакалов, словно ощутив мою внутреннюю боль, но, натянув улыбку для пущей убедительности, я спокойно прошептала:

— Все хорошо! Просто… Надеть сапоги на каблуках было ужасной идеей. Спина ужасно болит. Я ощущаю себя поломанной куклой.

— Я обещаю тебе массаж, как приедешь, — хрипло прошептал он, а затем бархатисто добавил: — И еще кое-что… Расслабляющее.

Вспомнив про фастфуд, который мы ели с Максом, тут же опомнилась и едва ли не выкрикнула:

— Только сперва я хочу заехать в МакДональдс. Смерть как хочется гамбургер! — меньше всего хотелось, чтобы Шакалов вычислил меня по запаху!

— Хорошо, — одобрил мужчина и за минуту до отключения коротко бросил: — Возьми и мне.

Я подъехала к дому, когда уже стемнело. И пусть зимой это происходило рано, по ощущениям я вымоталась на неделю вперед. Сумасшедшие просто: похищение, байк, свидание и возвращение домой. Сегодняшний день мог бы стать самым ярким событием в моей жизни… Мог. Но, как оказалось, он еще не окончен.

Скинув туфли на входе, я там же оставила пакетик с бургерами. Шуба отправилась на вешалку, а я устало поплелась наверх, желая скорее оказаться на кровати.

Потом я много раз вспоминала и не понимала. Как?! Как я могла не заметить, что по всему дому выключен свет и горят лишь ароматические свечи?! Как лепестки каких-то розовых цветов не зацепились за мои вязаные носки, а изящная классическая музыка не напрягла?

Я лишь ввалилась в комнату, захлопнула дверь слишком громко и наконец растворилась в мягких подушках постели. Спина буквально ментально послала мне большое человеческое спасибо!

Успев закрыть глаза лишь на долю секунды, я вдруг услышала, как хлопнула дверь. Ей-богу, казалось, каждый предмет в комнате подпрыгнул от этого грохота. Сил хватило лишь на то, чтобы приподнять голову и искоса посмотреть на Шакалова.

Он стоял в проходе, словно разъярённый зверь, глядя на меня, как на главную нарушительницу всех его правил. Не знаю, как ему удалось себя так накрутить, но я буквально прочувствовала каждой фиброй души его полное раздражения и злобное шипение:

— Ты сделала это специально? Снова проявляешь свой характер?!

Ой… В тот момент сердце буквально упало в пятки. Черт, черт, черт! Естественно, он все узнал. Возможно, даже успел наказать Макса. Мысли путались, дыхание ускорилось, а пульс зашкаливал. Минута молчания затянулась, взгляд Кирилла был хуже лампы в лицо на допросе. Черные глаза смотрели прямо в душу, вытягивая все тайны. Я была готова начать извиняться и молить о прощении, но он прорычал первым:

— Какого черта ты тут, Черничка? По-твоему, я должен ждать тебя наверху три часа?!

Я растерянно обернулась по сторонам. В моей комнате не было даже часов. Но… могла ли я закрыть глаза на пару минут, а проснуться через три часа?

— Что? Что вообще ты хочешь… — мысли немного путались, глаза резал свет из открытой двери. Мне пришлось собрать волю в кулак и сесть, чтобы лучше соображать. — Ты меня где-то ждал. Так?

Буквально на глазах выражение лица Кирилла менялось: ярость, непонимание, растерянность и, наконец, обеспокоенность. Словно забыв, о чем он говорил ранее, Шакалов на ходу закатал рукава идеально выглаженной белой рубашки и подошел вплотную.

— Ты не переоделась, — только и сказал мужчина, а затем стал на колени напротив меня. Его руки с уверенностью хирурга стянули сперва один носок, а затем и другой. Не глядя на тумбочку, Кирилл достал из шкафчика новую пару белых гольфов и, оторвав этикетку, начал медленно натягивать их на ноги.

Его пальцы снова и снова касались тонкой кожи, и я вздрагивала каждый раз, словно ударяло молнией. Наверное, подобную заботу можно было бы назвать детской и смешной, но мне она такой не казалась. Никто и никогда не переживал, в каких носках я хожу по квартире, переоделась ли и нормально ли поела. Для Шакалова же это было нормой, и он относился к этому серьезнее, чем к своему распорядку.

Но было в этом во всем нечто безмерно грустное. Он делал это не для меня, как для женщины, а как для инкубатора. Будущие дети Шакаловых должны родиться здоровыми и невредимыми! И пусть в такие моменты я была рада за детей, но ощущала себя пустым местом. Словно связной кабель между абонентами «А» и «Б».

К тому же воспоминания о лжи Кирилла жгли сердце. И чем дольше его пальцы касались кожи ног, чем больше заботы он проявлял, тем сильнее все внутри ныло. В конце концов, я сама отпрянула от него и, быстро доделав начатую работу, хрипло прошептала:

— Что ты творишь?

Он ничего не ответил, внимательно глядя на меня. Глаза в глаза. Я бы хотела сказать, что они были пустыми и холодными, но не в этот раз. Не сейчас… В тот момент он смотрел на меня по-другому. С какой-то скрытой тоской и надеждой. Но… зачем?!

Мне было проще ненавидеть его, когда Шакалов вел себя как последний урод, не позволяя даже капли человечности проскользнуть в поступках и мимике. Сейчас он словно специально открыл ту дверь, которую я не просила. Ту дверь, за которой было что-то, кроме безмерной стужи и ледяных глыб. Ситуацию осложняло еще и странное осознание, что я, возможно, первая, кто видит Кирилла Шакалова таким: уязвимым, отчасти покорным и открытым.

И я знаю, что тот немой разговор между нами был громче любых слов. Он просто смотрел, а я плакала. Слезы стекали по щекам, а руки тряслись. Мне хотелось сделать ему больно, навсегда захлопнуть ту чертову дверь и сделать выбор очевидным. Шакалов – зло. И никак иначе!

— Я все равно ненавижу тебя, — едко, хрипло и совсем уж бесчувственно прошептала я. Вряд ли он знал, что эти слова лишь были белым флагом. — Что бы ты ни делал! Твои подарки, деньги, власть… Лишний способ показать, что на другое ты просто не способен. Рыба никогда не научится ползать по деревьям, так и ты вечно останешься монстром, способным только на жестокость и равнодушие.

Слова эхом разошлись по громадной комнате, заставляя саму вздрогнуть от их ядовитости. Кирилл напрягся и, встав с колен, наступил коленкой на мягкую кровать, чтобы наш контакт стал более близким.

— Что ты сказала? Повтори, — требовательно повторил он, словно давая мне время передумать. Но для меня это звучало как вызов, так что я отчеканила прямо ему в лицо:

— Хочешь услышать про то, как я тебя ненавижу, или про то, какой ты монстр?

Я не поняла, как это произошло. Просто в один момент кожа на лице стала пылать. Я прижала прохладную ладонь к ней и, распахнув глаза, уставилась на Кирилла. Он… ударил меня? Наказал пощечиной?

— Я терпеть не могу, когда мне врут, Черничка. Только для того, чтобы поудобнее обустроиться в своем выдуманном мирке, где есть только черное и белое, — он нагнулся немного ниже, чтобы его губы почти касались моих и саркастично протянул: — Увы, я не собираюсь держать тебя тут вечно. Рано или поздно эта игра в жертву надоест, и ты сможешь уйти на все четыре стороны.

— Ты отпустишь меня с детьми? — удивленно протянула я, глядя на то, как жилка на шее мужчины вибрирует. Он снова и снова сглатывал, словно во рту пересыхало.

— Конечно, нет, — словно само собой разумеющееся протянул он, а после быстро встал и направился прочь из комнаты. — Подумай наконец. Зачем ты врешь себе и делаешь то, что делаешь?

Щека все еще горела, сердце заходилось в груди, а также буквально пылала давняя ярость. Как у него это вышло? Странным магическим образом мужчина вызвал у меня сомнения. Ненавижу!

— Ты тоже врешь. Себе и мне. Постоянно! Манипулировать – это твой конек. Но неужели ты думал, что на этом можно простроить семью? — он уже коснулся двери, намереваясь переступить через порог, когда я заставила его спину напрячься. Шакалов повернулся вполоборота и позволил его ужасающему до мурашек оскалу попасть в слабое освещение комнаты.

— Кто тебе сказал? — монотонно отчеканил Кирилл, внимательно глядя на меня.

Естественно, он не был идиотом и понял все сразу. Идиткой была я, потому что поддалась эмоциям и поставила свой побег под вопрос. Слава всевышнему, в экстренных ситуациях мои мозги работали отменно, так что, не задумавшись ни на секунду, я торопливо пробормотала:

— Сама догадалась! А ты думал, что сможешь вечно кормить меня завтраками, да?

Развернувшись, мужчина сделал пару шагов вперед и замер, словно статуя. Я не могла разглядеть его лица, в комнате была кромешная тьма, но его напряжение буквально витало в воздухе.

— Я говорил тебе правду, ты не была к ней готова. И нет. Я не собирался кормить тебя завтраками вечно. Как только ты бы родила здоровых детей, узнала бы правду.

Задумавшись, я не выдержала и выкрикнула:

— Но ты постоянно пользовался моим обещанием быть послушной. В обмен на поиски родителей.

— Я как искал их, так и буду искать, Кристина, — назвав меня полным именем, он буквально красной линией подчеркнул всю серьезность этого разговора. Слова зависли в воздухе, падая на мои плечи грузом непонимания… Неужели он бы и вправду продолжил помогать, даже будь я непослушной?! Но не успел в голове появиться ответ на этот вопрос, как мужчина требовательно отчеканил: — И когда я пользовался этим?

— Постоянно!

— Конкретный пример, Черничка. Мне нужна конкретика! — почти прорычал он, словно раздражаясь сильнее с каждым моим словом.

— Ну, ты… Возможно… Тогда, когда… — в голове возникли сотни примеров и между с тем… ни одного.

Как так? Прямого указания к действию от Кирилла не было. А это могло быть либо заумное манипулирование, вследствие которого мне нечем оперировать. Либо он и вправду не имел задних мыслей, а все надумала я сама. Подсознательно ожидала от Шакалова чего-то ужасного в каждый момент жизни.

Зажмурившись и опустив глаза к полу, я прикусила губу. Снова чертовы слезу делали из меня психопатку, меняющую свои эмоции со скоростью звука. Слова сорвались с губ, выпуская хоть немного внутренней черноты с бесчувственным шепотом:

— Все вокруг врут. Все вокруг… Знаешь, раньше меня удивляла жестокость. Возможно, даже ранила. Но сейчас… Пожалуй, меня бы удивило бескорыстное добро. А знаешь почему? Потому что его нет, — подняв глаза на Кирилла, я с удивлением заметила, что он успел подойти почти впритык. Медленно став на колени, мужчина положил руку на мою щеку, но я все-таки сказала ему: — И ты… Ты тоже должен иметь какую-то выгоду.

В слабом освещении луны из окна, я видела, как Шакалов облизнул губы и поморщился, будто мои слова били сильнее плети. Сглотнув, он пару раз пытался что-то сказать, но, наверное, правильный вопрос пришел не сразу. Наконец, собравшись с мыслями, мужчина прохрипел:

— То, какой ты была все это время… Только потому, что боялась?

Знаете, порой нужно озвучить свои мысли, чтобы понять, как они ужасны. Понять, как много скрытой боли они несут окружающим, словно зарождая новый вид неизлечимого рака – ложь.

Я изображала любящую жену, потому что… боялась. Изображала покой, уют и покорность, потому что… боялась. Наконец, улыбалась ему, занималась с ним сексом, делилась радостями и печалями, потому что… боялась.

И каждую секунду этого времени думала лишь о себе. О том, что Я чувствую. О том, что Я думаю. О том, что будет дальше со мной.

Мог ли любить меня Шакалов? Могла ли я разбить ему сердце сейчас? Отнять надежду, которую он только распробовал. Я не знала. Но чувствовала себя паршиво. До ужаса гадко…

— Кирилл, прошу… — мне не хотелось озвучивать правду. Не хотелось говорить ему в лицо то, что в его мире тоже было ложью. Потому что знала, как это бывает больно. И теперь боль, которую все дарили мне, я словно перекидывала на одного конкретного человека, словно лишний балласт.

— Ты эгоистка, Кристина, — словно поняв это впервые, протянул Кирилл, а затем будто в каком-то сне озвучил свои мысли: — Ты дружила с Ингой, пока она слушала тебя во всем. «Любила» Влада, пока он был твой с потрохами и ценить родителей начала только после смерти. Вряд ли они могли дождаться от тебя столько внимания при жизни.

Шакалов был прав. Чертовски прав. Но и мне было что сказать ему на это. Грустно усмехнувшись, я смахнула слезы и положила руку на его ладонь:

— А кто из нас не эгоист? Каждый твой поступок пропитан любовью к себе, желанием сделать свою жизнь лучше. Даже если на чужих костях.

— Согласен, — Шакалов согласно моргнул, и мое сердцебиение ускорилось, ведь я уже знала, что он скажет дальше: — Каждый человек видит в зеркале эгоиста. Но только такие, как мы, могут выживать.

Большой палец мужчины скользнул к моей нижней губе, заставляя губы слегка распахнуться. Я случайно коснулась его языком и почувствовала на языке привкус грейпфрута. Лучше Шакалова и не описать!

— Как я? — судорожно вдохнув воздух, я ощутила терпкий запах его парфюма. Казалось, он въелся в меня и растворился, будто помечая своей.

— Заслужить внимание и расположение такой, как ты, сложно, но от этого более ценно. Быть с тобой опасно и рискованно, но оно того стоит, — Шакалов придвинулся вперед, позволяя носу коснуться шеи и пощекотать. И, получив в ответ на свои прикосновения мурашки, бархатно прошептал: — И вопреки твоим странным мыслям об инкубаторе не хочу твоих детей. Нет. Я хочу детей от тебя, как от женщины.

— Ты ведь знаешь?.. — тихо прошептала я, боясь словно разрушить этот момент странного понимания. Оно было таким хрупким и прозрачным, что было жутко говорить правду.

Да, я привыкла к нему. Но… Он требовал и хотел намного больше. Намного! К тому же прошлое всегда будет давать о себе знать. Эти месяцы лишь подчеркнули, что наше совместное проживание выжигает нас обоих.

Столько мыслей в голове… Они путались, мешали собраться и выделить главную… Но одно было понятно точно – близость мужчины будто дезориентировала. Я ощущала его дыхание на коже, чувствовала аромат, слышала биение его сердца, и все это было так ценно, будто в первый… Или в последний раз.

Возможно, он последний раз так близко? Последний раз смотрит на меня не как на беглого врага? Сердце кольнуло, и я сказала то, что никогда не ожидала от себя услышать:

— Кирилл… Поцелуй меня.

Слова зависли эхом в комнате, а я зажмурилась, словно боясь быть отвергнутой в этот единственный момент, когда мне это было так нужно. Необходимо до скрежета зубов и головокружения.

Шакалов долго молчал, словно давая словам настояться, а затем медленно коснулся своими губами моих. Осторожно и невесомо. Словно поглаживая и пробуя впервые.

И не было в этом принуждения, боли или жалости. Только мое искреннее желание и его нежность. И плевать, кто осудит и не поймет. В этой комнате нас было двое. Двое унесут происходящее в ней могилу. Спрячут воспоминания глубоко внутри, порой прокручивая в памяти эти короткие минуты спокойствия.

Его язык медленно вторгся в рот, соединяясь с моим в каком-то очень кропотливом и выверенном танце. Руки сползли к подолу платья, очень терпеливо начиная стягивать его. Но я не мешала. Не хотела и не могла.

И в тот короткий миг, когда ткань проскальзывала через шею и голову, когда мужчине пришлось отстраниться, он так тихо прошептал, словно самому себе:

— Ты заставляешь меня чувствовать и думать. Делаешь другим человеком. А я… Я никогда не смогу расплатиться с тобой. Никогда, Черничка.

— Т-ссс… — приложив свой палец к его губам, я привстала на колени, а затем осторожно стянула с мужчины рубашку, кропотливо расстегивая каждую пуговку. — Сейчас это неважно. Ничего неважно.

В ту ночь мы были словно два незнакомца, искавшие друг в друге тепло, уют и спасение. На один вечер позволили себе стать теми, кем никогда не были и не будем. Страстными, желающими друг друга, истекающими потом от резких движений. Кричащими имя друг друга на пике, целующимися как в последний раз и касающимися друг друга как впервые.

В ту ночь я ощущала все по-другому. Более остро. Все будто стало более весомым в один момент, а прошлое отправилось за стену. Я подумаю о нем завтра…

В ту ночь Шакалов был нежным. Он целовал меня, изучал и подстраивался. Шептал что-то на ухо, о чем-то просил, что-то обещал… Мы кончили вместе, несколько раз подряд, а потом заснули в обнимку, как какие-то нормальные люди, не имеющие вчера и завтра.

Тот вечер был другим. Прощальным.