Глава 11. Черта.

На какое-то мгновение в комнате повисла гробовая тишина. Пугающая и звенящая. Я видела, как Шакалов медленно поворачивается, поднимает пронзительный взгляд на меня, а затем его губы искривляются в подобии ехидной усмешки.

— Позволь поинтересоваться, — с издевкой отчеканил каждую букву Кирилл, и от его раздражительного баритона мое сердце грозило вырваться из груди, а мурашки — станцевать танго на спине. Я уже пожалела, что задела тему его помощницы, и готова была отступить, но Шакалов считал иначе. — Каким боком в наш разговор встряла моя правая рука?

— Никаким, — быстро ответила я, а затем вспомнила овсянку и скривилась. — Кроме того, что ее нос повсюду!

— О, Черничка! Тебя это не беспокоило, когда повсюду со мной ходила не молодая красивая девушка, а мой брат. Правда? — прорычал он, поворачиваясь ко мне лицом. Мужчина ослабил галстук на шее, а затем и вовсе нервно отбросила его в сторону. Меня скрутило от его описания Виктории, тошнота подкралась к горлу, а руки сами сжались в кулаки. Молодая и красивая, значит! Он уже сам ответил на все мои вопросы.

Не знаю почему, но это было выше меня и моих сил. Слезы подступили к глазам и оттого, что я старалась сдержать истерику, только сильнее тряслась губа.

— Я думала, что будет честно с твоей стороны сказать мне о новой женщине в твоей жизни, — голос срывался на противный скрипучий свист, и от этого мне самой было противно. Только вот, быть может, больше не представится возможности поговорить о Виктории, а эта тема уже раз мучила меня полночи. — Как бы там ни было, мы через многое уже прошли. Как бы там ни было, мы все же муж и жена. Пока…

— О чем ты говоришь?! — ошарашено протянул Шакалов, с каким-то непониманием оценивая перемену моего настроения. — Я должен отчитываться тебе о каждом новом работнике, которого я нанимаю? Что же, завтра у тебя на столе будет громадная папка!

— Не утрируй, я не хочу знать обо всех твоих работниках!

Было противно… И даже не оттого, что у Кирилла кто-то есть, а потому, что, стоя лицом к лицу с правдой, он продолжает выдумывать, ходить вокруг да около и выставлять меня идиоткой. Наверное, в таком неведении и самообмане вынуждены жить жены, которым изменяют. Но я не была из их числа. Ощущать себя половой тряпкой – не мой предел мечтаний.

— И что именно тебя интересует, Черничка?! Говори уже, иначе все твои претензии выглядят глупо и необоснованно! Словно бред маленького ребенка, — переходя на откровенный крик, остервенело прорычал Шакалов. Я видела, как покраснело его лицо, как напряглись мышцы и как играют желваки... Он абсолютно точно не считал себя виноватым, и от этого сорвало крышу. Напрочь!

— Знаешь что, Шакалов! Меня не интересует те, кто на тебя работают. Напрочь! Только та женщина, которая идеально подобрала тебе галстук под свое платье. Та женщина, которая учит тебя варить овсянку. И та, к которой ты бежишь, когда тебе плохо! — я чувствовал, как дыхание в легких кончается, и жадно хватала кислород после каждого предложения. Щеки покраснели, адреналин ударил в кровь, а моя бурная жестикуляция наверняка поставила Кирилла в тупик. Но я еще сказала не все… Язык мой – враг мой. — Но больше всего меня волнует то, как эта Виктория влияет на меня. Меня бесит, что от одного ее имени меня бросает в дрожь. Бесит, что ты обращаешься к ней, а не ко мне… И если ты на самом деле спишь с ней… Это конец, Кирилл. Никакого диалога и быть не может.

— Черничка… — выдохнул он так низко, терпко, с придыханием, что в одно мгновение я ощутила себя очень пьяной. Черный взгляд на мгновение стал таким, что ноги перестали держать и я слегка пошатнулась.

Странное чувство. Словно в один момент моя орбита поменяла курс и ориентацию. Я буквально заблудилась в своих ощущениях, впервые отключая мог и позволяя произойти чему бы то ни было.

Шакалов сделал медленный и осторожный шаг вперед, словно проверяя мою реакцию, но я не перестала плакать. В моей голове, словно заведенная пластина, вертелось: «Это конец. Конец!»

— Я бы не смог спать с Викой, — прошептал он, делая еще несколько шагов навстречу. Теперь я могу ощущать его ару, чувствовать терпкий запах парфюма и даже жар тела. Он был так близко, что, вытяни я руку, коснулась бы груди.

— Почему же? — вытерев слезы, я шмыгнула носом и повторила его же тоном: — «Она молода и красива». В чем же проблема? Не нравятся рыженькие?

— Не в этом дело, — отмахнулся он, в одно мгновение оказываясь рядом. Теперь приходилось поднимать голову, чтобы заглянуть в его глаза. — С того момента, как я с тобой, я просто не могу воспринимать других.

— Это неправда… Не может быть правдой! — замотав головой, я, словно ребенок, снова захныкала. Теплая рука Шакалова оказалась у меня на спине, буквально подпитывая энергией. — Но ты хотел развода! Так стараешься поскорее оформить бумаги!

— Черничка… Развод – дело часа. Если бы я на самом деле хотел или видел, что этого хочешь ты, он бы давно уже состоялся, — мужчина резко выдохнул и слегка наклонился, чтобы теперь его нос касался моего. От этого прикосновения тело словно пронзил разряд, окончательно обезоруживая. — Я могу сделать все для тебя, что бы ты смогла простить. Даже отпустить, если захочешь. Но это… Это не жертва. Я не сплю с кем-то не потому, что боюсь последствий, а потому, что мне противно даже думать о другой в таком смысле.

— Знаешь, — усмехнувшись, я прикрыла глаза и замерла, считая до десяти. Нужно было прийти в себя, вернуть здравое мышление и сказать что-то внятное, но пока вырвался только смешок. Я ощутила теплые руки у меня на щеках и, не сдержавшись, резко выдохнула: — Кажется, я схожу с ума. Мне совершенно точно не стоит чувствовать то, что я чувствую. Думаю, это все дети… Твоих генов сейчас во мне больше, так что…

Не знаю, как это произошло. Как вспышка, гром, ядерный взрыв… Но в один момент губы Шакалова накрыли мои, осторожно, с опаской и так нежно, будто боясь навредить тонким лепесткам.

И, о боги, я не пыталась ему противостоять! Шакалов не изменял мне, и я доверилась ему. Просто расслабилась и позволила случиться тому, чего не миновать. Он осторожно погладил мои губы языком, а затем раздвинул их, вызывая как-то странный стон. Я  провела руками по его пиджаку и до побеления костяшек сжала лацканы, когда его поцелуй углубился, стал таким диким, ненасытным и до головокружения жадным.

Он словно пил меня, как последний глоток воды на земле, наслаждаясь каждой каплей. Поедал деликатес, смакуя, или получил награду, которую всегда жаждал. В его руках я ощущала себя желанной, защищенной и окружённой любовью. И на какое-то мгновение, лишь на миг, мне показалось, что нет над нами прошлого, груза проблем и тонны противоречий.

Есть только ОН и Я. Наши губы, руки и прикосновения.

— О, простите, что так долго! Дом просто невыносимо большой. Донести чай на третий этаж – испытание, — чисто символически постучавшись, в комнату, словно фурия, с подносом внеслась Тамара Геннадьевна. Балансируя с подносом чая и всяких пряных вкусностей, она едва не уронила все на пол, увидев нас с Шакаловым посреди комнаты.

Слава богу, Кирилл был ловким и успел поймать его чуть ли не на лету. Это дало мне возможность выскользнуть из его объятий и отойти в сторону.

Со звоном сервиза и голосом домоправительница ко мне словно вернулась реальность. Стыд, жалость, злость, смущение, растерянность – сотни противоречивых эмоций ударили по голове, заставляя быстрым шагом направиться прочь из комнаты. Хотелось спрятаться под кроватью, провалиться сквозь землю, закрыться в спальне от проблем. Но я точно знала, что где-то за спиной шел Шакалов. Точно знала, что сама переступила черту, которую так долго вырисовывала.

Кирилл Шакалов

Она шла по коридору, не оглядываясь, быстро топая ногами по ковролину. Слово бежала… Только от кого? Меня или себя?

И я зачем-то шел за ней, будто боялся потерять из виду хоть на мгновение... Так долго мне пришлось работать над собой, выстраивать между нами с Черничкой стену… И что теперь? Она разрушила ее и просто сбежала. Не оставив надежды, разъяснений. В общем-то, ничего…

На губах все еще оставался этот едкий сладкий привкус, несравнимый ни с чем другим. Неповторим, особенный, мой. Я все еще ощущал ее прикосновения, робкий поцелуй и тихий стон. Мелочно, но… Черт побери, это сводило с ума!

Хотелось схватить Кристину в охапку, перебросить через плечо и больше никогда не отпускать. Хотелось, но я не мог… Ничего не мог, черт его дери!

— Остановись! — крикнул я ей вслед, но увидел, как Кристина только ускорилась, будто мой голос ее пугал. — Мы просто поговорим…

Ее черные волосы развевались от резких движений, обтягивающее домашнее платье из белого хлопка поднималось все выше и выше, уже обнажив большую часть бедра. Высокие белые гольфы уже скатились до щиколотки и во время раскосой беременной походки то и дело терлись друг от друга.

— Кристина! Хватить делать вид, что тебе все равно… — я слегка коснулся ее плеча и услышал тихий всхлип. Внутри все словно встрепенулось от этого звука, а от бессилия хотелось рычать и рушить все на пути. — Хватить бегать от меня! Прошу…

Я упустил момент, когда девушка коснулась двери, ведущей в ее спальню, и робко повернулась ко мне, с повышенным интересом изучая ботинки. В ее лице было столько растерянности и какого-то робкого страха, что хотелось обнять ее, спасти от всех глупых переживаний. Фиолетовые глаза растерянно бегали из стороны в сторону, когда Кристина нервно облизала пересохшие губы, прежде чем скомкано прошептать:

— Я прошу тебя, дай мне побыть одной. Нужно подумать… Обо всем, что произошло.

Странное мальчишеское желание запретить ей уединяться, чтобы не надумала ничего лишнего, вскружило голову, и я сделал шаг вперед, опершись на дверь. Галстук внезапно стал душить, рубашка стала мала, а голова шла кругом от тонкого нежного запаха, похожего на освежающее фруктовое мороженое или сладкий десерт.

— Поговори со мной! Мы можем обсудить все вместе.

— Нечего обсуждать. Я просто хочу подумать в одиночестве, — внезапно Кристина подняла на меня свой уверенный и такой несвойственный для двадцати лет взгляд, чтобы отчеканить по слогам: — Можно, Кирилл?

В такие моменты, когда она так на меня смотрела, я ощущал себя подонком. Чудовищем. Человеком, которому не место на одной планете с ней. Хотелось пустить себе пулю в лоб, хоть так получив каплю ее уважения и внимания.

— Конечно. Просто… — поддавшись минутному соблазну, я нагнулся к ней и, положив руку на живот, погладил детей, которых мы оба давно заждались, а затем запечатлел краткий поцелуй на ее солоноватых губах. — Старайся быть менее рациональной. Хорошо?

Кристина кивнула, улыбнулась и сделала шаг назад. Она заперлась в комнате у меня на глазах, и повисла тишина. Я чувствовал, что там, за стеной, внутри ее маленького тела идет внутренняя борьба, самоистязание и дилемма. Чувствовал, что должен помочь ей. Поддержать, быть рядом…

Но каждый раз, когда я был точно уверен, что нужен ей, Кристина справлялась сама. Снова и снова вызывая внутри гордость и странное жжение в районе желудка.

«Что же, по крайней мере, есть еще одна проблема, которую стоит решить прямо сейчас. Это ненадолго вернет в тонус и отвлечет», — раздался отголосок здравого мышления в голове, и я кивнул мыслям, плотно забивая сегодняшними день неотложными делами.

Быстрым шагом двигаясь наверх, в свой кабинет, я достал телефон и набрал номер помощницы. Она ответила быстро, как обычно – после второго гудка.

— О, Кирилл! Я как раз хотела позвонить тебе и узнать, получилась ли овсянка? — на заднем плане гудели машины, что говорило о том, что девушка с самого утра бегает по городу по моим мелким поручениям. — Знаешь, я должна как-то приготовить тебе…

— Через тридцать минут в загородном доме моей жены, — я повесил трубку, больше не желая ничего слушать. В чем-то Черничка была права. Вика не была Максом. Это давно пора было обозначить.

Полчаса, которые Вика была в пути, я рассматривал фото с конференции в Сингапуре. Кажется, Кристина говорила что-то о галстуке?..

Тогда, перед серьёзным мероприятием, в голове не было ничего, кроме работы. Желание помощницы помочь с костюмом казалось чем-то нормальным и привычным. Так ведь поступал Макс. Брат, которого больше не было рядом.

Я откинул мысли о нем, как ненужный, несвоевременный груз. Бессмысленная боль и терзания не помогут разобраться в деле, которое сейчас стоит на первом плане. Кристина и дети — вот что важно сейчас.

Галстук оттенка спелой вишни Вика принесла мне за час до мероприятия. Также запонки и платок того же цвета. Странно, но я напрочь не помню, во что была одета девушка. Помню ее доклад, проделанную работу, удачные замечания во время конференции, но совершенно не одежду, прическу и что-то в этом роде…

— Возможно, она на самом деле права... — задумчиво пробормотал я, оценив фотоотчет корреспондентов. Как вдруг охранник территории участка позвонил на сотовый с информацией, что госпожа Мелински уже приехала и будет с минуты на минуту. — Спасибо. Пусть ее проводят в мой кабинет. Попроси Тамару сделать это в обход комнаты моей жены.

Я не знал, правильно ли я поступаю, но с подобной проблемой, взявшейся откуда ни возьмись, нужно было разобраться именно мне. Кристине незачем пачкать в этом руки.

В дверь постучали спустя десять минут. Тамара Геннадьевна с холодным выражением лица представила Вику и пропустила внутрь кабинета, косо посмотрев на меня с явным непониманием и злобой. Ее выражение лица в который раз подчеркнуло, что не одна Черничка неправильно воспринимает ситуацию. В глазах домоправительницы изменяющий беременной жене мужчина явно выглядел хуже самого дьявола. Это она даже не пыталась скрыть!

— Кирилл, это просто чудо какое-то! — вместо приветствия воскликнула Вика и, заправив кудрявые волосы за ухо, совсем неуважительно кинула документы мне на стол и уселась на ту же мебель. Теперь каждое ее движение, поступок и слово казались фамильярными. И, увы, именно я допустил подобное. — Этот дом – мечта любой девушки, хоть немного понимающей в литературе, искусстве и классике! Ты должен… Нет! Просто обязан пригласить меня на ужин в свой дворец!

— Моей жены... Это дом моей жены, — кратко поправил я ее, с трудом сдерживая раздражение.

Вика замерла, удивленно нахмурилась и принялась нервно наматывать прядь волос на палец.

— Кажется, кто-то сегодня поднялся не с той ноги, да? — она попыталась мне подмигнуть, но от этого моя злость стала еще сильнее. Черт, как я мог допустить подобного рода «дружбу»?! — Окей, я поняла. Это дом твоей без пяти минут бывшей жены. Я даже не думала спрашивать тебя о том, что ты тут делаешь. Но если ты расскажешь, было бы мило.

Нет. Это был конец. Сегодня Вика превзошла саму себя! И если раньше я даже не рассматривал ее поведение в том свете, на который указала Черничка, теперь же он виднелся повсюду. Зашипев от злости на самого себя, я резко ударил по столу. Пару документов упали на пол, статуэтка с глобусом раскололась на три части, а Вика же испуганно спрыгнула и отшагнула назад.

— Сядь! — мой голос срывался на рык, а желание вышвырнуть ее вон граничило с паранойей. — Присядь в кресло, Виктория, и выслушай, что я тебе сейчас скажу. Молча!

Ну уж нет. Мне не семнадцать лет, чтобы решать вопросы подобным образом. Как бы там ни было, Виктория высококлассный специалист. Три высших, одно из них в Гарварде. Сотни смежных курсов, завидный ум, логика, подвешенный язык и, что самое главное, тридцать часов в сутках, чтобы исполнять любое мое задание в любое время дня или ночи.

— Я… Я не понимаю… Где я напортачила? Что-то с отчетами? — глаза девушки испуганно заметались, а деловая жилка напрочь оттеснила все ненужное. Именно то, чего я от нее ждал!

— Ты помнишь, что именно входит в твои обязанности? — осторожно спросил я ее и протянул контракт с ее же подписью в конце. — Вот. Можешь ознакомиться, если возникнут вопросы.

Девушка машинально выхватила у меня договор и, коротко пробежав по нему глазами, снова взглянула на меня.

— Все равно не понимаю, Кирилл…

— Как ты знаешь, до тебя место моей правой руки занимал мой брат. Человек, который был больше чем другом. Я, не задумываясь, поставил тебя на его место, но… Ты не он. И это моя ошибка. Впредь я прошу тебя вернуться к формальному общению и четкому выполнению своей работы, указанной в контракте, — отхлебнув немного бренди, я не стал предлагать его Вике. Она должна была в кратчайшие сроки пересмотреть схему нашего сотрудничества и выбросить из головы все надежды, если таковые были. Совместное распитие спиртного явно бы не подарило нужный настрой.

— Мне нравилось, как мы работали… — робко прошептала она, вымученно улыбнувшись. — И я совсем не против быть твоим другом. Во время моего развода мне очень нужен был тот, с кем можно поговорить… Такого человека не нашлось. А у тебя есть я...

— Для подобных целей у меня есть жена, — в моих руках оказалась сигарета, и я сразу затянулся наполовину. Черт, как же раздражают эти бессмысленные выяснения отношений. Не повстречай я на своем пути Черничку, давно бы переспал с этой легкодоступной девушкой и выкинул ее взашей. Теперь совесть голосом жены велела быть мягче в подобных вопросах. О том, чтобы переспать с кем-то, даже речи не шло. — И если тебя это так интересует, я сделаю все возможное, чтобы сохранить брак. У нас будут дети, и я ее люблю. Но даже если не выйдет, тебе не на что надеяться. Понимаешь?

Я видел, как дрогнули ее глаза, и кажется, они наполнились слезами. Уверен, именно сейчас я стал для нее теми самыми граблями, которые не позволят влюбиться в первого попавшегося парня, который просто будет с ней вежливым.

— Я никогда не думала ни о чем таком… Ты… Вы заблуждаетесь, господин Шакалов, — совсем неправдоподобно солгала она, а затем отвела взгляд к полу. — Эта работа очень важна для меня, и, если потребуется, я готова извиниться перед вами и вашей женой. Не хотелось бы быть камнем преткновения.

— Поверь, я не допущу, чтобы ты была камнем преткновения в нашей семье, — медленно отчеканил я, глядя ей прямо в глаза. Надеюсь, мы друг друга поняли. Вика коротко кивнула, и я позволил себе продолжить: — Естественно, я не намерен увольнять тебя за первую ошибку, которую к тому же допустил сам. Работник ты хороший. Твои отчеты лучше всяких похвал! Но впредь прошу выполнять свои обязанности сугубо по договору. И… не подбирать галстук под свое платье.

В один момент белая кожа девушки покрылась таким густым румянцем, что стало очевидно – Кристина не зря обратила внимание именно на этот момент. Все было специально спланировано моей помощницей. Ее испуганные глаза метались из стороны в сторону, из губ вылетали какие-то нелепые фразы, извинения, пока она не вскочила с места и не спросила:

— Могу я идти, господин Шакалов? По договору у меня уже начался выходной. И если мы все обсудили, то…

— Идите, Виктория. Хороших вам выходных! — кратко кивнул я, махнув рукой на дверь.

Растерянная, дерганная и красная как рак, Вика быстрым шагом направилась к двери, наверняка желая провалиться сквозь землю, но не успела она коснуться двери, как кто-то в нее постучал.

— Кирилл, можно? — это была Черничка. И почему я не сомневаюсь, что моя пытливая жена стояла там на протяжении всего разговора?! Коротко ответив, я позволил Кристине войти. Сейчас на девушке было красивое красное платье, ушитое пайеткам, волосы были уложены в высокий жгут, а на глаза был наложен легкий макияж. На какое-то мгновение я настолько засмотрелся на нее, что совсем забыл о том, что в комнате, кроме нас, кто-то есть. Боже, какой же невероятной она всегда была...

— Привет, я Кристина. Кажется, мы заочно знакомы, — обезоруживающе улыбнувшись, Черничка первой шагнула в сторону Вики и протянула ей руку для краткого рукопожатия. — Я так понимаю, что ты станешь частым гостем в его жизни. Думаю, мы подружимся, если... ты не будешь учить его готовить и подбирать костюмы под свое платье. Идет?

Это прозвучало как шутка, но окончательно смутило мою помощницу.

— Простите… Я не хотела больше… Больше никогда… Можете даже не сомневаться! — вдохнув полной грудью, она снова была вынуждена натянуть улыбку и пожать все еще протянутую ладонь жены. — Мне приятно наконец познакомиться лично с женой босса. Надеюсь, я больше не доставлю вам проблем и не окажусь в такой нелепой ситуации. Если позволите, я пойду.

— Я провожу вас, — дружелюбно подмигнула ей Кристина, и это мне совсем не понравилось. С чего ей вдруг менять гнев на милость?! — Только сперва я должна кое-что оставить мужу...

Быстрым шагом, обойдя Вику, она подошла ко мне и положила на стол маленький самодельный конверт, пропитанный каким-то сладким ароматом, похожим на малину или чернику. Пока я рассматривал его, девушки успели ускользнуть из комнаты и даже захлопнуть за собой дверь.

Сперва мне хотелось кинуться за ними и предугадать поведение Кристины, но затем я просто доверился жене и потянулся к конверту, который так и приманивал внимание...

«Жду тебя в зимнем саду на пятом этаже через пятнадцать минут. Я отпустила прислугу, не злись. У меня для тебя сюрприз», — гласила записка, а на задней стороне конверта была маленькая приписка, явно сделанная на скорую руку карандашом: «Не переживай, твою помощницу я не покусаю. Ты молодец, а она не так плоха, как мне думалось».