Глава 12. Свидание в саду.

Настенные часы с громадной минутной стрелкой громко разделяли секунды. Я пытался курить, выпивать и даже работать… Ничего! Только чертовы часы привлекали мое внимание.

Первая минута, вторая, третья... Почему же так медленно течет время? До сегодняшнего дня мне казалось, что оно летит слишком быстро. Вот только вчера я, пятилетний, сидел на руках у отца, а уже сегодня возглавляю корпорацию в его кресле. Вот только вчера мать рассказывала мне сказки перед сном, а теперь я вижу ее раз в пару месяцев. К тому же по скайпу. И, наконец, совсем недавно я не планировал крепкий брак, не хотел много детей… Мне нужен был наследник. Мне нужна была женщина, чтобы сбросить усталость. Возможно, много женщин. На этом все.

Теперь же это казалось такой глупостью, что вспоминать подобные мысли без укора не представлялось возможным. С того дня, как я встретил Черничку, все словно обросло смыслом. Я знал, зачем работаю. Знал, для чего встаю по утрам и зачем куда-то спешу. Чтобы успеть к ней. Догнать и не отпускать.

Еще тогда, на острове в джакузи, глядя в ее глаза, я задал себе же роковой вопрос: «Что бы ты сделал ради нее? На что бы пошел?» И ответ пришел без раздумий, колебаний и сомнений: «Все!»

И это был конец моему метанию, жажде вернуть все на прежнее место и желанию опровергнуть неоспоримый факт того, что эта храбрая женщина меня изменила. Сделала тем, кем я никогда не был. Лучше.

— Черт… Еще пять минут… — вскочив с места, я бросил третью сигарету в пепельницу и отошел к окну.

Сегодняшний день был другим. Полным надежд. И дарила мне их она… Та, при взгляде на которую становилось трудно дышать. Ее пухлые губы, сочные формы, пылкий взгляд…

Не помню, когда у меня последний раз был секс. Тогда же, когда и у Чернички, в общем-то. Я хотел ее каждую секунду, когда она была рядом. Вспоминал наш последний секс, и у меня вставал. Вспоминал, как она остервенело распахивает глаза и жадно хватает ртом воздух во время оргазма, и выл от желания…

Доходило до маразма! То, как Кристина закусывает грифель карандаша, плавно качает бедрами во время походки, едко шутит, сексуально улыбается или… Черт, а как же соблазнительно она бурчит утром, когда просыпается. Хочется прижать ее к себе, поцеловать каждый участок тела, укусить за чувственные места, зализать языком, а затем заставить ее кончать снова, снова и снова и выкрикивать мое имя на пике…

— Черт, — с рыком посмотрев на каменный стояк в брюках, я в который раз заругал себя за ненужный поток мыслей. Так прийти к Черничке – самоубийство. — Гребаный извращенец…

Сосредоточившись, я закрыл глаза и попытался отвлечься. О чем подумать? Работа, мама, личная помощница, домоправительница, брат… Макс. Эта тема всегда казалась неуместной. Он предал мое доверие, разбил семейные ценности и, что самое ужасное, похитил жену. Не чтобы спасти, а чтобы сделать своей и убить моих детей.

Я не знал, спала ли с ним Кристина, давали ли ему надежду… Это уже не имело значения. Сейчас она в безопасности, а вот Макс. Ему еще предстоит получить свое.

— Слава всевышнему! — к счастью, мысли о предателе привели в тонус. Внезапно часы указали нужное время, так что, медленно двинувшись к выходу, я отправился наверх.

Странное это чувство – волнение. Что-то новое для меня. Неизведанное... Переживать по поводу сделки на пару миллиардов? Нет. Отбиваться от банды вооружённых грабителей? Ничего сложного. А вот свидание с женой – это другое. Тут нужна вся выдержка, терпение и, главное, смелость.

Поправив галстук перед зеркалом в коридоре, я психанул и совсем его снял, ослабив рубашку на пару пуговиц. За спиной стояла ваза, полная гортензий. Фиолетовых, как глаза Чернички. Усмехнувшись, я взял с собой один цветок.

Ноги вели меня на пятый этаж, и я сам удивлялся тому, как воспрял духом. И уже около лестницы замер, принюхиваясь. Неужели индейка, запеченная с картофелем?

Зимний сад в доме Кристины больше напоминал тропики. Как только я представил ее, растрепанную и сонную, среди пальм и диковинных растений, сразу решил, что лучше дома для нее не найти.

И теперь, пробираясь сквозь домашние джунгли, я с удивлением смотрел под ноги. Очень знакомые розовые листки вели меня в самую чащу, заставив замереть в самом центре, посреди купола, украшенного белыми светящимися фонариками.

— Привет, — Кристина стояла у наряженной пальмы и цветочной арки в своем красном платье. Ее пайетки отблескивали на прямых солнечных лучах, позволяя девушке светиться, как настоящему ангелу. Она все время нервно заправляла волосы за ухо, гладила рядом стоящий идеальный маленький столик своими ладошками, поправляла на нем белую скатерть, подсвечник и выравнивала тарелки, прежде чем немного сбивчиво пробормотать: — Как раз вовремя! Ты ведь не против, что мы поужинаем тут? Я могла бы приготовить что-то сама, но просто не успела бы…

Кристина

Боже… Главное — дышать! Спокойно и уверенно, будто не происходит ничего сверхстранного. Будто я не пригласила Кирилла Шакалова на свидание, а он не стоит сейчас напротив меня в костюме и с фиолетовым цветком в руках.

— Присаживайся… — указав рукой на стол, сооруженный в короткое время, я поспешила сесть на место. Но в какое-то мгновение мужчина оказался рядом и, поставив цветок в вазу на столе, остановил меня, взяв за руку. — Что такое? Ты не хочешь?..

Черт, как же избавиться от этого разъедающего, как серная кислота, волнения? Руки тряслись, как в припадке эпилепсии, легкие жгло, словно после затяжного и изнурительного бега, и даже дети, не переставая, толкались, словно пытаясь привлечь мое внимание.

— Я просто хочу поухаживать, Черничка, — он отодвинул стул и, пока я садилась, тихо прошептал на ухо: — Выдохни. Все идеально.

И действительно все выглядело идеальным. Тамара Геннадьевна с мужем помогли на скорую руку украсить сад фонариками и принести стол. Я же разбросала лепестки пионов, сделав дорожку к столику, а потом сервировала место обеда.

— Я бы хотела приготовить что-то сама, но просто не успела бы так быстро… — зачем-то выдохнула я, хотя можно было бы умолчать. Только вот приписывать себе чужие заслуги совсем не хотелось. — Зато десерт мой! Надеюсь, тебе понравится…

Мужчина молча сел рядом и уставился на меня каким-то безумно подозрительным взглядом. Наверняка Шакалов хотел скрыть это, но я знала его слишком хорошо, чтобы не распознать волнение… Что же, почему-то от осознания этого и мне стало немного легче.

— Фазана с картошкой и легким салатом? — кивнул Кирилл на тарелку, я нервно улыбнулась и демонстративно подняла вилку. Черт, почему же так неловко… — Знаешь, Вика оказалась очень милой… И хоть подругами мы не станем, я предпочитаю держать ее близко к себе, чтобы иметь возможность просчитать все риски.

Смешок Шакалова приманил мое внимание, и я тут же замолчала, увидев, как тот демонстративно разводит руками:

— Моя школа… Ты быстро учишься, Черничка!

— Возможно, жизнь заставила шевелиться быстрее… — поковыряв вилков в тарелке, я отвела взгляд вниз. Кто знал, что беседа будет такой тяжелой и притянутой за уши? Я лишь хотела разрядить обстановку и сгладить хоть часть пропасти между нами с Кириллом. И теперь это странное чувство недосказанности мешало больше, чем можно было вообразить.

— Нет, — резко выдохнул Шакалов. — Нам нужно поговорить. Обсудить все это.

— Я ведь написала, что не собиралась пугать и без того перепуганную помощницу. Просто провела Вику к выходу и тактично намекнула, что без резких оснований ей бы тут лучше не появляться, — сказав последнюю фразу, я тут же покрылась густым румянцем. Имела ли я право на подобное? И что это, если не ревность? Но после поцелуя в спальне Лизы во мне что-то словно рухнуло… Я больше не хотела боли, нервов и предательства. Мне нужен был покой. А Шакалов, кажется, готов был мне его сейчас подарить.

— Мне не важно, что там с Викой. Меня она услышала, и это главное, — отмахнулся мужчина. Я видела, как нервно он сжал вилку и как его желваки играют на фоне отблесков белых фонарей. — Зачем этот ужин? Я должен знать, что именно ты хотела им сказать.

Конкретика – второе имя Шакалова. И я готовилась к этому вопросу, тем не менее ему все равно удалось выбить меня из колеи. Налив себе воды из графина, я нервно осушила бокал и только после этого пробормотала:

— Я устала, Кирилл. Устала бежать, догонять, быть одной и никому не нужной... Ранее я делила мир на черное и белое. Какое-то время это прокатывало и течение несло меня вперед, а потом появился ты, и все мои понятия рухнули, — зажмурившись, я прикусила губу, в который раз думая, стоит ли говорить все, что было на душе. Но то, что Кирилл пришел, уже говорило о многом. — Ты изменился. Я чувствую это и вижу. И пусть это не значит, что прошлое забыто, я… Вижу тебя по-другому. Я чувствую что-то к тебе. Не знаю, что это… Не похоже ни на что, что я испытывала прежде. И я устала чувствовать себя виноватой за это! Устала корить, ненавидеть и презирать. Кому это нужно? Мне от этого не легче! Так что там, в спальне, я заставила себя запереть прошлое на сто замков. Пусть оно будет там… Где-то далеко, куда не достать рукой, — непрошеные слезы появились на щеках, и я подняла взгляд, чтобы оценить настроение Кирилла. Рот его был слегка приоткрыт, а дышал он так глубоко, словно воздуха катастрофически не хватало. Его пальцы нервно растягивали ворот рубаки, будто тот его душил, а лицо покраснело и покрылось испариной. — Я хочу начать сначала. Так, словно мы познакомились вчера. Это решение было сложным, и подобного больше никогда не будет. Так что, прошу, не обмани меня и мое доверие. Не сделай так, чтобы я пожалела о своем решении.

На какое-то время повисло молчание. Оно словно обволакивало нас, время и этот сад, превращая его во что-то вечное, растягивая секунды на часы и годы… Как вдруг Шакалов повернулся и сказал лишь одно слово:

— Где?

Растерянна, заплаканная и нервная, я совсем не понимала, чего он хочет и что имеет в виду. Сотни мыслей пронеслись в голове, но, так и не получив ответа, я осторожно протянула:

— Не понимаю. Что «где»?

— Ты хочешь начать все сначала. С чистого листа, — кратно пояснил он. — Где бы ты хотела, чтобы мы познакомились? И самое главное — как?

— Это так важно? — я пожала плечами в растерянности, а мужчина кивнул. В чем-то он был все же прав. Наше знакомство с ним выдалось не самым радужным… — Ты можешь выбрать сам. Даю тебе карт-бланш.

— Хм… Хорошо, — хитро усмехнувшись краешками губ, мужчина наклонился вперед и, опершись локтем на стол, остервенело протянул: — Я выбираю тот ресторан у набережной... Только ты была посетительницей, а не официанткой.

— Мне бы хватило денег только на кофе, — улыбнувшись, я закрыла глаза и откинулась на спинку стула, стараясь представить происходящее.

— Я вижу тебя в красном платье. В руках книга, рядом чашка кофе. Но ты даже не коснулась ее, потому что одной рукой держишь учебник, другой — черные кудрявые волосы, чтобы те не падали на лицо, — мне показалось, что Шакалов встал с места, но глаза я не открыла. Слишком явной была картина, не хотелось портить момент... Вид на набережную из окна, мысли об учебе, как вдруг я ощутила дыхание на виске, а затем тихий шепот: — А потом ты что-то почувствовала. Похожее на толчок или удар в спину. На коже появились мурашки, странное предвкушение заставило поднять голову и обернуться... Как вдруг ты заметила меня, жадно поедавшего тебя глазами.

Руки Кирилла нежно погладили меня по голове, затем пальцы пощекотали шею, и я вздрогнула, когда тот коснулся ключицы, вырисовывая на коже какие-то странные узоры. Мой голос дрожал, но не от волнения, а от предвкушения. Грудь нервно вздымалась, пальцы сами потянулись к его ладони, а ноги онемели, приковав меня к стулу.

— Тебя сложно не заметить, Кирилл. Ты наверняка занял бы полпомещения собой! — постаралась пошутить я, но затем ощутила что-то теплое, нежное и такое мягкое у себя на шее. Боже, это были его губы… Мелкие, осторожные, обжигающие поцелуи… Облизнувшись, я вогнала ногти в кожу его руки и нервно протараторила: — Пусть ты будешь в том самом темно-синем костюме, который я видела на тебе во время нашего последнего совместного приема. В твоих руках толстая коричневая сигарета, но она истлела зря. Ты так и не коснулся ее губами, позволяя пеплу падать на стол.

— И почему же я не коснулся ее, Черничка? — словно змей-искуситель, прошептал он, но я не ответила, потому что рука мужчины провела дорожку по груди, животу и осталась на бедрах. — Скажи мне, я должен знать.

— Потому что ты все время только и делал, что смотрел на меня и пытался разгадать загадку фиолетовых глаз, — пальцы мужчины начали медленно тянуться к подолу платья, а мне все тяжелее удавалось думать и представлять. Жар в теле, в особенности между ног, заставлял фантазию работать быстрее, чтобы только закончить эту игру. Чтобы только сбросить этот комок желания… — А потом ты подозвал официанта, что-то сказал ему и просто встал.

— Чтобы уйти? — недовольно пробурчал Кирилл, и я отрицательно замотала головой. Его язык провел тонкую дорожку от мочки уха к ключице, и на какое-то время я перестала дышать, забыв, где нахожусь. — Нет, Черничка. Я подошел к тебе, чтобы пригласить потанцевать. Заиграла инструментальная музыка, та, которую ты обычно слушала в наушниках перед сном. Ты не могла мне отказать…

— Не могла… — подтвердила я.

— Мы долго танцевали, затем говорили полночи за моим столиком, и уже утром ты позволила себя поцеловать, — ошарашил меня мужчина, и я распахнула глаза. Черт, он был так близко! Наши носы соприкасались, дыхание смешивалось, стоило лишь немного качнуться вперед, чтобы губы сплелись…

— Так быстро?! — его пальцы заползли мне под платье, нежно пробираясь сквозь красное кружево к эпицентру желания. Шакалов, словно специально, делал это так медленно, будто давая мне сотню шансов отвергнуть его. Но я не могла и не хотела. Не сегодня…

— О, я был очень обаятелен! — Кирилл многозначительно подмигнул и сжал кружево трусиков, заставив стиснуть бедра и выпустить воздух через приглушенный стон. — Настолько, что ты сама согласилась поехать ко мне и осталась. Навсегда.

— Навсегда и по доброй воле? — задумчиво пробормотала я, неотрывно глядя на его губы. Такие пухлые, влажные, манящие… Сейчас в них словно было освобождение и все, что казалось важным.

— Естественно, Черничка. Никак иначе, — одно резко движение, и его губы накрыли мои. Сотни электрических зарядов ударили по нервам, и я растворилась, плотно обхватывая его голову руками. Волосы были такими густыми и податливыми, когда я тянула их в разные стороны, не зная, куда деть энергию. Порыв мужчины, его дикое желание, необузданная страсть и горящие глаза окончательно лишали рассудка. Он шептал мне что-то между поцелуями и прикосновениями. Прикасался так нежно, словно это был не Кирилл Шакалов. Другой человек…

— Кирилл… Я… Я хочу… — опухшие губы не слушались, но суть мужчина уловил. В одно мгновение он подхватил меня на руки и поставил на пол, чтобы я могла расправить платье и застегнуть застежку, которая в непонятный момент вдруг оголила мне часть груди. Голова кружилась, вело в разные стороны, но это было ничего по сравнению со странным давлением на мочевой пузырь. Шакалов попытался снова подхватить меня на руки, но я замерла и отшагнула. — Подожди… Что-то не так.

Секунда, и я поняла, в чем дело. Естественно… Более подходящего времени, чтобы отошли воды, и придумать было сложно!

— Кирилл? — с ужасом посмотрев себе под ноги, я едва не упала от волнения. Слава богу, за спиной был стул!

Мужчине не стоило что-то объяснять, он не хуже меня понимал, что происходит. Достав телефон, Шакалов быстро набрал номер главы охраны и, поставив на громкую связь, торопливо протараторил:

— Сергей, готовьте машину. У моей жены отошли воды, ей срочно нужно в больницу. До нее целый час езды, так что поторопитесь.

Мало того, что дети постучались в гости почти на месяц раньше указанного врачом срока, так еще я была на пятом этаже, в доме, кроме нас, никого, а вдобавок и неуверенный ответ охранника окончательно добил:

— Господин Шакалов, мы, конечно, можем подать машину, но… Сейчас час пик, пробки двенадцатибалльные. Мы будем ехать до больницы не меньше четырех часов! И это если включим мигалку…

Паника… Черт! Меня буквально обняла тревога, граничившая с паранойей. Почему раньше не пришло в голову, что дети могут родиться так рано!? Почему никто не предупредил, что такое вообще бывает?!

Схватившись за голову, я судорожно начала думать, что делать и как поступить, пока Кирилл не успокаивался:

— Значит, мы должны объехать пробки и попасть в самый ближайший родильный дом!

— Но я и так говорил вам про самый короткий путь и ближайший роддом… Если бы подготовились ранее или предупредили часа три назад…

— Ты будешь меня учить?! — рыкнул Шакалов и, не получив ответа, тут же бросил трубку. Мужчина сел около меня на колени и, стараясь смотреть в глаза, уверенно протянул: — Тамара Геннадьевна — акушерка, а ее муж был стажёром много лет назад. Они подготовят тебя к родам на дому. Я вызову Гайку. Он в отпуске и сейчас находится в паре кварталов отсюда. Так что все будет хорошо, Черничка. Слышишь?

— ЧТО?! — руки тряслись, а голова шла кругом от происходящего. Нет, черт побери! Это просто не может быть правдой! Не сейчас, не так… — Кирилл, я не готова к родам на дому! Это опасно, рожать без предварительного УЗИ! К тому же Гайка не принимает роды, а Тамара Геннадьевна… В общем, я отпустила их в оперный театр. Они уехали где-то час назад. Дворецкий сказал, что они успеют проскочить до пробок!

На мгновение, лишь на долю крохотной секунды, я увидела, как глаз мужчины дрогнул. И этого хватило, чтобы вконец ощутить патовость ситуации и разрыдаться.

— Тамара с мужем живут в доме! Когда ты говорила, что отпустила всех, я не думал, что речь идет еще и о них, — сквозь зубы прорычал мужчина, снова доставая свой телефон. — Сергей, свяжись с Тамарой и Гайкой. Они должны в кратчайшие сроки оказаться дома, это ясно?

В трубке послышалось взволнованное: «Да, шеф!», после чего Шакалов переключился на меня:

— Не волнуйся. Ничего страшного не произошло. У тебя только отошли воды. Помнишь, врач говорила, что схватки могут начаться часа через четыре или даже позже? Про потуги еще пока даже речи не идет! Так что сейчас я снова позвоню Сергею, он подаст машину, и мы спокойно поедем…

Именно в тот момент, когда я начала спокойно дышать, здраво размышлять и вестись на россказни Кирилла, случилось это… Свело поясницу, а боль, похожая на кишечное расстройство, и та, что обычно бывает в женские дни, окончательно выбила из колеи. Я сжала руку Кирилла так сильно, что наверняка останется синяк. Спина болела все сильнее, а между ног тянуло все больше и больше… Казалось, еще мгновение — и я просто растворюсь в этой гамме пятидесяти оттенков всевозможный родовых пыток!

— Ты об этом говорил, да?! — зарычала я на Кирилла и прикусила губу. — Что же, схватки начались! Будем делать ставки, когда начнутся потуги?

Открыв рот для ответа, мужчина тут же замолк, потому что зазвонил телефон. Не теряя ни минуты, он тут же приложил его к уху, продолжая поглаживать меня по рукам.

— Тамара, боже! Скажите, что вы уехали недалеко… — я не слышала ответ женщины, но, судя по тому, как окаменело лицо Шакалова, в театр они таки успели. — Даже если вы выедете сейчас, то не успеете… Схватки начались.

Мужчина кивнул телефону, а затем поставил его на громкую связь и положил на стол около меня.

— Кристина, я знаю, тебе страшно. Первые роды, да еще и намного раньше срока. Нет медработников, но рядом с тобой есть муж, и это уже полдела! — я улыбнулась женщине, и выдохнула. Ее бодрый «военный» настрой будил во мне те же чувства. — Хочу тебя обрадовать, беременные женщины редко донашивают двойняшек до конца срока. Поэтому соберитесь духом и делайте следующее…

Кратко и деловито женщина объяснила, что нам нужно спуститься на первый этаж и войти в соседнюю от ее покоев спальню. Нам повезло, и до того, как дом продали Шакалову, Тамара наблюдала знакомых беременных женщин загородом и имела некоторую медицинскую аппаратуру. В частности, кабинет УЗИ.

— Я всегда словно ждала того момента, когда в кабинете девушка начнет рожать. Так что там есть все необходимое, — заключила она, а затем обратилась к мужу: — Ты сможешь отнести ее на руках? Ей не стоит так много двигаться. Это ускорит и без того очень стремительные схватки.

Шакалов лишь кинул и отключился, пообещав женщине, что перезвонит, когда спустится вниз, а затем просто опустился и поднял меня на руки.

— Кирилл, — зажмурившись, я едва не сгорела от стыда. — Ты ведь понимаешь, что я сейчас не пушинка, правда? Не хочу, чтобы ты надорвался…

Мужчина шикнул на меня и оскалился с таким видом, будто я сказала самую большую глупость, какую он только мог слышать.

— Малыш, мне даже обидно… Не знал, что я настолько хилым кажусь со стороны.

— К тому же, — пробормотала я, боясь тишины и своих мыслей. — Все идет к тому, что мне придется рожать дома. Нет информации по Гайке, Тамара непонятно где… Возможно…

— Кристина, у меня три высших образования. Одно из них медицинское, — мужчина настолько меня ошарашил, что на какое-то время я даже забыла обо всей той клоаке, что происходит вокруг. — Предупреждая твой интерес, нет. Я не акушер-гинеколог. Скорее дантист. Но в то время я параллельно закончил некоторые курсы… Эх, не думал, что они когда-то пригодятся.

— Зачем тебе было… это? Для многих людей медицина – сложнейшее испытание. Семь лет учебы – это не ерунда. А ты говоришь об этом так, словно это лишь очередной камень у тебя на пути, — вспомнила, как я поступила в институт, и мне даже стало немного обидно. Казалось, жизнь удалась и больше ничего не нужно. Оказывается, были и такие, кому этого мало.

— Но так и есть, Черничка. Это лишь очередное испытание на пути к постижению себя. В конечном итоге я понял, что лучше всего у меня выходит вести бизнес. Только тогда перестал рыть землю носом.

Было странно узнать подобные факты про собственного мужа в такой момент. Что я вообще знала о нем? Имя, фамилию, адрес дома?

— Кирилл, ты обещаешь рассказать о себе больше? — внезапно спросила я и, пока тот не успел ответить, быстро добавила: — И наконец-то познакомить с мамой!

— Обещаю! Только вот с мамой будет сложно. Я забыл, когда она последний раз была на родине… — он пожал плечами со мной на руках, будто нес пушинку и совсем не ощущал веса. Это не могло было быть правдой, ведь взрослая девушка и два младенца в ней явно тянули на увесистый груз, не каждому доступный для поднятия. — Что ты хочешь знать?

Но не успела я что-то ответить, как снова зазвонил телефон. В этот раз его достала я, предупредив дискомфорт для Шакалова, и включила на громкую связь.

— Господин Шакалов, Гайка не выходит на связь. Я уже отправил своих людей к нему, но есть вероятность того, что он… слишком расслаблен за бутылочкой виски.

— Приведите его в норму и живо сюда! Оклад в пятикратном размере должен его отрезвить.

Не успела я отключиться и посчитать, столько это денег пообещал Шакалов врачу, как позвонила Тамара.

— Мы уже на первом этаже и подходим к кабинету, — ответил мужчина.

Удивленно обернувшись по сторонам, я и вправду подметила. Первый этаж! В каких облаках я летала все это время?!

— Отлично. А теперь ты должен положить ее на кушетку и внимательно слушать то, что я тебе говорю, — набрав полные легкие воздуха, женщина нехотя протянула: — Прости, сынок. Но кажется, сегодня тебе придется стать мужчиной.

Мы зашли в милый просторный кабинет, напоминающий приемную обычного гинеколога. Шакалов уложил меня на кушетку и, удостоверившись, что мне комфортно, принялся бегать по комнате, собирая и подготавливая все необходимое для родов. И не было в этом ни капли растерянности, неуверенности или паники. Он словно принял очередное военное задание, которое было по плечу.

Глядя на всю эту картину, я как-то незаметно для себя успокоилась. Плевать, что мы дома. Жизнь так распорядилась! Но Кирилл не позволит чему-то плохому случиться с нашими детьми. Никогда.

— …Что же, а теперь перейдем к УЗИ! — скомандовала Тамара Геннадьевна, и мужчина в одно короткое мгновение оказался рядом. — Кирилл, дорогой, ты что-то в этом понимаешь?

Я усмехнулась и подметила про себя, что эти двое успели перейти на «ты». Как известно, совместные хлопоты объединяют сильнее чего бы то ни было.

— Смутно. Очень смутно… — осторожно протянул Кирилл, искоса поглядывая на меня, словно проверяя мое эмоционально состояние.

На какой-то момент я просто представила себя на месте Шакалова, и захотелось сбежать! Он один с беременной женщиной, и есть риск, что ему придется принимать роды. Желая хоть как-то его поддержать, я взяла мужчину за руку и натянуто улыбнулась, потому что новый приступ спазмов сковал спину. Схватки постепенно менялись, становились более продолжительными. Теперь хватало не только низ живота и спину, а сокращалось будто бы все в одну секунду.

— Значит, будем исхитряться…

Шакалов намазал мой живот гелем и долго водил по нему прибором, в мельчайших деталях описывая все Тамаре. Но чтобы подстраховаться, женщина попросила выслать еще фото.

— Все хорошо. Сейчас дети в правильном положении. Им ничего не угрожает, — выдохнула она, как только получила снимки. — О, кстати, мы уже на половине пути! Осталось самое сложное…

Женщина оборвала себя на полуслове, словно спотыкаясь о мой крик. Это было странное ощущение. Мышцы грудной полости и диафрагмы начали активно сокращаться, словно пытаясь свести меня с ума! На нервах я схватила руку Шакалова и сжала так, что, не будь он таким крупным и сильным мужчиной, сломала бы.

— Тамара, кажется, это потуги… — выдохнул ей Кирилл, а затем придвинулся ко мне. — Главное — правильно дышать, помнишь? Вас на курсах этому учили.

— Помню. Правильное дыхание, ноги согнуты в коленях, полусидячее положение... — Кирилл заправил мне волосы за ухо, после чего положил телефон на столик около нас и дал мне вторую руку. Его будто не заботило, что завтра они будут обе в синяках. — Стой. А ты откуда знаешь? Мы ведь никогда не ходили вместе…

— Я был уверен, что моей компании ты не обрадуешься, поэтому прошел курсы самостоятельно, — как бы невзначай протянул Кирилл. На какое-то время мне стало легче, боль внезапно пропала, и я смогла выдохнуть. Картины того прошлого, где мы с Шакаловым жили в одной доме, бок о бок, заполнили сознание. Почему-то так грустно теперь было смотреть на нас со стороны. Внезапно я ощутила прохладную руку на щеке и обернулась к мужчине. — Эй, ты чего? Ты должна сейчас думать о чем-то хорошем.

— Знаешь, тогда мне казалось, что я сорванный цветок. Он больше не вырастет, не пустит корни, не найдет свое место. Его функция: украшать и нести свой крест прямо в могилу, — не знаю, зачем я сказала это Кириллу, но сейчас я судила об этом с высоты пережитого. Мне не было больно за прошлое. Только вот не Шакалову… Он гладил мои руку, смотря в глаза так, будто… Будто в них рухнула целая планета. — Ты должен знать, что с того момента, как я вернулась в дом, все словно… Словно изменилось.

— Мне так жаль, Кристина… Так жаль, — его бархатный хрип проник в самое сердце, растворяясь в сотне нервных окончаний. И я уже не понимала, боль это от новой «партии» схваток или откровение Кирилла так действует на меня. — Я смотрю на тебя, и каждый раз все больнее… Твои глаза такие осмысленные, словно ты прошла сотни дорог и наступила на тысячи граблей. А ведь так и есть. И каждые из них подложил тебе я. Твой муж и отец детей. И я… Я на самом деле не понимаю, почему ты все еще тут, — он потер кулаком лицо, словно возвращая себя в тонус, но вышло не очень. — Не понимаю…

— Знаешь, люди часто цепляются за прошлое. Смотрят на мужа, который не ставит их ни во что, и вспоминают, каким хорошим он был раньше… Видят подругу, которая строит козни, и прощают, ведь когда-то она была добрым соратником. Мы склонны жить прошлым и не прощать. Только… Это говорит только о том, что жизнь так и не научила тебя перешагивать через грабли.

— Ты тоже не сможешь простить, Черничка… Тебе придется жить с этим, — Шакалов осторожно достал какую-то резинку из кармана брюк и осторожно заплел мне некое подобие косички, прежде чем снова провести своими шершавыми пальцами по лицу и прошептать: — Я люблю тебя и говорю это только поэтому. Ты ведь понимаешь, что невозможно жить без прощения? Сейчас у тебя другие хлопоты… Но потом это станет терзать тебя, как призрак: во сне, в видениях, наяву… Однажды ты возненавидишь меня и сама не поймешь почему. Этому не будет резкой причины... Просто ком внутри обрастет броней, и пути обратно уже не будет.

Я понимала это умом, знала, что он прав, но… Это было словно выше меня! Люди не могут приказывать облакам рассеяться, траве вырасти или рекам высохнуть… Это не в наших силах. Это нечто большее. И я пока не понимала, как мне постичь эту магию, и думала, что жизнь все сама расставит по своим местам.

— Кирилл, я… Я… — мне нечего было ответить, и именно в этот момент зазвонил телефон. Кирилл быстро ответил на звонок, будто прекрасно понимал мои чувства, и тут же голос Сергея заполнил комнату:

— Господин Шакалов, у меня для вас отличные новости. Гайка не пьян и очень даже вменяем. Он с его… дамой заперлись в доме. Но нам удалось достучаться до него. Через двадцать минут он будет на месте и примет роды.

Впервые за долгое время схваток и потуг Шакалов облегченно выдохнул и усмехнулся, словно сбрасывая с себя те маски показательного спокойствия, которые были созданы, чтобы я не нервничала.

— Отлично. Мы ждем его! Пусть поторопится. Приведите его сразу в нужную комнату…

Шакалов не успел договорить, как это снова случилось. В сотни раз сильнее, острее и больнее. Я принялась активно дышать, принимая наиболее комфортную для детей позу, а Кирилл просто уронил телефон на пол и, на ходу надевая перчатки, устроился между моими ногами.

— Что ты делаешь?! — боги, в тот момент казалось, что хуже ничего произойти не может. Но снимающий мои трусики Кирилл смог меня удивить. — Мы ждем Гайку! Помнишь?

— Думаешь, дети смогут ждать? — совершенно умиротворенно протянул он, после чего что-то пощупал у меня между ног и задумчиво прошептал: — Вряд ли… Просто дыши.

И вот настал тот момент, когда ты просто выпадаешь из реальности и попадаешь в параллельную вселенную… Когда единственное, чего хочется — прекратить боль, закончить это испытание и получить хоть немного отдыха. Плевать уже, кто рядом, а кто нет! Я кричала, стонала и даже ругалась. Но Кирилл спокойно, без паники, напоминал мне о простых вещах, что-то рассказывал, как-то отвлекал. И пусть это помогало мало, но его голос словно держал меня в этой реальности и не давал отключиться.

Как вдруг… Боже, этот детский плач буквально граничил с гробовой тишиной за секунду до. Одно роковое мгновение, один шаг — и вот уже новый человек у тебя на глазах. Маленький, беззащитный и… мой. Это было настолько странно, что слова пропали, тело оцепенело, в голове было лишь одно... Ребенок. Наша девочка. Моя родная кровь.

— Кирилл. Это… Это… — я пыталась что-то сказать, но не могла. Просто не было сил. Шакалов прочистил носик ребенку, затем промыл глазки и только после этого быстро обмыл, как велела Тамара. Мужчина завернул ребенка в легкое покрывальце и замер с ним на месте, как вкопанный. Словно до этого момента он действовал на автомате и не имел доступа к эмоциям, которые могли мешать.

— Это наша дочка, Черничка. Наша первая дочка… — медленно подойдя ко мне, он опустился так осторожно, будто нес в руках поделку из сотки склеенных стекляшек. Одно неверное движение — и все, конец. Его взгляд был растерянным и между тем граничил с такой мальчишеской радостью, что голова шла кругом. — Можешь подержать ее, пока схватки прекратились.

Руки так непривычно дрожали, а слезы все текли и текли из глаз ручьями. Но я держала эту малышку и не могла насмотреться.

— Она наша, — шепотом протянула я, словно даже мое дыхание могло как-то навредить младенцу. — Только наша…

— Я очень рад, что у вас минутка семейной идиллии, но хочу вам напомнить, что внутри остался еще один ребенок. Потуги могут начаться через секунду, а что делаешь ты? Держишь хрупкое существо на руках?! Зачем? Чтобы раздавить в припадке новой боли? — мы с Шакаловым одновременно вздрогнули, услышав голос Гайки в кабинете. Когда он вообще вошел? Неужели мы настолько отстранились от реальности вокруг?!

Шакалов тут же вскочил на ноги, закрывая нас от мужчины, словно защищая от врага, и утробно прорычал:

— Она не существо! Прикуси язык!

— Забери ребенка, Шакалов. И дай мне сделать УЗИ, — прошла секунда, а Кирилл так и не шелохнулся. Мы оба были слишком заторможены и обескуражены, чтобы поступать здраво и реагировать быстро. — Надеюсь, ты позвал меня не выяснять отношения, а помочь твоей жене благополучно родить на дому?

Наконец, Шакалов кивнул и, получив мое скомканное согласие, забрал ребенка из рук. Такая странная потеря… Еще несколько минут назад этого человека вовсе не было на свете, а сейчас чувство, будто оторвали ногу или руку. Пока Гайка делал все необходимое, я не могла отвести глаз от ребенка… Господи, меня передергивало от каждого «неосторожного» шага Кирилла. Безумие!

— Не очень хорошие новости, — констатировал мужчина, поворачиваясь к Кириллу. — Первый ребенок вышел, и картина слегка смазалась. Есть вероятность того, что малышка запуталась в пуповине.

— Это опасно? — моментально прошептала я, хватаясь за живот.

— Это? Нет. Нам с тобой придется поработать больше обычного… — Гайка улыбнулся и кивнул на мужа. — А ему лучше выйти вместе с ребенком.

— Я никуда не пойду, — безапелляционно заключил Шакалов, делая шаг вперед. — Тебе понадобится помощь. А я могу…

— Выйди, Кирилл. Я тебя прошу.

Мне нужна была поддержка близкого и знакомого, а терять из поля зрения ребенка было чем-то на грани сумасшествия. Но был еще второй ребенок, не менее важный. Я любила его так же, как и первого, и теперь задача состояла в том, чтобы позаботиться о каждом в равной степени.

А для этого ему лучше было уйти.

Кирилл

Я сидел там, в кабинете, и держал на руках ребенка. Это было так странно… Словно в один момент кто-то дал тебе жизнь, о которой ты и боялся мечтать.

— Эй, малышка… — маленький свернувшийся комочек, голова которого была не больше моей ладони, спокойно спал. Я, человек, прошедший военную службу, годы опасной бандитской деятельности, боялся шевельнуться, чтобы что-то не испортить. — Твоя мама там очень старается, чтобы родить тебе братика или сестричку. Мы не знаем, кто это будет. Хотели сделать сюрприз…

Из моего рта потоком шли мысли… Порой бессвязные, не имеющие ничего общего с логикой. Я просто говорил все, что было на уме, стараясь сделать вид, что не слышу новой порции криков Чернички за дверью.

Вчера я смотрел в зеркало. Долго и внимательно. Да, появилась седина, немного осунулось лицо, тело стало плотнее… Но оболочка не изменилась так сильно, как начинка. Я не понимал, когда щелкнул этот рубильник «до» и «после». Переход произошел настолько плавно, что отследить его казалось нереальным.

Но сегодня все было иначе. На руках был ребенок. Мой ребенок. И в тот момент, когда я услышал его плач, все вдруг перестало казаться важным. Все отошло на второй план.

— Твоя мама справится, потому что она очень сильная, — прошептал я девочке, наблюдая за тем, с каким благоговением и спокойствием раздуваются крылья ее носа. — Вам очень повезло…

У меня не было никого, кроме Чернички и детей. Ни-че-го. Работа – средство. Друзья – отдых. Семья – это то, что не купишь и не продашь. Если бы с ней что-то случилось… С ними… Это был бы конец. После того, как падаешь с такой высоты, выжить нереально.

И тем не менее я понимал, что не заслуживаю этого. Ни капли. Я словно занял чье-то место и украл чье-то счастье. А карма есть. Однажды она придет и заберет свое, расставив все фигуры на свои места.

— Но мы не будем об этом думать, правда? — прошептал я, откидывая дурные мысли. — У нас есть здесь и сейчас. Завтра будет завтра.

Внезапно за дверью воцарилось молчание, а затем… Новый детский плач. Нового человека, члена семьи. Словно обухом по голове! Я не успел подняться на месте, как дверь открылась и из кабинета вышел Гайка.

— Поздравляю! Вторая близняшка наконец почтила нас визитом, — подмигнул мне мужчина и пропустил внутрь.

— Близняшка?

Черничка лежала на койке. Бледная, заплаканная, уставшая… С ее глаз ручьем текли слезы, но на губах была немного сумасшедшая улыбка. В руках у нее было розовое покрывало, из которого торчало только лицо. Маленькое, розовое и такое крохотное, что даже смотреть было страшным.

— Девочки, близнецы, — прошептала она одними губами. — Как мы их назовем?

— Они получат мою фамилию и даже отчество. Так что право выбора я предоставляю тебе

Медленно подойдя к Черничке, я осторожно присел и положил рядом ребенка. Они были так похожи! И между тем разные… Два самых прекрасных творения, которые я когда-либо видел.

Шмыгнув носом, Кристина подняла на меня взгляд, и я вздрогнул. Столько нежности в нем было, она буквально рассеивалась по комнате.

— Мне кажется, это очевидно. Майя и Ева, — сперва указав на младшую, она погладила ее по ручке, а затем остановилась на старшей. — Моя бабушка была Евой. Ее упорности можно было позавидовать. А Майя… Всегда мечтала назвать дочку так. Мама говорила, что это мое второе имя.

— Да будет так.

Карма — странная штука. Когда мы не просим, она приманивает нас конфеткой, словно на удочку. Давая все, о чем боялся и мечтать! Но стоит только расслабиться, почувствовать свободу, распробовать счастье... Она приходит за своей платой. А берет она только кровь за кровь.