Глава 13. Званый ужин.

Три месяца спустя.

Кристина.

— Кристиночка, мне кажется или двадцать минут давно прошло? — осторожно прошептала Тамара Геннадьевна мне на ухо и похлопала по плечу. — Возможно, так задумано. Я не знаю… Но советую тебе заглянуть в печь.

Майя и Ева лежали на диване в главной гостиной и так и норовили вывернуться из моих рук. Не знаю, откуда у них появилось столько активности, но поменять памперсы было чем-то из разряда высшего уровня изворотливости.

Рядом с ними время летело незаметно. День проходил по щелчку пальцев, а двадцать минут и вовсе приравнивались к секундам.

— О боже! Мои пирожные…— умоляюще посмотрев на женщину, я получила ее понимающее молчание и, доверив ей детей, пулей рванула на кухню.

Став мамой, я поняла, что теперь моя жизнь имеет основу. Это было как притяжение… Ты можешь обзавестись сотней хобби, любимой работой и верными друзьями, но главное – иметь смысл просыпаться по утрам.

Только вот это совершенно не значило, что моя личная жизнь кончилась. Я принципиально продолжала учебу заочно, брала уроки йоги на дому и даже выделила время на постижение непостижимого – готовку. Сегодня ровно три месяца, как на свет появились дочки, и по случаю этого мы решили устроить небольшое чаепитие с пирожными, эклерами и вишневым пирогом.

— Кажется, все не так плохо, — крикнула я Тамаре и потянулась к противню. Только вот растерянная, уставшая и взволнованна, забыла про прихватку и схватила пальцами раскаленное железо. Кожу обожгло, вся выпечка полетела на пол и, что ожидаемо, оказалась испорчена.

Меня словно парализовало… Голова закружилась, и я присела на пол, глядя на груду мусора. Столько всего следовало сделать, а я не могла справиться даже с такой ерундой!

— Эй, что тут происходит? — вздрогнув, я обернулась и увидела Кирилла. Он стоял в проходе с охапкой всевозможных цветов и связкой гелиевых шариков. Сложно было представить, сколько их было, ибо в кухню они не поместились. Но, заметив меня на полу, мужчина тут же бросил цветы на стол и отпустил шарики, позволяя тем разлететься по комнатам. Шакалов в несколько шагов преодолел разделявшее нас расстояние и присел рядом. — Черничка?

Кирилл жил с нами с того самого дня, как ушла Лиза. Новостей о ней не было, для службы охраны Шакалова она словно растворилась в воздухе! А мы… Мы были семьей. Почти. Единственное, через что я не могла пока перешагнуть – постель. Наши отношения были чисто платоническими и дружескими, хоть и теплели с каждым днем. Шакалов играл с детьми, просыпался ночью, чтобы кормить девочек, и часто забирал их к себе вечером, чтобы я могла выспаться.

— Эти чертовы пирожные! Я провозилась с ними все утро, а теперь просто вывернула на пол и все. Все труды насмарку, — к глазам подобрались слезы, и я опустила взгляд, чтобы Шакалов их не видел. — Не обращай внимания. Это нервы.

— Эй, когда ты успела приготовить, если утром нужно был отвезти близняшек к врачу, затем вы заехали ко мне на работу? После Тамара отпросилась на час, а у тебя, помимо всего, было скайп-занятие и йога… — мужчина взял меня за руку и виновато протянул. — Зачем ты столько на себя берешь? Это я виноват. Нужно было лично заняться твоим графиком. Прости…

— Простить? За что?! — уставившись на Кирилла, я искренне не понимала, в чем его вина. — Я хочу быть достойной матерью для наших детей. Они не виноваты, что я не успею все. Не виноваты… А я такая неуклюжая и жалкая. Им было бы стыдно за меня.

— Кристина, — Шакалов покачал головой, словно мои слова казались ему бредом. — Ты могла бы нанять кучу нянь и заниматься тем, что душа пожелает. Даже если бы ты целыми днями лежала на диване, я бы слова тебе не сказал! Но ты круглосуточно работаешь мамой, параллельно сдаешь экзамены, заканчиваешь курсы по кулинарии и занимаешься спортом. Это просто нереально!

— Так бы поступила моя мама, Кирилл. Я просто хочу, чтобы ее воспитание не прошло даром и я хоть немного была на нее похожа, но… — подняв свою ладонь вверх, я, усмехнувшись, подметила, как та дрожит. — Ты прав, над графиком придется поработать. Возможно, что-то я даже из него вычеркну.

— И знаешь… — мужчина положил мне руку на щеку, заставив взглянуть ему в глаза. Я видела, как Кирилл смотрит на меня… Изо дня в день. Знала, что ему мало того, что я сейчас могу ему дать. Но он никогда не давил, а просто заглядывал в душу так, что каждый раз тело покрывалось мурашками и бросало в жар. — Ты не обязана каждый день приносить мне обеды в офис. Это далеко, а дорога с детьми изнуряет.

— А ты не обязан брать детей на ночь, чтобы я выспалась, когда сам встаешь в шесть утра, — пожала плечами я, осторожно выдохнув. — Но это не значит, что я тебе не благодарна.

— И я тоже тебе благодарен, Черничка. Никто никогда не делал ничего подобного для меня. Есть вероятность стать избалованным… — он подмигнул мне и сделал пасс вперед, отчего наши носы почти соприкоснулись. Сумасшедший график захватил меня настолько, что я совсем забыла о том, когда последний раз так близко ощущала тепло мужского тела и чувствовала себя девушкой. И теперь достаточно было лишь наклониться, чтобы все произошло… Всего лишь. Но я трезво понимала, что теперь пути обратно не будет. Между нами уже не стоял огромный живот и беременность. Только мои предрассудки и страхи. — Но я был бы благодарен, если бы ты сделал свой график более щадящим и сохранила немного энергии для свидания. Что скажешь?

Вдохнула полной грудью, но мне все равно показалось, что кислорода мало. Кто говорил, что свиданий после свадьбы не бывает? Врут.

— Я с удовольствием… — не успела я договорить, как телефон в кармане Шакалова выдернул из реальности. Я кивнула на его брюки, заставляя ответить, и тот нехотя поднял трубку, немного обиженно бросив собеседнику:

— Шакалов!

На том конце провода елейный голос Виктории быстро протараторил что-то срочное и явно неприятное для Кирилла. Потому что он скривился и злобно отчеканил:

— Что неясно было в моей фразе: сегодня моим детям три месяца, и после четырех я не работаю?! Мне плевать, что инвесторы в городе только один день… И плевать, что это единственная возможность лично продемонстрировать им бизнес-план. Вернемся к тендеру через год! Точка.

Мужчина бросил трубку и отвел взгляд, ненадолго отвлекаясь на работу. Я не особо соображала в бизнесе и в том, чем занимается Кирилл, но знала одно: уже год они готовятся к какой-то крупной сделке, способной перевести деятельности Шакалова на новый уровень. Он ведь не мог спустить все черту под хвост из-за семейного чаепития, правда?

— Я соглашусь на свидание, только если ты пригласишь своих инвесторов на наше сегодняшнее чаепитие, — мужчина тут же оживился и перевел взгляд на меня. Его брови были сведены на переносице, а недоверие можно было черпать ложкой. — Мне не нужны эти жертвы, поверь! Уверена, ты сможешь очаровать их у нас дома. Клянусь, ничего страшного не произойдет. Я буду паинькой.

На какое-то мгновение повисло молчание. Мне казалось, Шакалов злится, но он на самом деле просто обдумывал все «за» и «против». Пока, в конце концов, не согласился и не чмокнул меня в носик. От неожиданности я почти вскочила с места. Только обожженные руки болели, и, зашипев, я снова вернулась обратно.

— Это шикарная идея, спасибо! — прошептал мне мужчина на ухо. — Только у меня два условия. Первое: ты сейчас же идешь в постель на пару часов, как минимум. Второе: позволь мне обработать свои руки.

Я легла на кровать и тут же уснула. Без прелюдий и уговоров. Меня словно засосало в черную воронку, без снов и розовых единорогов. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я проснулась.

Странное ощущение было во всем теле. Легкость, расслабленность и… никакой усталости. Впервые за долгое время. Блаженно потянувшись на мягкой постели, я краем глазом посмотрела на часы, расположенные прямо над входной дверью. Полвосьмого! Черт, а я ведь проспала целых три часа!

Дети! Я никогда не оставляла их так надолго. Проверяла каждый час, даже если за ними следили Тамара или Кирилл.

— Эй, — стоило мне только попытаться вскочить с места, как теплая рука легла мне на живот, возвращая обратно. — Все нормально, выдохни! Я покормил их смесью, они спят рядом с Тамарой. Я проверял лично пару минут назад.

Заспанная и немного растерянная, не сразу поняла, что не так. Только зависнув на пару минут, немного хрипло выдала:

— Ты спал со мной?

— Нет. Пришел пару минут назад. Хотел разбудить тебя, но рука не поднялась, — Шакалов отвел взгляд к потолку и откинулся на подушку, закидывая руки за голову. — Прости, не удержался. Снова нарушаю твои границы.

Не знаю, откуда взялось это странное чувство, которое буквально скрутило изнутри. Я ощущала себя виноватой. Каждый день мужчина уверенно шагал мне навстречу, уступая буквально во всем, подстраиваясь и пытаясь заслужить прощение. А я стояла на месте, озверяясь на него даже за то, что тот прилег рядом.

— А знаешь… Я рада, что ты тут, — заставив себя расслабиться, пододвинулась к Шакалову и легла на его грудь, осторожно обняв. Я слышала, как ускорилось его дыхание. Чувствовала, как тот напряжен, и боялась шелохнуться. — Мне страшно спать одной. Я не могу отключиться полностью, постоянно просыпаюсь и смотрю на дверь, будто жду чего-то… А еще холодно! И дело не в одеяле или целой туче обогревателей рядом. Я просто та еще трусиха.

— Если бы у тебя не было своих слабостей, я бы решил, что ты робот. Последняя модель идеальной жены, — он усмехнулся, а потом опустил руки и крепко прижал меня к себе. — Я в соседней комнате, ты ведь знаешь? Никто не говорит о сексе. Ты можешь просто прийти и лечь рядом. Я не скажу тебе ни слова. Просто… будь рядом.

— Просто быть рядом? — убрав его руку с себя, я приподнялась на локтях и нависла над мужчиной. Теперь можно было рассмотреть каждую его делать. Волосы, глаза, кожу… На меня словно накатила лавина тех эмоций, копившихся последние месяцы, и, собрав волю в кулак, я сбивчиво прошептала: — Просто быть рядом становится все сложнее и сложнее. Почти так же сложно, как переступить эту черту, которая между нами. Я не знаю, что мне делать. Помоги мне, прошу…

Он пытался дышать медленно и ритмично, но это давалось с трудом. Положив руку Шакалову на грудь, я ощущала, как бешено колотится его сердце, зашкаливает пульс. Зрачки расширились, словно от прилива адреналина. Губы слегка приоткрылись, но только спустя целую минуту он смог пробормотать:

— Ты хочешь, чтобы я помог тебе принять решение?

— Именно, — мои пальцы скользнули по его запястью, затем выше по рубашке, пока не добрались до воротника. Жилка на его шее так пульсировала, приманивая внимание, что я не удержалась и провела по ней дорожку, уходя прямо под пуговки хлопковой ткани. — Помоги мне. Сейчас.

— Если бы я был на твоем месте, то даже не посмотрел бы в мою сторону. Бежал бы без оглядки, — внезапно прошептал он и на мгновение прикрыл глаза, когда я слегка ущипнула его за кожу и дальше повела ноготками. Одна пуговка, другая, третья…

— Но ты не на моем месте, Кирилл. Ты на своем. Скажи то, что думаешь ты. Чего ты хочешь? — моя ладонь добралась до его живота... Такое теплое тело, такой осторожный мужской запах просто сводили с ума! Я наклонилась вперед и зарылась носом в его волосы, отсчитывая секунды ударами сердца. Как же тяжело все это было, мучительно… — Скажи.

Как вдруг руки мужчины ожили. Он резко схватил меня за талию, с гортанным рыком перевернув на спину. Я полетела на мягкие подушки и одеяло, а он, с расстегнутой наполовину рубашкой, навис сверху. Его темный, полный желания взгляд прошелся по мне, словно желая распробовать момент, посмаковать, растянуть.

— Я хочу только тебя, — его пальцы скользнули по моей тонкой футболке, нетерпеливо стягивая ее вверх, а затем потянулись к резинке домашних штанов. — Всегда, Черничка.

Мне казалось, это будет сложно. Как начать заново ходить на едва сросшейся кости? Но как же я ошиблась!

Чувство полного опьянения захлестнуло с головой! Мои руки судорожно стягивали рубашку мужчины, затем брюки, боксеры… Его хрипы, слова, стоны, рыки затмевали разум, создавали вокруг нас вакуум, отделяющий от всех на свете.

— Как же ты пахнешь… — Кирилл провел носом по коже, а затем снова отстранился, словно впервые наблюдая за мною обнаженной. Его руки заново изучали меня, словно помечая каждый участок тела собой и своей энергетикой. Глаза горели, дыхание заходилось, а терпение было на нуле. В конце концов, он просто слегка качнулся вниз и его теплые губы оказались прямо на вершинке груди, заставляя меня судорожно втягивать воздух носом. — Я хочу тебя съесть… Хочу тебя всю!

Он был повсюду. Он был везде… Его пальцы играли у меня между ног, пока язык плясал на сосках. Затем губы укрыли поцелуями кожу и коснулись того, чего так жаждала каждая клеточка моего тела… И все равно этого было мало. Я хотела больше. Его, целиком и полностью.

— Нет. Иди ко мне, — с горем пополам мне удалось переломить себя и, вернув каплю контроля над телом, потянуть Кирилла на себя. Мои ноги обвили его талию, крепко прижимая к себе и давая возможность вернуться обратно и отстраниться. Мужчине требовалось сделать лишь один толчок вперед, чтобы все наконец произошло. Всего один. Но он медлил, словно решаясь на что-то.

— Ты уверена? Назад пути уже не будет. Я не смогу больше сдержаться… — я и сейчас не понимала, как ему удается держать контроль над животным нутром в такой момент. Меня рвало на части от желания, даже речи не шло о том, чтобы думать о чем-то важном. Но Кирилл смотрел на меня серьезно. Так же, как во время тех разговоров, которые решали наше будущее.

— Более чем, — моя рука скользнула по его щеке, словно желая поделиться всем тем внутренним теплом, что копилось внутри. Дать часть энергетики, разделить свое нетерпение с ним. Я знала, как тяжело ему поверить. В мои слова, нас и совместное будущее... Чувствовала сомнение и нерешительность. Он боялся снова ранить меня, сделать больно, а также того, что после я буду жалеть. Так что, взяв лицо мужчины в свои руки, я громко и четко произнесла по слогам: — Я хочу тебя.

И это решило все. Он смотрел мне в глаза, когда входил. Чертовски медленно и чересчур осторожно! Я сжала руками его шею и ускорила процесс, желая большего… Страсти, эмоций, драйва, ощущений.

И Кирилл правильно понял мои желания. Его толчки становились все быстрее и быстрее. Дикая и животная жажда наконец взяла верх, и я просто получала то, чего так не хватало.

— Черт, как же хорошо чувствуется… — пробормотал он мне в губы, — Я не смогу так долго. Но хочу, чтобы ты кончила.

Мой организм отреагировал по щелку, то ли заводясь от слов мужчины еще больше, то ли просто поддаваясь его желаниям, я ощутила, как все сжалось, а потом просто разорвалось. Меня бросало из стороны в сторону, я кричала, царапала его, билась в судорогах, прижимая к себе мужчину сильнее и сильнее. Это было не похоже на оргазм. Нет уж! Оргазм я испытывала ранее… Это было что-то новое, недоступное, убийственно приятное и необходимое…

— Черт, как же я люблю тебя, Черничка! — выдохнул он мне в шею, а затем кончил.

Все было быстро. Все было ярко. Все было впервые. Мы лежали молча, обнявшись, пытаясь понять все происходящее. Осмыслить по-новому и впустить друг друга в свой мир. Это было сложно… но возможно.

Покой – это как песочная картина на стеклянном столе. Какой бы идеальной она не казалась, подует ветер и все разрушится.

В тот день было много суеты, планов, надежд. И потом, долго-долго, я задавала себе вопрос: стало ли бы мне легче, знай я, чем закончится этот вечер? Смогла бы я исправить что-то, предотвратить? Ответ был один и тот же: нет. Судьбу не изменить, через предначертанное не перешагнуть.

Но у меня была надежда и тот день… Глупые переглядывания с мужем, его нежные объятия, тихий шепот на ухо всяких милых пустяков. Мы были такие беззаботные, словно кто-то другой. Словно влюбленная пара, счастливые молодожены или обретшие надежду потерянные души. Наряжались к вечеру, ждали гостей, строили планы на завтра…

Завтра. Как много в этом слове…

— Ты очень красивая… — я стояла у зеркала, когда Шакалов обнял меня со спины и прижал к себе. Его нос зарылся в ложбинку на шее. Мужчина втянул воздух так сильно, что мурашки на теле успели станцевать танго. — Такая красивая, что сложно оторваться… Я хочу тебя. Снова.

— Мы не можем провести в постели целый вечер. У тебя важные гости, помнишь? — откинув голову назад, я прикрыла глаза, почувствовав, как узел внизу живота закручивается все сильнее. Бабочки порхали в теле и голове. Хотелось забыть обо всем, закрыть все двери, окна и быть с семьей. Но реальность была непреклонна. — Перестань…

— Что именно? — словно специально, мужчина лизнул кожу на шее, а затем подцепил зубами мочку уха. Его рука скользнула вниз, под подол черного платья, едва касаясь ноги. Но и этого хватило, чтобы мелкие волоски встали дыбом, а бедра инстинктивно сжались. — Можешь, ну его все это? Попросим Тамару разок забрать к себе детей на ночь, а сами…

— Кирилл… — прохрипев что-то нечленораздельное, я заставила себя отстраниться и отступить на шаг. Но не далеко. Упершись лбом в его идеальный черный пиджак, я позволила Шакалову вжать меня в себя его крепкими руками… Боги, как же давно меня никто просто так не обнимал. Как же давно никто не прикасался ко мне так, как он. — Мы должны идти.

— Должны, — кивнул он и запустил руку в мои завитые локоны, уложенные в «неаккуратный» хвост. — Но я чувствую себя подростком. Мне плевать на все вокруг, хочу сбежать с тобой из дома.

Усмехнувшись, я постаралась представить Шакалова младше. Но вряд ли все вышло бы как в наивных мечтах. Он был другим – жестким, а я делила мир на черное и белое. Мы бы прошли мимо друг друга, даже не задержав взгляд. Теперь же все изменилось… Два оледеневших человека, застрявших где-то посередине океана, должны были либо принять смерть, либо начать греться теплом друг друга. Мы выбрали второй, не худший, вариант.

— Идем. Хватит прятаться…

Я первая отступила и, взяв его под руку, повела вниз. Тамара помогла накрыть на стол, а затем просто скрылась с Майей и Евой в игровой комнате. Она ничего не говорила, но ее счастливый горящий взгляд более чем красноречиво говорил о том, что женщина поняла больше, чем мне хотелось донести.

Гостей у нас было четверо. Трое мужчин в костюмах от фирменных дизайнеров и одна девушка. Они были приветливыми, принесли фрукты и редкий китайский чай, распускающийся в заварнике. И тем не менее что-то в их внешности не давало мне покоя. Что-то делало их смутно знакомыми…

Конечно, я знала их не понаслышке. Немцы, отпетые снобы и любители поддеть на ровном месте. Мы не раз встречались на приемах. Мало того, один из них был участником того самого аукциона, о котором хотелось забыть. Мое сердце екало каждый раз, стоило им пройти мимо или бросить на меня случайный взгляд.

Я была почти уверена, что Шакалов не помнил о том, кто точно посещал те постыдные торги, иначе бы не общался с ними так приветливо, как сейчас. А у меня бы даже язык не повернулся пожаловаться ему на такое, о чем было стыдно даже думать! Но и немец молчал… Только смотрел на меня каждый раз так, словно до сих пор видел меня голой и кончающей на кресле в старом доме Кирилла.

Жуть, да и только.

— Добро пожаловать в наш дом, друзья, — мужчина обнял меня за талию и позволил гостям войти в дом. — Мы с моей любимой женой очень рады наконец-то встретиться с вами лично.

— Когда я услышала твое предложение, то едва не пищала от счастья! Как же хочется прочувствовать домашний уют, а не быть вечной гостьей унылых гостиниц, — женщина лет сорока нравилась мне больше всего. У нее были длинные белые волосы и синяя прядь в них. Она словно бросала вызов всему бизнес-миру. — Ну и где ваши прекрасные дочки? Кому, по-вашему, я принесла конфеты и двух очаровательных Барби-азиаток?

— Марта, — противный писклявый голос того самого немца с аукциона заставил вздрогнуть и сделать неосознанный шаг назад. — Детям нет и года! Они не смогут жевать конфеты и играть в куклы.

— Да? Ну и ладно. Тогда я просто хочу их видеть, — пожала плечами женщина и положила подарки на стеклянный стол при входе. — Наверняка у такого сильного мужчины и такой обворожительной девушки дети должны быть просто идеальные!

Я усмехнулась Марте, но не смогла проигнорировать странный взгляд немца. Позже оказалось, что его зовут Йохан Вульф. Странная ирония! Имя мужчины переводилось как милость Божья. Но он больше напоминал мне приспешника дьявола с хитрыми глазами и черными мыслями.

И тем не менее вечер протекал хорошо. За чашкой кофе и сладостями нам удалось найти общий язык и завязать непринужденную беседу. Потом Тамара принесла Майю и Еву, и внимание Марты оказалось полностью поглощено детьми.

— Всегда хотела завести ребенка, — она позволила Еве сжать ее пальчик и немного грустно усмехнулась. — Но есть люди, которым делать это противопоказано.

— Почему же? Главное ведь — желание, — я взяла Майю на руки, а Еву оставила лежать на диване. Сидящий напротив Шакалов не сводил с нее взгляда, словно видел в ней опасность. Но я чувствовала Марту. Ее энергетика была сильной, но безопасной.

— Такие люди, как мы, живем работой, дорогая Кристина. Нельзя обречь живое существо на вечные страдания рядом с тобой ради эгоистических побуждений, — подал голос Йохан. Я даже не повернула голову в его сторону… Черт, почему же он меня так пугал! Ведь если посмотреть со стороны: такой же милый, как и другие. Наверное, более молчаливый. Но это лишь плюс. Пока я пыталась перебороть внутренних демонов, он усмехнулся и с более ярким акцентом пробормотал: — Господину Шакалову повезло, что он нашел вас. Человека, не погрязшего в бизнесе. Вы готовы посвятить жизнь детям, и это просто золото.

— Я настаиваю, чтобы вы называли меня Кирилл, — парировал мужчина, улыбаясь краешками губ, а затем посмотрел на меня. Это взгляд стал для меня как лекарство. Столько любви, нежности, заботы, поддержки в нем было, что было трудно вспомнить, о чем я думала минуту назад. — И вы не правы, что Кристина может жить только детьми. Сейчас она сама оканчивает институт, занимается йогой, получает диплом по кулинарии и ведет хозяйство в доме.

— Невероятно! Где вы заполучили это сокровище? Мне тоже срочно нужна жена! — пошутил один из мужчин, имя которого я не запомнила. На его пальце не было кольца, но я видела, как жадно он поглядывал на Марту.

— Уверена, там уже таких распродали, — саркастично подал голос Йохан и расхохотался, словно не было в этом никакого двоякого значения. Инициативу поддержали коллеги, и даже Шакалов не понял, в чем дело.

Но меня буквально парализовало. Сердце застучало в висках, стало жарко, и внезапно смех в голове начал отдаляться. Комната становилась все меньше и меньше, стены давили, а взгляд Йохана перестал быть просто неприятным. Теперь он откровенно пугал.

Именно в этот момент Майя спасла маму от позора бессмысленного бегства. Она попыталась укусить меня за грудь, что могло значить лишь одно: девочка проголодалась.

— Простите, но девочкам пора перекусить, — встав с места, я привычно подхватила девочек под обе руки, как увидела нахмуренную Марту.

— Нет, останься! Ты ведь проводишь с ними все время. Почему бы вечером не расслабиться?

— Тамара уже кормила их смесью, и я не хочу обременять пожилую женщину лишними хлопотами, — подойдя к Шакалову, я поцеловала его в щеку и, сделав голос как можно более будничным, прошептала: — А теперь займитесь работой. Я вам явно мешаю.

Там, наверху, когда я покормила дочек, мне становилось все хуже и хуже. От одной мысли, что Йохан Вольф находится в НАШЕМ доме, становилось жутко. Сперва я думала, что дело в прошлом, которое невольно возвращается в памяти, от одного его присутствия, но… Было там что-то еще. Интуиция что-то кричала, пыталась донести очевидное, но я никак не могла ее понять.

— Черт… — вконец утомив себя терзаниями и домыслами, я упала на кровать. В доме с этими немцами я не ощущала себя в безопасности. Вывод был только один: они пришли сюда по моей инициативе, значит, из-за меня могут и уйти.

Собравшись духом, я уложила девочек в их люльки и, поправив прическу, направилась вниз. Уверена, одного моего слова будет достаточно, чтобы закончить эту пытку. Пусть решают бизнес в офисе, а не тут.

Я положила руку на дверцу, но не успела ее толкнуть, как кто-то толкнул ее с той стороны. Мне едва удалось отпрыгнуть, чтобы напор не сбил меня с ног. В голове пронеслась пугающая мысль: «Это не Тамара или Кирилл. Они не сносят двери на своем пути».

И я оказалась права. На пороге стоял Он. Немного взвинченный, перепуганный и растерянный, но безумно самодовольный и гордый собой. Он смотрел на меня, как кот на мышку, которая обречена на поимку и мучения. В его взгляде не было жалости и сомнения. Только злоба. Лютая, всепоглощающая и вызывающая мурашки.

— Как же я ждал этого момента, дорогая… — парень втянул запах, и крылья носа затрепетали. — Как же мне нравится этот аромат страха. Почувствуй его хорошенько… Дай мне насладиться моментом…

Я сделала шаг назад. Медленно и осторожно. Голова активно работала, желая поскорее придумать, как спастись и не заставить нападающего ускориться. Его самодовольство могло мне помочь, но… Как?

— Ты ведь был мне другом. Я любила тебя… И сейчас люблю как друга. И помогу, забуду все, поддержу… Только скажи, что мне сделать? — краем глаза заметив фарфоровую балерину на столешнице, я с ужасом поняла, что не успею схватить ее. Парень будет быстрее. В одной руке он держал мокрую тряпку, в другой — пистолет. Умный ход! На третьем этаже никто не услышит криков и выстрела. А о камерах тот наверняка побеспокоился, иначе бы тут не стоял. — Дай мне возможность все исправить…

— Исправить? — выплюнул он и поморщился. Одно движение, и теперь его пистолет был направлен на меня. Все, что оставалось – нажать на курок. — Я готов отдать жизнь за возможность свернуть тебе шею собственными руками! Но ты нужна им живой… И то, что они приготовили тебе, намного-намного хуже…

— Кому «им»? И что я «им» сделала? — мой голос был максимально уверенным, а руки примирительно подняты. Кричать было нельзя, бежать тоже. Все это равно самоубийству. Нужно было как-то его отвлечь. Как-то протянуть время… Возможно, мне повезет и кто-то придет, а быть может, случится чудо.

— Такая маленькая, хрупкая, милая… Но ты подгадила жизнь всем. И я ненавижу себя за это. И они ненавидят, — посмотрев на часы, он будто очнулся и ускорил шаг в мою сторону. — Пора заканчивать это шоу. Времени не так много, как бы мне хотелось.

У меня был лишь одни шанс защититься: сделать ему подножку и попробовать убежать. Так просто… Но там, за моей спиной, спали дети. Он мог выстрелить в них. Случайно или специально. И я не могла так рисковать. Ни за что.

— Не трогай моих детей, — прошептала я ему, когда парень завис так близко, что холодное дуло пистолета упиралось мне в грудь. — Умоляю, Влад… Они тут ни при чем. Они никому ничего не сделали…

— Никому не нужны твои дети, Кристина, — с презрением прошептал тот. Его явно расстраивало, что в момент моего краха, в последнюю секунду, я не ползала у него в ногах и не просила пощады. — Только ты.

Мокрая тряпка с едким, мерзким и противным запахом упала мне на лицо, и мир вокруг поплыл. Но за секунду до этого перед глазами пролетели последние месяцы. Они были счастливыми и правильными. И не было мгновения, в которое я жалела, что выбрала детей, сдавшись без боя бывшему другу. Это не их война. Они не в ответе за ошибки родителей.