Глава 14. Однажды, говоря "прощай".

Голова ужасно гудела, а о том, как болело тело и вовсе стоит молчать. В ушах звенело, и глаза почему-то не открывались. Отчаянно пытаясь вспомнить момент, когда засыпала, так и не смогла… События были смазаны. Секс с Шакаловым, гости, поход в спальню…

— Черт! — резко подпрыгнув на месте, я едва не получила сердечный приступ. Возвращение к реальности далось тяжело, но не так, как осознание того, что ты пристегнут наручниками к кровати… На каком-то заброшенном заводе! — Боже…

Оглянувшись по сторонам, я поежилась от холода. Подвальное помещение, полное отсутствие окон и запах земли не воодушевляли. К тому же не удавалось рассмотреть обстановку дальше своего носа. Подергав рукой, убедилась в надежности «оков». Железные наручники!

Как вдруг что-то рядом со мной слабо шевельнулось, и кровать слегка скрипнула. Я вскрикнула от испуга и попыталась отстраниться. Но только потом поняла, как это бессмысленно… Маленький, хрупкий, свернувшийся калачиком клубочек по габаритам напоминал худого подростка. Только вот длинные запутанные сальные волосы говорили об обратном.

Девушка явно была больна и не ела очень давно. Даже моего слабого зрения в полутьме хватило, чтобы увидеть ее прорисованные кости рук. От нее пахло потом и экскрементами. Я посмотрела внимательнее и с ужасом поняла, что руки несчастной не были привязаны к кровати и находились где-то под туловищем.

Кем бы ни были ее похитители, но они словно издевались! Довели ее до такого состояния, в котором она была вроде как свободна, но от истощения не имела возможности лишний раз шевельнуться. Жизнь на грани наверняка напоминала каторгу…

— Эй, кто ты? — с ужасом потянувшись к ее плечу, я старалась дышать как можно меньше и реже. Такая тонкая и хрупкая кость только подтвердила мои догадки, что у девочки дистрофия. — Чем я могу тебе помочь? Слышишь меня? Можешь говорить?

Она шевельнулась так резко, как только была способна, словно пыталась до меня что-то донести. Но у бедняжки так ничего и не вышло… Только чем я могла ей помочь на самом деле? Наверняка меня положили рядом, чтобы я знала о своей будущей судьбе.

Сев на постели и свесив ноги на ледяной бетонный пол, я ощутила жуткую жажду. Горло жгло так сильно, словно перед этим ела толченое стекло. Как вдруг заметила меленькую бутылочку воды около кровати на поддоне, который, наверное, служил подобием тумбы.

Его точно оставили для меня, потому что стоял он в зоне только моей досягаемости. Жадно открыв крышку, я сделала пару глотков… А затем заставила себя остановиться. Что я делаю? Рядом человек умирает!

Осторожно придвинувшись к незнакомке, я подставила бутылку под ее губы, позволяя той высосать содержимое бутылки до последней капли. Она пила так жадно, будто делала это впервые за очень долгое время. Наверняка так и было…

Вдруг я вспомнила, что перед тем, как уйти в спальню, спрятала пару шоколадных конфет и глазированных вафель в плотной обертке во внутренний карман платья. И, о чудо, они там остались! Не знаю, можно ли есть сладкое после длительного голодания, но это лучше, чем ничего.

Полчаса ушло на то, чтобы скормить их девушке. Она ела с большим желанием, ей просто не хватало сил даже жевать… В конце концов, она замолчала и тело перестало трястись. Казалось, будто ей стало совсем немного лучше. И от этого было немного спокойнее…

— Спасибо, — грубый голос, едва различимый из-за шума ветра за стеной. Он скрипел так, что становилось жутко. И тем не менее казался мне смутно знакомым… Ничего не ответив, я молча сидела и пыталась вспомнить. Где я могла его слышать? Аптека, йога, институт… — Ты… Ты… Прости…

Мысль пришла в голову с разрядом молнии, вызывая мурашки и дикий ужас. Лиза. В этом подобии человека было сложно узнать ту молодую и слегка полноватую помощницу. В голосе не было привычной искорки и оптимизма. Она больше напоминала труп или человека на грани.

Все это время, пока я строила свою жизнь, радовалась ей и получала от нее все, Лиза была… тут. В этом жутком помещении, одна. Мучилась, страдала и медленно умирала, с болью и унижением.

— Сколько? — не знаю, что решил бы этот вопрос, но я будто наивно хотела знать, что девушка провела тут не все время. Но ее ответ был более мучительным, чем ее вид.

— Три, — прошептали она обветренными дрожащими губами.

Выходит, Лиза попала сюда сразу, как только вышла из нашего дома. Произошло именно то, чего я так боялась. Она пострадала. И так, как не могло представиться даже в самых смелых фантазиях…

— Знаешь, Кирилл говорил, что ты предатель. Все это время, вспоминая твой уход, я старалась в это поверить, но не смогла, — поджав ноги под себя, я отвернулась. Было стыдно перед девушкой… — Может, ты и правда была в сговоре с Владом и поплатилась за это. Не знаю. Но никто не достоин такой пытки. Это бесчеловечно! На такое способен только ненормальный.

Лизу внезапно затрясло, как в лихорадке. Я не ожидала ответа, но мои слова явно задели ее. Сбиваясь, хрипя и спотыкаясь на каждом слове, она из последних сил протянула:

— Я ничего не хотела… Ничего не делала… Если бы я не ушла сама, было бы хуже… Детям… Понимаешь?

— Успокойся. Все хорошо… — погладив девушку по спине, я задумалась. Как вообще дорожка Влада стала такой черной и грязной? Нужно быть просто моральным уродом, но он больше походил на психопата. Шантаж, похищение, удерживание заложников… — Я тебя спасу.

Или все дело в тех, кто его переманил на свою сторону? С трудом верилось, что тот, кого ты когда-то любил, способен на нечто подобное.

Я не сразу услышала шаги, потому что дыхание Лизы было слишком резким и хриплым, словно в приступе астмы. Растерянна, сбитая с толку и пристегнутая к постели, я просто не понимала, что мне делать.

— Как же я ждал этого момента. Две предательницы собрались в месте! — в конце коридора вспыхнул огонек, заставивший прикрыть глаза руками. Даже долька света раздражала глаза. Чего уж говорить о Лизе! — Две суки, которые превратили мою жизнь в ад!

Влад… Боги, как же он улыбался. Буквально бежал к нам вприпрыжку, как ребенок, получивший желанный подарок на день рождения. Но его глаза… Было в них что-то такое, что говорило о его болезни. В таком состоянии он мог сделать что угодно. И хоть я была совершенно не согласна с его заявлением, спорить было глупо.

— Допустим, тебя могла задеть я. Ты зол на меня. При чем тут Лиза? — я старалась не смотреть на девушку. Каждый раз при взгляде на нее замирало сердце и выступали слезы. В переговорах с психом это вряд ли поможет. — Дай ей уйти. Ей нужна помощь… Она ведь твоя жена!

— Вот именно – жена! Она должна была делать то, что я ей велел, а не защищать тебя, — закричал он во все горло, а слова эхом разнеслись по огромному помещению. — Я не буду убивать ее. Это наказание. В следующий раз, если муж скажет принести что-то из дома работодателей, ты это сделаешь или будешь упрямиться?

— Нет. Никогда! — сквозь зубы прорычала девушка. Из ее глаз хлынули слезы, но она и не пыталась закрыть глаза. Словно просила о чем-то… — Дай мне свободу. Убей уже…

— Я не убью тебя, милая. Ни за что. Как можно убить любимую жену? — мужчина прошептал это почти ласково, но от его голоса по спине пробежали мурашки. Особенно когда тот взглянул на меня. — Они хотят получить тебя живой и предлагают за это больше деньги. Я сперва согласился… А затем подумал: «Зачем мне деньги?» Моя жена – чертова сука. Жизнь больше не имеет смысла. Я убью сперва тебя, затем себя… А Лиза… Если есть в ней хоть что-то святое – бог поможет выжить.

Еще никогда в жизни мне не казалось, что выхода нет. Всегда он был! Я сражалась, боролась за что-то и шла вперед. Плевать, что думают другие. Главное — выжить.

Но сейчас, в этот момент, в глазах Влада я увидела конец. Ничто не заставило бы его передумать. Не было в нем сомнений и размышлений. Он достал пистолет из кармана с холодной уверенностью, и время для меня замерло.

Жизнь порой кажется такой короткой… Как каникулы в школе. БАХ! И все... Уже все. Завтра никогда не наступит. Ты больше никогда не вернешься домой, не скушаешь пиццу, не наденешь любимые туфли… Но это так неважно, черт побери! Я больше никогда не поцеловала бы своих детей. Не увидела, как появятся их первые зубки, не отвела бы в школу и не увидела бы поступление в вуз. А так хотелось коснуться их еще раз… Зарыться носом в мягкую кожу и раствориться. Этому не суждено было случиться. Увы.

Влад нарочито поднимал пистолет медленно, словно наслаждался моим положением. Получал удовольствие от каждого движения и моего испуганного взгляда. Его палец был на курке, а на губах кровавая улыбка, когда тот протянул:

— Что же, сейчас ты можешь начать…

Выстрел. Он оглушил все помещение. Даже крысы зашуршали и разбежались по сторонам. Я зажмурила глаза и перестала дышать, когда поняла, что ничего не произошло… Со мной.

Влад лежал на полу с дыркой во лбу. Его фонарик упал и частично разбился, но остаточный свет четко отделял темную фигуру, идущую ко мне с темноты.

— Идиот… Я ведь предупреждал! Говорил, чтобы знал свое место… Нет, ну какой придурок, — тихое возмущение, вальяжная походка многозначительно говорили о том, кто идет к нам – хозяин положения. От ужаса я плохо понимала, что происходит. Трясло, тошнило, кружилась голова. — Пойдем, Крис. Нас пора. Прости, твою подружку мы брать не будем. Знал бы я, какой ужас он тут устроил, давно бы убил. Лучше бы на дело пошел Йохан. Он настоящий профессионал и лучший в своем деле… Нет же, папа говорит, что шансов у Влада больше!..

Он говорил что-то, говорил, говорил… Его рот никак не закрывался, выдавая такой поток информации, который голова отчаянно отказывалась принимать. Мужчина наклонился ко мне, отстегнул наручники и поднял, перекинув через плечо.

Помню, что кричала что-то. Просила отпустить и помочь Лизе. Просила сделать хоть что-то. Но он продолжал говорить… Без остановки, без сожаления, бескомпромиссно.

— Знаешь, иногда мне казалось, что план папы не сработает. Но он был так уверен в себе, а у меня не было больше вариантов, как спасти тебя. А я ведь так перед тобой виноват! — пробормотал тот. — Мы ведь так некрасиво расстались… До сих пор ты снишься мне в снах, вся в крови. Не могу себе это простить. Но у нас есть на это целая жизнь, правда?

Мы вышли на свет, но ничего, кроме пустой местности и двух пустых машин, я не заметила. Кричала, завала на помощь, а он даже не мешал. Знал ведь, что бесполезно!

— Помоги Лизе! Она умирает там по моей вине! — обессиленно прорычала я сквозь зубы, понимая, что уже сорвала голос. — Я была уверена, что Кирилл убил тебя! Слышала выстрел! Как ты оказался тут?!

— Я не могу помочь ей, дорогая. Лиза оправится и побежит жаловаться моему братику, что чревато последствиями. Шакалов найдет нас, а мне бы этого не хотелось, — он поставил меня на ноги, что позволило увидеть его лицо. Макс… Совсем не изменился. Костюм, хитрый взгляд, полуулыбка. Только волосы теперь были длинные, и появилась легкая намеренная небритость. — Прошу, сядь в машину сама. Я больше тебе не наврежу, клянусь!

— Ты отказываешься помогать умирающей девушке и просишь сесть к тебе в машину? Боги, что вообще происходит?! Что ты от меня хочешь? — солнечный свет слепил, но не так, как правда. Люди вокруг все больше и больше снимали слои фальши, и это вводило в ужас. Лучше бы этот день оказался плохим сном. Кошмаром.

— Я не могу ей помочь, прими как данность! Но я могу помочь тебе… — раздраженно отчеканил тот и нахмурил брови. — Помнишь, я говорил тебе о родителях? Шакалов хранил их смерть в тайне даже от меня. Я узнал о них не от него…

Переход от темы к теме был такой резкий, что я замолчала и перестала кричать. В горле застыл ком, а пугающие мысли вторглись в сознание:

— Это ведь не ты?..

— Нет! Но я знаю, где они. И если ты будешь хорошей девочкой, отвезу тебя сейчас прямо к ним. Хочешь? — словно носом почувствовав мой интерес, он шагнул вперед и пробормотал: — Я в любом случае заберу тебя, Кристина. Тут нет никого на многие километры. Но если ты сделаешь это добровольно и избавишь меня от участи похитителя, я дам тебе бонус. Устрою встречу с родными прямо сегодня. Выбирай сама: жестокость или по-хорошему.

Сердце стучало внутри словно сумасшедшее. Тело покрылось мурашками, и дело не в сквозняке. Максим говорил мне страшные вещи… Его слова могли значить то, что те еще живы. Возможно, родителям нужна моя помощь и это единственный шанс им помочь.

И если у меня не было выхода, ехать или нет, я могла оставить хотя бы подсказку. То, что поможет найти меня. Рано или, что хуже, поздно. Делая вид, что обдумываю предложение, я принялась крутить кольцо на пальце. То, что папа когда-то подарил на шестнадцатилетие. Большой белый камень заметно качался в оправе, и я могла потерять его в любой момент. Но не потеряла.

И сейчас, уронив его незаметно на асфальт, я могла только мечтать, что Шакалов найдет его. Мелочь, но попытаться стоило!

— Я хочу увидеть родителей, — нервно протянула я, глядя куда-то вдаль. Будь что будет. Хуже уже и так некуда, как не прозаично.

Я думала, что, сев в машину к Максу добровольно, я временно отсрочила свои унижения. Но не тут-то было… Мужчина не позволил мне сесть на переднее сидение, а заставил лечь на заднее и надел маску на глаза. И только когда весь этот маскарад состоялся, тот наконец тронулся с места.

— Зачем все это, Макс? — авто набирало скорость, его снова и снова заносило на поворотах. Абрамов явно спешил, но его голос был таким пугающе спокойным… — Еще не поздно все исправить. Если ты отпустишь меня сейчас и вызовешь Лизе скорую, то Шакалов ничего не…

Но мужчина даже не дал мне договорить. Мечтательно вдохнув, тот пробормотал с напускной печалью:

— Знаешь, до встречи с тобой мой брат казался мне центром вселенной. Я делал все, что бы он ни попросил, верил ему и доверял, а затем… Затем отец открыл мне глаза. И я понял, что не тех придерживался все это время, — я ничего не смогла ответить, потому что задумалась... Родной отец Шакалова недолюбливал Макса, но умер лет пять назад. Тему родного отца Абрамова никто никогда не поднимал. Даже его мать дала ему свою фамилию, что выглядело странно… — Он поможет нам, обещаю! Без него я бы никогда не справился…

«Они» сказанное Владом сразу обросло каким-то смыслом. Может, он имел в виду Максима и его родного отца? Но даже если так, оставалось слишком много вопросов… Как их люди проникли в охраняемый дом? Почему отец Абрамова появился только сейчас и как Шакалов просто взял и отпустил Макса на волю? Но задать вслух я решилась только последний вопрос.

— Этот сопляк прострелил мне ногу и отправил в тюрьму, — с насмешкой фыркнул Макс. — Он даже представить не мог, какие люди стоят за мной… Какая ирония! Короля манипулирования развели! Представляю, как тот кусал себе ногти…

— Кирилл поступил правильно. Он обратился к закону и правде, — вслух подметила я, и что-то в груди так сильно сжалось, что стало тяжело дышать… Я гордилась мужем и его поступком. Он не устроил самосуд, не поддался на провокации Макса и не опустился до его уровня. Впервые я так остро осознала, как сильно изменился Шакалов. Тот, кого я встретила почти год назад, не раздумывая, поддался бы эмоциям. — Я знаю, что, возможно, ты не услышишь меня и просто закроешься. Но… Я должна сказать. Ты ведь помнишь, какими тяжелыми были мои отношения с родителями. Тебя не удивляет, что я рвусь встретиться с ними вновь?..

— Удивляет, — немного раздраженно протянул Макс, наверняка расстроенный моей реакцией на «постыдное» поведение братика. — Ты просто вечно ходишь в розовых очках и позволяешь всем вытирать о себя ноги. Но теперь есть я... Я буду твоим фильтром и защитником!

Помотав головой, я усмехнулась… Странная вещь. Слова Макса казались мне «детской правдой», и, возможно, перед предстоящей смертью мне хотелось раскрыть ему глаза.

— Это люди, которые не просто привели меня в этот мир, а сделали такой, какая я есть. Сколько бы проступков родители не совершили, они никогда не сравнятся со всем тем добром и заботой, которые я от них получила. Я люблю их просто за то, что те есть. И мне не нужно ничего взамен, — поежившись от холода, я почувствовало, как Макс начал замедляться. По ощущениям, мы будто въехали куда-то. Ага! Значит, «база» Абрамова находилась неподалеку от места моего заточения. — Вспомни все, что Шакалов сделал для тебя. То, чему научил. Если есть хоть капля добра, просто… Остановись и попробуй все исправить. Прощение будет заслужить сложно, но это лучше, чем усугублять...

Авто резко затормозило, мужчина ударил рукой по рулю и выплюнул с таким ядом, что мурашки побежали по телу:

— Теперь моя жизнь – бег. Я живу отдельно от общества и вынужден прятаться. Криминал повсюду. Вечно приходится рисковать собой. Сегодня я убил человека, Кристина! За это я должен благодарить «братика»? За это должен перед ним извиняться?

Странная вещь. Когда мы только познакомились, Максим казался мне лучиком света, потому что шире всех улыбался и легко шел на контакт. Но, как оказалось, по обертке конфету не судят. Рано или поздно яд изнутри просачивается. А люди, как известно, склонны винить в своих проступках всех, кроме себя.

Говорить мне больше было нечего. Посему, когда Абрамов вытащил меня из машины и повел куда-то с завязанными глазами, я молчала и обдумывала происходящее.

Сперва мы поднимались в лифте, затем шли по длинному коридору и, наконец, вошли в какую-то комнату. Там было холодно, будто бы зимой в лютый мороз. И стоило мне только задуматься над тем, куда Макс меня привел, как тот резко сдернул повязку.

— Ты должна знать, что теперь я никогда не буду тебя обманывать и подводить. Поэтому мы здесь, — мужчина толкнул меня вперед к двум закрытым стеклянным колбам и прошептал на ухо: — Это твои родители. Как и обещал, дорогая.

Эта комната была большая, просторная и напоминала… Морг. Тусклый свет, медицинские приборы и мраморный пол, из-за которого каждый мой шаг разносился эхом по помещению. Одно дело думать, что родители мертвы. Можно обманывать себя, что они могу быть живы. Где-то там, далеко…

— Боги… — никогда в жизни не было так страшно и больно. Увидеть их мертвыми, умиротворенным – выше моих сил, понимания, гордости! Из глаз хлынули слезы, стоило увидеть темные волосы мамы, ее спокойное лицо и легкую полуулыбку. Папа же, как всегда, был серьезен. Седина украшала его виски и усы, а сомкнутые в тонкую линию губы заставляли задохнуться от опустошения. — Они ведь на самом деле мертвы. Мертвы!

Нарядная одежда, ухоженный вид и легкий макияж. Кто-то следил за ними тут и ухаживал. Но… Как родители оказались тут, внезапно стало до безумия важно.

Собрав эмоции в кулак, я пропустила уколы в сердце и, сосчитав до десяти, отложила боль на завтра. Подумаю об этом не в логове врага. Тут мои слезы – признак уязвимости. И раз родителей уже не спасти, нужно было думать о той семье, что осталась.

— Почему они тут? Это ты их... убил? — прошептала я омертвевшими губами.

— Что?! Нет! — удивленно воскликнул Макс и отшагнул от меня. — Они сами попали под машину и скончались на месте. Кирилл хотел похоронить их без твоего ведома и участия. Я знал, что ты это не переживешь… И попросил отца похитить тела, — сглотнув вязкую слюну, мужчина нервно взял меня за руку и пробормотал, глядя прямо в глаза: — Разве это не показывает, как сильно я тебя люблю? Я делаю все для тебя. Все! А ты снова и снова выбираешь его. Что с тобой не так?!

— Мои дети едва не погибли из-за тебя, родители не упокоены, подруга погибает на заброшенном складе – это ты называешь «любовью»? — одернув руку, я отшагнула назад. Дверь комнаты была открыта. Возможно, мне удастся сбежать, если делать это медленно и осторожно… — Я хочу вернуться к мужу и детям. Отпусти меня. Что ты, черт побери, хочешь?!

— Я увезу тебя, слышишь! Спасу от всего мира. Ты забудешь прошлое и начнешь все заново. Со мной… — безумно тараторил мужчина, что явно говорило о его проблемах с головой. Чем сильнее я пыталась вырваться, тем больше тот вжимал меня в себя. — Дети останутся Шакалову. Мы больше не будем его трогать. Если, конечно, он перестанет искать тебя.

Я не сразу поняла, как кто-то появился за спиной. Виски пульсировали, дыхание было слишком громким… Поэтому, услышав чей-то голос за спиной, я едва не подпрыгнула на месте.

— Я так не думаю, сынок. План поменялся. Девчонку нужно убрать, прости, — мы синхронно повернулись, чтобы замереть. Макс от услышанного, а я от увиденного. Мужчина быстро закрыл меня своим телом, словно боясь собственного отца, прежде чем отчеканить по слогам:

— Мы так не договаривались! Ты отомстил Шакалову, а я получил Кристину. Все. Пора остановиться.

Наверное, сегодня был какой-то день «Х», что ли. Все словно поставили себе цель свести меня с ума! Возвращение блудного Влада, его жены, Макса, встреча с родителями и… призраком прошлого.

Того, кого давно уже считали мертвым. Главного врага Шакалова. Того, кто почти купил меня на том злосчастном аукционе. Того, кто почти взорвал Кирилла в его квартире, а потом его же труп нашли на трассе. Или… не его?

— Планы поменялись, — холодно отчеканил Коронов. Даже не взглянув на меня. Словно я была каким-то куском мяса, который в его мыслях давно превратился в фарш. — Ты либо со мной доводишь дело до конца, либо против меня.

— Отпусти Кристину. Она не виновата в твоих стычках с Шакаловым. Разбирайся с ним. Убей, если так хочется. Но не трогай девушку! Она моя, — немного нервно протараторил Макс, все сильнее и сильнее сжимая мое запястье.

Они больше походили на удава и кролика. Растерянный Абрамов и уверенный в своей правоте Коронов. Я знала его мало, но могла представить, на какую подлость тот способен. Если кто и был достоин смертной казни, так он на первом месте.

— Послушай меня, сынок, — последнее слово мужчина протянул сквозь зубы, словно оно было ему омерзительно и неприятно. — Наша жизнь – игра в шахматы. Я уже поставил Шакалову шах и мат. Считаешь, я отступлю? — Коронов оскалился и наконец взглянул на меня. Что же, я погорячилась с заявлением, что тот жив. Такой холодный взгляд мог быть только у человека с мертвой душой. — План такой: я запишу на видео, как эту девчонку медленно убивают. Часа, скажем, три. Вряд ли розовое сердечко Кирилла выдержит подобное зрелище. Я сделаю все, чтобы не выдержало… И что же мы получаем? Двух младенцев, которые даже не представляют, какое состояние свалилось на их плечи… Им нужен будет новый папочка.

— Все это было ради денег… — позволила себе пробормотать я. — Не врите хотя бы себе – вы просто меркантильная крыса, которая прячется по углам и ждет момента, когда можно будет нагадить исподтишка.

Коронов лишь усмехнулся и снисходительно улыбнулся.

— Годы жизни рядом с Шакаловым показали лишь то, что нам двоим не ужиться на одной земле. Я смогу вернуться обратно только тогда, когда тот умрет. А его состояние… Лишь приятный бонус, то-то и всего, — мужчина снова перевел взгляд на Макс и отчётливо произнес каждое слово: — Последний шанс: ты со мной?

Я чувствовала, как Макса трясло. Он нервничал и дергался, но все же громко выкрикнул:

— Да пошел ты! Мне нужна Кристина, а не твои деньги и месть.

Пожав плечами, Коронов равнодушно достал из кармана пистолет и просто выстрелил. Это было так обыденно и вместе с тем быстро, что я ничего не поняла. Только падающее тело и лужа крови говорили о том, что произошло что-то ужасное.

Так невыносимо быстро и невозвратимо жизнь покинула Макса. Его последний вздох был таким резким, словно тот пытался мне что-то сказать на прощание, но не успел. Его мутные глаза уставились в пустоту, тело замерло, а губы остались приоткрытыми…

И сколько бы плохих дел он не натворил, стало горько. Не такой судьбы я ему желала… Далеко не такой!

— Кристина, я вынужден извиниться, — без капли раскаяния протянул Коронов, потирая пистолетом штанину. — Я старый человек и не особо доверяю людям. Таким ловким, как Йохан Вульф, например. Это молодой человек смог провести Влада в ваш дом и остаться незамеченным. Именно ему я доверю ваше изощренное убийство. Но сейчас мне нужно доставить вас к нему без проблем. Придется немного утихомирить вашу молодость и силу. Уж простите, дорогая!

И снова не успела я понять, что происходит, как старик опять поднял пистолет и выстрелил мне в ногу. Адская боль разлилась по телу, и я упала рядом с Максом. Кажется, пуля задела кость, нога онемела и перестала слушаться, а поток крови никак не хотел становиться меньше.

— Ты готова быть послушной или мне стоит обратить внимание на вторую ногу? — заботливо пробормотал мужчина. А затем задумался и поднял пистолет. — Впрочем, я не люблю рисковать.

Минуты, секунды, часы… Они так неумолимо несут нас вперед, меняя прошлое. Порой незначительно, порой кардинально. Я видела дуло пистолета и второй раз за день чувствовала свою смерть.

Так много людей забрал этот день, так много потерь и разочарований принес. Тогда я хотела, чтобы он промахнулся и попал не в ногу, а сердце. Избавил от будущих мучений. Я не хотела страдать, не хотела мучить Кирилла и тем более оставлять Майю и Еву без семьи. Коронов провел хорошую игру. Теперь весь выигрыш его. Моя хрупкая жизнь была в его жестких ладонях.

Я была так занята обдумыванием происходящего, что не заметила шевеление у него за спиной. В один момент просто удавка оказалась накинута на шею Коронова, и тот упал на пол с пистолетом в руке. Борьба была короткой и решающей.

Это был Кирилл в черном спортивном костюме, с накинутым на голову капюшоном. Мужчина попытался выбить пистолет из руки старика, но он предвидел это действие и отвел его, сделав выпад вперед. Шакалов навалился на Коронова, придавливая его к полу, и тут послышался выстрел. Пистолет в руках старика сработал. Дважды.

Дыхание замерло, в комнате повисла гробовая тишина. Казалось, даже настенные часы замолчали, отдавая дань ушедшим… Я внимательно смотрела на двух лежащих людей и не могла понять, что произошло. Почему, черт побери, они не шевелятся?!

Адреналин ударил в кровь, и, забыв о больной ноге, из последних сил поползла к мужчинам. Я уже была рядом, когда послышался утробный хрип и тяжелое дыхание. Слабо оттолкнувшись от Коронова, Шакалов завалился на спину и тихо прошептал:

— Черничка, ты как? Не переживай, скоро тут будут мои люди и полиция.

Я-то была в порядке. В отличие от Геннадия Коронова, который оказался с простреленной головой. Теперь ничто не могло подделать его смерть. Вот вона – дыра в его голове. И вместе с рвотным спазмом пришло и чувство облегчение. Это ведь значило, что все закончено? Нет больше Влада, Макса и главного эпицентра бед – Коронова.

Из губ вырвался нервный смех, а из глаз брызнули слезы. Я вплотную придвинулась к Шакалову и тихо прошептала:

— Что с тобой не так? Зачем ты пришел сюда один? — уставший, побледневший и мокрый, мужчина закатил глаза и слабо пожал плечами. Больше мне не хотелось шутить, не хотелось быть сильной. Сегодня Кирилл подарил мне вторую жизнь, и я могла сейчас только тихо прошептать: — Спасибо. Я навечно твой должник.

Кирилл отрыл рот, чтобы что-то сказать, а затем поморщился. Его тело начало трясти, по лицу пошли испарины, а кулак, который тот держал на груди, сжался. Стоп. Зачем он держал кулак на груди?!

— Кирилл, у тебя… У тебя… — слов не было. Мыслей тоже. Я просто видела кровь, которая течет из груди и медленно делает черную мастерку мокрой. — Боже мой… Нет… Нет!

Паника, ярость, непонимание – вот что было в голове в тот момент. Все не должно было обернуться так. Это просто несправедливо и так неправильно! Я сидела рядом и все, чем могла помочь – перетянуть рану сильнее. Не было телефона, живых людей поблизости и здоровых ног, чтобы побежать за помощью. Он просто корчился от боли на моих глазах. Умирал от ранения, которое получил, спасая мне жизнь.

— Как скоро приедут твои люди? Пожалуйста, скажи, что они уже тут. Прошу… — оглядываясь по сторонам, я искала возможность помочь. Но, мать вашу, не находила! Глаза Шакалова начинали заплывать, закрываться, и тот медленно уходил в себя. — Нет, нет, нет! Терпи. Ты ведь сильный, правда? Нельзя спать. Нельзя!

— Постой, — хрипло прошептал он и, найдя мою ладонь, сжал ее так сильно, как был способен в тот момент. — Я знал, что когда-то произойдет что-то подобное. И если выбирать, как умирать, то спасая тебя – идеальный вариант для меня.

— Что ты несешь, ты не умрешь, понял?! — оторвав волан платья, я прижала его к мастерке, которая и так впитала слишком много крови.

— Дети с Тамарой, все имущество и компания переписаны на тебя. Ты справишься, Черничка. Все будет хорошо, — на мгновение он прикрыл глаза и, тяжело вдохнув, облизал сухие губы. Каждое слово теперь походило на скрежет, скрип или последний вздох. Говорить ясно удавалось с трудом. Но Кирилл Шакалов был слишком гордым мужчиной, чтобы признать свою слабость. Он смотрел на меня так, что по телу ползли мурашки, а из горла вырывались судорожные стоны. Он смотрел так, как будто прощался… — Я никогда никому не говорил, что люблю… Никогда не думал, что люди могут меняться… Никогда не думал, что можно быть таким счастливым... Эти месяцы были лучшими, и я тебе люблю. Так же сильно, как и Майю с Евой. Просто передай им это однажды. Пусть они помнят…

По щеке скатилась еще одна соленая слеза, и я зажмурилась, остервенело потерев глаза. Боги, нет! Нет, нет и еще раз нет… Я не готова была сказать «прощай». Не готова была видеть, как этот человек умирает. Кто угодно, когда угодно, но не он. Не сейчас. Не так!

Хотелось кричать от бессилия, проклинать весь мир… Ненавидеть все и всех. За эту чертову несправедливость, за то, что жизнь больше похожа на поле с граблями! Стоит только принять кого-то в сердце, как он уходит. Покидает тебя так, словно в этом и было его предназначение. Но я не была с этим согласна.

— Но я хочу одно… Хочу, чтобы ты простила… Не жила с этим грузом… Прошу… — он больше не мог лежать с открытыми глазами, его руки ослабли, а губы едва шевелились.

— Боги, ну конечно, я простила тебя… Конечно. Думаю, это произошло уже очень давно, — почувствовав, как его пальцы перестали сжимать мою ладонь, я сама сжала ее так, что побелели костяшки. — Почему, когда я простила, ты просто уходишь? Ну, почему?

Легкая улыбка появилась на губах мужчины. Словно освобождение. Где-то там, глубоко-глубоко в душе, я тоже ощутила, как рухнула черная скала, закрывающая солнце. Путь вперед был открыт. Живи и радуйся, как говорится…

Но именно в тот момент я с тоской поняла, что не хочу идти дальше без него. Могу, но не хочу. Мир перестанет быть таким полным и красочным. Не будет заботы, внимания и любви. Пустота…

Зажмурившись, вжалась в тело Шакалова, продолжая блокировать его кровотечение. Я знала лишь одну молитву, которую мама читала каждый раз перед тем, как я начинала что-то новое. Она должна была помочь. Так или иначе.