8
Чувствую себя то мальчишкой, который безуспешно пытается завоевать девочку, то нашкодившим мужем, пытающемся выкупить прощение жены. Но ведь я ни тот, ни другой.
Доставка уже все привезла. Разбираю коробки на кухне. Цветы ставлю просто в вазу, оказывается, у меня она даже есть. Как-то не к месту дарить ей сейчас цветы. Глупо.
Очень долго не выходит из ванной.
С тобой все в порядке?
Подхожу к двери, стучусь, ложусь на нее спиной, прислушиваясь к звукам. Закрывает воду.
Там нет второго полотенца. Всегда забывает прихватить его. И ее мокрые волосы закапают сейчас все половое покрытие, как обычно. Иду за вторым, ловлю ее на выходе из ванной и протягиваю.
Молча забирает, обматывая волосы.
— Пойдем завтракать.
Идет через кухню в комнату, не останавливаясь у стола. Молча прихватывает мандаринку и проходит дальше.
Закидываю в себя кусок чего-то съедобного. И, стоя в проходе, наблюдаю, как она скидывает полотенце, надевает трусики. Те самые, с накуренными котами.
Мой взгляд жадно скользит по ее телу. На ягодице синяк… Приглядываюсь. На второй точно такой же. Это что? Делаю несколько шагов ближе. Но она уже прячет свое тело под одеждой.
Перехватываю пояс ее штанов, оттягивая вниз. Следы от уколов.
С возмущением вырывается, отскакивая от меня на полтора метра.
— А что это?…
Хмуро поправляет резинку.
— Ты заболела?
— Уже выздоровела.
Не представляю ее болеющей. В ней столько энергии было всегда.
А сейчас приглядываюсь при дневном свете — бледновата.
Чувствую себя виноватым почему-то. Хотя не я ее бросил, а она меня. И это она не захотела моей заботы, пока болела.
Рингтон ее телефона отвлекает меня. Он словно выстрел, и мы рывком поворачиваем на него головы. Звонит… Встречаемся взглядами. Она срывается с места, но я ближе. И успеваю перехватить его первым.
Смотрю на экран.
Александр. Лет тридцати, солидный такой мужик, в белом костюме. Очень модно недобрит в барбершопе. Золотые запонки… Он за роялем. И я знаю и этот рояль, и штору, на фоне которой он сфотографирован. Бабуля…
«Совсем другой мужчина»…
Реально?!
Нет… Серьезно?!?
И только сейчас до меня доходит по-настоящему.
Другой мужчина?
— Это что такое?! — поднимаю я на нее глаза.
Телефон замолкает.
Нет, я не ошибаюсь, ее бабуля имела в виду именно этого мужчину, иначе почему бы ее взгляду быть таким нервным сейчас?
— Кто это? Какой, на*уй, Александр?! — начинает колотить меня.
Сжимая в руках телефон, делаю шаг к ней.
Мои плечи вздрагивают от напряжения.
Скажи мне, что я ошибаюсь… И пусть это будет правдоподобно!
Давай… ты можешь высмеять мою ревность сейчас любым способом. Разрешаю.
Но она ничего не говорит, только нервно посматривает на телефон в моей руке.
— Кто тебе этот мужик?
Взъерошивает руками мокрые волосы.
— По какому праву ты спрашиваешь?
— Не выводи меня.
Телефон опять начинает звонить в моей руке.
Смотрю. Нажимаю принять вызов.
— Не надо! — дергается она.
— Стой, где стоишь.
Набираю в грудь побольше воздуха. Нет, я не готов к этому разговору, наверное. Но разве можно к такому подготовиться?
— Слушаю.
Небольшая пауза.
— Я, наверное, ошибся…
Перебиваю.
— Ты не ошибся. Это номер Яны.
Закрыв глаза руками, она медленно оседает на диван.
— А я могу услышать Яну?
— Секунду…
Подхожу к ней ближе, присаживаюсь, отрываю от лица ладонь. В меня словно залили куб стали, и она застыла. Внутри все каменное.
— Тебя. Хочет. Александр, — смотрю я ей в глаза, — Услышать. Говори.
Пытается забрать телефон. Но я отдергиваю руку.
— Так говори.
Включаю на громкую.
— Саш, привет, — с ненавистью глядя на меня.
— Привет, Яночка. Хотел поздравить тебя…
— Яночка? — одними губами повторяю я, их сводит.
— У тебя все в порядке?..
— Спасибо. В порядке. И тебя с наступившим.
— Десятого буду у Катерины Федоровны. Очень надеюсь увидеть и тебя. Там и обсудим твой переезд ко мне, хорошо?
— Хорошо… — теряя голос, смотрит она в мои глаза.
— Переезд? — сглатываю я ком в горле.
— Рада была услышать, Саша.
— До встречи, Яночка.
Она скидывает вызов.
— А теперь Я хочу тебя услышать. «Яночка».
— Чего тебе надо?
— Кто он?
Молчит.
— Открывай свой рот, Авария. И начинай говорить. Иначе я найду его десятого и раскрошу все его белоснежные зубы.
— Не смей!
— Ты еще и защищать его будешь?! — перехватываю я ее за футболку.
Предательница!
— Все, Арчи, все! — с криком взмахивает она руками. — Выпусти меня немедленно!!
— Говори. Или я покалечу его.
— Б*я-я-ять! — начинает она хныкать. — Это крестник… бабули… внук старинных ее друзей. — Классный он, да? — тяну ее ближе к себе за щиколотку, ее ногти впиваются в диван. — Напомаженный франт. Теперь такие в твоем вкусе? Уже и переезжаешь?
— Не тебе судить о нём! Отъе*ись от меня! — начинает вырываться. — Не трогай меня! Не смей прикасаться ко мне!
Это превращает меня в зверя. Внутри меня срывает последние остатки выдержки.
— А чо так, родная?! — перехватываю летящие в меня руки и скручиваю, стягивая к себе на пол с дивана. — Я твой муж… Я хочу и могу тебя трогать!
Моя рука врывается к ней под майку, и я сжимаю грудь. Дергается!
— Не нравится?!
— Пошел к черту! — истерично выкручивается. — Ненавижу тебя!! Не хочу тебя!!!
— Не хочешь? Сейчас исправим… мы же умеем это исправлять! — стягиваю с нее штаны вместе с трусиками, получая в процессе несколько раз по лицу. Но даже не чувствую. Мне слишком больно, чтобы чувствовать сейчас такие мелочи.
— Не надо! — хнычет она, отбиваясь. — Не трогай меня!!! — переходя на истеричные нотки, хватает меня за руки.
— А чо такое?! — накручиваю я на руку ее волосы, и оттягиваю назад, задирая ее лицо.
— Ты трахалась с ним?!
Слёзы брызгают из глаз.
— ДА!!! Да… — начинает плакать. — Не трогай меня!
Задыхаясь, сползаю на ее зашитый живот. И теперь я дышу так, как будто бы рыдаю. Но мои щеки тоже сухие.
— Ты что наделала, родная?… Ты что наделала??
И прижимаясь губами к ее животу, я кричу у себя внутри. А может, и не только внутри…
— Кричи громче, Арчи, кричи громче!! — плачет она. — Недостаточно больно!
— Ты что наделала Яна… Как ты могла?
— Как Я могла? — вдыхая поглубже. — А вот так, Арчи… — дрожащим голосом. — Какая разница, с кем притворяться?…
— Попалась? — усмехаюсь я ей. — Иди сюда…
В ее взгляде нет страха, там много адреналина и азарт. Никакого чувства самосохранения!
Отрицательно качает головой, не отводя от меня глаз.
Хочу ее…
Протягиваю руку.
— Я же сказал тебе — не бойся.
Недоверчиво глядя, вкладывает свою ладонь в мою.
Подтягиваю ближе. Мои глаза на уровне ее груди. Под тонкой вязкой просвечивает гипюровый бюстгальтер, и я вижу ее затвердевшие соски.
Черт с ней, с этой посудой…
Подхватываю ниже талии, снимая с дивана. Отпускать не хочу. Мы изучающе смотрим с ней друг на друга. Ее волосы рассыпаются по моим плечам. Вдох… Выпускаю ее запах из легких со сдавленным стоном и тут же вдыхаю глубже и дольше.
Голова кружится от нашей близости. Прижимаюсь скулой к ее груди. Расслабляю кольцо рук, и она начинает медленно скользить по мне вниз. Мои губы касаются шеи… точеного подбородка… нижней губы…
Мы нетерпеливо и громко дышим друг другу в губы. Я закрываю глаза, и все случается само.
Я утекаю от этой девочки…
Я голоден. И я съедаю ее. Вкусную, горячую, острую!
Нет, в моей голове не крутится ничего привычного — как я хочу, что я хочу… ни одной фантазии. Внутри меня все заполнено, и нет места для них. Я весь в этом вкусе и ощущениях. Но мои аппетиты растут с каждой секундой. И я разгоняюсь, совершенно теряя контроль. Ее острые зубки впиваются в меня требовательно!
Отстраняемся. Ровно на пару секунд. Просто чтобы вдохнуть поглубже перед следующим погружением. Перехватываю за затылок и возвращаю ее губы обратно себе. Ммм…
Во мне ни капли спиртного, а меня шатает, словно пьяного, и я впечатываю ее в стену.
Ее ноготки нетерпеливо скользят по моей шее. Мы стонем, касаясь горячими языками.
Ах, твою мать… Девочка — просто пожар!
И мне плевать уже на мою разбитую тачку, я рад, что встретил ее, и очень рад, что не сбил. И совершенно счастлив, что уговорил ехать ко мне сегодня. Я возбужденно смеюсь в ее губы.
— Попалась кошка… — шепчу ей.
Она тоже возбужденно смеется в мои и отрицательно крутит головой. Опять перехватываю ее губы, фиксируя лицо руками.
Нет! Я еще не все скушал тут, чтобы двигаться дальше.
Давит ладонями в грудь.
— Всё… — задыхаясь. — Хватит… Пусти…
— Нет, нет, нет… Я тебя еще не наказал за все твои пакости…
— Эй! — возмущенно выкручивается. — Ты же сказал «не бойся»!
— Не бойся… — смеюсь ей в шею. — Я ласково тебя выпорю… маленькую… дерзкую… вредину!
Мои руки врываются к ней под юбку, поднимая ткань вверх, на талию.
— Нет! — перехватывает она их.
— Да! — врываюсь коленом между ее ногами, пытающимися сжаться, и «съедаю» ее нежную, пахнущую хрусталем, шею.
На пару секунд она расслабляется, оседая в моих руках.
Вот… умница… Так — очень хорошо!
Стягиваю с плеча пуловер, впиваясь в бархатную упругую кожу. На плече тату. Черный пляшущий бесенок.
Мои губы улыбаются.
Всё с тобой понятно, Авария! — облизываю я его. — С таким-то хранителем…
Подхватываю за бедра. Поднимаю по стене выше и впечатываюсь в нее своей эрекцией. Возбужденный сдавленный вскрик, и она хватается за мои плечи.
Для меня все гаснет вокруг с ним вместе, и снова вспыхивает. Ярко-ярко! Как никогда.
— Нет… нет… — неуверенно шепчет она, задыхаясь. — Подожди…
— Ах, ну да! — теряю половину звуков от возбуждения. — Попка еще не порота…
Рывком разворачиваю ее лицом к стене.
— Стой… нет!
Все вы так говорите сначала…
Накручивая на руку хвост, я прижимаю ее лицом к стене. Ладонью накрываю ее мокрые между ног трусики.
И еще один вскрик…
Тяну ее на себя, проходясь пальцами по всем чувствительным местам. Белая ниточка стрингов… веду под ней пальцами… попочка просто «орешек»!
— Дай-ка сюда свою попочку…
— Нет! — пытается вывернуться.
— Я кончаю от твоих «нет»!
Шлепок… вскрик… и вспышка возбуждения. Уверен — одна на двоих. И еще шлепок… сжимаю, наслаждаясь ее срывающимся дыханием… и еще… Перестает дергаться и замирает.
— Нравится? — смеюсь я в ее шею.
Неожиданно выкручивается, прижигая мне в ответ по щеке.
— Нравится?! — вызывающе оскаливаясь.
— Ах, ты… — как же мне вставляют эти непокорные глазищи!
Подхватываю ее под бедро, и мы летим вместе на диван.
— Сто… — впиваюсь в этот горячий рот.
И наши языки начинают кружить. Сквозь постоянно пытающиеся сомкнуться веки я вижу ее порхающие от возбуждения ресницы.
— Сдаешься?…
— Не…
И я снова впиваюсь в эти непокорные губы.
В смысле, бл*ть, нет?! — мне кажется, что еще немного этих горячих боев, и мы кончим с ней прямо так, не начиная.
Тебе нравится именно так? Дразниться?
Мне тоже вставляет!
Но…
Удерживая ее руки наверху, расстегиваю ширинку, вжимаюсь.
Рывок. И мычание в мои прижатые к ее рту губы. Врываюсь в него языком. Перешеек трусиков послушно скользит в сторону. Она такая скользкая… такая горячая… И меня совершенно отключает. Только чувствую, как впиваются в мою спину ее острые ноготки. И возмущенное мычание в рот. Укус…
Это сносит мне башню, и я толкаюсь в нее резче.
И уже соображаю — что-то не так… но тело ни черта уже не слушается… и я прорываюсь в нее!
Нет, нет, нет, НЕТ!!!
Мы вскрикиваем с ней одновременно и застываем, истерично дыша.
Открываю глаза, в шоке заглядывая в ее.
Девственница…
Ее — распахнуты, и застыли. Тоже в шоке.
И х*р его знает, кто из нас в большем!
Бл*ть…
Медленно выхожу, сползая лицом ей на живот.
В голове звенит.
Ее живот судорожно вздрагивает.
Прижимаю к себе крепче.
Дышим. Молча. Нервно.
И что?…
Поднимаюсь выше, заглядывая снова в глаза.
Растерянная девчонка… Глаза блестят…
— Ну, привет еще раз, Аварийная моя… — медленно выдыхаю я. — Кто-то из нас двоих заигрался?
Положительно кивает, прикусывая дрожащую губу.
— Давай, ты? — умоляюще смотрю на нее.
Теперь качает головой отрицательно.
— Я?
И снова положительно.
Всё внутри меня протестует, я не чувствую себя виноватым. Мы же играли…
Но я произношу это. С какой-то неуверенно сомнительной интонацией.
— Извини?
Отрицательно машет головой, поджимая губы.
— Отпусти меня.
Теперь я отрицательно качаю головой.
— А я не могу…
Как это объяснить-то?
— Если я отпущу тебя сейчас… — отдышаться так и не получается, и я говорю рвано. — Ты останешься изнасилованной девочкой… а я… — даже произнести не могу. — А я не хочу!
Прижимаюсь к ее губам своими.
— Пожалуйста… Давай все исправим сейчас.
Закрывает глаза.
И я нежно касаюсь ее губ поцелуем. Скулы… шеи… и снова этих нервно подрагивающих губ…
— Есть только один способ…
— Что угодно!
— Притворись, что ты любишь меня.