Глава 4. Спасительница

Ни что не предвещало беды…

— В понедельник жду от тебя полную раскладку по выступлению на форуме, — сказал Северный в пятницу ближе к вечеру, — не принесешь — пеняй на себя.

— Да, принесу я все, — беспечно отмахнулся я, — у меня уже почти все готово.

Конечно, у меня ни черта не было готова. Но впереди целые выходные — успею. И презентацию сделать и речь написать и все остальное. Мне главное начать, а там — вжих-вжих и готово.

Так что я вообще не парился по этому поводу.

Спокойно доработал день, ушел домой. Там взял ноутбук, баночку пенного и устроился в своем любимом кресле, намереваясь хорошенько поработать.

Даже успел файл создать, назвать его красиво «Царская презентация», и выбрать фон для первого слайда.

В этот момент меня отвлек телефон. Глянув на экран, я удивился, потому что там высветилось «Светка». Моя бывшая, с которой мы встречались недолго, а расстались не очень хорошо. Вернее ужасно.

— Надо же, какие люди, — усмехнулся я, принимая звонок.

— Как дела, Ванечка? — промурлыкал в трубке знакомый голос.

— Прекрасно. А у тебя?

— Как всегда лучше всех.

— Зачем звонишь?

— Соскучилась. Как тебе такой вариант?

— Неожиданно. Помнится, в прошлый раз ты орала, что я конченый козел и желала мне лучей поноса.

— А ты сказал, что чокнутая стерва.

— Было дело, — хмыкнул я, устраиваясь поудобнее, — так чем обязан?

Светка замялась:

— Я психолога хорошего нашла. Прорабатываю свои травмы, проблемы. Закрываю гештальты…

— Ну и как? Закрываются?

— Потихоньку. Сейчас вот работаю над своим поведением в отношениях.

— Здорово, а я при чем?

— Мы могли бы встретиться, пообщаться, вспомнить старые добрые времена.

— Я не сторонник ностальгии.

Ей видать очень хотелось произвести впечатление просветлённой барышни, но нужные слова не нашлись. Поэтому она раздраженно крякнула в трубку и выпалила:

— В общем у нас вечеринка — музыка, танцы, пьяный разврат. А я в новых шикарных трусах и хочу показать их именно тебе, — телефон пикнул, сообщая о входящем.

Я отвел трубку от уха, чтобы глянуть, что она там прислала, и присвистнул от неожиданности. Вот это ж ни фига себе. Вот это я понимаю красота, а то проработки, психологи, гештальты…

— Приедешь?

Я посмотрел на девственно чистый первый кадр презентации, потом на календарь, в котором красным была помечена дата сдачи, потом на кружевные труселя бывшей. И решил, что ничего страшного не произойдет, если я отложу всю эту работу еще на денек. Сейчас оторвусь, а завтра с чистой совестью возьмусь за дело и не встану из-за компьютера пока все не закончу.

— Приеду.

* * *

В общем, ничему жизнь дураков не учит! Ничему!

В этом я убедился, когда приехал на вечеринку в загородный дом при полном параде — в джинсах, свитере с оленями и новогодней шапке. А очнулся не в кровати с разнеженной Светланой, как планировалось изначально, а на трассе. В валенках, труселях и коротком красном, не сходящемся на груди пальто, а вернее бархатном халате Деда Мороза. С руками, связанными женскими колготками и бумажным пакетом на голове.

Меня буквально вытолкнули из минивена, в котором я не помню, как оказался.

Пакет слетел в сторону, и я увидел красную машину, за рулем которой сидела просветленная, глубоко проработанная Света.

— Это тебе за прошлый раз, Царев, — мстительно сказала она и, опустив стекло водителя, показала мне средний палец. В салоне как гиены ржали ее подруги, снимая меня на видео.

— Вообще не смешно, — я принялся дергать колготки, пока они не съехали с моих запястий, — где моя одежда?

— А кто ж ее знает, — она пожала плечами и завела двигатель, — город в той стороне. Счастливого пути!

— Эй! Телефон верни! — заорал я вслед удаляющейся машине.

Она притормозила на миг, стекло снова опустилось и мобильник кирпичом нырнул в ближайший сугроб.

— Сучка!

— Козел! — крикнула она напоследок и уехала.

Это же надо, блядь, развела как лоха! Зато гештальт закрыла, молодец.

Матерясь всеми возможными словами, я полез за телефоном. Мне удалось выудить его из сугроба, не нацепляв снега в валенки. Я отряхнул его, потер о халат и попытался включить.

Ага. Сейчас. Размечтался. Экран ни на что не реагировал.

— Да, блин!

И вот шел я весь из себя такой красивый по обочине — в халате и валенках, — и против воли напевал песню:

— Динь, динь, динь… Динь, динь, динь, колокольчик звенит…

Ладно, преувеличивал маленько. Еще не звенели, но уже позвякивали.

Вроде и мороза нет, и ветра нет, и снег не валил, как накануне. Вполне себе комфортная зимняя погода чуть ниже нуля…была бы…будь я одет в нормальную одежду, а не как придурок-извращенец. Синтетический халат не грел вообще, шапка тоже. Про трусы молчу.

Ладно хоть валенки настоящие выдали. Качественные, тяжелые, шерстяные. Без них вообще труба бы настала.

Я все еще не оставлял попыток поймать или сеть, или попутку. Но ни с тем, ни с другим категорически не везло.

Телефон если и включался, то потом не реагировал вообще ни на что. То ли вода внутрь попала, то ли замерз — черт его знает. Это не меняло того факта, что в руках у меня был бесполезный кирпич.

С машинами тоже все было глухо. Это не трасса, а какое-то захолустье из фильма ужасов. За все время, что я шел мимо проехало только две машины. Две!

В одной находилась семья с детьми, которые прилипли носами к стеклу и радостно орали «Дедушка Мороз» пока их маменька сосредоточенно давила на педаль газа, пытаясь увезти своих спиногрызов подальше от полуголого маньяка, бредущего по дороге.

Во второй машине сидела бабка и, глядя на меня, сосредоточенно крестилась.

И все.

Я выудил телефон из кармана и снова попытался его включить.

— Давай родимый. Давай! Да!

Он очнулся, но через минуту снова завис.

— Да твою ж дивизию! Дай мне позвонить! Один раз!

Я перезагрузил его еще раз и ещё. И еще. Он включался и зависал. Включался и зависал. Однако с каждым разом мне удавалось продержать его во включенном состоянии чуточку дольше — даже удалось разблокировать экран с помощью угроз и такой-то матери.

После десятой попытки я смог зайти в телефонную книгу, но дальше снова стена. Не получалось позвонить. Я и Северному пытался достучаться, и девкам своим, и друзьям. Даже бате позвонил, хотя не знаю, как бы он решил мою проблему с другого конца страны, — без толку! Не идет звонок и все тут. Сколько не жми на кнопку вызова.

Окончательно выбесившись, я уже стал звонить всем подряд. Тыкать наобум разные номера, но неизбежно в трубке стояла тишина. Пока я не наткнулся на номер Василисы.

Не знаю, каким таким чудесным образом звезды сложились на небосводе, но в трубке раздались долгожданные гудки.

— Да! Мать твою! Да! — радостно заорал я, и тут же, испугавшись, что сейчас телефон снова зависнет, взмолился, — пожалуйста, ответь!

Три гудка и в телефоне раздалось сонное:

— Слушаю?

— Привет, я влип! — выпалил я сходу.

Тишина, потом осторожное:

— Здорово…А ты кто?

— Царев Иван. Помнишь мы с тобой по Стреломёту познакомились. В кафе еще сидели, ты мне про лягушек рассказывала.

Снова небольшая пауза, потом прохладное:

— Ну здравствуй, Царев Иван.

Радости в голосе не услышал, но тут уж не до веселья.

— Вась, у меня тут такое дело, — торопливо начал я, опасаясь, что связь пропадет, — я на трассе, с какой-то дыре, в одни трусах.

— Очень смешно.

— Вообще нет. Ни одной попутки, как вымерли все. И позвонить никому кроме тебя не получается — телефон чудит. Выручай, пожалуйста. Ты моя единственная надежда. Я у поворота на деревню Бяково.

— Слушай, если это такая шутка…

— Да нет же! — в сердцах воскликнул я, — на табличке так написано. Бя-ко-во! Если ты не приедешь, то я околею и превращусь в сугроб.

В трубке снова напряженная тишина, и я прямо чувствовал, как она ищет повод чтобы отказать.

— Вась, я серьезно. Все плохо. У меня зуб на зуб не попадает, а звон моих замерзших бубенцов слышен на всю округу.

— И что ты там вообще делаешь, такой…музыкальный?

— Дурацкий розыгрыш. Забери меня отсюда, и я тебе расскажу все, что захочешь.

Тяжкий вздох:

— Хорошо, я приеду.

— Я буду пока идти тебе навстречу, в сторону города. По обочине.

— Если что, звени громче, чтобы не пропустила.

Язва. Но в этот момент, я был готов ее расцеловать.

После разговора с Василисой стало значительно веселее. Зима казалась не такой уж удручающе зимней, а трасса не такой бесконечной как прежде. Мысль о том, что скоро за мной приедет лягушонка в коробчонке, грела мою промерзшую душу.

Я воспрял духом, поплотнее запахнул полы своего блядского халатика и бодро пошагал дальше. Подумаешь, прогулка, как прогулка. Воздухом свежим подышу, закалюсь. Себя покажу.

Я представил, как колоритно смотрюсь посреди загородной трассы и рассмеялся.

Красавец мужик. Просто красавец. Прекрасен как божинька.

Мимо изредка пролетали попутки. Я уже даже устал удивляться странным водителям, которые вроде притормаживали, но стоило поравняться со мной, как снова ударяли по педали газа и уносились прочь с такой скоростью, будто им повстречался не полуголый мужик в атрибутике зимнего волшебника, а как минимум маньячелло с топором.

Вот что за люди такие? Как же сочувствие, как же помогать ближнему своему? Надо помогать! Даже если он выглядит, как придурок-эксгибиционист.

Однако на голом энтузиазме далеко не уедешь.

Не знаю сколько времени прошло — телефон после звонка напрочь отказывался включаться, часы остались где-то на вчерашней вечеринке — но я уже не чувствовал своих обдутых декабрьским ветром коленок, а звон бубенцов стал и вовсе жалобным, и хрустальным. Спасали только валенки. Все-таки знали предки толк в тёплой одежде. Если бы не это, то я бы давно промерз насквозь.

Я уже начал подозревать, что КваКва передумала и теперь сидит где-нибудь в тепле и пьет кофе с плюшками, злорадно посмеиваясь над моим позором.

И вот когда стало совсем печально, впереди, лихо вынырнув из-за поворота, появилась машина, тускло светящая желтыми фарами. Я еще не мог ее рассмотреть, но уже знал, что эта колесница летит именно за мной.

Спустя несколько минут, зеленая, хорошо потрепанная иномарка с прихваченными ржавчиной арками, надсадно чихая и кашляя, проехала мимо, развернулась и встала на обочине рядом со мной. Пассажирское стекло медленно опустилось, и я увидел Василису в ее прекрасной зеленой лягушачьей шапке. И в этот момент она почему-то показалась мне просто офигительно прекрасной. Вот просто эталон, несмотря на слегка запотевшие очки.

Из салона пленительно тянуло теплом и чем-то цитрусовым.

— Привет! — произнес я, бодро постукивая зубами.

Чуть подавшись вперед, она смерила меня строгим, оценивающим взглядом, пройдясь от наполовину оторванного помпона на макушке до валенок и обратно, остановившись на моей обветренной, наверняка малиновой физиономии.

Прошло, наверное, не меньше минуты, прежде чем она сказала:

— Здрасте, — при этом продолжая таращиться на мое лицо.

— Красавец, да? — я улыбнулся во все тридцать два зуба, а Стрельникова показала пальцем на боковое зеркало и загадочно добавила:

— Ты даже не представляешь какой.

Не совсем понимая, что она имеет в виду, я пригнулся, чтобы глянуть на свое отражение.

— Твою мать…

Я, конечно, ожидал, что у меня будет лиловый нос и синюшные губы, но к красной надписи «Мудак» и хрену во весь лоб оказался не готов.

— Это что блин такое?! — принялся тереть, но оно не поддавалось.

Похоже, добрая в хлам проработанная Светочка, использовала перманентный маркер, чтобы запечатлеть свой отзыв о моей скромной персоне. Сучка!

Теперь понятно, почему ни одна машина не остановилась!

Пока я тер свою ряху, пытаясь избавиться от надписи, Василиса вышла из машины, открыла багажник и достала оттуда огромную, лохматую шубу.

— Все, оставь в покое свое лицо. Одевайся.

Шуба весила как половина меня и воняла прелой псиной, но была просто чертовски теплой. Стоило только накинуть ее на плечи и застегнуть, как кожу закололо теплыми иголками.

Василиса отобрала у меня шапку с помпоном и нахлобучила ушанку. Не современную, модную, а самую настоящую дедовскую с одни лихо приподнятым ухом.

— Ты где такой раритет взяла?

— Где, где, — проворчала она, — с бомжами подралась.

Я представил этот эпичный бой и невольно улыбнулся. Василиса же, перехватив мою улыбку, наоборот нахмурилась:

— Теплее?

— Да, оживаю. Спасибо.

— Сейчас еще лучше станет, — откуда-то из недр своей колесницы, она вытащила серебристый термос, открутила крышку-кружку. Налила в нее и протянула мне.

Не подозревая подвоха — ну что может подсунуть девочка в очках заправского ботаника и зеленой шапке с лягушачьими глазами? Разве что чай с малиной — я щедрым глотком закинул в себя содержимое этой несчастной кружки.

Пищевод тут же опалило ядовитым пламенем, из легких вышибло весь воздух, а из глаз полились слезы.

— Эх ты ж, ёп… — я даже голос потерял от неожиданности.

Прижав кулак к губам, пытался продышаться, а Василиса невозмутимо налила еще одну порцию и снова протянула мне.

— Пей. Быстрее согреешься.

— Это что за адское пойло?

— Самогон деда Семена. На кедровых шишках…наверное. Я не сильна в этой области, — сдержано ответила Ква, закручивая крышку на термосе, — все хватит. А то с непривычки развезет. Садись.

Все еще пытаясь справиться с дыханием и слезами, я завалился на переднее и с нескрываемым облегчением захлопнул дверь, отсекая себя от сугробов. Пожалуй, на эту зиму с меня хватит прогулок на природе.

В салоне было жарко — печка тарахтела изо всех сил — пахло лимонной елочкой, бодро болтающейся на шнурке под зеркалом заднего вида. Я чувствовал, как по венам ползет благословенное тепло и организм расслабляется.

О, боги, тут еще и подогрев сидений. Я почти застонал от удовольствия и когда моя спасительница села за руль от всей души поблагодарил:

— Спасибо, что приехала. Еще немного и из меня бы получилась прекрасная ледяная скульптура.

Василиса прохладно улыбнулась:

— Если честно, я думала, что это прикол такой. Что ты решил меня разыграть с утра пораньше, — она бросила на меня быстрый взгляд, причем не в глаза, а на лоб с сигнальной надписью. Глянула, покачала головой, усмехнулась. Потом кивнула на бардачок, — там есть влажные салфетки. Попробуй, может ототрешь.

Я достал пачку и принялся тереть заиндевевший лоб, а она тем временем завела машину и не очень мягко тронулась с места.

— Ну рассказывай, как тебя угораздило.

— Это не то, о чем бы я хотел распространяться, — проворчал я, сжимая и разжимая кулаки и чувствуя, как колет отогревающиеся пальцы, — это было самое дурацкое и унизительное приключение в моей жизни.

— Ну знаешь ли, ехать черт знает куда за едва знакомым мужиком тоже не предел моих мечтаний, но я отобрала у соседа шубу, шапку и волшебное зелье, и приехала. Так что вперед, рассказывай. — Не скрывая сарказма сказала Василиса. — Настало время удивительных историй.

— Справедливо, — я потер щетинистый влажный от конденсата подбородок, — у меня бывшая есть. Светочка. Мы с ней полгода как расстались…

— По твоей вине? — Стрельникова скорее утверждала, чем спрашивала.

— Почему это сразу по моей вине? — начал было я, но под ее ироничным взглядом сдался, — ладно, может, я был где-то маленько неправ.

— Накосячил в общем?

— Ну да-да, накосячил. Не важно. Вчера она позвонила и пригласила на вечеринку. Я согласился. Чем все закончилось — ты видишь.

— Дурень, — беззлобно хмыкнула она, — соглашаться на приглашение обиженной бывшей — это что-то на мазохистском.

— Я уже понял. Просто она была такой дружелюбной, что я подумал, а почему бы и нет? Отдохну, развеюсь.

— Ну и как? Развеялся?

— Более чем. Отморозил все, что только можно было отморозить, покрасовался на всю округу разрисованной мордой, натер пятку валенком.

— Отрицательный опыт, тоже опыт. Так что наслаждайся. Тем более надпись очень даже вписывается в твой образ. Стильно, модно, молодежно.

— Эй, — возмутился я.

— Вот тебе и эй, — бесцеремонно отбрила она.

— Ты сегодня странная, — как-то невпопад брякнул я.

Образ скромной девушки в костюме лягушки никак не вязался с этим маленьким чудовищем, лихо крутящим баранку. Та Василиса, с которой у меня было наискучнейшее мини-свидание в кафе, вряд ли пошла бы добывать шубу и наливать самогон в термос. Она бы позвонила в скорую или полицию и на этом все. А эта… От этой, если честно, я не знал, чего ждать.

— В смысле странная?

— В прошлый раз, только не обижайся, ты была занудливо-правильной что ли, а сейчас…нет.

— Ах это, — она небрежно дернула плечом, — я просто старалась произвести на тебя хорошее впечатление.

— Больше не стараешься?

— А смысл? Я тебе не понравилась, химии между нами не случилось, так зачем себя насиловать, натягивая ненужные маски?

— Ну почему же не понравилась… — пробормотал я, слегка сконфуженный ее прямотой.

— Да ладно тебе, Царев. Я прекрасно понимаю, что не в твоем вкусе. Тебе нравятся с ногами, губами, сиськами и большими бестолковыми глазами. А я так себе. Не звезда. Зануда. Еще и от лягушек фанатею. Они, кстати, шикарные. И если ты не согласен — это только твои проблемы.

— Но…

— Все нормально. Не понравилась и не понравился. Зато теперь можно не притворяться.

Я хотел сказать, что такая, как сегодня она мне нравится гораздо больше. Настоящая, без вымученного старания поддержать правильную беседу. С сарказмом. Я бы даже сказал, с легкой ебанцой.

Хотел, но не сказал. Потому что ей это было ненужно. Та Стрельникова, которая сидела сейчас рядом со мной и залихватски крутила руль, худо-бедно удерживая машину в проторенной колее, не нуждалась в моем одобрении. Она просто забила на него и, выглядела так, будто скинула с плеч каменную плиту. Даже обидно стало.

Когда до города оставалось всего несколько километров, она свернула с трассы на узкую дорогу, ведущую к небольшой деревеньке с банальным названием Семеново.

— Зачем нам туда?

— Отвезу тебя на дачу, приколю наручниками к батарее и буду насильничать, — совершенно серьезно ответила Василиса, а я почему-то напрягся.

От девушки, отвоевавшей шубу у бомжей и напоившей лютым самогоном, можно ожидать всего, чего угодно.

— А если серьезно?

— Если серьезно, то тебя такого красивого, — снова кивок на мой лоб, — я в город не повезу. Да и каким бы лосем ты ни был, после такой прогулки по морозу в трусах и бусах можно запросто заболеть. Поэтому мы едем в баню.

Такого поворота я не ожидал:

— В какую еще баню?

— Друзья у меня там. Я предупредила, что везу им отмороженного, так что все готово. Сейчас будешь греться и отмываться.

— Да как-то неудобно, — замялся я, — ехать к незнакомым людям, еще и в таком виде.

— Не переживай. Они даже не заметят. Для них история «оказался голый, в валенках, на трассе и с хреном на лбу» — это уровень среднего четверга.

Куда я попал…