Глава 6. Дважды Спасительница

Мы выехали из Семеново на темную, пустынную трассу. Тепло от печки, уютная усталость после бани и сладкое послевкусие от времени, проведенного в хорошей компании, создавали какую-то нереальную умиротворяющую ауру.

Этого балбеса, сидящего на пассажирском и размеренно постукивающего пальцами по обивке, я видела всего несколько раз, но было такое странное чувство, будто знала всю жизнь.

Наверное, именно из-за этого чувства я и ляпнула то, о чем практически сразу же пожалела:

— Вань, давай завтра на каток сходим? Коньки, лед, все дела…

Мне почему-то показалось, что ему это может быть интересно.

Вот с чего бы это, а?

Он перевел на меня задумчивый взгляд и ничего не ответил, а мне вдруг захотелось провалиться сквозь землю от внезапного стыда.

— Ты не подумай, что я тебя на свидание зову. Мне бы это даже в голову не пришло. Просто по-дружески…

Дурында. Теперь еще и оправдываюсь.

Вот знаю же, что нельзя лишний раз рот открывать, потому что оттуда вечно какая-то чушь вылетает, и все равно открываю.

Малодушно радуясь тому, что в салоне сумрак, и Царев при всем желании не смог бы разглядеть мою пунцовую физиономию, я старательно крутила руль и делала вид, что мне плевать. Что я вся из себя такая гордая, независимая, и с мужиками на раз-два разбираюсь.

— В общем, я завтра иду на Арену к двенадцати, если надумаешь — приходи.

Боже, ну какая арена?

Он, наверняка, мечтает забыть все это происшествие как страшный сон, и меня вместе с ним, а тут я такая веселая с катком подкатила. Пойдем, Ванечка, на коньках прошвырнемся с ветерком. А Ванечка сидит и думает: да на фиг же мне ты сдалась в своей дурацкой шапке и со своими дурацкими коньками.

У меня аж очки от стыда запотели.

Удерживая руль одной рукой, второй я стащила окуляры и быстренько повозила ими по рукаву. Потом водрузила на место, очень надеясь, что Царев воздержится от комментариев и не станет размышлять на тему, куда я могу отправиться со своими приглашениями.

— Я бы сходил…

Ну, конечно, же. Как иначе.

Я бы… Непременно бы… Вот будь моя воля, сто процентов бы…

Но… пробки на дорогах, солнечное затмение, ретроградный Меркурий, понос, зубная боль, да и мама не разрешает. В общем, иди ты Василиса на фиг.

— Но? — зачем-то спросила я, подталкивая его к дальнейшему диалогу. Можно подумать, мне приятно слушать его отмазки. Просто мазохистка какая-то.

— Но у меня нет времени.

— Угу, — только и кивнула я, потом добавила, — Время оно такое. Его жалко тратить попусту.

Не то чтобы я хотела иронизировать по этому поводу, оно само как-то получилось. Все-таки с иронией и сарказмом проще воспринимать чужой отказ. Чувствуешь себя не такой ущербной что ли…

Царев мотнул головой и как-то совсем уныло уставился в лобовое окно.

— У меня действительно нет времени.

— Понимаю.

— Это вряд ли, — хмыкнул он и, посмотрев на часы, траурным голосом заявил, — до раздачи пиздюлей осталось чуть больше тридцати пяти часов.

— О как… И кто же будет эти самые…люли раздавать?

— Начальство, кто же еще, — Царев сморщился так, будто ему уже всыпали по первое число, — я должен предоставить презентацию на форум по IT. Мне доверили почетную миссию представлять нашу фирму на важном мероприятии, а я…

— А ты?

— А я все, мягко говоря, затянул. Откладывал, откладывал, откладывал. Был уверен, что как только дедлайн настает, так меня и прорвет, идеи сами посыплются, как из рога изобилия. В результате вот он дедлайн, вот он я. А идей ноль. Я уверен, что просижу остаток выходных, стеклянным взглядом уставившись в экран и пытаясь выдавить из себя хоть что-то, а в понедельник по полной облажаюсь перед начальством. Северный меня наизнанку вывернет за такой косяк.

— Может, не облажаешься, — с сомнением предположила я. Царев не производил впечатление тупицы. Парень с огоньком, но не дурак.

— Да, конечно, — невесело усмехнулся он, — поверь, дорогая моя Василиса, еще как облажаюсь. Со всем присущим мне размахом. Я в этот деле мастер. Просто гуру раздолбайства. У меня нет ни слайдов, ни внятной концепции, ни одной рабочей идеи. И остался лишь завтрашний день, чтобы все это вытащить из себя. Так что да. Я облажаюсь громко и со вкусом.

Он еще чего-то говорил о своих косяках, а я зависла на фразе «дорогая моя Василиса». И так она мне по душе пришлась, так кольнула в самое сердечко, что я выпалила совершенно неожиданное:

— Могу помочь.

— Боюсь, мне ничего не поможет. Поздно. Позор уже на пороге. Северный смазывает вазелином биту…

— Да ладно тебе. Наверняка все не так уж и плохо. И к тому же две головы лучше, чем одна.

Я запоздало подумала, что сейчас Иван решит, будто я напрашиваюсь к нему в гости, раз уж на каток не смогла затянуть, и рассмеется мне в лицо.

Однако вместо этого Царев тяжко вздохнул и сказал:

— От помощи я бы не отказался. Только где ж я найду такого безумца, который согласится угробить целый выходной на разработку чужого проекта.

— Уже нашел, — сказала я, и вместо того, чтобы высадить бедолагу где-нибудь на остановке, а самой отправиться домой, грозно произнесла: — Адрес!

— Советская, восемь, — выдал Иван, обескураженный моим напором.

И я, не давая самой себе шанса передумать, вдавила педаль газа в пол.

Когда приехали к его дому, я была в шоке от самой себя и сидела тише воды, ниже травы, судорожно сжимая руль потными ладошками.

Моя смелость и порыв всех спасти, потому что я жуть какая умная, за время дороги порядком подсдулись, уступив место привычному страху ляпнуть что-нибудь не то. Вдобавок стало очевидно, что несмотря на все мои усилия, самовнушение и прочие попытки быть сильной и независимой, я умудрилась увлечься Царевым. Причем гораздо серьезнее, чем казалось на первый взгляд, потому что не получалось быть отстраненной.

Это плохо. Это очень плохо, когда он весь из себя такой красавец, что его не портят даже валенки и нецензурные художества на лбу, а у тебя шапка-лягушка и очки от волнения потеют.

Где он и где я?

Так… Стоп…

Не я ли обещала самой себе, что больше никаких закомплексованных Василис, постоянно думающих о том, как бы произвести хорошее впечатление и при этом не облажаться? Я это уже проходила, интересного мало.

И вообще у меня рядом вон какой колоритный образец самоуверенности сидит. Попал в нелепую ситуацию, сделал рука-лицо, поржал и дальше. Уверена, еще и рассказывать будет эту историю, как нечто забавное. Вот с кого пример надо брать.

Узел в груди ослаб.

Действительно, чего это я, хорошо же все было.

И только поднимаясь к нему на седьмой этаж, я, наконец, поняла в чем причина потных ладошек и ускоренного сердцебиения.

В том, что я иду к нему домой. Мне не так-то часто доводилось бывать в гостях у парней, чтобы спокойно относиться к такому приключению. Одна мысль о том, что мы останемся вдвоем, и…

И что?!

Можно подумать, он с порога набросится. Сделает брутальное «р-р-р-р», страстно сорвет с меня шапку и полюбит изо всей дурацкой мочи.

Аж смешно стало. Правда подходя к квартире, я немножко все-таки напряглась, невольно думая о том, что трусы можно было надеть и посимпатичнее.

Хотя кому какое дело до моих трусов?

Цареву вот точно плевать, потому что, едва распахнув дверь, он блаженно вздохнул:

— Дом, милый дом, — потом правда сконфуженно сморщил нос, — на беспорядок не обращай внимания.

— Попытаюсь, — натянуто улыбнулась я, чувствуя легкий укол разочарования.

Все-таки была мысль, что «р-р-р» случится, была…

Иван проводил меня в кухню, поставил чайник, а сам сбежал в комнату, якобы чтобы переодеться, но я явственно слышала, как он шуршит каким-то добром распихивая его по шкафам.

Вернулся он через десять минут, немного запыхавшийся, растрепанный, но довольный. А я вдруг подумала, что в домашних серых брюках и широченной белой футболке, в которую вместится три Царевых и еще для меня место останется, он выглядел ничуть не хуже, чем в деловом костюме. Какой-то уютный что ли

Чтобы не таращиться на него, я сделала вид, что меня очень интересует вид из окна. И не важно, что там темно и снег кружит, укрывая белой пеленой соседние дома.

— Голодная? Чай, кофе?

Потанцуем… — мысленно добавила я, а я вслух сказала:

— Нет времени на глупости, тащи сюда свой проект. Ну или что там у тебя есть.

Иван потер шею и обреченно вздохнул:

— Ничего нет.

— Тема форума? Требования? Регламент? Это-то должно быть.

— Это есть, — согласился он, по-мальчишески смущенно улыбаясь.

У меня снова куда-то кольнуло и снова пришлось напоминать себе, что между нами чисто дружеские отношения. Я его не интересую, он меня тоже, так что нечего тут краснеть и фантазировать.

Пока я боролась со своими влюбленными тараканами, Царев принес ноутбук, какие-то брошюры и даже толстенную папку с рабочими распечатками.

С них я и начала. Пролистала кучу страниц с таблицами, кусками программного кода и описанием программного обеспечения, которым занимается его фирма.

— В принципе все понятно. Предлагаю начать, с… что?

Иван крайне подозрительно смотрел на меня, потом так же подозрительно уточнил:

— Все понятно?

— Конечно. Сначала давай накидаем канву, потом уже будем раскручивать.

— Раскручивать?

— Да. Сделаем небольшой обзор конкурентов, обозначим наши преимущества. Затем перейдем к архитектуре, интерфейсу, демонстрации основных функций и возможностей. Дальше надо будет подтянуть актуальные данные по внедрению программы, поделиться успешными кейсами… Чего ты на меня так смотришь?

— Я просто не знал, что…Царевны-Лягушки настолько умные.

— Ах это… — я пожала плечами, в очередной раз покрываясь мурашками от его взгляда, — забыла сказать — мои основные направления — UX-дизайнер и Web-аналитика.

Теперь он на меня смотрел с восхищением.

Правда через миг подозрительно уточнил:

— Прикалываешься?

Я сделала вид, будто задумалась:

— Вроде нет.

— Как же тебя тогда занесло к нам под елку?

— Я бы могла притвориться, что ради денег и удовольствия, что работенка непыльная, ходи себе да ходи, лапками маши, фотографируйся со всеми желающими. Но на деле все гораздо банальнее. Я просто не смогла сказать «нет» одной приятельнице. Она уговорила меня подменить ее пару-тройку раз. По факту получилось пять, — кисло улыбнулась я, в очередной раз вспомнив о том, что отстаивать собственные интересы точно не моя суперспособность, — четыре уже отработала. Остался один, через неделю. И все, свобода… Если, конечно, не позволю уговорить себя еще на несколько выходов.

Признание далось мне непросто — я покраснела, смутилась и почувствовала себя так, будто это меня выкинули на трассе в костюме снеговика на голове тело.

Я не умею говорить складно, а уж говорить о собственных проблемах — и подавно. То стыдно, то непривычно, то кажется, что все это глупости и никто меня не поймет. Чем окружающие зачастую и пользуются, воспринимая молчание, как знак согласия.

Царев хмыкнул:

— Ты в следующий раз ко мне обращайся, я за тебя откажусь. И если надо, запросто избавлю от желания впредь соваться к тебе с такими вопросами.

Кажется, покраснеть еще сильнее было нельзя, но я ошиблась. После этой небрежной Ванькиной фразы у меня так закалило щеки, что неудержимо хотелось приложить к ним чего-нибудь холодного, или умыться.

— Спасибо.

Мне бы хотя одну тысячную его уверенности в себе, и жизнь бы заиграла новыми красками. Например, я могла бы воспользоваться тем, что мы одни у него дома, и включить роковую соблазнительную кошечку. Такую, чтобы рррр, мяу и кокетливо лапкой царап.

Но с самоуверенностью было плохо, поэтому я включила деловую лягушку:

— Меньше болтовни, больше дела Вань. Работенка, судя по всему, предстоит не из легких.

Он тут же приуныл:

— Кажется, мы не справимся.

— Побольше уверенности!

— Мы точно не справимся!

Я только покачала головой, с трудом пряча улыбку в уголках губ, и подтянула к себе ноутбук:

— Все! Работаем!

Ну мы и начали.

Он быстро ввел меня в курс дела, легко отвечая на вопросы. Видно было, что в теме разбирается отлично, не тупорез какой-то. А вот раздолбай знатный.

По-хорошему эту презентацию надо было начинать делать не в тот момент, когда уже сроки поджали и хвост загорелся, а за месяц. С чувством, с толком, с расстановкой. Продумывая каждый слайд, каждую надпись, чтобы достичь максимальной выразительности и попадания в цель.

Ну или хотя бы за неделю, строго по плану, методично, с небольшим запасом на корректировку и внесение исправлений. Но никак не за полтора дня до дедлайна!

И в то же время я испытывала дикий азарт. Мне нравилось работать со сложными задачами, когда нет времени на разгон и размусоливание. Когда надо собраться и сразу с места в карьер.

Это круто. Это прокачивает навыки и стрессоустойчивость, а еще очень сплачивает.

Спустя час, мы уже сидели бок о бок с Царевым, пялились в экран, спорили, накидывали друг другу идей «что, если», пили горький кофе и хватали бутерброды с одной тарелки.

Я хозяйничала у него в холодильнике, да и в целом на кухне, как у себя дома. И колбасу резала, и пиццу какую-то откопала в морозилке, и гору мандаринов выставила на стол в красивой тарелке.

Ну а, что у меня, когда мысль идет — я ем, а сейчас этих мыслей было хоть отбавляй.

Презентация медленно, но верно продвигалась вперед. Мы сначала накидали план, потом сделали «скелет», базируясь на основных пунктах, потом начали добавлять детали, как игрушки на новогоднюю елку.

Попутно умудрялись обсуждать какую-то ерунду, шутили и рассказывали забавные истории. Хохотали до слез над глупым видео про котов.

С небольшими перерывами на сон по очереди мы провозились над этой презентацией сутки. Глаза уже были в кучу, но работа шла, и никто из нас не хотел останавливаться, потому что горело. Я даже не помнила, когда успела переодеться в его футболку и откуда у меня взялась своя зубная щетка!

Атмосфера была предельно рабочей, но в то же время до странного уютной. И несмотря на усталость, я поймала себя на мысли, что не помню, когда в последний раз чувствовала себя настолько на своем месте.

К пяти утра понедельника презентация была готова, а мы выглядели как два весьма потрепанных зомби.

— Я сделала все, что могла, — сказала я, бессовестно зевая в кулак, — Дальше сам.

— Вась, спасибо тебе. Я бы и половины не успел без твоей помощи. Ты моя спасительница. Причем дважды!

— Да брось. Мне самой было интересно. Хороший опыт, — снова зевнула.

— Если хочешь, можешь остаться и поспать, — внезапно предложил Царев, когда я засобиралась домой, — я дам тебе ключи.

О, я бы с радостью, потому что спать хотелось чудовищно, но у меня были обязательства, которыми я и так уже два дня пренебрегала.

— Спасибо, за предложение, на меня ждут.

— Гоша? — внезапно спросил Иван.

— Она самый. Сейчас приду, будет ворчать и осуждающе смотреть.

— Понятно, — он скупо кивнул, — передавай ему привет.

Не знаю, зачем ему понадобилось передавать приветы моему лягухану, но пусть будет.

Я обулась, оделась, нахлобучила шапку:

— Расскажешь, как все пройдет?

— Обязательно, — сказал Царев и глядя на то, как я снова пытаюсь сдержать зевок, безапелляционно произнес, — давай-ка я тебе такси закажу. Не хватало еще, чтобы ты за рулем уснула.

— Не стоит…

— Стоит!

В общем через десять минут я уже сидела в машине и, прикрыв глаза, клевала носом. И несмотря на усталость, чувствовала себя на редкость счастливой и довольной.