Глава 7

Руки горели от ощущения близости чужого тела, сердце билось как сумасшедшее — я не знала чего бояться больше: немедленной и необъяснимой смерти странного коллеги или собственной безрассудности.

Действовала бездумно, начни я анализировать ситуацию — точно бы поступила иначе, исходила бы из своей безопасности, а вот модификат… Но я уже пошла по другому пути.

Едва дверь моей квартиры за нами захлопнулась, Шарт Рено осел на пол — стоять он больше не мог. В растерянности нависнув над мужчиной, задалась вопросом: и что дальше?

Тащить его для меня не было возможным. Зачем я вообще впустила его в свое жилище, зачем послушалась, отринув вариант с квалифицированной помощью? Банку с пузырьком с духами, что мешала, болтаясь под мышкой, отставила на полку.

— Эй? Вы как? — И оглянулась вокруг, раздумывая чем-бы потыкать в эмпата.

— Ванная?.. Душ?.. — Едва различимо, с трудом разлепляя губы просипел модификат.

Ээ… я озадаченно зависла: что он предлагает? В итоге нашлась лишь с одним ответом:

— Там… — рука сама устремилась в нужном направлении.

А что? В моем обществе у соседа лишь один шанс добраться до желанного места. Возможно, глубинным чутьем он это осознал, или же его состояние не было настолько скверным, как казалось мне со стороны, но… Мужчина глухо застонал и… на четвереньках пополз в направлении моей чудесной ванны, чем сразил меня наповал.

Глаз он не открыл, но что примечательно — полз верно. Словно привязанная я медленно поплелась следом, невольно созерцая крепкий тыл коллеги, сейчас максимально эффектно обтянутый брюками. И почему прежде я никогда не обращала внимания на эту часть мужских тел? Брр… Что за мысли? Я в принципе прежде ничьими телами не интересовалась!

Эмпату было плохо. Очень. Это было очевидно невооруженным взглядом. Он явно находился в том пограничном состоянии, когда из последних сил цепляешься за уплывающее сознаний и тебе глубоко фиолетово даже впечатление, что производишь на окружающих.

Казалось, каждый «шаг», сопряженный с синхронным движением рук и ног вперед, давался ему титаническим трудом. Шарт с такой натугой двигался, дыша тяжело и обессиленно оседая после каждых трех ползков. Он весь взмок — волосы повлажнели и разметались в беспорядке, на лбу и шее поблескивали бисеринки пота.

Что же с ним?! Смотрелось происходящее жутковато. Достаточно ли я знаю о модификатах, чтобы так рисковать. Несвоевременно в памяти всплыли неясные пугающие полузвериные силуэты… Он же не… превратиться сейчас в какое-нибудь чудовище? Или… сбросит кожу? Вид у эмпата был соответствующим — так по моим представлениям и выглядели змеи перед линькой — вялыми и пассивными.

А самая страшная мысль, прочно укоренившаяся уже не только на уровне сознании, но, кажется, и генома — не признаки ли это неведомого вируса? Инфекция, чьей первой жертвой окажутся модификаты? Всякому здравомыслящему человеку на моем месте положено дистанцироваться, соблюдать максимальную изоляцию, избегая риска…

Но я вопреки самым ужасным мыслям, переживала за соседа — надо быть каменным истуканом, чтобы бросить кого-то в таком плачевном состоянии.

Когда до заветного помещения осталось с полметра, я сообразила обогнуть гостя по широкой дуге и предупредительно распахнуть дверь в святая-святых своего дома. Да! Моя чудесная ванная комната с пушистым розовым ковриком и широкой джакузи, куда при желании поместилось бы четыре меня, букетом свежих лилий на столике рядом и свечами по бортику. Ничто так не расслабляет после долгого трудового дня как теплая ванная при свечах под любимую мелодию.

Эмпат перевалился через порог и обессиленно затих на розовом коврике. Смотрелся он на нем совершенно неуместно, впрочем, это сейчас было последним, что меня волновало. Куда сильнее тревожили мысли: как я буду объяснять шефу и коллегам труп соседа в собственной ванной?

Шарт Рено выглядел мертвецки бледным — как вампир из древних сказок, давно не пивший кровушки.

— Ээ?.. Чем я…

— Воду… раздеться…

Он почти шептал, пришлось даже склониться ниже, чтобы разобрать. Но я немедленно отпрянула назад, разобрав смысл сказанного — уж лучше я объяснюсь по поводу чужого тела в моей квартире!

Врожденное чувство милосердия снова подвело — я крадущимися шагами просеменила мимо и запустила процесс наполнения ванны. Но помочь с одеждой?! Это, определенно, было за гранью возможного — я понимала, что не смогу помочь ему, избежав прикосновений к телу.

— Дальше сами, — я собралась отскочить, когда… ощутила толчок в спину, и полетела через бортик, рухнув в воду!

Проклятье! На такой поворот я совершенно не рассчитывала — пока барахталась, неуклюже пытаясь выбраться, впервые пожалела о впечатляющих размерах ванны. И о собственной доброте! Надо было позволить модификату корчиться в конвульсиях в холле. С этим решением, я все же вынырнула из ванны, мертвой хваткой вцепившись в бортик.

Вода текла с волос, застилая глаза. Но это сейчас волновало в последнюю очередь. Ярость замутила зрение ничуть не меньше: что себе позволяет этот модификат?! Хорошо, я знала его не только как соседа, но и как коллегу — именно это изначально лежало в основе моего расположения к Шарту Рено. Я пошла даже на то, чтобы впустить малознакомого мужчину в свое жилье! А в ответ… меня окунули в воду.

— Что вы творите! — Трясясь от злости выплюнула я, наконец-то, сумев встать на ноги. Прямо в ванне. Вода текла с меня ручьями, одежда промокла полностью. — Да вы… сумасшедший! Вот!

В глазах чуть прояснилось, и я увидела, что мужчине немного полегчало — он все еще выглядел неприемлемо бледным, с трудом стоял на ногах и зажимал нос, но хотя бы не корчился на полу в судорогах. Вопреки несуразности ситуации, я почувствовала облегчение.

— Знаете, раз вам полегчало — уходите, — уже более спокойно, выразила я единственное желание.

Вид эмпат имел скорее жалкий, чем угрожающий. Впрочем, я должно быть и сама выглядела хуже некуда — лицом в воду меня прежде не макали.

— Мне надо… умыться, — прохрипел он, тыча пальцем на воду, что плескалась у меня под ногами. — Позволите? А вам надо… срочно обсохнуть.

А по чьей вине?! Но представив, что будет если Шарт Рено подобно мне плюхнется рядом в воду… Спешно подвинувшись, я осторожно выбралась из ванны, наблюдая как мужчина оперся о бортик, немногим не перевесился через него.

Вода с меня практически уже не текла, но мокрые следы на полу оставались. Подхватив большое полотенце, спешно в него завернулась и поплелась в спальню — в одном этот тип прав: надо срочно переодеться.

Может быть, мне показалось, и он вовсе не толкал меня в воду?.. Сама такая неуклюжая, что умудрилась свалиться?

— Активируйте функцию проветривания, — сипло прозвучало вслед между всплесками и бульканьями, — пожалуйста…

Сколько запросов! Хотелось прорычать ему что-нибудь соответствующее, но я сдержалась, пообещав себе, что сегодня прекращу с соседом всяческое общение.

Мокрую одежду пришлось отдирать от тела с большим трудом, но в процессе удалось избавиться от злости. Мысли вновь вернулись к случившемуся, что же стряслось с модификатом? Неужели его настолько изнуряет работа? Шарт Рено не производил прежде впечатления слабого, это вообще исключительно невозможно для модификата. В этом и смысл вмешательства в геном — все они выносливее, сильнее и во всех смыслах совершеннее нас обычных людей.

Переодевшись и высушив волосы, выполнила просьбу мужчины и проветрила квартиру. Что удивительно — сам эмпат все еще оставался в ванной комнате. Не стало ли ему снова плохо?! Эта мысль сразу вернула прежние тревоги. Привалилась к двери, ощущая себя не менее обессиленной. Стиснув голову руками, съехала на пол: день-катастрофа, не иначе. Зачем только я связалась с эмпатом! Дернуло же согласиться помочь соседу!

— С вами все в порядке? — решилась на негромкий вопрос, когда ожидание совсем затянулось.

К моему облегчению из-за двери донеслись шорохи, болезненное кряхтение, а затем отчетливый плюх! Судьба была благосклонна к нам обоим: сосед не умер в моей ванне, а… Чем он там занимался? Неужели решил помыться?

Последующий час, забыв об ужине, я провела под дверью, нервно прислушиваясь и гадая о происходящем внутри. Но к резко распахнувшейся двери, что едва не приложила меня по плечу, и появлению Шарта Рено в моем бежевом халатике оказалась совершенно не готова.

Мне он был необъятно велик, а на соседе смотрелся словно платьице десятилетней давности, из которого давно выросли. Но, если опустить странный наряд, выглядел мужчина куда лучше! Даже румянец на щеки вернулся, глаза больше не слезились и не закатывались.

И тут меня осенило:

— У вас есть жабры? — Вперив изумленный взгляд в шею соседа, как на духу выпалила я озарившую истину. — Без воды долго не можете?

В ответ получила непонимающий даже ошарашенный взгляд — эмпат споткнулся на месте.

— Нет. — Чуть помолчав, он добавил. — И — на всякий случай — кислород я из воды не потребляю… Я причинил вам много тревог сегодня и очень благодарен за помощь. Освежиться было необходимо… Прошу прощения, что воспользовался вашей одеждой — не смог снять свою, в воду залез в ней.

— Аа…

Выходит, он повторил мой подвиг.

— Вы — очень добрая, — сразу продолжил эмпат. — Не откажете же мне и в пище? — Он дернул носом, вновь возвращая меня к тому, с чего началось все это безумие. — Пахнет вкусно… А дома нет ничего.

Вспомнив о запахах, я невольно взглянула в направлении полки, где так и стояла банка с маслом от Кали. Шарт Рено проследил за моим взглядом и резво двинулся к ней. Обхватив в прихваченное по пути кухонное полотенце банку, он с очевидной осторожностью перенес ее к входной двери, где оставил на полу, спеленав полотенцем полностью.

— А чем пахнет? — Немного растерялась я, совершенно не представляя, как реагировать на поведение мужчины.

Взгляд переместился на разложенные на кухонном столе ингредиенты — овощи и рыбу, которым предстояло стать моим ужином.

— Будущим ужином, — с абсолютным спокойствием сообщил эмпат, курсируя уже на кухню.

Там он под моим обалдевшим взглядом вымыл руки и деловито принялся… разделывать рыбу.

Понимая, что ноги меня сейчас не удержат, я плюхнулась на ближайший стул. Как положено вести себя в ситуации, когда некто из вне буквально заполоняет собой твою личную территорию… вернее твой дом?

К счастью, все это время эмпат не предпринимал попыток подойти ко мне близко, чем бы в один момент развеял установившееся спокойствие. Мысли о поцелуе я гнала, движимая любопытством и надеждой, что у неадекватного поведения соседа найдутся вразумительные причины.

Вот он результат: столкновение с модификатами сделало меня куда как менее придирчивой. Если подумать, за один сегодняшний день я пережила столько прикосновений, сколько не случалось за всю прежнюю жизнь.

— Вы собираетесь готовить?

Не то, чтобы это не было очевидно, но именно эта данность настолько шокировала… я не понимала, как следует вести себя.

— Я хорошо готовлю, — немедленно отозвался сосед. — В моей семье все любят готовить. А в вашей?

— Не знаю… — растерялась я еще больше.

Но действительно, вопрос предпочтений в еде и способа ее получения никогда не возникал между мной и родителями.

— Вы часто разговариваете? — Шарт Рено и не думал уходить от темы.

— Я же уже выросла, мы больше не общаемся.

Рыба, разделенная на порционные кусочки, отправилась в печь. Я следила за движениями соседа, поражаясь с какой легкостью он освоился на моей кухне, словно по запаху находя нужное — от специй до встроенных агрегатов.

— Ясно, — мужчина бросил на меня долгий взгляд через плечо, продолжая виртуозно кромсать овощи.

Мысль отправить их в специализированный кухонный комбайн, кажется, даже не пришла ему в голову.

— А что с вами сейчас слу… — начала я произносить мучавший вопрос, когда была перебита эмпатом:

— Откуда у вас эти духи?

— Духи? — Я не сразу сообразила, о чем он спросил. Крайне неожиданный поворот в разговоре. — Это масло… на самом деле.

— Так откуда оно?

— Подарили.

— Кто? — Эмпат странно насупился и обернулся, теперь не скрывая изучающего взгляда.

— Коллега, — честно призналась, не понимая с чего такой интерес к явно просроченному маслу — оно вообще не пахло.

— Давно оно у вас?

Голос соседа стал ниже, взгляд тоже потяжелел, заставляя меня нервничать: что за придирки из-за сущей мелочи. При этом понимала — неимоверно настырный сосед способен прочувствовать весь спектр моих эмоций, но по какому-то необъяснимому наитию, ушла от ответа:

— Не помню.

Больше он ничего не спрашивал, ограничившись молчаливым наблюдением. Мне же объектом пристального внимания быть совершенно не понравилось — чувство комфорта исчезло даже дома в присутствии эмапата.

— У вас очень яркое освещение, — вдруг опять неожиданно сменил тему мой незваный гость. — Можно убавить?

В ответ только кивнула, соглашаясь:

— Да, я обычно ужинаю при свечах. Но удобно ли будет готовить в… потемках?

— Вполне.

Одновременно с ответом он, не спрашивая и не уточняя, ориентируясь на моей территории с поразительной уверенностью, шагнул к нужному шкафу, где я хранила весь набор свечей. Вытянув их, ловко расставил по кухне, зажег и… озвучил системе приказ погасить свет!

Комната немедленно погрузилась в чарующий полумрак, чуть развеянный пламенем свечей. На удивление эта атмосфера не пугала — вопреки здравому смыслу, сумерки принесли уют и необъяснимое тепло чужого присутствия. Словно бы сблизили…

Пока я вслушивалась в собственную реакцию, пытаясь осмыслить не менее странный вечер и странного соседа, поняла, что Шарт Рено продолжает невозмутимо заниматься ужином. Плохое освещение ему нисколько не мешало — наоборот, появилась ощущение, что эмпат полностью расслабился под уютными тенетами полумрака.

Я как раз наблюдала за бликами огоньков свечей на его лице, когда печь пискнула сигналом готовности — рыба запеклась. Салат и вовсе красовался идеальной горкой на широком блюде в центре сервированного на двоих стола.

— Приступим? — Окончательно развеял мою задумчивую негу модификат, указывая на стол в гостиной. — Как лучше сесть?

Он подхватил две тарелки с уложенными на них кусочками рыбы и встал позади стула, что стоял рядом с тем, на котором я обычно сидела. Вот откуда он знает? Ощущение тревоги, даже неправильности происходящего пронзило молнией. Я заозиралась, так и не понимая: почему позволяю происходить всему этому, позволяю чужаку находиться в самом сердце моего дома.

Но еда пахла так прекрасно, что на время все прочие намерения отошли на второй план — чувство голода заслонило любые страхи. Сглотнув, почувствовала урчание в животе. Нет, будь что будет, лишь бы уже поесть!

Но сидеть так близко… Я немедленно заволновалась:

— Нет, нет!

— Тогда так? — Он отступил, указал на стул сбоку. — Или лучше устроюсь напротив?

Глаза в глаза? А если мы случайно соприкоснемся коленями — я даже вздрогнула, представив такую возможность — слишком некомфортно и пугающе.

— Там! — Рука уверенно вытянулась в направлении самого дальнего от меня стула.

— Хорошо, — проявил неописуемую покладистость модификат, приземляясь на указанное место.

Предварительно он придвинул ко мне тарелку с рыбой. А я, только усевшись и предвкушая вкус еды, сообразила, что фактически дала ему право на совместную трапезу.

Что за изворотливый мужчина! Даже разозлиться толком не вышло — отложив себе салат, я насадила на вилку кусочек рыбки и положила его в рот…

Вкус оказался божественным. Веки невольно опустились, скрывая накативший восторг. Как же вкусно! Никогда прежде я ни с кем не ела дома. И никогда еще я не ела настолько вкусного ужина. Что там: разница в наших способностях приготовить еду стала мне очевидной, это оказалось не пропастью, а бездной.

— Мм… безумно вкусно.

Я практически простонала свой вердикт, упиваясь каждым крошечным оттенком вкуса. Восторг заслонил любые сожаления: в этот миг я простила Шарту все вопиющие странности сегодняшнего вечера — от поцелуя в холле до вероятной вины за обрушение моего тельца в воду. Накормить голодную женщину — самый верный путь к ее умиротворению.

— Мне приятно, — эмпат улыбался настолько искренней и довольной улыбкой, что сомнений в его искренности не было.

В свете свечей она смягчалась, делая его непохожим на самого себя.

Мужчина не ел. Подперев руками голову, он с умилением наблюдал за мной. Это вызвало ощущение робости… Так странно — диковинно и в чем-то ненормально — наслаждаться едой в обществе другого в своем доме.

Это же опасно… угроза от всех, угроза от всего — это поколение за поколением укоренялось в человеческом сознании, переживавшем одну эпидемию за другой. Собственно, одним из ответов на подобные риски для цивилизации и стали опыты с геномом людей, так человечество и пришло к идее модифицировать человека.

Сейчас страх перед запретным и потребность познать неведомое боролись в моей душе. Настолько новые для меня ощущения и эмоции, что я никак не могла охватить их полностью, буксуя то на страхе упустить какой-то значимый миг, то от ощущения накатившей волны вкусового удовольствия.

— Так… правильно кушать с вами вместе, — он удивил меня собственным выводом, озвучив то, в чем я бы не решилась признаться. — В одиночестве мне кусок в горло не лез.

Бросив на мужчину удивленный взгляд украдкой, в очередной раз отметила насколько мы разные: если бы не голод и безумная усталость, я бы сейчас точно давилась от его присутствия. Слишком близко, слишком!

— Знаете… — спешно проглотив последний кусочек ужина, я поняла, что пора как-то разбираться в обстановке. Чувство сытости крайне благоприятствовало здравомыслию. — Спасибо за вкусную еду. Надеюсь, вам тоже стало лучше, но сейчас… я бы хотела предупредить, что прошу не рассчитывать на мою помощь. Простите, я обнадежила вас напрасно — не смогу… — я запнулась под невозмутимым взглядом эмпата, — поддерживать вас своим присутствием по вечерам.

Именно — трудный день принес свои плоды, существовать в подобном перенапряжении я не смогла, ничто в моей предыдущей жизни не подготовило к подобным вызовам, поэтому я всеми силами желала вернуть жизнь в привычное русло. Перемены последних дней, которые начались с появлением новых коллег, а затем и нового соседа — оказались непосильными.

Никогда я не ощущала в себе каких-то революционных порывов, никогда не искала повода изменить что-то в текущем порядке вещей, никогда не желала близости с кем-то… Три последних дня только укрепили меня в этих намерениях. Все, чего хотела — чтобы жизнь вернулась в привычное русло. Модификаты привнесли в нее слишком много пугающего и непосильного. Пусть мои слова сейчас прозвучали не очень корректно, но я приняла решение самоустраниться.

— Вы планируете брак? Вы же должны, возраст, я полагаю, самый подходящий.

Вопрос от Шарта Рено прозвучал неожиданно. Изумление заставило резко отклониться, пальцы разжались — вилка рухнула на стол, взгляд уперся в лицо мужчины. В свете свечей черты прекрасного лица модификата смягчились, зеленые глаза потемнели, мерцая отблесками желтоватого огня, губы чуть изогнулись, делая выражение лица соседа более добродушным. Полускрытая улыбка… она зачаровывала не хуже его способностей. Даже нелепый наряд в виде моего халатика не мог скрыть ощущение уверенности и решительность моего неожиданного сотрапезника.

Шарт Рено, пусть прежде я и полагала его безразличным и отстраненным, оказался решительным и смелым мужчиной. Его заявление просто сразило меня! Эмпат невольно задел самое болезненную точку моего настоящего: пришло время мне обзавестись семьей.

— Да, конечно планирую, — чувствуя себя ученицей, сдающей экзамен преподавателю, принялась я невольно оправдываться, осознавая правдивость выводов эмпата.

Пусть он доподлинно не представлял мою личность, но по возрастным обязательствам предположил верно — чтобы не оказаться в числе несознательных граждан, мне пора было выбрать партнера и вступить в брак. А потом нам предстоит стать родителями… Именно этот пункт служил для меня камнем преткновения, пусть я пока не решалась оценить причины.

Но Шарт Рено прав: мое время пришло.

— Но это будет человеческий брак, — спешно добавила я, вдруг испугавшись непонятного интереса коллеги.

— Хорошо, — словно я спрашивала его согласия, кивнул эмпат. — Пусть это будет виртуальный брак, но вы бы согласились на небольшое условие — ужинать вместе с мужем три раза в неделю?

Теперь мои глаза распахнулись так широко, как только я осознала смысл фразы. Брак с ним?! Он же это предлагает?..

Дар речи меня покинул. В немом изумлении я смотрела на мужчину и не находила слов для ответа. А что тут вообще можно сказать?..

— Я люблю готовить, вам понравилось есть то, что я приготовил. — Модификат поднялся на ноги, придвинув за собой стул. — Как сегодня: вам же было хорошо? Мне точно — да. В остальном все будет так, как вам привычно. Подумайте об этом до завтра?

Отступив в пространство, куда не дотягивался мерцающий свет свечей, он словно растворился в темноте. Очнулась я, услышав хлопок двери. Тут же подскочила следом, одновременно отдавая команду вернуть освещение.

Свет вспыхнул, как и накануне ослепив на мгновения. Когда четкость зрения вернулась, я поняла, что мой гость ушел. Прямо в моем халате, прихватив и банку со склянкой, переданной Кали.

Желание потрясти головой стало неодолмым: может мне все привиделось из-за чрезмерной усталости?

Но наличие второй тарелки исключало этот вариант. Впервые в жизни в моем доме на столе стояло две тарелки. Две! Это так потрясло меня, представ знамением неизбежных перемен.

Действуя автоматически, я отправила грязную посуду в посудомойку, затем вынула одежду модификата, оставленную им в сушилке — по всему выходило, что он оставил ее намеренно. Но сейчас предпринимать хоть что-то поэтому поводу я не собиралась.

Предложение эмпата стало последней каплей — я поняла, что нуждаюсь в спасительном сне. А завтра… Завтра я все обдумаю!