Глава 8

Просыпалась я медленно, постепенно осознавая просачивающиеся сквозь шторы лучи света. Система комфортного дома регулировала «затемнение», сменяя плотные занавеси на более легкие по мере приближения времени пробуждения.

Сегодня я проснулась сама еще до пробуждающего сигнала, но какое-то время еще расслабленно лежала в постели, оттягивая момент наступления нового дня. Мне было откровенно страшно начинать его. С появлением в моей жизни модификатов каждый новый день неизменно был ознаменован какими-то неприятностями. Что же случится сегодня?..

Помня о неизбежной беседе с Ринко Хайгалем я не ждала ничего хорошего. Вот же испытание для нервной системы… Прежде я не задумывалась о смене сферы деятельности, сегодня жевнезапно озадачилась мыслью: как я еще могла бы зарабатывать на жизнь?..

Система взросления людей давно устроена однотипно. Под контролем развивающих и обеспечивающих комфортный и здоровый рост систем мы проводим первые годы самостоятельной жизни. Общий детский «улей», где у каждого ребенка своя индивидуальная капсула, личные график обучения, персональный виртуальный учитель и координатор, полностью. Все максимально согласовано с биоритмами и предрасположенностями каждого человека. С момента зачатия, каждый наш миг контролируют различные разумные системы, направленные на сохранение человеческой жизни. Поначалу они фиксируют параметры роста, потребности организма, в подходящем режиме осуществляя кормление, очистку, смену периодов покоя и движения. Пространство изолировано, индивидуально и полностью безопасно.

Родители могут в любой момент подключиться и понаблюдать за поведением и состоянием ребенка. Плюс они обязаны регулярно отслеживать данные по изменения, предоставляемые обслуживающими системами.

Абсолютно все фиксируется, анализируется и подлежит планированию — все в ведении и под ответственностью систем искусственного интеллекта. Показатели развития внутренних органов важны не меньше чем поступательные навыки речи, и так во всем. День за днем проводя в индивидуальной капсуле мы обучаемся, используя все возможные формы воздействия — от симуляторов физических нагрузок до сенсорного и визуального воздействия.

Предрасположенности и способности каждого человека выявляются рано, что в дальнейшем обучении следовать плану по их развитию. Конечно, родители могут вмешаться и внести в этом план корректировки.

С взрослением, когда каждый из детей достигает достаточного уровня самосознания, чтобы переселиться в свое отдельное жилье, где тоже под контролем и с помощью различных систем жизнедеятельности продолжает совершенствовать обретенные навыки. Люди не испытывают одиночества — их потребность в общении и совместной деятельности полностью удовлетворяло виртуальное взаимодействие. В реальности соблюдая автономность, в сети мы занимались своими хобби, дружили и даже… создавали семьи.

Зато люди перестали болеть, терпеть лишения, проживали долгую и комфортную жизнь, дистанцируясь как от угроз и опасностей, так и друг от друга. Ужасы и несметные жертвы эпидемий и конфликтов прошлого остались позади.

Порой на меня накатывал философский настрой, вот как сегодня утром, и я думала: какими же были мои задатки и предрасположенности, если по итогу взросления меня адаптировали к профессии, связанной с обработкой статистических данных? По сути, моя работа — делать именно это. И есть ли для меня другое применение в Талсе?

Никогда прежде я не думала о том, чтобы отправить запрос в кадровое ведомство города об увольнении. Кажется, я вообще не слышала о подобных феноменах. Даже недавняя смена руководства в брачном ведомстве, шокировавшая нас всех, являлась по факту — перестановкой. Нашего главного судью переведи в другое место, к нам на замену — Михала Шлейзу и компанию.

Что будет, если я попрошу о переводе? И куда? А что если захочу уволиться? Комфорт и безопасность — в основе нашего существования, иное невозможно. Но как это будет работать, если я по факту лишусь источника дохода?

Брр… С чего я вообще думаю подобном?

Резко сев в постели, я затрясла головой, заставив волосы метаться из стороны в сторону. Вот до чего додумалась! А чья вина? Однозначно — модификатов, с их появлением все в моей жизни перевернулось с ног на голову.

Мысли о модификатах неизбежно вернули меня к вечернему «визиту» соседа. Все благие намерения, где я мирно и доброжелательно, соблюдая положенную дистанцию и свои границы, сообщаю ему о решении разорвать любые контакты. После этого мы обмениваемся вежливыми улыбками и расходимся по своим углам. Благодаря иллюзии, его с соседкой вообще ничто не будет связывать…

Ага, размечталась! И как все получилось совсем иначе?

Застонав, я со страдальческим стоном плюхнулась назад на подушку. Словно в эпицентре смерча: вроде бы и не трясет, но все вокруг вертится с невообразимой скоростью.

Как теперь быть с соседом? Нет! Как быть с Шартом Рено?! Теперь момент, когда он распознает во мне соседку страшил особенно.

Я всего-то хотела выявить шутника-модификата, что явно принял историю с «приворотным» кексом близко к сердцу, а в итоге — получила предложение о браке! И от кого? От мужчины-айсберга, от холоднокровной рептилии, от… нового коллеги-эмпата. Да, наверное, эта сдержанность и попытка быть отстраненно-безразличным жизненно важны с его способностями, иначе как он сам говорил, обращаясь за помощью — он «выгорит». Чужие страдания — это не шутка, особенно, когда ты чувствуешь их как свои.

Но брак?!

Откинув одеяло, я вскочила с кровати: нет, это сумасшествие, мне точно приснился дурной сон, где сначала сам новый главный судья немногим не обнял, к вечеру в буквальном смысле на меня рухнул еще и эмпат в состоянии необъяснимого безумия предложивший вступить с ним в брак. Впору счесть себя единственной и неповторимой! Но я-то доподлинно знала, что таковой не являюсь…

В чем же причина внезапно странного поведения модификатов, возникших в моем окружении? Пока спешно собиралась на работу в голове возникали самые невероятные предположения, начиная от того, что я, сама об этом не подозревая, выделяю какие-то феромоны, сводящие модификатов с ума, до какой-то таинственной лотереи, где волею рандома мне выпала участь стать «заданием» для новеньких коллег. Но все это было полной чушью, моя наискромнейшая персона никого из них не могла интересовать!

Но интересовала… Мне жизненно необходимо разобраться в причине интереса. Соседа я твердо вознамерилась избегать, даже просохшую одежду засунула в подвернувшуюся коробку, решив оставить под его дверью. Поймет же намек?

Предстоящий разговор со следователем-модификатом тоже пугал, если и этот сделает что-то странное…

Вновь использовав иллюзию, я с самым скверным настроением выдвинулась на работу. Системы, четко разделявшие человеческий поток предусмотренными границами, работали четко — ни с кем не соприкоснувшись я добралась до своего рабочего места, прибыв даже раньше положенного. Эрин и Михала Шлейзу еще не было, но… очевидно я не стала самой ранней пташкой.

На моем столе, одновременно деморализуя и заставляя улыбаться, стояла чашка дымящегося чая и… упаковка с двумя кексами.

— Да что же в этом забавного! — В сердцах всплеснула я руками, не представляя, что и думать.

Очевидные факты: кто-то, намеренно поддерживающий интригу с нашей ночной встречей, был здесь совсем недавно, и он — мой коллега. С чувством полного бессилия я рухнула на свое место и принюхалась.

Аромат любимого травяного чая заставил быстро сдаться: то что надо утром, особенно если ты еще не завтракала. Была сыта вчерашним ужином — малодушно побоялась появиться на кухне, где все теперь напоминало о Шарте Рено. Так и рыбу разлюблю…

Сжав виски руками, обреченно призналась себе: сойду с ума, если буду такой мнительной. Надо учиться у Кали, вот кто беззаботен по-жизни. Или у Эрин, о чьей невозмутимости по брачной корпорации ходили легенды.

Пф… Я в голос расхохоталась: наивная.

— И что за повод для веселья?

Доброжелательный голос Эрин разорвал возникшую атмосферу таинственности.

— Видишь? — Я кивнула на «сюрприз».

— Аааа… — многозначительно протянула секретарь, одобрительно кивнув. — Настойчивость — качество достойное мужчины.

— Лучше бы он в вирте в друзья постучался… — пробурчала я, мысленно сетуя на собственные сложности.

— Может и постучался, — пожала Эрин плечами, проходя мимо. — Ты проверяла? Или это тактика такая: сначала произвести впечатление, а затем уже знакомиться. Но чай выпей — не будь неблагодарной.

— Угу, — я притянула поближе чашку с ароматным напитком. — Как вчера? Встреча затянулась?

Особого значения вопросу я не придавала, спросила скорее по инерции.

— Не знаю, меня Михал отпустил пораньше — как заявители пришли, так и сказал, что рабочий день на сегодня закончен. Я ушла домой.

Домой…

Почему вдруг мне представилась ее квартира, конечно же подобная всем другим, расположенная в одном из жилых комплексов города, наполненная любимыми и памятными вещами, накопленными за долгую жизнь. Эрин же в возрасте моих родителей, или даже старше.

— Эрин, а у вас есть дети?

Вопрос вырвался невольно, я не успела прикусить язык, вторгнувшись в личное пространство коллеги. Вот он результат сбоев в моем привычном жизненном ритме — я и сама начала переходить границы, вести себя недопустимо.

— Простите, — спешно вскочив на ноги, я попыталась оправдаться, — не подумала, прежде чем…

— Нет, у меня нет детей.

Секретарь главного судьи остановилась, развернувшись ко мне. Взгляд ее из доброжелательного стал суровым. Еще до того, как она продолжила, мне уже стало не по себе:

— И вам очень не советую становиться матерью. Не думайте об обязательствах гражданки Сермира. Просто проживите свою бесполезную жизнь, не обрекая на нее других.

С этим, не дав мне времени отреагировать, женщина решительно ушла в направлении приемной. Я с некоторой оторопью продолжала смотреть ей вслед, пытаясь осмыслить совершенно невероятные слова. Никогда прежде я не слышала ничего подобного от Эрин, я и предположить не могла, что она способна давать настолько жесткие «советы».

Ощущение, что мое видение мира изменилось безвозвратно вновь усилилось. Медленно осев на кресло, я обвела взглядом свой кабинет. Стеллажи с встроенными визуализациями, многоэкранный стол, даже имитация растения в кадке в углу — все было прежним, знакомым до мелочей за годы работы.

Помещение, весь этаж, все здание, весь город — все до последнего миллиметра знакомое, неизменно подвергающееся регулярной санирующей обработке. Максимально стерильная и комфортная среда обитания людей — вот залог выживаемости, вот один из путей, по которому пошли мы, спасая себя.

Поэтому вирус безумия исключается. И это не началось с появлением модификатов. Эрин была и до них, как и Кали, как и Див… Но так ли хорошо я всех их знала?

— Отрадно, вы решили исправиться и не являться на работу к обеду. — Главный судья! Подпрыгнув от неожиданности, я уставилась на суровую физиономию Михала Шлейзу. Этот мужчина, очевидно, просыпался уже чем-то недовольным. — Но смысла в этом мало, если вы продолжаете спать с открытыми глазами и на работе.

— П-простите, я задумалась, — шеф выглядел свежим и готовым горы свернуть, светлые волосы словно окаменели в идеальной прическе, аристократический нос казался прямее чем обычно, а в янтарных глазах застыла суровая сосредоточенность — если бы не угрюмые складки у губ, он выглядел бы совершенством. Пугающим, но совершенством. — На сегодня будут какие-то распоряжения?

Мысленно я заклинала: нет, только никаких встреч. И была услышана небесами:

— Нет, со вчерашней парой удалось все разрешить на месте. Поэтому сегодня работаете в привычном режиме. Жду данные по прошедшему дню!

С этим он миновал меня, направляясь к приемной и своему кабинету.

Фух… Медленно выдохнув, я обрадованно осела на свой стул, ликуя в душе, что хотя бы непредсказуемых вылазок в обществе Михала сегодня не предвидится. Решив лишний раз не гневить судьбу, отбросила мысли о происходящих странностях и особенно о предложении Шарта Рено, погрузилась в каждодневную рабочую рутину.

Но стоило мне развернуть экраны с основными статистическими базами и задать системе параметры анализа, как в дверном проеме показался Ринко Хайгаль.

— Марина? Могу я отвлечь вас для небольшого разговора?

Серые глаза модификата лучились дружелюбием, безмолвно ободряя меня на оперативность и готовность содействовать. Но я не чувствовала за собой никакой вины. Даже вопрос с «потерей» кекса-улики уже разрешила, так на что он меня мотивирует взглядом?

В принципе, попытки Ринко Хайгаля улыбаться не нравились мне сами по себе. Скрыв развернутые экраны с данными, я поднялась с ощущением тяжести на душе — модификат не отличался дружелюбием.

Шагая за следователем по внутренним делам по общему коридору в направлении совещательного помещения, заметила Кали. Фигура девушки мелькнула впереди — она вышла из помещения по ходу нашего движения, но, заметив Ринко, спешно юркнула назад. Подобный маневр стал типичным для поголовного большинства коллег — на пути модификата никто явно задерживаться не стремился.

— Устраивайтесь, — стоило нам оказаться в знакомой комнате, где прежде мы изредка собирались для решения внутренних вопросов ведомства.

Здесь все было организовано по принципам безопасного дистанцирования — мы со следователем оказались буквально по разные стороны широкого стола.

— Вам удобно? — Мужчина не спешил устраиваться напротив. — Может быть чаю? Травяного?

Нервозность давала о себе знать — я согласно кивнула, одновременно отметив, что модификат явно имеет представление о моих предпочтениях. Травяной чай не был популярным напитком в судебной среде.

— Пробуйте, — дождавшись пока имевшийся в помещении раздаточный аппарат наполнил кружку, коллега придвинул ее ко мне.

— Благодарю, — действительно ощущая сухость во рту, сделала я глоток любимого чая.

Ринко Хайгаль спокойно наблюдал за мной, не спеша начать разговор. Мне же с каждой секундой все больше хотелось сменить вид деятельности — а что, если податься в садовники? В городе столько оранжерей, наверняка, востребованное занятие. И научиться всему реально… Смотрела в серые властные глаза модификата, чувствуя себя под его взглядом кем-то незначительным, и понимала: трудности переквалификации не пугают.

Оглядываясь назад, понимала, что моя жизнь была совершенно беззаботной, пусть и немного безликой, но напрочь лишенной эмоциональных встрясок. Как если бы все время до появления в нашем коллективе модификатов я провела в полусне, укрытая защитным коконом отрешенности, а сейчас… меня резко разбудили.

И темп проникновения суровой реальности в мою повседневность оказался сокрушительным. Даже себе я толком не могла объяснить причин обуревавших страхов, только чувствовала — все для меня необратимо меняется, и меняется к худшему. Последние дни слились в сплошную круговерть из самых невероятных событий, которые и обдумать толком времени не было.

— Марина, поговорим откровенно?

У меня и сомнений не возникало, что от меня ожидают исключительной правдивости. Еще бы сразу обозначили, чем я могу быть интересна службе контроля за сотрудниками.

Молча кивнула в ответ.

— Вы давно работаете в судебной корпорации, все характеристики исключительно положительные, — начал модификат наверняка многократно озвученным приемом.

Я же поймала себя на свежей мысли: фактически я — старожил коллектива, из тех, кто начинал со мной — практически никого не осталось. Разве что Кали… Эрин уже работала, когда мы пришли специалистами, только завершившими индивидуальный курс обучения. Еще Гриша — сотрудник из отдела архивации — бессменно трудился с той поры, Див, но и его сейчас перевели.

Никогда прежде я не задумывалась о существующей в брачном ведомстве текучке. Почему не задавалась таким логичным вопросом? Реально, словно спала, настолько зациклилась на своем личном мире? Впрочем, для меня — это обнадеживающая информация, да? Теперь можно с уверенностью увольняться — раз другие смогли сменить работу, я тоже справлюсь.

— Спасибо, я стараюсь ответственно выполнять свои обязанности, — сдержанно поблагодарила за формальный комплимент. — Хотя иногда случаются и досадные ошибки.

— Вы говорите о потере архивной улики по одному из бракоразводных производств?

Так и знала — он в курсе.

— Да, но главный судья уведомлен о произошедшем, и не возложил на меня ответственность.

— Расскажите подробнее об обстоятельствах этого случая?

Хм… зачем? По словам Эрин он сосредоточил на себе все средства визуального контроля в помещениях брачного ведомства, если так интересны детали — разве не проще просмотреть запись того события?

— Я задержалась, делая опись в архиве. Часть находящихся там улик брала в кабинет — так удобнее было работать, соотнося все с перечнем. Когда возвращала последние образцы по пути зашла в кафетерий, но я не ожидала, что еще кто-то будет в этот момент там. В этом, безусловно, мой просчет. На какое-то время оставила образец без присмотра в кафетерии, когда вернулась — он был съеден.

— И?

— Я волновалась о последствиях для здоровья того, кто съел кекс, и обсудила ситуацию с главным судьей. Михал заверил меня, что последствий не будет.

— Почему судья так решил? Он пояснил?

— Да, сказал, что на модификатов подобные вещества не влияют.

— Подобные вещества?

— Кекс содержал добавку в виде вещества, имеющего определенные возбуждающие свойства.

— Прошу, разъясните.

— Доказанной в ходе бракоразводного производства данностью оказалось конкретное предназначение вещества, добавленного в этот кекс. Предполагался приворотный эффект. Но… — вопреки намерению держаться отстраненно, чувство вины себя проявило — я с горячностью принялась оправдываться. — Срок годности скорее всего истек. Главный судья меня заверил, что на модификатов приворотные средства не действуют.

Ринко Хайгаль смотрел неожиданно заинтересованно и даже с толикой иронии во взгляде. Откинувшись на спинку кресла, он выглядел расслабленным, словно мы просто по-приятельски болтали. Только вот холодок в животе не позволял принять на веру этот образ.

— Значит, заверил… — протянул он, чуть улыбаясь уголками губ, и тут же резко подался вперед: — Вы говорите о модификатах. Значит знаете, кто съел кекс?

— Нет, — я даже растерялась. — Понимаете, была ночь, полное освещение я не включала, все уже разошлись… Да и о переводе я тогда еще не знала… Не ожидала встретить в кафетерии модификата. Это случилось в ночь накануне вашего появления. Я просила его не подходить, было так темно — я не рассмотрела кем был мой собеседник.

— Тогда тем более: почему вы решили, что кекс съел модификат?

— Его глаза в темноте светились. Плюс, он сам признался мне.

Ринко Хайгаль внешне никак не изменился, но я внутренним наитием осознала — он озадачен. Внешне все выглядело прежним, но атмосфера в помещении неуловимо изменилась.

— Какой цвет глаз?

— Зеленый…

Что-то определенно озадачило мужчину в моем сумбурном рассказе.

— Вы Михалу об этом рассказали?

— Нет, — я смутилась. — Как-то несущественно, никакой конкретики…

— На следующий день вы познакомились со всеми нами. Смогли определить ночного незнакомца?

— Нет, — я с совершенно искренним сожалением призналась в неудаче.

— А голос? Раз вы говорили.

— Наверное, это из-за волнения, но я не запомнила.

О том, что тот таинственный модификат косвенно напоминал о себе в эти дни, оставляя мне кексы, я решила не говорить. Хватит с меня реакции Эрин.

— Что ж… — главный разнюхиватель чужих профессиональных секретов задумался, ненадолго замолчав. — Давайте порассуждаем. А если бы средство сработало?

— В смысле? — Пришла моя очередь изумляться.

— В прямом: модификат в вас необратимо влюбился и настаивал бы на браке. Вы бы согласились?

— Но почему?.. — Я совсем дезориентировалась: почему Ринко уводит наш разговор на такую личную тему. — Я же человек…

— Именно, — модификат кивнул, не спуская с меня пристального взгляда. — Вы готовы вступить в брак с одним из нас?

Еще пару недель назад я бы сомневалась в ответе, но сейчас:

— Нет, — произнесла абсолютно уверенно.

— Почему?

Вопрос был логичным, но ответ дался мне с трудом.

— Прежде я не сталкивалась со смешанными парами, но за последние дни поняла, что мне брак, который подразумевает подобную близость, не подходит. Я же человек.

Произнося вслух это признание, я для себя приняла: это и условный ответ Шарту Рено — совместные ужины и купание в ванне с реальным мужчиной — кем бы он не был — не для меня.

— Как я понимаю, вы уже определились с кандидатом в мужья, поэтому так уверенно отвергаете возможность.

Эти слова меня озадачили…

— Определилась?

— Я про отношения с прежним главным судьей.

Див? Див Элекс и я? Дар речи буквально покинул: в полнейшей оторопи уставившись на Ринко Хайгаля, я пыталась уразуметь каким образом он пришел к последнему выводу.

— О чем вы говорите?

— Это вы мне скажите, — инквизиторский взгляд практически буравил. — Практически все сотрудники уверены в ваших отношениях. Но вы же понимаете — это нарушение корпоративных правил.

— Нет, — замотала я головой. — Нет. Не представляю почему… Ерунда какая-то! Мы с бывшим главным судьей были связаны исключительно работой. У нас были хорошие рабочие взаимоотношения и ничего больше. Как кто-то мог подумать иначе?

У меня в голове не укладывалось откуда и — главное — зачем кто-то насочинял настолько нелепых небылиц.

— Интересно… — модификат в самом деле выглядел заинтересованным. — Хотите сказать, что не общались с ним после перевода? И не встречались?

— Нет, — ошеломленная логикой замотала я головой. — А разве он не в Талсе? Как бы я с ним могла увидеться?

Губы следователя по внутренним делам ведомства слегка поджались, но он ничего не ответил. Во взгляде мужчины я заметила сомнение.

— У вас есть дистанционные отношения с кем-то? С человеком?

— Почему вы спрашиваете о подобном? — В самом деле, моя личная жизнь никак не могла касаться следователя по внутренним делам судебного ведомства. — Или меня тоже планируют переводить?

— А вы бы согласились? На перевод в Талсу?

Вот это поворот!

— Думаю, да, — ответ тоже был искренним. — Я даже подумывала о смене работы. Наверное, хочется перемен.

Модификат хмыкнул, выдав кривоватую улыбку.

— Что ж… тогда перемены не заставят себя ждать.

С этим Ринко Хайгаль попрощался, сообщив, что у него еще запланирована сегодня важная беседа, а нашу мы продолжим позже. Я же осталась сидеть в совещательной комнате, невидящим взором упираясь в стену. Впечатления от разговора было очень странным.

Я осознавала, что нарушила инструкции, допустив ликвидацию улики, понимала свою ответственность, но… словно бы именно это беспокоило только меня. Остальных же — а именно новое руководство — интересовало во мне совершенно другое. Что? Интуитивно меня это настораживало, последние слова модификата и вовсе показались зловещими, но разобраться в причине тревоги я никак не могла.

По сути, состоявшаяся беседа совершенно не укладывалась в мои ожидания — она не была посвящена моей профессиональной деятельности, чего я вполне резонно ожидала. Но нет, мы говорили по факту — о моей личной жизни. Почему?

И — что особенно поразило меня — так это подозрения на счет взаимоотношений с бывшим главным судьей. Не считая неожиданного визита, мы по сути никогда даже не оставались вдвоем!

Мысленно встряхнувшись, скользнула взглядом по теплым с оттенком дерева отделочным панелям на стене и напомнила себе, что работу никто не отменял. Отсутствие душевного равновесия — вероятно следствие множества одновременно нахлынувших изменений, это не повод отлынивать от обязанностей. Тем более, мой новый начальник так строг и суров!

По неизменному знакомому до мельчайшей щербинки на стене коридору я дошла до отдела первичного приема заявок, куда являлась за ними ежедневно. Всегда соблюдала неизменную дистанцию, была вежлива и избегала пристального внимания, не желая поставить кого-то из коллег в некомфортные условия.

Сейчас же, как я не старалась, но все виделось мне иным. Как если бы с моих глаз исчезла пелена или я избавилась от линз, что вместо улучшения делали мой взгляд мутным, притупляя внимание.

Отдел включал двенадцать сотрудников, все они начали работать уже при мне, пусть большинство я и не знала лично. Никогда прежде я не присматривалась к ним — это вообще было не принято в обществе Сермира, словно неведомый тумблер в сознании заставлял отводить взгляд, переключая внимание, стоило ему заостриться на чьей-то персоне. Это считалось невежливым и докучливым поведением среди людей.

Молодые лица, сдержанное поведение и такое понятное мне стремление быть в одиночестве — вне виртуального любое дружеское сближение могло нести опасность, это мы усваиваем с самого детства. Каждое рабочее место на расстоянии не менее четырех метров от другого, ограждено полностью скрывающими сотрудника перегородками, проходы — широчайшие, чтобы можно было разойтись, не вызвав дискомфорта — собственно, все это обычные правила социального бытия в Сермире. Прежде я полагала, что так и везде…

Подхватив листы с заявлениями на следующий день, испытала грандиозное облегчение — опять только одна пара. Кажется, теперь дни, когда не будет заявление от желающих оформить развод — станут моими любимыми.

Обострившаяся внимательность не отпускала, двигаясь к выходу я скользила взглядам по экранам работавших в отделе коллег и вдруг поняла — вижу там фактически одно и тоже. Собственно, это мало отличалось от того что делала и я, совершая ежедневные дополнения в общую базу.

Так много сотрудников в брачном ведомстве, но так ли много задач для нас? Бывали дни, когда могли поступить заявления сразу и от трех пар, как накануне, но чаще… были дни, когда в принципе никто не разводился. И, собственно, все что требовалось от брачных судей и сотрудников ведомства — удостовериться в твердости намерений супругов и зафиксировать факт развода. Почему эта мысль не приходила мне в голову прежде: для данной задачи хватило бы двух-трех сотрудников, включая собственно брачного судью. А у нас имелась целая брачная корпорация… И так было всегда, задолго до появления Михала Шлейзу, что, определенно, имеет свои взгляды на бракоразводный процесс и еще добавил нам всем работы.