Глава 12

Арсений то и дело поглядывал на часы. Майя ещё не вернулась, и его грызло беспокойство. Умом он понимал, что она не одна и всё время будет в людных местах, а в случае непредвиденных ситуаций Вика уже оборвала бы телефон. Однако история с куклой произвела на него впечатление.

Пусть и раньше было понятно, что просто и быстро Стрельцов не угомонится, но всё же утреннее происшествие слишком сильно отличалась от всего, к чему он был готов и чего мог ожидать. Было в отвратительном послании нечто безумное, абсолютно ненормальное. Человек, додумавшийся до такого, был совершенно непредсказуемым. И, возможно, находился в той стадии бешенства, когда был способен утратить обычную осторожность и в следующий раз вытворить нечто ещё более невообразимое.

Подобные мрачные размышления неотрывно вертелись в голове, пока он пытался заниматься делами. За недели, прожитые на даче, он уже навёл порядок в сарае, заказал доски для стеллажей и столешницы и принялся за обустройство рабочего пространства. Но сегодня даже то, что всегда вызывало энтузиазм, валилось из рук.

Он не прислушивался специально, но сразу услышал звук притормозившей у ворот машины. С нетерпением вышел из сарая и остановился, глядя, как Майя прощается с соседкой.

Да, это была она, но… совсем другая. Изменившаяся. Обновлённая. Арсений не сразу понял, что именно в ней изменилось, но даже издалека, в неверном свете фонарей она казалась воздушной, поразительно утончённой.

Она привычно огляделась по сторонам, заметив его, с улыбкой помахала рукой. Убедившись, что опасности нет, направилась по дорожке к дому. Он зачем-то двинулся навстречу, даже не подумав сначала погасить в будущей мастерской свет и закрыть дверь.

Увидев, что он направляется к ней, Майя улыбнулась снова, искренне и тепло. Машинально подняла руку, чтобы поправить волосы, и замерла на мгновение, будто удивлённая тем, что обнаружила. Только тогда он сообразил, что стало другим — волосы, которые Майя всегда собирала в хвост, доходящий ей до поясницы, теперь едва достигали середины шеи и свободно обрамляли лицо.

— Ты постриглась? — почему-то произнеслось с вопросительной интонацией.

Тут же её лицо напряжённо застыло, в глазах мелькнуло смятение, будто она ожидала выволочки. Арсений успел мысленно обругать себя за невольную промашку, о сути которой мог только догадываться. Однако уже через несколько секунд она встряхнулась, сбрасывая морок, черты снова разгладились, вернулась улыбка.

— Да. Пока не привыкла, но мне нравится.

Ненадолго повисло молчание. Только когда брови Майи полуудивлённо-полувопросительно поползли вверх, он вдруг осознал, что стоит между ней и крыльцом, преграждая путь. И что всё это время — да вообще всё время с того момента, как она вышла из машины — глазеет на неё самым нелепым образом.

Арсений хотел что-нибудь сказать, чтобы избавиться от внезапной неловкости, но выпалил почему-то:

— Ты очень красивая!

Обескураженный словами, сорвавшимися с языка неожиданно для него самого, он тут же попытался объясниться:

— В смысле… выглядишь очень изысканно… То есть, тебе очень идёт. Вот что я имел в виду.

Арсений облегчённо вздохнул, наконец совладав с потоком собственного сознания.

— Спасибо. Пойдём в дом?

Он едва не хлопнул себя по лбу. Вместо этого поспешно отступил в сторону, только сейчас освобождая ей проход.

— Конечно. Ты иди, я скоро. Надо закончить пару дел.

Он вернулся в мастерскую, вовсе не собираясь больше работать. Нужно было собраться с мыслями.

Он повёл себя, как подросток. Глупый неуклюжий подросток, который после летних каникул вдруг увидел, что соседка по парте из хорошо знакомой девчонки-подружки превратилась в прекрасную царевну-лебедь.

Дело, конечно, было не в Майиной новой причёске. Просто эта маленькая внезапность заставила его осознать то, что уже давно вызревало в душе. Майя ему нравилась. По-настоящему, не как объект для защиты, не как возможность переключиться, что бы там ни говорил брат.

Ему нравилось, как иногда при просмотре фильма она не выдерживает и начинает шёпотом комментировать логические нестыковки, нравилось, как снисходительна она становится к тем же нестыковкам, если речь заходит о её любимых историях, нравились их шутливые споры и вечерние разговоры обо всём на свете, нравилось, как она поджимает под себя ноги, устраиваясь в кресле с книгой, как тщательно и сосредоточенно укутывается в плед, а потом вспоминает, что забыла захватить что-нибудь, совершенно необходимое для киносеанса, и бежит за орешками или мармеладом…

Нравилась вся она, целиком и полностью.

И Арсений совершенно не представлял, что с этим делать.

***

В этот раз посылку обнаружил он. Наткнулся прямо на крыльце, возле входной двери.

После прошлого случая они стали запирать калитку, и новая находка, обнаруженная в таком месте, поразила особенно неприятно.

Отодвинув коробку под скамейку, чтобы та не попалась Майе на глаза, если она решит выйти из дома, Арсений направился к воротам. И они, и калитка оставались закрыты на ключ, как, собственно, и должно было быть. И никаких повреждений и следов взлома.

Он помедлил, раздумывая, как некто мог пробраться на участок. Лестница? Даже в воображении подобный вариант выглядел слишком абсурдно. Кто потащит с собой лестницу к чужому дому, а потом станет перебираться через забор, рискуя переполошить окрестных собак или быть замеченным из соседских окон? Но тогда как? Запасные ключи и от калитки, и от дома на всякий случай хранились у Виктории, но в её надёжности Арсений был абсолютно уверен.

Он медленно двинулся по периметру участка. В какой-то момент поймал себя на том, что оглядывается по сторонам, будто всерьёз ожидает, что незваный гость всё ещё прячется где-то неподалёку.

В душе вскипел чистый беспримесный гнев. Если даже на него безумные стрельцовские выкрутасы произвели впечатление, что уж говорить о Майе!

Ответ на загадку обнаружился в противоположном от входа углу участка. Там их территория граничила с лесом, и вместо глухого металлического забора с той стороны семья в своё время решила ограничиться полутораметровой сеткой. Вот она-то сейчас оказалась частично изрезала — как раз настолько, чтобы человек при желании мог пролезть через образовавшийся проём.

Несмотря на то, что радоваться было нечему, Арсений испытал некоторое облегчение. Всё же понятная проблема представлялась лучшим вариантом, чем вопросы без ответов. Однако он в очередной раз утвердился в мысли, что Майин преследователь всё больше утрачивает всякую выдержку и осторожность. Не важно, действовал он своими руками или нашёл исполнителя, решение незаконно пробраться на чужой участок было переступанием очередной грани.

Вернувшись к дому, Арсений вскрыл коробку. Он был готов к чему угодно, но всё равно передёрнулся от отвращения, обнаружив, что взбесившийся безумец приготовил для жены на этот раз. На дне тары, снова оклеенной бархатными лоскутками, лежала окровавленная распотрошённая мышь.

Несколько мгновений он бездумно смотрел на несчастного зверька, потом, не без усилия заставив себя действовать, плотно закрыл коробку и направился в дом. Как бы ни хотелось придумать иной выход, необходимо было рассказать обо всём Майе.

Арсений обнаружил её в гостиной, спокойно пьющую неизменный утренний чай. Заметив его появление, она приветливо улыбнулась, хотела было что-то сказать — но взгляд уже упал на его ношу. Майя резко побледнела, отставив чашку, с силой сжала задрожавшие пальцы.

— Что там? — она сделала было неуверенное движение навстречу, собираясь забрать зловещее послание, но Арсений поспешно покачал головой.

— Тебе не надо смотреть.

— Что? — повторила она, впрочем, не делая больше попытки выяснить это самостоятельно.

— Мышь… Неживая, — невозможно было сформулировать то, что он увидел, более обтекаемо.

Лицо Майи болезненно исказилось.

— Мышь? Он меня так называл. Мышка. Послушная беспомощная мышка, которой никуда не деться.

— Не думай об этом. Он просто пытается тебя запугать.

— Придётся снова вызывать полицию? — скривилась она.

Арсений прекрасно понимал её нежелание снова общаться с представителями органов после недавнего опыта. Однако нельзя было сейчас позволить себе руководствоваться эмоциями, поэтому он, скрепя сердце, кивнул.

— Так надо. Но в этот раз мне тоже есть о чём заявить.

В этот раз на вызов приехали другие сотрудники. Однако же, стоило им рассказать о произошедшем, как выяснилась, что те осведомлены о предыдущем инциденте.

— Майя Владимировна, вы ведь уже обращались с подобным заявлением несколько дней назад, верно? — задавший вопрос полицейский даже не пытался скрыть скепсис.

Майя сникла, подавленная недружелюбным тоном, но постаралась взять себя в руки.

— Да. В тот раз содержимое было другое, но…

— Да-да, и не было обнаружено следов взлома, — перебил полицейский. — Верно?

— Да, — чуть растерянно подтвердила Майя.

— Как вы полагаете, чем это можно объяснить?

— Я ведь говорила вашим коллегам в прошлый раз, — с возрастающим недоумением произнесла она. — Мы не закрыли калитку.

— Вот как, — сотрудник полиции покровительственно улыбнулся. — Значит, вы утверждаете, что подозреваете своего супруга и что ещё до происшествия опасались преследования с его стороны. Однако при этом вы даже не заперли входную дверь?

— Нет! Не дверь, а уличную калитку. Я всегда проверяю замки в доме, но про неё забыла.

— Вот как, — повторил оперуполномоченный. Несмотря на внешнюю вежливость, его интонации, вся манера держаться говорили о том, что он не собирается воспринимать ситуацию всерьёз и то ли не считает обвинения достаточно весомыми для официального разбирательства, то ли вовсе не доверяет услышанному.

— На самом деле, это я забыл, — счёл нужным вмешаться Арсений. — Майя — гостья в этом доме, и она не устанавливала своих порядков.

Полицейский скользнул по нему взглядом, но отреагировать на замечание не потрудился.

— Майя Владимировна, наши коллеги провели проверку по вашему предыдущему обращению. Возможно, вам будет интересно узнать, что на той коробке обнаружены только ваши отпечатки и вашего… кхм… друга.

— Это неудивительно, мы вдвоём её открывали, — натянуто пояснила Майя.

— Но больше никаких пальчиков не обнаружено. Вы понимаете, Майя Владимировна?

— Конечно.

— Вас это не удивляет?

— Нет. Эд… Мой муж — следователь. Разумеется, он позаботился о том, чтобы не оставить следов.

— Значит, вы заранее утверждаете, что в этот раз мы обнаружим то же самое?

— Я ничего не утверждаю! — голос Майи зазвенел, выдавая крайнюю степень напряжения. — Но могу предположить, что так и будет. Но это ведь не значит, что ничего нельзя сделать?!

— Видите ли, Майя Владимировна, наши коллеги побеседовали и с вашим супругом. Он утверждает, что ничего вам не отправлял и не приносил…

— Ну конечно, он так говорит!

— Не волнуйтесь так, Майя Владимировна. Так вот, ваш супруг утверждает, что не бывал поблизости этого дома, поскольку не знает, где именно вы решили остановиться, но он очень обеспокоен вашим психологическим состоянием.

— Моим… что? Что вы имеете в виду? — непонимающе переспросила она.

— Правда ли, что вы ушли из дома ночью, без вещей и без верхней одежды?

— Да, но… То есть, нет, я взяла документы и пальто, но дело не в этом…

— Почему вы так поступили, Майя Владимировна?

— Я убегала! Я боялась, что он меня убьёт!

— Вы хотите сказать, что вырвались во время крупной ссоры или нападения на вас?

— Н… нет, сразу после.

— И ваш супруг не пытался вас догнать, остановить, удержать в доме или убедить вернуться?

— Он… Я сбежала, пока он был в душе, он не успел ничего сделать.

— Я правильно понял, что в момент принятия решения вашей жизни ничего не угрожало?

— Я не знаю! — отчаянно выкрикнула Майя. — Он чуть меня не задушил, и я не знаю, что бы произошло ещё через пять минут, останься я там! Может, он лёг бы спать, может, продолжил бы!..

— Спокойнее, Майя Владимировна, не волнуйтесь. Значит, вы утверждаете, что ваш супруг не раз проявлял к вам физическое насилие и даже угрожал жизни — так?

— Да.

— И вы действительно ушли из дома полуодетой, ночью, но сделали это из страха?

— Да!

— И вы некоторое время скрывались, потому что, опять-таки, боялись угрозы со стороны вашего супруга?

— Да.

Оперуполномоченный с довольным видом откинулся на спинку кресла.

— Майя Владимировна, скажите, как вы считаете: почему столь несдержанный, жестокий и скорый на расправу — с ваших же слов — человек, узнав ваш адрес, не явился сюда и не устроил скандал? Не попытался снова на вас напасть — вы ведь этого опасались, верно?

— Он… Я не знаю, что он сделает в следующий раз, — потерянно пробормотала Майя.

Полицейский усмехнулся.

— Ну-ну, Майя Владимировна, давайте сначала разберёмся с этими двумя. Вам не кажется, что эта история с посылками совсем не похожа на действия разъярённого мужчины? Можно даже сказать, это скорее женский почерк. И так удобно всё складывается — открытая калитка, ненадёжный забор с глухой стороны участка. Но вот как злоумышленник, не живущий в этих местах, мог заранее рассчитывать на такую удачу?

— Но…

— На что вы пытаетесь намекать? — снова не выдержал Арсений.

— Что вы, я просто пытаюсь рассуждать здраво. По долгу службы положено, понимаете ли. И если отбросить эмоции, что мы имеем в остатке? Уважаемого члена общества, о котором хорошо отзываются и коллеги, и соседи, и против которого у нас есть только ничем не подтверждённые обвинения супруги, чьи действия, будем откровенны, не всегда выглядят взвешенными и последовательными. Вы ведь регулярно оставались в одиночестве, когда ваш супруг уходил на работу — верно, Майя Владимировна? Если в вашей семейной жизни всё было так плохо, как вы утверждаете, у вас было достаточно времени, чтобы спокойно собраться и уйти в любой из дней, разве не так? Даже если вы, как утверждаете, боялись сделать это в присутствии супруга. Но вместо этого вы выбрали трагическое бегство среди ночи. А теперь утверждаете, что супруг вас преследует… Скажите, Майя Владимировна, вы когда-нибудь разговаривали о возможном разводе? О разделе жилья и прочего? Возможно, у вас были какие-либо имущественные претензии, которые ваш супруг отказывался удовлетворить?

— Что?! — Майя, не выдержав, вскочила с места, нервно стискивая руки. До этого бледное лицо пошло алыми пятнами. — Вы хотите сказать, что я всё придумала, и сама себе подкидывала эти… эту жуть, только чтобы подставить Эдуарда и отобрать его имущество?! Вы надо мной смеётесь?!

— Ничего подобного я не утверждал, — торжествующе отчеканил оперуполномоченный. — Ещё один вопрос: Майя Владимировна, вы когда-нибудь обращались за психологической помощью? Ваша эмоциональность демонстрирует…

— Всё, хватит! — решительно оборвал Арсений. — В ваши полномочия не входит давать оценку психологического состояния потерпевшей. А вот заявление вы обязаны принять. Моё имущество пострадало, на мою территорию совершено проникновение, и я настаиваю, чтобы с этим разобрались. Возле забора наверняка должны остаться следы — займитесь ими. И можете не трудиться с отпечатками — в этот раз там только мои, Майя не трогала эту гадость.