Глава 6

Ночью слегка подморозило.

Арсений налил себе кофе и, набросив на плечи куртку, вышел на террасу. С удовольствием вдохнул свежий холодный воздух, глотнул обжигающий напиток. Контраст получился приятно-бодрящим.

Пожалуй, будет действительно хорошо пожить здесь, за городом. Ещё позавчера он считал свой переезд рыцарским жестом, благородной уступкой Оле, которой решил оставить их городскую квартиру. Однако сейчас понял, что искренне рад оказаться вдали от шума и суеты, и даже не жаль, что каждый день придётся тратить лишнее время, чтобы добраться на работу и обратно.

Может, застрять тут совсем одному и было бы слегка тоскливо, но сейчас, когда в доме обитала ещё одна живая душа, всё казалось каким-то… правильным, что ли.

Он обвёл взглядом участок, отметил, что нужно будет сгрести опавшие листья. И стоит навести порядок в сарае для садового инвентаря — вещей там не так уж много, и освободившуюся площадь получится оборудовать под мастерскую. В квартире ему давно не хватало места.

От планов его отвлекло негромкое деликатное тявканье. Опустив глаза, он увидел возле ступенек маленькую беспородную собачонку, которая приветливо помахивала хвостом и смотрела с явным ожиданием.

— Мошка, ты уже здесь! — с притворным возмущением проворчал он, отставляя чашку с недопитым кофе. — Откуда ты всё знаешь? Я же только позавчера приехал.

Эту мелкую дворняжку знали все на их улице. Прошлым летом та осталась бездомной и с тех пор кормилась по очереди у всех соседей, никому особенно не докучая, но исправно навещая каждого, кого могла застать на месте. Иногда Арсению казалось, что у умного животного составлено собственное расписание и график походов в гости.

— Погоди, сейчас, — пообещал он.

Сходил в дом за миской и кормом, который они держали специально для таких случаев, спустился во двор. Собачонка встретила его возвращение радостным повизгиванием, заскакала вокруг, норовя боднуть его под руку.

— Да подожди ты! — одёрнул её Арсений, но та и не подумала умерить пыл.

Часть корма рассыпалась мимо, в мокрую пожухлую траву. Арсений со вздохом ухватил собаку за загривок, попытался оттащить на расстояние вытянутой руки. Та, видно, приняв это за игру, звонко гавкнула, подпрыгнула на задних лапах, норовя лизнуть его в лицо.

— Что ты делаешь? — раздался с террасы встревоженный голос.

Арсений поднял глаза и столкнулся с испуганным взглядом гостьи. Она стояла у перил, зябко кутаясь в пальто, и выглядела одновременно настороженной и решительной, будто уговаривала себя собраться с духом для чего-то важного.

— Ты боишься собак? — предположил он. — Подожди, она сейчас поест и уйдёт.

— Собак? — непонимающе переспросила Майя, и вдруг смутилась. — О, я… Ничего.

Но эта смена эмоций всё ему объяснила. Конечно, она испугалась не маленькую Мошку. Это на него она смотрела с тревогой, будто опасалась, что он сейчас отравит или поколотит несчастную псину.

Арсений наконец управился с неугомонной собачонкой, придвинул к ней полную миску и распрямился, поворачиваясь к Майе.

— Её хозяйка летом умерла, теперь мы всей улицей подкармливаем, — объяснил он. — Никто не обижает.

Майя сконфуженно кивнула.

— Да, я понимаю. Я и не думала, что ты можешь… Просто не успела сообразить.

— У тебя есть домашние животные? — поинтересовался он. Хотел просто увести тему в сторону, избавить Майю от неловкости, и совсем не подумал, что, учитывая её бегство из дома, подобный вопрос приятным не назовёшь.

Майя помрачнела.

— Нет… Уже нет, — сдавленно проговорила она. — В детстве была кошка. Очень хорошая, мы её взяли уже взрослой, прожила у нас всего восемь лет. А потом… Потом у меня был щенок. Я его принесла с улицы, плакал возле подъезда. Эдуард… Мой муж выбросил его с балкона во время нашей ссоры.

Она резко замолчала, плотнее запахнула пальто и стиснула пальцы на воротнике, словно от одних только воспоминаний ей стало холодно.

— Майя…

Арсений подошёл ближе, неуверенно положил руку ей на спину, чуть ниже плеча — неловкий, натянутый жест, нечто среднее между дружеским похлопыванием и сочувственным полуобъятием. Как же ему сейчас хотелось быть одним из тех людей, которые знают, как поддержать тех, кому по-настоящему тяжело!

К его удивлению, она не отстранилась. Протяжно выдохнула, подняла голову, глядя ему в лицо.

— Извини. Я не собираюсь всё время надоедать тебе своими проблемами, правда. Не думай, что я ужасная квартирантка.

— Ну что ты! — горячо возразил он. — Майя, из меня никудышный утешитель, советчик ещё хуже, но если я могу что-нибудь для тебя сделать, я только рад. По крайней мере, если тебе нужно выговориться, слушать я всегда готов.

Майя благодарно улыбнулась. Отошла, разрывая контакт, присела возле наевшейся и довольной собачонки.

— Так ты, значит, ничья, бедолажка, — сочувственно протянула она, трепля ту по загривку.

Мошка тявкнула, будто отвечая, радостно завиляла хвостом. Арсений собирался предупредить о чрезмерной любвеобильности собачонки, но не успел — та уже вытянулась на задних лапах, тычась новой знакомой в лицо.

— Ой! — коротко вскрикнула Майя и тут же рассмеялась, когда Мошка усердно принялась облизывать ей щёки. — Ну всё, всё! Ты мне тоже нравишься. Хватит.

Она слегка отстранилась от собаки, не переставая её гладить.

— Как её зовут?

— Мошка.

— Как? — удивлённо переспросила Майя.

Арсений весело усмехнулся.

— А разве ей не подходит? Сама видишь: мелкая, в лицо лезет — как назойливая мошкара. А маленькая была ещё неугомонней.

— Такая ласковая — с вновь проснувшейся грустью протянула Майя. — Почему её никто не забрал?

— Вообще-то некоторые пытались, — припомнил он. — Но она всё время убегает обратно на свой участок. Тот пока пустует — наследники решили продать, но ещё не нашли покупателей. Когда новые люди заселятся, может, она к кому-нибудь и прибьётся окончательно.

— А пока что приходи ещё, — Майя снова повернулась к собачонке, которая уже упала на спину и охотно подставляла животик, чтобы его погладили. — Ты славная.

Бесшумно приоткрылась незапертая калитка. Во двор заглянула соседка Вика и, заметив их, уверенным шагом поспешила вперёд.

— Ого, а вы здорово поладили! — как всегда жизнерадостно воскликнула она, заметив, чем занята Майя. — Наша Мошка, конечно, любит всех, но пузо подставляет немногим.

— Я люблю животных, — отозвалась Майя, поднимаясь ей навстречу. — Даже ветеринаром хотела стать, но не сложилось.

— Так это прекрасно! — обрадовалась Виктория. — Может, ты меня выручишь? Я зашла Арсения просить о помощи, но если ты умеешь делать котам уколы, с тобой мы наверняка лучше справимся! У меня, представляешь, кошак уже несколько месяцев мучается с отитом. Капли не помогли, так теперь врач антибиотики в уколах назначил. А я колоть боюсь. Мы вчера с Алисой, подругой, мучились-мучились, еле справились — три раза убегал, зараза такая, все руки нам ободрал.

— Тут главное знать, как подступиться, — Майя заметно оживилась. — Я тебе покажу. Лучше не брать его на руки. Прижимаешь к полу или дивану, придерживаешь за холку и…

— Не надо, не объясняй, — поспешно отказалась Вика. — Давай лучше ты поколешь, через дорогу ведь живём. А с меня чай с печеньками!

Майя охотно кивнула. Сейчас, когда речь зашла о том, что было ей интересно, в чём она разбиралась, она выглядела спокойной и уверенной, увлечённой. Ни следа той перепуганной девушки, готовой забиться в угол при любом намёке даже не на угрозу, а на любую неясность.

Арсений поймал себя на том, что невольно засмотрелся на неё, поражённый настолько разительной переменой. Спохватившись, что неприкрыто глазеть на постороннюю женщину не слишком-то прилично, он тряхнул головой.

— Майя, можно тебя на пару слов, пока вы не ушли, — позвал Арсений, вспомнив, что у него на день есть собственные планы.

— Конечно! — ответила за неё Виктория. — Май — в общем, мы договорились. Приходи, как освободишься, дверь будет открыта.

Тряхнув гривой всегда немного встрёпанных русых волос, соседка умчалась так же внезапно, как и появилась.

— Я еду в город до вечера, — сообщил Арсений, когда они снова остались во дворе одни. — Тебе нужно что-нибудь привезти?

— Нет, спасибо, — быстро отозвалась Майя, но, помедлив, добавила: — Хотя вообще мне нужна газета с объявлениями о работе. Если тебе не сложно…

— А зачем газета? — удивился он. — В интернете же удобнее посмотреть.

— Может быть, только у меня нет сейчас телефона.

— Можешь взять мой ноутбук, — предложил Арсений. — Я оставлю в гостиной на столе, пользуйся.

— Спасибо, — она тепло улыбнулась, всё ещё излучая тот мягкий свет, который загорелся в ней во время недавнего разговора.

Наверное, на него повлияла эта душевная, умиротворённая утренняя атмосфера, но к дому родителей Арсений подъезжал, почти не волнуясь. Откуда-то возникла уверенность, что только сейчас в его жизни что-то начинает складываться правильно, и кто как не семья сможет это понять и одобрить. Его поддержат, общение со временем вольётся в новое русло, и всё будет хорошо — теперь у него не осталось сомнений.

Его встретили как всегда приветливо, но с лёгким оттенком удивления — в их семье не принято было заявляться в гости без предупреждения.

— Арсюша! — мама обняла его, окутав с детства знакомым запахом ненавязчивых, чуть горьковатых духов. — Молодец, что заглянул. Раздевайся, проходи. Мы вечером собрались в театр, но сейчас время есть. А ты один? Где Оля?

— Мам… Я приехал рассказать вам кое-какие новости. Только хотел сразу обоим, чтобы не повторять.

Мама окинула его внимательным долгим взглядом, от которого Арсению показалось, что та уже всё поняла. Но если у матери и возникли какие-то подозрения, она решила пока оставить их при себе.

— Хорошо, — ровно произнесла она. — Тогда иди позови отца, он в кабинете, а я приготовлю нам чай.

Когда-то этот кабинет был их с Аркадием комнатой. В стандартной трёшке не было дополнительного пространства, и они неплохо обходились двумя спальнями — родительской и детской — и гостиной. Уже потом, когда они с Аркашей выросли и разъехались, освободившуюся комнату переоборудовали под рабочую зону. Арсению до сих пор было непривычно видеть, что там, где раньше стояли кровати, теперь расположились два письменных стола с удобными эргономичными креслами, а вдоль стены, у которой раньше возвышался одёжный шкаф и в раздражающем мать беспорядке громоздились ящики с игрушками, теперь тянулись открытые стеллажи, сплошь уставленные книгами и папками. Впрочем, он не ностальгировал о прошлом и был рад, что теперь родители могут разместиться с комфортом.

Он постучался, чтобы предупредить о своём появлении, но не стал ждать ответа. Отец сидел за столом, склонившись над какими-то документами и сосредоточенно хмурясь, и отреагировал на его появление только тогда, когда Арсений подал голос.

— Здравствуй, пап. Я не вовремя?

Ответом послужило то же выражение сдержанной радости и удивления, с которым его приветствовала мать.

— О, сынок! Заработался, не слышал, как ты пришёл. Проходи, располагайся. Ты просто так или чего-то хотел? А Ольгу почему не видно?

— В общем-то, об этом я и хотел поговорить, — он даже обрадовался, что набивший оскомину вопрос прозвучал сразу, и можно переходить к делу. — С тобой и мамой. Она там чай заваривает — пойдём?

Отец озадаченно хмыкнул и, отодвинув разложенные перед ним папки, поднялся с кресла.

— Ну-ну, интригуешь, сынок.

К чести родителей стоило заметить, что его выслушали совершенно спокойно, не перебивая и не выказывая ни возмущения, ни непонимания. Только когда Арсений умолк, выложив всё, что собирался, отец побарабанил пальцами по столу и откашлялся, выдавая, что новость задела его за живое.

— Ничего себе известия! — он снова кашлянул, вопросительно посмотрел на жену, будто безмолвно советуясь. — Скажи, сын, у кого-то из вас новый роман?

— Нет, — Арсений подавил вздох. — Я ведь всё объяснил.

— Да-да, — кивнул отец. — Но всё-таки — зачем разводиться, если нет никаких особых причин? Почему именно сейчас? Я не понимаю. Двенадцать лет отжили — и вот вам. Что изменилось?

— А я давно подозревала, что этим закончится, — внезапно объявила мать. Если она и была несколько выбита из колеи, то виду не подавала — сидела, расслабленно откинувшись на спинку стула, со спокойным вниманием переводила взгляд с сына на мужа и неспешно попивала чай.

— Подозревала? — ошарашенно переспросил Арсений.

— Лиза, ты это серьёзно? — в тон ему произнёс отец.

Елизавета Дмитриевна царственно кивнула.

— Они ведь и правда из разных песочниц, Саш, — с лёгкой грустью усмехнулась она. — Даром что воспитывались похоже. И хорошо, что сейчас решили, а не ещё через столько же.

— Ты правда так думаешь? — хоть Арсений и надеялся на понимание, всё-таки не рассчитывал, что всё пройдёт настолько легко. Даже брат с невесткой не так быстро смирились с назревающими в семье переменами.

— Правда. Лучше скажи, тебе нужна какая-нибудь помощь? С поиском риэлтора или…

— Нам не нужен риелтор, — перебил он. — Квартира останется Оле.

— Ты уверен, что это взвешенное решение? — отец с сомнением приподнял брови. — У тебя не такая зарплата, чтобы без проблем отказаться от своей доли.

— Зато мне есть где остановиться, — возразил Арсений. — А у Оли из вариантов только съёмные углы.

— Значит, переберёшься на дачу? — уточнила мама.

— Да. До лета точно, а там видно будет. Вы ведь не против?

— Разумеется, нет! — казалось, подобный вопрос её даже оскорбил. — А как Ольга? Надеюсь, она из-за всего этого не собирается сменить работу?

— Нет, — успокоил Арсений. — На самом деле, она сама об этом переживала — волновалась, как ты отнесёшься к нашему разводу.

— Ну, уж я точно не собираюсь смешивать работу и личную жизнь двух взрослых людей, — твёрдо уверила мать.

Немного позже, прощаясь, она задержала его в прихожей.

— Арсюш… Ты знаешь, я одинаково люблю вас с Аркашей. Но за тебя я всегда переживала больше…

— Мам… — начал он, но та покачала головой, призывая его помолчать.

— Подожди. Я это к чему — я всегда видела, что ты более тонкий человек, чем мы все, более чувствительный. Я знаю, что тебе нелегко — и с нами, и вообще в этом мире — хотя большинству так бы не показалось. В общем — помни, что мы всегда рядом и всегда на твоей стороне. Это твоя жизнь, и какие бы ты решения ни принимал — всё правильно, если ты этого действительно хочешь.

Арсений растроганно кивнул, проглатывая ком в горле.

— Спасибо, мама.

Они крепко обнялись, без обыкновенной для их семьи сдержанности.