Глава 8

Звонок застал его в офисе.

Арсений не удивился — с тех пор как он поселился на даче, соседка Вика уже несколько раз просила его что-то купить по пути домой, чтобы ей, работающей удалённо, не приходилось лишний раз кататься в город. Не ожидая ничего плохого, он ответил — и был вынужден тут же отодвинуть телефон подальше от уха, так пронзительно зазвучал голос из динамика.

— Слушай, ты можешь сегодня освободиться пораньше? — не тратя времени на приветствия, затараторила Вика. — Мы тут застряли в магазине, и, знаешь, даже я реально боюсь! Он совсем ненормальный псих, набросился прямо на стоянке! Я не представляла, что всё настолько… Жуть! Я ещё думала, это мне не повезло с бывшим! Приезжай, а? Вместе с Ариком. А то он так и торчит возле машины!

Даже для всегда говорливой соседки этот набор фраз звучал слишком бессвязно, а учитывая надрыв в голосе и вырывающиеся не к месту истеричные смешки, попросту пугающе.

— Подожди, Вика, я ничего не понял. Ты с кем, с Полиной? И при чём здесь твой бывший?

Он надеялся на пояснения, но вместо этого звонившая протяжно застонала.

— Чёрт, Полина… Я же не успеваю её встретить, школьный автобус в половине пятого приезжает! Ещё хотя бы не поздно?.. Так, ладно, хоть не опоздала. Сейчас позвоню Алисе, попрошу забрать… — теперь она говорила скорее сама с собой, но хотя бы в интонации вернулась привычная деловитость.

Пытаясь разобраться в ситуации, Арсений вышел из кабинета, приостановился, раздумывая, где бы найти уединённое место, и свернул к лестничной клетке. Сотрудники компании предпочитали пользоваться лифтом, так что та, как правило, пустовала.

— Вика, что случилось? — настойчиво повторил он, так и не дождавшись внятного объяснения.

Та шумно вздохнула.

— Майин муж объявился, — с минуту помолчав, уже почти спокойно сообщила она. — Сначала драться полез, потом хотел её силой увезти. Мы в магазин заскочили, сюда пока не совался. Курит возле машины и в окно таращится.

Его словно током ударило. Руки невольно сжались в кулаки. Он не без усилия подавил первый порыв не теряя времени броситься на помощь и заставил себя рассуждать здраво.

— Там есть где запереться?

— Наверное, на складе, — неуверенно предположила Виктория. — Могу спросить у продавщицы.

— Узнай и, если получится, спрячьтесь. Я скоро буду.

— Спасибо, — с заметным облегчением отозвалась Вика.

— Как там Майя? — зачем-то уточнил он, хотя ответ был очевиден.

— Паникует, — лаконично отозвалась соседка. — И, знаешь, я её понимаю.

Арсений сам не понимал, почему его настолько взволновало происходящее. Да, как порядочный человек он не мог оставить хороших знакомых в беде и чувствовал себя обязанным вмешаться. Но нарастающие в груди беспокойство и гнев были слишком сильными, будто в опасности находилась не случайная временная гостья, а кто-то из его семьи.

Впрочем, после двух недель, проведённых под одной крышей, он уже не мог назвать Майю совсем посторонней. За это время они… не то чтобы сблизились… и не совсем подружились…

Арсений не смог бы дать название установившимся между ними отношениям, даже если бы задался такой целью. Они вместе ужинали, по очереди убирали со стола, разговаривали о пустяках. Вместе кормили Мошку, если та прибегала, иногда смотрели фильмы с его ноутбука.

На прошлых выходных он истопил камин. За окном лил дождь, а по дому распространялось живое тепло и запах дров. Для него это было воспоминанием из детства, а Майя выглядела так, будто у неё перед глазами ожила волшебная сказка.

Её присутствие согревало. Когда Арсений видел, как она постепенно оживает, как исчезает из взгляда затравленность, а на лице всё чаще мелькает неуверенная, мимолётная, но искренняя улыбка, собственная жизнь уже не казалась бессмысленной. Он больше не чувствовал себя неприкаянным неудачником, который не сумел построить ни карьеру, ни семью. Вместо бесконечно движущихся по кругу упаднических мыслей в душе воцарялось умиротворение и теплота.

Временами Арсений вспоминал слова брата и всерьёз задумывался, не был ли тот прав. Может, он действительно, пытаясь кому-то помочь, прячется от собственных проблем, от реальной жизни? Но ведь именно сейчас он чувствовал себя более живым, чем за последние несколько лет. Ему нравилось возвращаться домой, нравились тихие уютные вечера. В однообразных монотонных днях появился смысл.

Всё это пронеслось в голове, пока он торопливо вернулся в кабинет, выключил компьютер и накинул пальто.

Спускаясь в лифте, попробовал дозвониться брату — не то чтобы он считал, что сам не справится с зарвавшимся негодяем, но для долгосрочной перспективы вмешательство известного адвоката несомненно принесло бы больше пользы. Однако Аркадий не ответил. Наверняка был занят на очередной деловой встрече.

Конечно, можно было позвонить Ирме, узнать, во сколько тот планирует освободиться, но он не мог больше тянуть. Приняв решение, Арсений завёл машину и помчался в сторону дачного посёлка.

Дорогу, которая обычно занимала около часа, в этот раз он преодолел за сорок минут.

Разумом он понимал, что в людном месте вряд ли случится что-то серьёзное. Каким бы подонком ни был Стрельцов, он оставался следователем и не мог не сознавать риски. Однако воспоминание о том, какой он увидел Майю в первый раз, о жутких синяках на нежной женской шее гнало вперёд.

Возле скромного местного магазинчика оказались припаркованы всего две машины. В одной из них он безошибочно опознал видавшую виды малолитражку соседки, а вот новенький "Рендж Ровер" цвета мокрого асфальта видел в их посёлке впервые. Как и прислонившегося к двери внедорожника насупленного гориллообразного мужика. Тот, пожалуй, и впрямь мог выглядеть угрожающе, если бы не обрюзгшее лицо и выпирающий над брючным ремнём живот.

Арсения передёрнуло от отвращения, когда он представил, что это чудовище вытворяло с женой. С хрупкой, прозрачно-тонкой Майей.

Не задерживаясь, он прошёл в магазин. Стрельцов явно не собирался уезжать, и главным сейчас было убедиться, что перепуганные девушки в порядке.

Он заметил их сразу, едва переступив порог. Они так и не ушли дальше торгового зала. Виктория, пользуясь отсутствием других покупателей, нервно расхаживала туда-сюда по тесному пространству — пять шагов вперёд, пять назад. Майя отступила вглубь помещения, чтобы её нельзя было видеть через оконное стекло, почти слилась со стеной и не отводила остановившийся, помертвелый взгляд от фигуры своего личного кошмара, словно боялась, что, стоит ей ненадолго выпустить его из виду, и он тут же окажется рядом. За всем этим с совершенно несчастным видом наблюдала растерянная продавщица.

— Арс! — как родному обрадовалась ему Виктория. — Наконец-то! А ты один?

Очевидно, она больше рассчитывала на Аркадия, и Арсений не мог её в этом упрекнуть.

— Аркаша занят, — пояснил он и подошёл к Майе.

Та, заметив его приближение, чуть повернула голову, но так и не отвела взгляда от человека за окном.

— Майя… — Арсений осторожно коснулся её плеча, и девушка дёрнулась, как от удара. Вблизи он заметил, что её сотрясает мелкая непрекращающаяся дрожь.

Он почувствовал, как в груди разрастается раскалённая белая ярость. Прямо сейчас, на его глазах, из живого человека, из замечательной, прекрасной молодой женщины словно выкачивали свет и жизнь. Это было настолько неправильно, противоестественно и жестоко, что он, интеллигентный человек, даже в сумасбродной юности избегавший драк и стычек, ощутил острое желание крушить всё вокруг. Перевернуть с ног на голову мир, в котором возможно подобное, но стереть с лица земли монстра, не достойного права на существование.

Чувство было таким оглушающе-сильным, что ему пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы совладать с собственным голосом.

— Майя, — снова позвал он, стараясь говорить как можно мягче. — Успокойся, тебе уже ничего не угрожает. Всё будет хорошо.

Она обречённо покачала головой.

— Не будет, — безжизненно, будто робот, произнесла она. — Ты не знаешь, что это за человек.

— Ещё как знаю.

— Нет! — резко вскинулась она и тут же снова сникла. — Я… Я должна кое-что рассказать. Чтобы ты понял… Он… Я точно знаю, что он по крайней мере несколько раз подтасовывал факты, чтобы выгородить подозреваемых. А один раз… К нам приходил какой-то человек, они закрылись на кухне и… Я слышала, как Эдуард говорил, что нашёл «подходящего лоха» из которого уже выбил признание, и его визитёр может больше не волноваться. Он способен на что угодно. Если ты попытаешься мне помочь, он задастся целью испортить тебе жизнь. И он… Он придумает что-нибудь ужасное! Я сейчас всё время думала… Он в любом случае до меня доберётся.

Майя всё-таки отвернулась от окна и посмотрела ему в лицо. С отчаянием в блестящих от непролитых слёз глазах, но при этом с твёрдой решимостью не дать другим пострадать за неё. У Арсения защемило сердце.

— Майя, — он бережно взял её руки в свои, чуть сжал, пытаясь ободрить. — Не только у него есть власть и возможности. Буду нескромным, но с Дробышевскими ему не тягаться. Не бойся.

Он повернулся к продавщице, которая теперь выглядела в одинаковой степени потрясённой и любопытствующей.

— Дарина, раз уж нет покупателей, может, вы угостите этих двух девушек чаем в подсобке. Мне нужно поговорить с непрошеным гостем тет-а-тет.

— Я не хочу чай, — Майя покачала головой, отказываясь покидать свой наблюдательный пункт.

Арсений вздохнул, понимая, что спорить бесполезно.

— Ладно. Тогда подожди здесь, хорошо?

Дождавшись едва заметного кивка, он развернулся и вышел на улицу.

С каждым шагом, приближавшим его к Стрельцову, подавленное было бешенство разгоралось с новой силой. Тот, несомненно, уже сложил два и два и теперь гадко скалился, без тени опаски наблюдая за его приближением.

— Поджидаешь Майю? — подойдя, сквозь зубы проговорил Арсений.

Стрельцов ухмыльнулся.

— А моя мышка, смотрю, времени даром не теряла, уже и хахаля нашла. На что повёлся, а, мужик? Неужели в этой дыре кого получше не нашлось?

— Если она такая плохая, ты здесь что делаешь? Оставь её в покое и найди другую, — выдавил Арсений, лишь огромным усилием воли заставляя себя поддерживать цивилизованный разговор.

— А зачем мне другая? Я на эту десять лет ухлопал. Знаешь, как трудно бабу воспитать под себя? Столько сил в неё вложил, а сколько бабла! Теперь уж какая есть, вся моя.

Арсений засунул поглубже в карманы пальто стиснутые в кулаки руки, борясь с желанием сломать негодяю челюсть.

— У меня другая мысль. Майя — свободная женщина, на чьей стороне закон. И сейчас ты или навсегда исчезаешь из её жизни, или вместо быстрого мирного развода будешь отвечать за побои и попытку убийства.

Стрельцов демонстративно, издевательски расхохотался.

— О чём речь, какие такие побои? Эта баба сумасшедшая — ушла из дома посреди ночи, раздетая, без вещей. Откуда мне знать, кто и где её поколотил? А может — это ты и сделал, а? Она ж на деле бревно бревном, приходится хоть как-то расшевеливать, так ведь?

Это была откровенная провокация. Здравой частью разума Арсений понимал это, но тело действовало будто вне его воли, повинуясь каким-то извечным, древним инстинктам.

Арсений резко выбросил вперёд сжатый кулак, метя противнику в зубы, но тот увернулся с неожиданной для его габаритов прытью и ударил в ответ. Арсений успел отклониться, но пришедшийся по касательной удар в висок на пару секунд оглушил, дезориентировал. За это время Стрельцов нанёс ещё удар. Что-то в носу хрустнуло, во рту появился неприятный привкус крови.

Не обращая внимания на болезненные ощущения, Арсений снова бросился вперёд, обрушиваясь на противника со всей силой ярости и ненависти.

Следующие несколько минут стёрлись из памяти, а может, и вовсе не отложились в сознании. Он помнил только, что в какой-то момент Стрельцов упал, больше не способный сопротивляться, но он не остановился, продолжил наносить удары уже поверженному противнику снова и снова.

Опомниться заставил звонкий взволнованный крик.

— Эй-эй, хорош! Всё, Арс, остановись! Уже перебор, наживёшь себе проблем!

К нему подбежала взбудораженная Виктория, схватила за рукав, пытаясь оттащить от врага. Арсений послушно отступил, медленно приходя в себя.

Посмотрел на валяющегося в осенней грязи Стрельцова. На мгновение в груди вспыхнула тревога, но тот шевельнулся, пытаясь подняться.

— Ну всё, мужик, ты попал, — сплюнув, прохрипел тот. — Засажу по полной.

— Не выйдет, — уже спокойно отозвался Арсений. — С моей стороны была самозащита. И у меня куча свидетелей. Правда, Вика?

— Ну разумеется, — с готовностью отозвалась соседка. — Чистая самозащита, своими глазами видела.

— Ты-ы… — прохрипел Стрельцов, всё-таки встав на ноги.

— Имей в виду, не только ты способен играть без правил, — не стал выслушивать очередные угрозы Арсений. — И к слову об этом — если ты ещё хоть раз подойдёшь к Майе ближе, чем на километр, с тобой разберутся твоими методами.

Не став ждать ответа, Арсений развернулся и, кое-как стерев кровь с лица, направился к магазину, где, прижимая к груди стиснутые руки, испуганно застыла Майя.