58

— Ты о чем? — непонимающе хмурится Макс, а девушка внимательно меня разглядывает и вдруг говорит:

— О, а я вас узнала, здравствуйте, — она делает шаг и, протягивая мне руку, представляется: — Я Софи.

Ничего ей не отвечаю. Со злостью смотрю на Макса:

— Кто это такая? И почему она здесь?

— Это моя сестра, — почему-то довольно улыбается Макс.

— Ага, сестра, — фыркаю я, пытаясь разглядеть у них общие черты. Ни одной.

— Сестра, младшая, по маме, — кивает Софи.

Снова пытаюсь разглядеть… овал лица вроде похож, линия бровей.

— Ты мне ничего про нее не рассказывал, — хмурюсь.

— Почему, я говорил, что у меня много братьев и сестер. Соня три года училась в Лондоне, вернулась как раз накануне моего отъезда к отцу… А вы встречались?

— Мы как-то спускались вместе в лифте твоего дома, — отвечает ему Соня, а затем обращается ко мне с улыбкой: — Я почему запомнила, на вас была блузка, точь-в-точь как моя, а продавец заверил, что она у них в единственном экземпляре.

Невольно киваю.

— Так, подожди, а когда это было? — уточняет Макс, и я отвечаю:

— В тот день, когда мы с тобой в последний раз разговаривали.

Макс пристально смотрит на меня, о чем-то думая. А Соня поворачивается к стеклу и, кивая на детей, произносит:

— Красивые крохи, — улыбается, — вы, простите, Яна, что я пришла без вашего приглашения и согласия, но не смогла удержаться, захотелось на малышей посмотреть… — тут она смотрит на часы. — Ой, я побегу, перерыв заканчивается. А ты, Максик, поешь, уверяю это лучший плов, который я приготовила, — Соня всучивает брату пакет. — Всего доброго, — обращается она ко мне и спешит на выход.

Провожаю ее взглядом, а затем капризно спрашиваю у Макса:

— Кому ты еще успел про детей рассказать?

— Никому, да и Соне случайно, она позвонила мне вчера после операции, а я возьми и ляпни… — он делает шаг ко мне и вдруг спрашивает: — Слушай, говоря про мою новую девушку, ты же имела в виду Соню?

Отвожу взгляд. В голове крутятся шестерёнки… Выходит, да, не новая девушка у Макса тем утром была, а всего лишь сестра. Но была же еще и Света.

И, словно прочитав мои мысли, Макс начинает:

— И Свету я в постель не тащил. Она сама ко мне пришла на жизнь жаловаться. Никак выгнать не мог. Пришлось ляпнуть ей про якобы невесту, которую мне нашел отец.

— То есть никакой невесты не было?

— Не было. Да, отец потом пытался мне сосватать пару девушек, но сильно не настаивал, — он вдруг берет меня за руку и заявляет: — Я ему рассказал про тебя.

— Что?

— Что влюбился в красивую белую девушку.

— Влюбился, ага, конечно, — ехидно произношу.

— Влюбился, Яна, неожиданно, быстро и сильно.

— И так просто оставил, — освобождаю свою руку, сцепляю ладони замком.

— Я был уверен, что делаю тем самым лучше для тебя. Завещание твоего отца… тебе нужен был ребенок, и мне казалось, что меня в роли его отца ты точно не видишь, — Макс вздохнул и продолжил: — Этот, Родион, очень убедительно мне заявил, что собирается делать тебе предложение и ты непременно согласишься, ведь ты с детства в него влюблена. А я для тебя всего лишь экзотическое приключение, ты ему сама так сказала.

— И ты ему поверил?

— Повторяю, он был очень убедителен. Да еще наступил, так сказать, на мою больную мозоль… Я уже привык, что ко мне серьезно никто не относился. Думал, и это переживу, быстро про тебя забуду…

— А я повторяю, что ты мог бы со мной поговорить, а не напиваться где-то. Я же сама к тебе пришла. Сама. Прождала у подъезда, потом утром. А ты был таким холодным.

Макс косится на детей:

— Дурак, что тут скажешь, решил, что поступаю правильно. Тем более мне надо было уехать, а тебя поджимало время.

Говорит он вполне искренне. Таким он и был всегда со мной, но… мешает мне что-то проникнуться. Прочувствовать. Я вообще сейчас ничего не чувствую, у меня только одно желание, только один смысл в жизни.

— Когда дети будут со мной? — интересуюсь я, поглядывая на своих крох.

— Скорее всего, их переведут в твою палату уже завтра. С ними все в порядке, все показатели в норме… — он тоже смотрит на них, трогательно улыбаясь, и вдруг спрашивает: — Ты уже выбрала имена?

— А ты что, собираешься поучаствовать? — хмурюсь я.

— Просто интересно.

Качаю головой, не хочу озвучивать имена, которые да, уже выбрала. Такие, чтобы были привычными, но при этом звучными, даже международными.

— Понял, ну ладно, узнаю по факту. На родине отца вообще принято, что это привилегия женщин и мужчины не вмешиваются, — машет рукой Макс и берётся за ручки коляски. — Поехали на перевязку, заодно посмотрим, как твой шрам заживает.

— Ты не мой врач.

— Очень даже твой, — хмыкает Макс, — и не спорь с врачом, это вредно для здоровья.