60

День выписки начинается суматошно. Я, да и вокруг все носятся, что-то говорят, показывают, рассказывают. Снова приходит детский врач, всучивает мне список рекомендаций. Телефон еще разрывается, все звонят, спрашивают, что подарить. Домработница Катя звонит трижды, уточняя, что мне можно, что нельзя — стол накрывает. Заодно сообщает, что племянница ее уже приехала и с нетерпением ждет деток.

Мама тоже звонит трижды. И я не помню смысла каждого из этих наших разговоров.

Чем ближе назначенное время, тем сильней я начинаю нервничать. Вещи собраны, дети готовы, а вот я… Поочерёдно смотрю то на сына, то на дочь. Обречённо вздыхаю… Эх, уехать бы с вами подальше от всего.

Кстати, я же все-таки съездила на Черное море, как и хотела. Почти сразу, как узнала о беременности, даже врач рекомендовал. О, это была та еще неделя отдыха и… токсикоза. Почему-то именно на море меня плющило больше всего. Видимо, морской воздух не пришёлся по душе моим детям.

— Пора, — заходит медсестра и ловко забирает сразу двоих детей. Я иду за ней. От трансляции сборов я отказалась еще вчера, лучше сразу выйти к родным, без, так сказать, прелюдий.

В торжественный зал встречи я выхожу первой. Народу, господи, как же много. И мама с Анатолием, и сестра с тремя детьми, даже Олег припёрся. Машка стоит под руку с моим и.о., Женька, пара сотрудников. Первыми ко мне подходит мама со своим будущим мужем. Анатолий вручает мне огромный букет белых роз и забирает пакет. Мама расцеловывает меня и буквально бросается к медсестре с моими детьми на руках, забирает дочку. А я иду вперед, не оглядываясь, принимать пока поздравления остальных. В момент знакомства матушки с моими детьми мне хочется быть от них подальше.

Все улыбаются, счастливы, дружелюбны. Я наполняюсь от них позитивом, в какой-то момент оглядываюсь и вижу удивлённый… нет, поражённый взгляд своей родительницы. Им она смотрит поочерёдно на двойняшек, словно ищет разницу. Такой же взгляд появляется у остальных, которые подходят, чтобы посмотреть на детей. Усмехается лишь Сумский, противненько так.

— Мама твоя в шоке, — шепчет мне Машка, а затем озирается по сторонам. — А где главный виновник события, где Макс?

— Я попросила его не присутствовать, — шёпотом отвечаю я, наблюдая в этот момент за Женькой, как он пытается скрыть, но тщетно удивление, посмотрев на моего сына.

— Ты героиня сегодняшнего дня, Янк, — улыбается Машка.

— Ага, и он только начался, — с грустью констатирую я. — Не бросай меня, будь рядом.

Сфотографировавшись по инициативе мамы, которая уже чуть отошла от шока, мы наконец покидаем роддом. Я вместе с Машкой и детьми сажусь в машину Евдокимого. Хотя мама настаивает сесть с ней в такси, но я отказываюсь.

Пока едем, молчим. Даже дети засыпают под размеренное покачивание. Приезжаем первыми и, не дожидаясь остальных, поднимаемся в квартиру. Катя и Тоня встречают нас с улыбками. Мы с няней и Машкой тут же идем в детскую, чтобы уложить малышей спать. Катя же забирает с собой в гостиную Евдокимова.

— Как у вас с Александром Семеновичем? — интересуюсь я полушепотом у подруги.

— Ой, да вроде все хорошо. Есть контакт, — воодушевленно отвечает Машка, — давно надо было идти к тебе работать.

— Вот.

— А ты, как я понимаю, уже скоро вернёшься на работу?

— Как только, так сразу.

В дверь звонят, прибывают остальные гости. Тоня отправляет нас к ним, говоря, что сама здесь справится.

Встретив народ, я тут же провожаю их к накрытому столу. Все рассаживаются. Звучат тосты, люди поздравляют меня с пополнением, дарят подарки. Про необычный цвет кожи никто ничего не говорит, как и не интересуется, где и кто отец моих детей. Меня немного отпускает, даже расслабляюсь. И зря. В определённый момент я покидаю застолье, чтобы посетить туалет, а когда я из него выхожу, на меня налетает мама с вопросом:

— Яна, ты ничего не хочешь мне рассказать?

Качаю головой.

— Кто отец моих внуков?

— Разумеется, мужчина.

— Тот самый твой сосед?

— Какой сосед?

— Такой! Аленка мне про него рассказывала как-то… Это же он? Других темнокожих я в твоем окружении не знаю.

— Да и его ты не знаешь, — вздыхаю я. — Мама, давай не будем. Это мои дети, и их происхождение совершенно не важно.

— Как это неважно?

— Ты ксенофоб?

— Кто? — морщится мама. — А, нет, конечно.

— Тогда должно быть неважно, — улыбаюсь я и иду обратно в гостиную. И на удивление оставшийся вечер мама не пытается со мной заговорить на эту тему. И никто другой, даже Женя сдерживается, вообще ко мне не подходит, хотя у него было несколько шансов поговорить со мной один на один.

Зато когда я покидаю застолье, чтобы покормить малышей, в детскую тихо заходит Аленка. Я укачиваю сытую дочку, а племяшка встает рядом и тихо произносит:

— Теперь у тебя есть свои дети, — она печально вздыхает. — Тебе не до нас с Антоном будет…