61

Почти всю беременность я много времени проводила со старшими племянниками. Разгружала тем самым сестру, позволяя ей заняться младшей и отдохнуть, когда мама от нее уехала. Мы с Антоном и Аленой много гуляли, я водила их на детские спектакли, в цирк. Мне и самой было интересно и весело. А когда у меня начал расти живот, Алена наглаживала его, так трогательно и нежно. Помню, узнав, что у меня будет сразу двое детей, она испугалась и спросила: «А они там не подерутся?» И сейчас я понимаю опасения девочки.

— Просто они еще совсем маленькие, и им нужно больше внимания. А вот как подрастут, — отвечаю я с улыбкой, погладив племянницу по плечу.

— А хочешь, я буду тебе помогать? Я умею переодевать подгузник, честно-честно.

— Посмотрим.

Она плюхается рядом и заглядывает в лицо малютке:

— Их папа же Макс?

— С чего ты…

— Ну я ж не дурочка, они на него ну очень похожи. Такие же… шоколадные.

Смеюсь и киваю.

— Он еще не вернулся? — интересуется Аленка.

— Вернулся.

— Ну здорово же! — радуется Аленка. — Вот видишь, ты не старая дева, у тебя дети родились и муж есть. А еще мы можем все вместе погулять. Я могу вести коляску, она такая классная, двойная.

Я качаю головой.

— Макс мне не муж.

— Как это? Вот у меня папа, и он маме муж, — племяшка сдвигает свои светлые бровки.

— У нас по-другому.

— Эх, взрослые, любите вы все усложнять, — надувает она губки.

Я улыбаюсь, а потом прошу:

— Давай только ты не будешь никому рассказывать про Макса? Пусть это будет наш с тобой секрет.

Аленка согласно кивает.

Гости расходятся. Катя убирает со стола, а Тоня отправляет меня отдохнуть. Я иду в спальню, плашмя падаю на кровать. Устала, да, перенапряжение моральное жуткое. Перенервничала я сегодня, но вроде все прошло нормально.

Два дня календарных выходных пролетают незаметно. Катя занимается домом и готовкой, я все время при детях, Тоня даже смеётся, что у нее нет работы. Просто я не думала, что научусь справляться так быстро. Хорошо еще, что малыши дают мне поспать ночью, если и просыпаются, то вместе и так же вместе засыпают. Умнички мои.

Так что когда Тоня просит несколько дней выходных, чтобы навестить заболевшую маму, я ее спокойно отпускаю, в случае чего Катя обещает быть на подхвате.

В понедельник в районе обеда мне неожиданно звонит Женька. Эх, долго же он терпел.

— Ну привет, Яна Ивановна, — начинает он.

— Ну привет, — почти шёпотом отвечаю я, укачивая сына, — что-то случилось?

— Да, случилось. Не могу больше держать это в себе, ты уж извини… Как тебе не стыдно было скрывать от меня, хм… иностранное происхождение своих детей?

— О господи, — молюсь я, — да какая кому разница?

— Такая. Короче, делюсь с тобой важной информацией, а их две и обе конфиденциально.

— Слушаю.

— Мама твоя попросила меня выяснить, кто является отцом ее внуков. И для этого у меня было не так много данных, но зато каких — цвет кожи и соседство по-прежнему твоему адресу… Короче, Басаргин Максимус Адисаевич, как я понимаю, он и является нашим папочкой.

— Твою же… ты маме уже сообщил?

— Пока нет.

— И не смей, иначе… уволю!

— Понял, Яна Ивановна, сразу две вещи понял: сообщать никому не буду и я не ошибся, — усмехается секретарь мне в трубку. — Ну а теперь второе. Ты там сидишь? — я упускаю в трубку, готовясь почему-то к худшему. — Еще неделю назад стало ясно, что некто сливает информацию по тендерам нашим конкурентам, мы так два контракта профукали. Беспокоить мы тебя не стали, решив провести внутреннее расследование.

Вот эта новость хуже первой.

— И выяснили?

— Вот, передо мной лежит отчет, Евдокимов на обед ушел, а его как раз принесли.

— Ты его, конечно, вскрыл?

— Конечно. Очень аккуратно, не догадается.

— И что там?

— Со стопроцентной уверенностью сообщается, что информацию сливал Сумский.

— Н-да, чего и следовало ожидать, — с досадой произношу я. Вот же… говнюк вредоносный и злопамятный.

— Пилил, дурак, сук, на котором сидел. И знаешь, судя по отчёту, очень хреново шифровался, вёл переписку через рабочий компьютер… Короче, думаю, Семенович сам тебе наберёт после обеда, все-таки родственник твой. Ну а ты пока решай, что делать.

— Считай, что уже решила.

— Готовить приказ?

— Это распоряжение ты получишь от Евдокимова, — вздыхаю я, — спасибо, Жень.

— Да не за что. Честно говоря, я по тебе очень скучаю.

— Я скоро вернусь. Максимум полгода.

— Максимум, — вдруг фыркает он. — А ты, кстати, знаешь, что наш папочка гинеколог?

— А ты откуда знаешь?

— Все просто, Яна Ивановна, соцсети.

— Он перестал скрывать свою профессию? — ахаю я.

— А что, раньше скрывал? — с интересом спрашивает Женька, но я вежливо прощаюсь и кладу трубку.