62

Через час мне звонит Евдокимов. Он в деталях сообщает мне все про Сумского, оставляя мне право решать, что с ним делать.

— А что бы сделали вы? — интересуюсь я, и мне без раздумий отвечают:

— Уволил бы.

— Тогда готовьте приказ, — не спорю я, но, задумавшись о сестре и ее детях, прошу: — Только я вас прошу, на завтра.

— А знаете что, Яна Ивановна, так даже лучше, завтра должно состояться важное совещание… Есть у меня одна идея… — начинает Александр Семенович и вкратце мне ее рассказывает. — Так что у нас есть возможность через Олега подкинуть ложную информацию.

— Делайте, как считаете нужным.

Мы прощаемся. Я подхожу к окну, держа телефон в руке, и думаю. Недолго, потому что желание поступить честно по отношению к сестре давлеет над остальными.

Набираю Аньке. Разговор у нас получается коротким, я прошу ее приехать завтра в гости, и сестра, не раздумывая, принимает приглашение.

Совещание, по словам Евдокимого, должно состояться в двенадцать часов. И именно в это время на следующий день ко мне приезжает Аня с детьми.

Уложив после кормления двойняшек и младшую племянницу, а Анькиных старших детей оставив на кухне вместе с тортиком под присмотром Кати, мы с сестрой идем в мою комнату.

— Есть разговор, — начинаю я. — Он касается твоего мужа. И я прошу тебя выслушать меня до конца.

Сестра кивает. Я начинаю рассказывать все, что мне поведали вчера, Аня внимательно слушает, не перебивает.

— В общем, сегодня твоего мужа уволят, — в конце сообщаю я. — И это отчасти мое решение. Иметь такого сотрудника я не хочу.

Анька долго молчит, думает и вдруг заявляет:

— Как ни прискорбно мне это говорить, но решение правильное. Однако после этого своего мужа и отца моих детей я меньше любить не стану.

— А это не была моя цель. Моя цель, чтобы ты знала правду и не обижалась на меня. Портить отношения с тобой я не хочу.

Аня неожиданно улыбается, подходит и обнимает меня.

— Ничего, Олег умный, сообразительный, найдёт себе другую работу. Только, очень тебя прошу, не распространяйся об этом.

— И не собиралась. Фирме такая репутация ни к чему. Главное, чтобы и Олег этого делать не стал.

— Не станет. Я знаю рычаги давления.

Мы обнимаемся. И пусть сестра так и остается слепа в своей любви, ее право, переубеждать не буду, всегда поддержу и помогу, но зато мы сможем сохранить нормальные отношения.

— А еще хочу тебе кое в чем признаться, — произношу я. Да, давно хотела рассказать и чувствую — сейчас самое время. — Умирая, папа оставил одно странное завещание, — далее я рассказываю сестре про его нюансы. После них следует признание про менопаузу и красочный рассказ моих отношений с Максом, а итог — двое смуглых деток, спящих в соседней комнате. Про Родиона с тетушкой я тоже рассказать не забываю. Всю правду, честно, от и до.

— Н-да, история, — качает головой сестра. — Но хорошо же, что все так сложилось. У тебя есть детки. И они такие очаровательные. А с их отцом ты отношения возобновлять не собираешься?

— Кажется, я перегорела. У нас все началось слишком быстро и так же закончилось.

— Кто знает, закончилось ли, — с усмешкой произносит сестра.

В этот момент просыпаются дети. Аленка с важным видом вызывается переодеть малышей. И у нее получается. Потом мы идем гулять, во дворе моего дома недавно открыли детскую площадку, и она в буквальном смысле сказочная: корабль, замок, даже горка в виде дракона есть. Антон и Аленка довольно играют, ну а мы с сестрой наворачиваем круги с колясками.

— Ты же счастлива сейчас? — вдруг спрашивает Анька.

— Наверное, да. Но для полного счастья я хочу вернуться на работу.

— Ты неисправима, — качает она головой, — так что папа был прав с этим завещанием.

— Возможно.

Сестра с племянниками уходят от меня часа через два. И только за ними закрывается дверь, как мне звонит Евдокимов, сообщая, что только что он поговорил с Сумским и уволил его. А у меня как камень с плеч упал. Скорее всего, мы с Олегом еще встретимся не раз, но уже не на работе.

День плавно перетекает в вечер. А затем в ночь. Пытаясь сегодня заснуть, я думаю про Макса. Он пообещал, что меня не побеспокоит, и пока свое обещание сдерживает. Интересно, ему легко это удаётся? Неужели видеть детей он больше не хочет?

Проснувшись утром, я понимаю, что накаркала. Ведь едва я просыпаюсь на зов детей, как в квартире звенит дверной звонок. Катя идет открывать и через секунду зовёт меня. Я выхожу в прихожую и вижу Макса. Он улыбается, и в его руках два больших пакета.

— Как ты узнал мой адрес? — хмурюсь я.

— В базе данных клиники.