Глава 10 · Создание Ночи, башня и черная нить
Катарина валилась с ног от усталости.
Последние силы у нее безжалостно воровал едкий удушающий страх. Страх того, что принц ей привиделся. Страх, что он снова уйдет, не дождавшись ее. Страх, что, получив ее признание, он утратит к ней интерес.
Катарина отчаянно хотела к нему. Снова увидеть. Услышать голос. Прикоснуться. Попросить повторить каждое слово, которое он ей сказал, а потом долго-долго целовать его сильное израненное тело.
Демонов целитель! Баи…
Что ей теперь с ним делать? С трудом, но ей удалось остановить распространение проклятья. Теперь он спокойно дышал, иногда звал принца. И это тоже сводило с ума от ревности. Сунлинь принадлежит ей!
Возможно, не сейчас, но позже она обязательно придумает, как привязать его к себе. Должен же быть прок от ее божественной силы. О да! Теперь Катарина точно воспользуется ею. Если для того, чтобы удержать принца, ей нужно принять свою суть, то она это сделает.
Но как скрыть его присутствие от других? Откуда в крепости взялся незнакомый мужчина, она не сможет объяснить. Генерал и Айми и так ее ненавидят. Только и ищут повод сжить ее отсюда. Даже если ей удастся себя защитить, последствия будут плачевными. И вот как теперь быть?
Ночной цветок, значит… Принц сказал, что это воины, а вовсе не цветы. Значит, красавчик Баи не только целитель, но и мастер боевых искусств? Каким бы замечательным он ни был, принца ему не видать.
Катарина вернулась к вещам принца. Ладно, она просто запрет целителя внутри, наложив на дверь печать. Но вещи Сунлиня нужно забрать с собой, чтобы никто не увидел.
Но сначала… она должна знать, чего ей стоит опасаться.
Без зазрения совести Катарина запустила руку в его потрепанный мешок. Первой попалась странная маска, похожая на ту, которую они с Дайске слепили для марионеток. Абсолютно белое прекрасное бумажное лицо с черными бровями, черным ртом и черной линией ресниц. Внутри все было исписано полустершимися иероглифами. Видимо, маску делали из страниц какой-то книги. Зачем она принцу?
Катарина пожала плечами и отложила ее. Что тут еще? Запас еды, пустые флаконы, похожие на произведение искусства, футляр с метательными ножами, старый экземпляр «Учения», в котором не понятно ни слова, и свернутая в свиток бумага высочайшего качества. Такой любил пользоваться ее тщеславный отец, который за деньги мог получить все. Все, кроме так желанного положения при дворе и власти.
Катарина развязала шелковый шнурок и, сгорая от любопытства, развернула свиток. Внутри оказалось множество листов с непонятными чертежами. Линии, точки, символы Мертвой Алхимии и давно забытые иероглифы. Что это за странный свиток? И зачем он принцу? У него все еще было слишком много секретов от нее.
Катарина быстро спрятала все обратно.
Однажды ему придется вернуться в столицу, где ей совершенно точно не место. Интуиция подсказывала, что произойдет это уже скоро. Значит, она не должна разбрасываться ни минутой отведенного им времени.
Пора и лекарю вкусить своего запретного счастья.
Катарина собрала все самое необходимое и сложила в мешок принца.
Еще раз проверив целителя и убедившись, что теперь он точно выживет, она выскользнула из лазарета и запечатала сначала внутреннюю дверь, а затем и дверь в башню.
– Куда собрался?
Катарина резко обернулась. Позади стоял мрачный сонный Дайске. Его взгляд прошелся по тяжелому мешку и вернулся к ее лицу.
Катарина расправила плечи. С алхимиком у нее по-прежнему были натянутые отношения. Он подозревал ее во всех грехах на свете и отчаянно пытался выпытать ее прошлое.
– Как прошла охота на Создание Ночи? – Катарина проигнорировала его вопрос и направилась к себе, но Дайске преградил ей дорогу и схватил за руку.
– Никак. Мы никого не нашли.
Катарина попыталась идти дальше, но настырный алхимик продолжал удерживать ее.
– Так куда ты собрался?
– Не помню, чтобы отчитывался перед тобой.
– Надумал сбежать? После того, что натворил?
О, она знала, что в уходе Сунлиня он винил именно ее.
– Что же я такого натворил?
Дайске наклонился и тихо прошипел, обдавая ее лицо горячим дыханием:
– Я не знаю, какое заклинание ты использовал на… господине Ван Лине, но от меня сбежать так просто у тебя не получится.
Как же он ее бесил!
Катарина снова попробовала выдернуть руку из крепкой хватки, но Дайске намертво вцепился в нее.
– Если бы я сбежал, такой дурак, как ты, заметил бы это, когда я уже был бы на другом конце Ванжана.
– Хватит играть в свои игры. Думаешь, я не вижу печать на двери? Твоя алхимия такая же жалкая, как и попытки казаться аристократом. Ты можешь обмануть этих крестьян, но не меня.
Да что он к ней прицепился, в самом деле?! Катарина заметила подошедшую Сюли. Может, у нее получится отвлечь алхимика?
– Барышня Сюли может подумать, что ты пренебрежительно относишься ко всем живущим здесь…
– Мне плевать, что подумает барышня Сюли!..
Этот идиот даже не замечал, куда смотрит Катарина.
– Из всех здесь живущих лишь вы один и пытаетесь казаться важнее, чем вы есть на самом деле…
Дрожащий голос Сюли расколол морозный день на крошечные льдинки.
Дайске отшатнулся от Катарины, отпуская ее руку и оборачиваясь к побледневшей Сюли.
– Госпожа?..
Дайске бросился следом за уходящей Сюли, и Катарина воспользовалась шансом сбежать.
У крепостной стены она увидела одинокого Джуна. Из небольшого мешка, висящего у него на поясе, мальчишка вынимал горсти риса и рассыпал их по снегу. Какую опасную авантюру он затеял на этот раз? Катарина остановилась и с подозрением посмотрела на мальчугана – он опасливо осматривался по сторонам, а это означало, что его проделка – не простая шалость.
А ведь без участия Джуна не обходилось ни одно событие. Он был единственным, кто оставался на поле, когда случился Кровавый Закат. И именно он призвал ее, когда черные монахи напали в следующий раз. И Джун был единственным, кто видел таинственное Создание Ночи, которое уже успело покалечить нескольких жителей. Феникс ведь предупредил, что Король Смерти теперь в крепости и быть он может кем угодно. Хоть стариком, хоть ребенком. Почему бы не Джуном? Но Король Смерти воплотился в том, кто умер. За то время, что она здесь, серьезно болел Джун лишь однажды. У него была сильнейшая лихорадка, и Айми уже попрощалась с сыном. Но Катарине с помощью Мертвой Алхимии удалось спасти мальчишку. Может ли быть так, что в тот момент Джун отдал свое тело Королю, покинув этот мир?
Ладно, не о Короле Мертвых ей сейчас думать. Есть дела поважнее. Она так и не нашла оставшихся Слуг Смерти. Оказалось, что Минэко лишена способности творить алхимию. Она знала тысячи формул и заклинаний, но не могла использовать ни одно из них.
Для Катарины же все они были слишком трудны. Минэко была уверена, что они не поддаются Катарине от того, что она подавляет свою божественную суть, стремясь оставаться обычным человеком, хоть им больше и не является.
Катарина пыталась использовать заклинание поиска, но, так как все слуги были давно мертвы, оно не подходило. Минэко предложила применить заклинание из Мертвой Алхимии, которое могло найти хоть живых, хоть мертвых. Но все, что Катарине удалось узнать, – оба слуги постоянно перемещаются. Они появлялись то в Мертвом Лесу, то в заброшенной деревне, то около крепости. Должно быть, она все-таки сделала что-то неправильно.
Но мертвые монахи больше не нападали, жизнь в крепости вернулась в прежнее русло. Так ли нужны ей теперь Слуги Смерти? Стоит ли рисковать своей новой жизнью ради… Да она даже не знала, ради чего! Здесь, в крепости, ее жизнь была почти идеальной.
Да, она боялась. Какой прок в божественной силе, если она навсегда окажется втянутой в людские проблемы? Пусть люди сами разбираются. Сейчас она была свободна. Жила настоящей жизнью. И, наконец, получила вожделенного принца. У богини не будет ничего из этого… У богини не будет ее возлюбленного. Все истории о любви между богами и людьми заканчивались печально.
Катарина заставила себя прогнать безрадостные мысли. Ее ждет Сунлинь. Уставший, измученный принц, который, оказывается, любил ее все это время. Катарина собиралась намертво приклеиться к нему до тех пор, пока он не прогонит. А в крепости как-нибудь обойдутся без нее.
Но сначала нужно выяснить, что задумал Джун.
Она приблизилась к малышу.
– Что ты делаешь?
Мальчишка вздрогнул, просыпал рис и несколько раз нервно оглянулся.
– Господин Рэйден?
Катарина кивнула и заглянула в мешочек. Он был полон длинных белых зерен.
– Где взял?
Джун уныло повесил голову.
– Стащил с кухни генерала.
– Тебя могут наказать за это.
– Не накажут, потому что не узнают.
Джун надулся и принялся снова посыпать снег.
– Зачем переводишь рис? Зима обещает быть холодной. А если еще и затянется, то нам придется голодать.
– Генерал все равно не поделится с нами своими запасами.
Да, тут ребенок был прав. Генерал никогда не открывал свои склады для остальных жителей, как бы тяжело им ни приходилось.
– Ты решил засеять рисовое поле, чтобы у нас всех было вдоволь риса?
Катарина вскинула брови. Другой причины рассыпать рис она не видела.
Джун рассмеялся.
– Какой вы смешной, господин Рэйден. Сразу видно, что чужеземец. Рис в снегу не прорастет – это же всем известно. Я пытаюсь Создание Ночи поймать. Говорил же господину Ясуо и господину Ван Лину, что ничего у них не получится. Неправильно они все делают. А господин Дайске еще и умничал, что справится с помощью своих алхимических штучек. Ну и что? Вернулись с пустыми руками.
Вся эта история с Созданием Ночи вызывала у Катарины большие сомнения. Кроме Ясуо и Джуна их никто не видел. А несколько человек, которым Катарине пришлось зашивать рваные раны на шее и запястьях, каждый раз оказывались пьяными и не могли толком ничего объяснить.
– Тебе-то зачем Создание Ночи?
Теперь Катарина вспомнила о странном способе ловить умертвий.
Джун забавно округлил глаза и несколько раз моргнул.
– Он же монстр! Его нужно поймать и убить.
Катарина покачала головой.
– Он и так мертв.
На лице Джуна появилось смешное выражение. Кажется, о таком он не задумывался.
– Джун! Джун, ты где, паршивец?
Голос Айми послышался где-то совсем близко.
Катарина застыла. Рядом так же испуганно замер Джун.
– Мама меня отругает, если увидит…
Катарина согласно кивнула.
– Да, лучше с ней не встречаться.
Имела она в виду, конечно, себя.
– Не говорите, что видели меня.
Джун неловко поелозил ногами по снегу, пытаясь скрыть рис, и убежал.
Катарина не успела вставить ни слова. Не то чтобы она сама собиралась разговаривать с сароен… Но исчезнуть с проворством Джуна ей не удалось.
Закутанная в меха и раскрашенная ярким макияжем Айми заметила Катарину и сразу же направилась к ней.
– Господин Рэйден… Надо же… Утро, а вы уже на ногах…
Ее цепкий взгляд прошелся по сумке принца, висящей на плече Катарины.
– Мне некогда отдыхать.
Катарина криво ухмыльнулась.
– Вот как? А я-то думала, после сегодняшней ночи вы пару дней будете сил набираться.
Каким-то чудом Катарине удалось сохранить отстраненное выражение лица. Она ведь не имеет в виду ночных гостей!..
Не дождавшись от Катарины ответа, Айми продолжила злословить:
– Вся крепость судачит о представлении, которое вы вчера устроили. Это правда, что деревенская девка на глазах у всех брала вашу плоть в рот? Я слышала, что после вы разрешили всем женщинам себя потрогать. О, а еще говорят, что ей уже недостаточно вашего… стержня. Ходит слух, что вы заполнили оба ее отверстия. Одно своим, а второе – пронзили нефритовым. Знаете, даже в Домах Услады ведут себя скромнее. Генерал Фао в ярости. Вы заставили его дочь наблюдать за своими утехами, возможно участвовать в них… Кто теперь поручится за честь молодой барышни? Что, если после вчерашнего она не так невинна, как прежде? Ни одно из врат в ее тело… – Айми закатила глаза. – Вы даже призрака умудрились где-то раздобыть…
Она не смогла скрыть любопытство, расползшееся по лицу.
Страх прошел холодной волной по всему телу. Стужа, которую несли слова Айми, не могла сравниться с порывами ледяного ветра. Если слух о призраке дошел до Айми, значит, он успел распространиться по всей крепости. Это плохо. Это очень-очень плохо!.. Еще хуже то, что она снова привлекла внимание генерала.
Со спокойствием, которого не испытывала, Катарина тихо проговорила:
– Вам ли не знать…
Глаза Айми стали круглыми, как монеты. Ее сходство с Джуном сейчас стало очевидным.
– Что?
Катарина холодно улыбнулась.
– Вам ли не знать, как ведут себя в Домах Услады.
Айми не смогла совладать с эмоциями. Ее лицо превратилось в злую маску.
– Молитесь, господин Рэйден, чтобы вам дали уйти отсюда живым. Генерал не простит вам обесчещенной дочери. На ваш выпотрошенный труп будет смотреть вся крепость. И, поверьте, даже господин Ван не сможет ничего сделать. Похоже, вы лишились его покровительства. Его дружок-алхимик обмолвился, что господин посланник смертельно болен. Какая потеря. В любом случае ему не до вас… Я своими глазами видела, как до этой глупой вылазки за Созданием Ночи он упал и едва не лишился чувств. Бедолага становится все слабее.
Катарина знала, что алхимия, которой они с Дайске напитали марионетку, стремительно испарялась. Иногда двойник резко замолкал посреди фразы. Или замирал, словно был куклой. Таких иногда использовали в театральных представлениях.
С каждым днем он становился все слабее. Кровь Катарины делала его безумным, а добавлять туда чью-то еще они не рискнули, иначе могли свести всю алхимию на нет.
Из-за этого марионетка стремительно теряла жизненные силы. Однажды он не узнал ни Катарину, ни Ясуо. А как-то раз просто упал бездыханный, будто совершенно лишенный жизни.
Ясуо и Дайске постоянно ходили вместе с ним. Сопровождали повсюду. Двойник становился бледнее и тоньше. И Катарина со страхом думала о времени, когда настанет его конец. И в то же время ждала избавления от той тоски, которую испытывала каждый раз, когда видела его.
Но была и другая проблема. Жизнь в крепости изменится, когда его не станет. Даже такой, он все еще сдерживал генерала.
Но лишь на время.
Теперь становилось понятным, почему Айми внезапно отступила. Решила, что лучше живой генерал, чем умирающий королевский посланник.
Для Катарины исход в любом случае будет печальным. Сплетни о Зимней Ночи станут лишь поводом, чтобы избавиться от нее. Но за что генерал так взъелся на бедолагу лекаря? Уж не за то ли, что его сын предпочитает женщинам мужчин и Катарине не повезло стать объектом его желания? Или причина в другом?
Катарина насмешливо вздернула голову, решив попытать разговорчивую сароен.
– Чем же я так не угоден вам и генералу? Разве я плох в своем деле?
Она говорила, томно растягивая слова, играя привычную роль столичного целителя, волею судьбы оказавшегося среди тех, кто ниже во всем. Почему-то с самого начала ее воспринимали именно так, и в конце концов Катарина решила, что эта маска подходит ей лучше всего.
Айми скривилась.
– Чем вы не угодили генералу, спросите у него. – Ясно, значит, об этом ей ничего не известно, а иначе непременно проболталась бы. – А чем неугодны мне… Неужели не знаете? – Айми зло оскалилась и сжала кулаки. – Я потратила уйму сил, чтобы заполучить командующего Рэна. Вы даже не представляете, чего мне стоило возвыситься и приблизиться к нему. Это вы могли развлекаться в столице, получая все, что пожелаете. Вам захотелось стать лекарем, и вот, пожалуйста! Наверняка у вас был наставник и вам даже не приходилось посещать академию. А я с детства боролась за каждую миску риса. Едва ваша нога ступила сюда, вы разрушили все, что я строила.
Катарина вскинула брови. Не может быть, чтобы Айми говорила о…
– Мне всего лишь нужен был командующий! А вы… вы отняли его у меня.
– Вы слишком много на меня возложили. За все время моего пребывания здесь мы с командующим перебросились едва ли десятком слов.
Катарина молила, чтобы голос не выдал ее чувств. Да, она знала, что командующий предпочитает мужчин. И что Рэйден оказался тем, кто вызвал его интерес. В ночь празднования Джеоншина, когда Эйка танцевала, он пытался признаться. С трудом, но ей удалось сбежать от него.
– Расскажите это кому другому. Я и вправду думала, что дело не в вас. В конце концов, если ему нравятся мужчины, то это мог быть кто угодно. Я сдалась, отступила, признала свое поражение. Но вы не остановились на этом. Решили заполучить господина Вана. Посеяли в его душе смуту, задурили голову, а потом, наигравшись, бросили. Скажите, вы специально это сделали? Чтобы он не достался мне? Я видела вас с командующим в одной постели. Видела!
Катарина приоткрыла рот от удивления. У сароен явно помутилось сознание. Но тут она вспомнила… Ей нужно было сделать тело для марионетки, и командующий единственный, кто подходил для этой цели. Они с Минэко решили заманить его в лазарет, где Слуга Смерти должна была одурманить разум командующего. Но кто же знал, чем обернется их затея? Кто знал, что соблазнить его под силу только Рэйдену? Кто знал, что командующий давно и отчаянно влюблен в лекаря? И кто знал, что когда-то давно Айми имела на него виды.
Проблема за проблемой. Проклятье! Как будто у нее и без того мало забот.
Катарина не придумала ничего лучше, чем усмехнуться и уверенно заявить:
– Вы много себе напридумывали. Это была всего лишь дружеская попойка. Мы с командующим решили на время забыть о вражде. И немного перебрали сливового вина.
Айми злобно улыбнулась.
– Будете генералу Фао рассказывать эти сказки. Вы соблазнили его сына и опорочили дочь. И даже моего ребенка отобрали! Джун боготворит вас. «Господин лекарь то, господин лекарь это…» Вы – чума, отравляющая эту крепость. Но недолго вам осталось здесь властвовать!..
Взметнув снег подолом плаща, Айми быстро удалилась, а Катарина без сил привалилась к холодной твердой стене.
К угрозам сароен стоило отнестись серьезно. Теперь, когда она уступила ухаживаниям генерала и приобрела власть в крепости, жизнь Катарины здесь может сильно усложниться. Лучше не думать о том, что ее ждет.
От переживаний во время разговора Катарину бросило в жар, но теперь студеный ветер прогнал тепло из ее тела.
Снова пошел снег. Да такой густой, что все вокруг подернулось белой пеленой. Небо приобрело серо-багряный оттенок. Скоро начнется метель… Огромные снежинки предвещали мороз.
По скрипучему насту Катарина побежала в Павильон Бурь. Ворвавшись внутрь, она начала собирать свои вещи и хаотично бросать в мешок принца. Пусть все думают, что она сбежала. Ушла и сгинула на морозе. Проклятая Айми со своими мужиками и планами на сытную жизнь за пазухой у генерала. Дайске, обвиняющий ее в том, что принц ушел, и подозревающий во всех грехах на земле. Генерал, ненавидящий ее с самого начала. И вообще все!..
Катарина нашла еще один мешок и побросала в него все, что может ей пригодиться. Еда! Нужно взять еды. Свечи. И обязательно лютня! С ее помощью можно творить самые невероятные заклинания.
Выудив из сундука всю одежду, какая здесь только была, Катарина запихнула ее сверху, чтобы прикрыть содержимое мешка.
Она прекрасно понимала, что этот поступок может обернуться очередными неприятностями. Сейчас, как никогда, Катарина отдавала себе отчет в том, что делает. И как никогда понимала, чего именно желает.
Когда она покинула свой павильон, снаружи уже бушевала метель. Небо потемнело, и день превратился в мутные сумерки. Самое время, чтобы лекарь-иноземец сгинул. Катарина понадеялась, что снег успеет замести ее следы до того, как ее хватятся.
Оглядываясь, она начала пробираться к купальному двору. Кажется, это место и впрямь стало пристанищем для призраков. В завываниях ветра слышались мучительные стоны и злобный хохот. Среди вихря льдисто-голубых снежинок мелькали алые и черные одежды. Катарина была уверена, что видела людей.
Среди необычайно разросшихся зарослей бамбука мелькали пестрые ткани ханьфу и чьи-то тени. Неужто игра света? Однажды ей уже чудились тут призраки, и тогда она не смогла решить, это действительно видение или лишь ее фантазия. Но сейчас все было слишком реальным и пугающим.
Катарина добежала до навеса, с которого свисали длинные кинжалы сосулек. В записях прежнего лекаря о старом купальном дворе было сказано много, но большую часть шифра Катарине так и не удалось перевести. Одно ясно точно: это место не так просто, как кажется.
Мох-могильник покрыл крепостную стену, огромные валуны и даже столбы, поддерживающие навес. Когда он успел так разрастись?
Сверху мелькнула огромная смазанная тень. Катарина вскинула голову, пытаясь понять, какая птица могла быть настолько крупной и быстрой. Последний теплый выдох вырвался из груди и повис в воздухе белым паром. Больше Катарина вдохнуть не могла.
На крепостной стене стоял человек. То есть… наверное, человек. Его кожа была подобна фарфору, а длинные волосы белизной превосходили снег. Алые губы выделялись на лице кровавой полосой. Голубое ханьфу было расшито золотой нитью с красными отблесками, а пальцы унизаны золотыми и нефритовыми перстнями. Он смотрел прямо на Катарину. Ветер подхватывал белоснежные волосы, и казалось, что они сами становились порывами вьюги.
Алая щель рта распахнулась, и жуткий призрак прошептал:
– Риса слишком много… я не успею собрать весь до рассвета…
Катарина в ужасе отшатнулась назад, когда он вдруг взмахнул руками и слетел со стены. Широкие рукава верхнего халата превратились в снежный буран, а нос вдруг сморщился, становясь похожим на свиной пятак. Две ноздри зияли, как отверстия в черепе. Длинные острые ногти вытянулись вперед, делая его пальцы почти бесконечными. Кожа приобрела серо-голубой оттенок, а глаза загорелись алым.
Но стоило ему подлететь к Катарине и встать перед ней, как он вернул свой прежний прекрасный облик.
Создание Ночи…
– Я помог тебе… Помоги и ты мне…
Катарина утратила способность соображать. Она слышала много кровавых историй о Созданиях Ночи, но никогда не воспринимала их всерьез. Теперь же при виде его ногтей было очень легко представить, как он раздирает ими ее горло.
С трудом Катарина прохрипела:
– Чего ты хочешь?
– Чтобы ты меня поймала…
Катарина дрожала от мороза и страха, которые переплетались воедино, парализуя ее.
– Как… Как тебя поймать?
– В моем дневнике есть способ… Приготовь все в аптекарском зале, а я буду ждать, когда ты придешь за мной… Мне нужно собирать рис…
Он разжал перед Катариной кулак, в котором лежали длинные рисовые зерна.
Значит, способ Джуна действует… Лицо Создания Ночи исказилось. Глаза вновь загорелись алым, а нос сморщился. Крутнувшись вокруг своей оси, он взмыл в воздух. Широкие рукава ханьфу слились с ветром, унося его туда, откуда Катарина недавно пришла.
В голове болезненно зашумело. Он сказал: «В моем дневнике есть способ». В моем дневнике…
Катарина шагнула следом за умертвием, но, попав в обжигающе морозный водоворот из колючих снежинок, тут же вернулась обратно под навес.
Не может быть, чтобы это оказался прежний лекарь. Вся крепость видела, как его казнили. Генерал в красках расписывал пытки, которым подверг целителя, едва заподозрил в колдовстве. Особенно подробно он рассказывал обо всем Катарине, надеясь, видимо, напугать и подчинить.
Она даже была на его могиле, отдавая дань уважения человеку, владевшему подобными секретами. Но теперь оказывается, что он… живой мертвец?
Стать Созданием Ночи можно лишь одним способом: сначала другое Создание Ночи должно тебя укусить и выпить твоей крови. Затем – напоить своей. Ну, а после ты должен умереть. Переродившись, ты уже будешь не человеком, а кровопийцей, страшащимся солнечного света и спящим в темных холодных местах. Обмен кровью должен был произойти до казни. Но все время, что был в заточении, он терпел пытки генерала. Да и как бы другое Создание Ночи могло пробраться мимо охраны так, что его вообще никто не заметил?!
Катарина поняла, что коченеет. Ей нужно тепло. Много тепла. Сгореть до состояния пепла. И это возможно только в объятиях Сунлиня.
Она бросилась внутрь. Едва оказалась в темном, пахнущем пылью и деревом помещении, сразу же заперла дверь и наложила пять печатей, чтобы ни живые, ни мертвые не могли сюда проникнуть. Отыскав в мешке свечу, Катарина дрожащими руками с трудом зажгла ее и подняла над головой.
Принца нигде не было. Мрачное помещение убивало своей пустотой. Где он? Неужели снова ушел? Ушел и оставил ее здесь одну?
Цепочка следов на пушистом от пыли полу вела в соседний зал, который она никогда прежде не замечала. Почти за два года жизни в Ночном Цветке Катарина так и не обследовала купальный двор.
Зачем-то наступая только на темные следы подошв, Катарина вошла в соседний зал. Здесь было просторно и холодно. В воздухе застыл запах мороза и старых трав. Сердце забилось гулко и быстро, когда она нашла своего желанного принца. Сунлинь лежал в просторной кровати, скрытой старыми истончившимися занавесями. Он так и не снял маску. Одной рукой сжимал меч, даже во сне готовый к нападению, а другой – до побелевших костяшек стискивал веер.
Он здесь… Остался. С ней.
Его грудь тяжело поднималась и опадала. Должно быть, он даже во сне не знал покоя.
Катарина осторожно опустила на пол свою ношу и, вытащив из мешка принца заветный дневник, вернулась обратно. Сначала нужно позаботиться об умертвии. Судьба будто бы специально строила ей преграды. Но Катарина была настроена преодолеть и разрушить каждую.
Аптекарский зал располагался напротив загадочных покоев, где сейчас спал принц. Миновав основное помещение, Катарина вошла в комнату, где давным-давно готовили мази, порошки и все необходимое для омовений богатых господ.
Катарина быстро зажгла покрывшиеся пылью и паутиной свечи. Они тут же таинственно затрещали, а по воздуху поплыл характерный запах жженой пыли.
Судорожно листая страницы, Катарина искала способ обезвредить Создание Ночи.
Вот оно! Создание Ночи можно обездвижить, парализовать его движения, обвязав руки и ноги особой нитью. Нитью, пропитанной отваром из черных чернил сосновой смолы, крови черной курицы и сожженного черного амулета.
Катарина без сил опустилась на пол и спрятала лицо в ладонях. Ну и где ей это все взять? Чернилами из сосновой смолы пользуются только во дворце – это привилегия королевской семьи и министров. А черная курица? Где ее раздобыть? Брат Ясуо держал десяток, но среди них Катарина не видела черных. Да и как это должно выглядеть? Она ворвется в чужой двор с требованием отдать ей чернушку? Глупость какая-то. Да и с черным амулетом дело обстояло не лучше. Черная бумага была редка. Только королевские алхимики да опальные колдуны, получающие за свои заклинания набитые деньгами кошели и сундуки, могли себе позволить черную бумагу.
И что ей теперь делать? Чутье подсказывало, что умертвию нужно помочь. Не зря он попросил именно ее. Да и не напал он на нее, хотя мог бы… И он откуда-то знал, что она женщина…
Катарина уложила на колени оба дневника и начала листать, невидящим взглядом блуждая по страницам. Так, а это что такое? Рука замерла над одной из страниц. На развороте был изображен огромный шкаф с десятком квадратных ящичков.
Катарина обернулась. Точная копия этого шкафа располагалась за ее спиной. От пола до потолка, во всю стену, он сплошь состоял из квадратных и прямоугольных ящиков. Если верить схеме в дневнике, шкаф был поделен на секции, в которых хранились… Катарина схватила свечу и поднесла ближе к страницам. Перечисление сотен алхимических ингредиентов занимало несколько листов. Запрещенные и те, которые давно считались выдумкой ушлых торговцев. Колбы из особого стекла. Свечи, способные усыпить своим ароматом. Волосы Созданий Ночи и призраков во плоти. Чего здесь только не было. И все время, что она провела в крепости, эта сокровищница была у нее под носом. Но почти за два года она так и не удосужилась тщательнее обследовать купальный двор. Впрочем, этот дневник был у Дайске, иначе она давно бы здесь все обшарила.
Катарина снова углубилась в записи. Чтобы открыть ящики, нужно было набрать на специальной панели особый шифр из иероглифов. Сама панель располагалась в центре помещения. Поначалу Катарина приняла ее за очаг, но теперь разглядела десятки деревянных клавиш, призванных привести в движение сложный механизм.
В списке было все необходимое для изготовления нити.
Катарина встала, подошла к круглой панели и набрала первый шифр.
Послышалось тихой гудение, лязг металла и шелест заржавевшего механизма. С тихим скрежетом и щелчком один из ящичков плавно выехал наружу.
Катарина тут же метнулась к нему и с любопытством заглянула внутрь. Там лежали десятки разнообразных нитей с крошечными бирками, на которых было написано, для чего их лучше всего использовать.
Катарина выбрала ту, которая предназначалась для ловли Создания Ночи. Отмерив достаточно, чтобы связать умертвию руки и ноги, Катарина отрезала часть плотного шершавого шнура.
Теперь чернила из сосновой смолы. Еще один ящичек выехал из шкафа. Доверху он был наполнен брусками разноцветных чернил из разных смол. Откуда здесь только такие запасы? Сейчас размышлять об этом некогда. Но если представится шанс, она обязательно спросит об этом умертвие.
Кровь животных хранилась в длинных стеклянных пробирках с круглыми пробками. От времени она потемнела и загустела и выглядела жутко даже для нее, повидавшей достаточно.
Катарина выбрала нужную пробирку и открыла последний ящичек.
Все виды бумаги, какие только можно вообразить. Она не знала, из чего делали черную, но на ощупь она была словно ткань из заморских королевств – гладкая и бархатистая. На пальцах оставались черные следы, которые почему-то не стирались.
Достав все необходимое, Катарина принялась за дело под пугающие звуки снежной музыки. Снаружи шумела разыгравшаяся вьюга, ветер бился в стены купальни.
Сосредоточившись на том, чтобы все сделать правильно, Катарина перерисовала сложную формулу, состоящую из десятка сплетающихся иероглифов и символов. Сначала черные чернила на черной бумаге были не видны. От этого ее задача становилась еще сложнее. Но едва она закончила, как формула загорелась оранжевым светом. Отложив талисман в сторону, чтобы высохли чернила, Катарина смешала чернила из сосновой смолы и кровь курицы. Если верить записям лекаря, ошибка даже на крошечный цянь могла стоить жизни охотнику на умертвий.
Взвешивая на весах каждый ингредиент, Катарина с трудом боролась с подступающей усталостью. Почему все это свалилось именно на нее? Только мысль о том, что принц совсем рядом и скоро она сможет до него добраться, поддерживала ее силы.
Перелив в ступку получившуюся смесь, Катарина подожгла талисман. Он вспыхнул ярким разноцветным пламенем – оранжевым, фиолетовым, желтым. Сноп искр выстрелил в разные стороны. Спустя несколько минут от талисмана осталась странно большая горстка пепла. Отмерив необходимое количество цяней, Катарина высыпала их в смесь из крови и чернил и начала нагревать необычное зелье.
Как только она бросила туда плотную нить, отвар тут же начал впитываться в грубое волокно. Нитка окрасилась в черный цвет и задымилась. Когда же дым рассеялся, в ступке лежал лишь длинный шнур и не было ни капли отвара.
А ведь у нее получилось! Судя по описанию в дневнике, все так и должно происходить.
Торопясь покончить с этим как можно скорее, Катарина быстро нацепила на себя всю теплую одежду, какая у нее только была, схватила нитку и вышла в морозную вьюжную ночь. Над купальным двором вместе с порывами ветра летали размытые призраки. Теперь Катарина видела их отчетливо.
Превозмогая страх перед духами, она поспешила к тому месту, где Джун рассыпал рис. Снег громко и печально скрипел под ногами, терзая ее душу этими отчаянными звуками. Кромешная тьма начала сменяться дрожащим золотистым свечением. Оказывается, кто-то зажег старый каменный светильник. Уж не Джун ли?
Катарина осторожно приблизилась к месту ее утренней встречи с мальчишкой и в испуге замерла.
Утопая в мокрых сугробах, Создание Ночи ползало на коленях по снегу. Белоснежный лекарь раскапывал острыми ногтями снежную корку, выискивая под ней крошечные зерна риса. Его пальцы были покрыты кровью, сочащейся из-под содранных ногтей.
Словно одержимый, он тихо бубнил себе под нос:
– Пока не соберу их все, не успокоюсь… Нужно найти каждое, а иначе не видать покоя…
В душе Катарины неожиданно шевельнулась жалость.
– Демонов мальчишка рассыпал рис… рассыпал специально… чтобы поймать меня… Разве вредил я кому?.. Нужно все собрать…
Катарина крепче сжала нить и заставила себя шагнуть ближе.
– Я все сделал…
Создание Ночи вскинуло голову и уставилось на нее горящими безумными глазами.
– Они уже близко… И полчища их несметны… Теперь они получили силу…
Катарина задрожала. Страх выхолаживал нутро, и от этого холода невозможно было избавиться с помощью теплой одежды.
Тихо Катарина спросила:
– К-кто близко?
– Те, кого вы зовете черными монахами… – Умертвие встрепенулось и снова бросилось собирать рис. – До рассвета нужно справиться… а иначе поймают… опять будут пытать…
Она должна это сделать! Собравшись с силами, Катарина шагнула к Созданию Ночи, опустилась на колени рядом с ним и обвила нитью его запястья.
Он поднял голову и посмотрел на нее бесконечно долгим глубоким взглядом.
– Не дай им схватить меня…
Катарина кивнула и осторожно взяла умертвие за холодную руку. Крепче обвязав запястья заколдованной нитью, она поднялась и потянула лекаря за собой. Кажется, этот способ и впрямь действовал. Рис был позабыт. Создание Ночи превратилось в послушную марионетку, смотрящую в пустоту.
– Куда… куда тебя отвести?
Катарина повела умертвие за собой, стремясь уйти куда угодно, лишь бы подальше отсюда, где их могут легко обнаружить.
Все так же не глядя на нее, Создание Ночи отстраненно ответило:
– В купальный двор. К северо-западной башне за бамбуковыми зарослями.
Катарина кивнула и тут же вздрогнула от раздавшегося окрика:
– Джун, паршивец! Ты где?
Айми!.. Она где-то рядом, и если Катарина не поторопится увести умертвие, то сароен обязательно их увидит.
– Я его видел! Видел! Мой способ сработал! Он где-то здесь! Я смогу его поймать!
Голос Джуна терялся в завываниях холодного ветра.
– Вернись немедленно!
Катарина потянула умертвие за собой.
– Быстрее! Мы должны уйти, пока они нас не заметили.
Спотыкаясь, будто разом лишилось ловкости и сил, Создание Ночи побрело за ней. Снег отчетливо скрипел под чужими ногами, и все ближе слышались крики Айми. Постоянно оглядываясь, Катарина спешила увести покорное Создание Ночи.
Айми снова что-то закричала, а Джун заплакал и сердито заорал в ответ. Катарина молила лишь о том, чтобы Айми настояла на своем и увела Джуна домой. Иначе она пропала… Две цепочки следов отчетливо читались на снегу. Джун из тех детей, которые вполне могут сбежать от родителей, чтобы отправиться на ночную охоту.
Утопая в сугробах, которые становились все больше, Катарина прокладывала дорогу к северо-западной башне. Она надеялась, что Айми удалось сдержать Джуна – их голоса смолкли, и слышалось только злобное завывание ветра. А сквозь этот вой пробивались жуткие звуки… Чей-то хохот, от которого кровь стыла в жилах, и отчаянный крик ужаса, словно невидимую жертву жестоко пытали.
Бамбуковая роща выросла внезапно. Она возвышалась над Катариной непроходимой стеной и почему-то пугала намного сильнее, чем Мертвый Лес.
Теперь она отчетливо видела призраков. Некоторые стояли среди стеблей, равнодушно глядя на Катарину. Истлевшая одежда, как знамена поверженной армии, развевалась на ветру, обнажая бледные, почти синюшные тела. Некоторые призраки цеплялись за стебли бамбука, усевшись на них. Высоко над землей трепетали их одежды, застилая небо разноцветными лоскутами. Каждое мгновение Катарина ожидала, что они нападут, но призраки оставались неподвижны. Как будто кто-то нарядил в одежду деревянных болванов, которых выставляют в поле. Духи выглядели осязаемыми, а значит, это были те, которые сохранили свою плоть. Особенно сильные и могущественные. Никогда Катарина не видела их столько. Откуда они вообще взялись? И почему именно здесь?
Бамбуковая роща была не такой уж и большой, но для Катарины она казалась бесконечной. Когда они с умертвием наконец ее преодолели, Катарина не смогла сдержать вздох облегчения. Тело ломило от усталости и напряжения, но теперь она хотя бы была вне досягаемости призраков. Впрочем, что им мешало последовать за ней?
Стараясь не думать об этом, Катарина осмотрелась. Северо-западная башня располагалась рядом, всего в нескольких шагах. Но ею никто никогда не пользовался. За кем следить на севере и западе? Эти земли принадлежат Королю Мертвых. К тому же когда-то давно здесь произошла какая-то трагедия, обстоятельств которой не знал никто. Но крестьяне говорили, что это был несчастный случай, после которого в башне поселился злой и кровожадный дух.
Катарина мрачно усмехнулась. Судя по бамбуковой роще, даже не один.
Она обернулась к умертвию.
– Куда теперь?
Подняв связанные руки, он указал длинным пальцем на тяжелую деревянную дверь. С трудом вытащив из широкого рукава белый мел, он передал его Катарине.
– Начерти Три Луны и знак пяти ветров в центре.
Дрожащими от холода пальцами Катарина принялась послушно чертить алхимический символ. Умертвие давало ей указания, где исправить ошибку и что добавить, чтобы формула получилась правильной.
Прошептав текст заклинания, Катарина повторила движения, показанные Созданием Ночи. Формула на двери вонзилась в дерево, на снег посыпались мелкие щепки, и раздался протяжный скрип заржавевших петель.
– Отведи меня в тайник и запри там.
Создание Ночи завороженно смотрело в черноту дверного прохода.
Катарина вдруг поняла, что не знает одной важной вещи.
– Как тебя зовут?
Умертвие повернуло к ней голову. В равнодушных глазах мелькнул огонек удивления.
– Уже давно никто не звал меня по имени… Давно оно никому не интересно… Чжиен мое имя. Так меня звали…
Катарина кивнула.
– Что ж, господин Чжиен, идемте…
Она первой вошла в башню, и тут же пространство озарилось огнем десятков факелов. Внутри не было ничего, кроме убегающих вверх каменных лестниц на каждой стене. Сами стены были поделены на пять ярусов, в которых расположились неглубокие ниши с каменными арками. Но эти ниши выглядели абсолютно бесполезными, потому что углубление было размером с ладонь.
Пол под ногами был покрыт каменной крошкой и пылью. Катарина повозила подошвой сапога, счищая грязь. Под плотным слоем оказался выдолбленный в камне узор сложной формулы, состоящей, кажется, из тысячи элементов.
Чжиен посмотрел вверх.
– Нам туда…
Кивнув, Катарина шагнула на крутую узкую лестницу. Лекарь покорно шел за ней. Когда они взобрались под самую крышу, Катарина уже едва дышала.
Около одной из ниш он остановился и протянул Катарине руки.
– Теперь можешь снять с меня это. Больше не нужно.
А что, если он заманил ее в ловушку и теперь убьет? Ее труп не найдет даже принц. Но ведь у Создания Ночи уже была уйма шансов разделаться с ней… Превозмогая страх и не слушая доводов рассудка, Катарина развязала узел на нитке и стянула ее с запястий Чжиена. На его бледной коже остались жуткие кровавые полосы, похожие на ожоги.
Забрав у Катарины мел, Чжиен с нечеловеческой скоростью начертил сложную формулу.
– Запомни ее. Чтобы открыть дверь, нужно записать в центре имя.
Он указал на табличку над аркой, где золотыми чернилами был нанесен иероглиф – Чжиен.
Катарина посмотрела на другие арки. Над каждой из них висела такая табличка. Нехорошее предчувствие шевельнулось в груди.
Едва Чжиен закончил написание собственного имени, кирпичная кладка осыпалась под ноги мелкими камнями. За ней оказалась глубокая темная ниша, в которой отчетливо пахло влажной землей.
– Когда придет время, сможешь пробудить их всех. Наполни кровью центр луны, и все, кто здесь заточен, проснутся.
Он указал на пол. Сверху было видно, что в центре формулы нарисована луна.
Чжиен шагнул в нишу, повернулся к Катарине лицом и скрестил руки на груди, накрыв ладонями плечи.
– Они подчинятся Манускрипту. Тайной странице. – Кирпичная кладка начала нарастать сама собой, скрывая лекаря, лицо которого снова исказилось. – Союз Четырех Лун. Запомни.
Его нос сморщился, а кожа посерела.
Заново выросшая каменная стена полностью спрятала Чжиена.
Катарина поняла, что зубы стучат от страха.
Если она правильно его поняла, то… То на пяти этажах этой башни, за арками с табличками, покоятся Создания Ночи. И она сейчас находилась в их логове.