Глава 15 · Шанюань и история Милены
Ее маленький лазарет еще никогда не был заполнен настолько. Два едва живых воина, раненый лучник, лишившийся глаза возница и с ног до головы покрытый кровью алхимик. А еще гроб, который прямо на стол водрузил брат Ясуо – плотник Тэкуми. И министры, конечно же!
Министры… Будь они неладны!
Новость о том, что в крепости находится наследный принц, оказалась подобна взрыву и разгоревшемуся за ним пожару. Слух разлетелся еще быстрее сплетни о призраке.
Катарине хотелось заорать. Она сдерживалась из последних сил. Но надолго ее не хватит.
Все три министра увязались за ней, почему-то решив, что она тут главная. Они с нескрываемым любопытством разглядывали лазарет и вели себя так, будто ничего необычного не происходит.
– Это еще кто?..
Дайске нахмурился, когда из-за ширмы показался Баи.
Сквозь зубы Катарина прошипела:
– Мой пациент.
И затолкала ошарашенного целителя обратно.
Дайске, к счастью, больше не стал задавать никаких вопросов и принялся вырезать на стенках гроба запечатывающие заклинания.
Катарина же металась между ранеными, благодаря богов за возможность не думать… Но не думать не получалось. Мысли лезли в голову и терзали ее изнутри.
Сначала Сунлинь в одиночку сразил всех монахов, оказавшихся в крепости. Он показал себя людям, когда ей грозила опасность. Ее любовь в тот момент была так же сильна, как страх за него. И как злость на него, когда он отправился с марионеткой к монахам.
Да, он очень искусный воин. Но не против такого количества неуязвимых противников. Те минуты, пока его не было, превратились в годы, полные страданий, ужаса и невыплаканных слез.
Он не только выжил. Но и принес тело черного монаха. Теперь она сможет изучить его и, возможно, раскрыть секрет монстров… И это просто чудесно! Так чудесно, что хотелось что-нибудь сломать. Он швырнул к ее ногам похожую на кусок дерева тушу и отдал несколько холодных приказов. Так, словно они не были знакомы, словно она – его служанка. В то время как ей необходимо было обнять его, поцеловать, сорвать одежду и проверить каждый клочок тела, чтобы убедиться, что он не ранен, принц… повел себя так, словно она не более чем одна из тысяч его верных слуг. Влюбленная дура! Она его жена! Он дал клятву перед призраками! И уже забыл о ней? Решил нарушить? Думает, может просто так раздавать приказы, а потом наблюдать с крыши, как она справляется с их выполнением?!
– Вы поразительны… – Молодой алхимик, которого она почти полностью забинтовала, предварительно смазав с десяток ран, смотрел на нее с восхищением. Его взгляд плыл от боли, которую пришлось испытать, пока она прочищала раны, а скулы покрылись легким румянцем. Его она осматривала последним: по сравнению с другими он пострадал меньше. – Быть женщиной, да еще иноземкой… и достичь такого мастерства в медицине…
Катарина похолодела. Руки предательски задрожали, и она едва не опрокинула пиалу с целебным настоем.
Она быстро обернулась. Алхимик сказал это достаточно тихо, чтобы не быть кем-то услышанным – министры чинным рядком уселись на одну из коек в дальнем конце лазарета. Дайске продолжал вырезать защитные заклинания, и его нож производил жуткий звук. А еще громко завывала метель, настолько свирепая, что от ее ударов дребезжали стекла. Никто ничего не услышал. Никто. Ничего. Не услышал.
Во рту стало так сухо, что язык едва повернулся.
– Я – мужчина!
Алхимик растерянно моргнул и тут же стремительно покраснел.
– О-о-о… простите меня, господин… Я… Просто… моя мать тоже иноземка, и я подумал… До этого я встречал всего несколько иноземцев мужчин, и вы… не похожи ни на одного из них… Вот я и решил…
Под конец он уже едва слышно шептал, повесив голову.
Катарина вымученно улыбнулась.
– Ну, мужчины тоже бывают разные.
Алхимик выглядел так, словно сейчас свалится в обморок.
– Просто… Просто вы слишком красивы для мужчины…
В лазарете повеяло сквозняком и запахом мокрых осенних листьев. Катарина бросила взгляд на окно: закрыто. Тогда откуда?..
О боги, пощадите!.. Она несколько раз нервно оглянулась, но не нашла ни одного признака присутствия принца. Показалось. Точно. Скорее всего, просто показалось.
– Шанюань, поверить не могу! Даже в таком состоянии ты умудрился заболтать господина лекаря так, что он ищет повод скрыться от тебя?!
Бедняга Шанюань подпрыгнул и с выражением глубокого несчастья посмотрел на Катарину. Румянец сменился почти багровыми пятнами.
Катарина осторожно обернулась. Министр… церемоний. Фань Му, кажется. Он постоянно гладил свою бороду и на все смотрел с легкой улыбкой. Вот у кого нужно невозмутимости поучиться.
– Простите, господин лекарь… Мой сын всегда был излишне болтлив. Что бы он вам ни сказал, не воспринимайте его слова всерьез.
Сил хватило лишь на кивок. Что он имел в виду? Слышал или нет?
– Так где его высочество? – Министр, которого Катарина про себя прозвала министр-жаба, оглядывался по сторонам, словно надеялся, что принц появится из шкафа или чудесным образом выберется из очага в стене. – Его разбудили? Доложили о нас? Или он опять болен и не может никого принять? И хорошо бы нам поужинать. И сходить в купальню. Мы проделали долгий и опасный путь.
Дайске вдруг выпрямился.
– Если вы не заметили, это – военная крепость. Нищая, заброшенная и подвергшаяся нападению. Хотите искупаться, найдите свободный двор, натаскайте воды и соберите дров. Если желаете отужинать… засейте поле, соберите урожай и приготовьте себе еду. Тут нет слуг, готовых по первому же требованию целовать вам ноги. Тут даже генерала больше нет. Хотите выжить? Выживайте.
Министры шокированно молчали, пока назвавшийся Люй Шен шумно не сглотнул и напряженным голосом не спросил:
– Мы преодолели полный невзгод и тяжестей путь. Много раз едва не стали жертвой этих исчадий. И все ради возможности найти наследного принца. Он ведь здесь? В крепости?
Дайске воткнул нож в гроб черного монаха и скрестил руки на груди.
– Если бы ваш путь был таким тяжелым, как вы рассказываете, то вы бы знали, что наследный принц погиб, защищая вас, пока вы отсиживались в повозке.
Звук бьющейся посуды был подобен грому. В дверях лазарета застыли Сюли и Айми. У их ног лежали два подноса и груда разноцветных осколков.
– Н-наследный принц? П-погиб? – Айми ворвалась в лазарет. Под ее ногами захрустели осколки глины и фарфора, неприятно зачавкала испорченная еда. – Вы же… вы же не о господине Ван Лине?
– Что, госпожа Айми, больше вас не радует его хворь?
Дайске вскинул бровь.
– Хотите сказать… – Сюли тоже зашла внутрь. – Господин Ван на самом деле… был…
– Наследным принцем. – Дайске кивнул. – Да.
– Вы знали?! – Айми бросилась к Катарине, тыча в нее пальцем. – Знали? Отвечайте же! – Она встряхнула Катарину за грудки, и той стоило огромных усилий оторвать ее руки от себя. – Конечно, вы все знали…
Катарина оттолкнула обезумевшую сароен, но та и не думала успокаиваться.
– Почему вы его отпустили? Почему позволили идти туда?!
– О-о-о… – Катарина криво ухмыльнулась. – Теперь он оказался намного лучше генерала? Утраченный шанс получить сытую жизнь и молодое тело? Конечно, кому нужен генерал-предатель, когда есть наследник престола? – Катарина с силой надавила Айми на плечо, заставляя ту опуститься на последнюю свободную койку. – И не говорите, что испытывали к нему какие-то чувства! Он был вам нужен как способ перебраться в столицу и ублажать красивого мужчину вместо обрюзгшего старика!
– Ах ты мерзавец!
Айми пришла в ярость. Бросилась к Катарине, но Сюли с неожиданной для своей миниатюрной фигурки силой удержала ее.
– Постойте… – Молодой алхимик, кажется Шанюань, с трудом поднялся и посмотрел на Катарину: – Хотите сказать, что тот воин, который… который взорвал себя, был… его высочеством?
Значит, заклинание Дайске все же подействовало… Двойник взорвался, навсегда погибнув. Больше нет господина Ван Лина…
– То есть как это погиб? – Министр-жаба заметался между Дайске и Катариной. – Он – наследный принц! Он не может умереть в какой-то вонючей крепости, сражаясь с этим отродьем! Вы должны были защищать его! Сделать все, чтобы он выжил! Он… он должен жить… Он – наша последняя надежда. Без него все потеряно… Скажите, что это ошибка! – Он повернулся сначала к Дайске, а потом ринулся к Катарине. – Он должен жить! Он не может умереть! Вы должны были…
Катарина не знала, как вести себя с этими людьми. Кажется, кто-то из них имел дела с ее отцом, а о его знакомых она была невысокого мнения. Они могли замышлять против Сунлиня все что угодно. Возможно, они и проделали весь этот путь, чтобы избавиться от него.
– Вы здесь главный? – Писчий Люй Шен, похожий на огромную разъяренную птицу, устремился к Катарине. – Вы должны отправить людей наружу – на его поиски. Возможно, он выжил!.. – Его мантия развевалась как крылья. – Он нам нужен, понимаете?! Ну-у-ужен!
Он схватил Катарину за грудки и попытался встряхнуть, но не успел… Размытая тень промчалась через весь лазарет. Свечи потухли, а травы, бумага и нитки разлетелись в разные стороны. Аромат влажного после дождя леса стал гуще и насыщеннее. Словно из воздуха рядом с писчим возник Сунлинь. Он сжал его запястье, заставив Люй Шена скривиться от боли.
– Повелитель Призраков… Тот самый…
Шепот юного алхимика в звенящей тишине звучал подобно грому.
Убрав старческую руку от Катарины, Сунлинь медленно развязал ленты, снял маску и повторил слова писчего:
– Возможно, выжил… Смотря для чего он вам нужен…
– В-ваше высочество? – Писчий вдруг упал на колени, и двое других министров последовали за ним. – Долгих лет наследному принцу!
Уткнувшись лицами в пол, они продолжили отбивать поклоны под жуткие завывания вьюги. В окно будто что-то с силой врезалось. На краткий миг Катарине показалось, что она видит прижатое к стеклу лицо. Белая кожа, алые губы, черные, торчащие как мех волосы и два острых ряда зубов.
Дайске произнес заклинание, заставляя погасшие свечи вспыхнуть вновь. Тут же за стенами башни раздался жуткий визг, и пугающее видение исчезло.
Сунлинь незаметно погладил Катарину по спине, словно хотел подбодрить.
Шанюань тоже начал опускаться на пол, но скривился от боли. Катарина попыталась усадить его на койку, но алхимик сопротивлялся – непременно хотел выразить свое почтение выжившему наследному принцу.
Сунлинь величественно махнул рукой, превращаясь в недоступного короля из далекого-далекого дворца.
– Встаньте. Это не дворец. Ваши церемонии тут никому не нужны.
Айми, которая до сих пор не пришла в себя, во все глаза рассматривала принца. Катарина едва удержалась от того, чтобы не дать ей пощечину.
Сюли тоже выглядела шокированной. Какое-то время переводила взгляд с Сунлиня на Дайске, а потом, прерывисто вздохнув, устремилась к выходу.
– Я… пожалуй… принесу еще еды…
Сунлинь повернулся к Айми.
– Вам тоже лучше уйти.
Катарине показалось, что сароен хочет поспорить, но под тяжелым взглядом Сунлиня стушевалась и послушно посеменила за Сюли.
– Думаю, мне тоже нет смысла скрываться…
Баи покинул свое укрытие и презрительным взглядом прошелся по коленопреклоненным министрам.
– Итак…
Сунлинь опустился на одну из коек, и тотчас же низкий лежак превратился в королевский трон, а все они словно перенеслись в тронный зал. Между ней и принцем было лишь несколько шагов, но он казался таким далеким, что нестерпимо хотелось плакать. Но ведь теперь он принадлежит ей! Вот только какого министра удовлетворит церемония, свидетелями которой были мертвецы, а не они сами? Им ничего не стоит избавиться от нее, выбрав принцу ту невесту, которая устроит их. Ради трона он согласится. Он уже столько прошел ради него. Нет! Она слишком много думает! Сунлинь не такой. Он не похож на других мужчин. И он уже много раз доказывал ей это.
– Зачем же я вам понадобился?
Шумно пыхтя, министр Гэ Дэй разогнулся и плюхнулся на жалобно скрипнувшую под ним койку. Он с подозрением осмотрел всех, кто находится внутри, и тихо, будто его мог слышать только принц, спросил:
– Не могли бы мы поговорить наедине, ваше высочество?
Сунлинь криво ухмыльнулся и так же тихо ответил:
– Нет.
Да, разговорчивостью он не отличался. Но одного слова оказалось достаточно, чтобы все три министра нервно заерзали.
– Хм-м-м… Что ж… Если вы доверяете этим людям…
– Да. Этим людям я доверяю. Больше, чем вам.
Сунлинь с хитрым прищуром смотрел на министров, словно ждал, как они отреагируют на его слова, провоцировал их на какие-то действия.
Катарина постаралась бесшумно вернуться к своим столам. Так она могла исподтишка наблюдать за своим прекрасным мужем, который казался незнакомцем. И чего она ждала? На что надеялась? Что однажды сможет последовать за ним? Служить лекарем в королевском дворце и ждать тайных встреч, о которых, конечно же, всем будет известно? Нет, на самом деле она надеялась, что он сможет остаться здесь, с ней. Или в любом другом месте, где о них никто не будет знать. Со временем она рассказала бы ему свою историю, и он, возможно, не стал бы сильно сердиться на нее за обман…
Но реальность безжалостно разрушила все ее мечты. Она теряла мужа, оставаясь наедине с уродливым монстром, скорчившимся в деревянном гробу.
Дайске тоже вернулся к своему занятию: продолжил вырезать защитные заклинания.
Баи отодвинул ширму и устроился на своей койке, разглядывая министров с ленивым любопытством. Иногда он смотрел на Катарину. В его взгляде таилось превосходство. Он словно спрашивал: «Ну, и что ты теперь будешь делать?»
Катарина отвернулась от него и, начертав прямо в воздухе простенькое заклинание для освещения, склонилась над трупом монаха. Руки действовали сами собой. Она вся обратилась в жадный слух, внимая каждому сказанному слову.
– Никогда не видел их так близко…
Восторженно-испуганный шепот за спиной заставил Катарину вздрогнуть.
Она и не заметила, как подошел Шанюань. Он почти прилип к спине Катарины, горящими глазами рассматривая труп черного монаха.
– Это невероятно… У нас есть возможность изучить их, найти слабое место… Они ведь никогда не оставляют трупы…
Катарина так явственно почувствовала на себе чей-то взгляд, что снова вздрогнула. Казалось, будто она вся выставлена напоказ и нет ничего, что осталось бы в секрете. Она подняла голову и столкнулась со взглядом Сунлиня. Смотрел будто резал. Слой за слоем сдирал одежду, чтобы добраться до чувствительной кожи. О чем он думал, было для нее загадкой, но оставаться спокойной под таким взглядом было выше ее сил.
Совсем не нежно ткнув Шанюаня локтем в живот, Катарина сердито прошипела:
– Возвращайтесь в постель и не мешайте.
Таким же шепотом он ей ответил:
– Я могу помочь. Я немного изучал медицину.
Специально или нет, он обдал дыханием ее шею.
– Вы ранены!
– Благодаря вашей заботе и медицинскому таланту, боль уже не чувствуется. Я готов к новому сражению.
– Это легко устроить. – В насмешливом голосе Сунлиня таилась явная угроза. – На главных воротах как раз пригодится алхимик.
Напряженную тишину нарушил Фань Му. Министр нервно прокашлялся и бросил на сына недовольный взгляд.
– Простите поведение моего сына, ваше высочество. Он… никогда не бывал при дворе…
Сунлинь вскинул бровь.
– Я знаю.
Снова наступила тишина. Сходящая с ума вьюга за окном визжала человеческими голосами. Хотелось забыть про все. Сделать вид, что ничего особенного не происходит, и сбежать с Сунлинем туда, где они смогут быть только вдвоем. Прижаться к его обнаженному телу и слушать, как учащается гулкое сердцебиение.
– Что ж… вам, наверное, интересно, зачем мы сюда приехали?
Министр Фань Му погладил свою бороду.
Сунлинь покачал головой.
– Не особо.
Они явно не ожидали такого ответа.
Катарина заставила себя сосредоточиться на трупе монаха. Она едва успела протянуть руку к инструментам, как они оказались в ее ладони – Шанюань с сияющей улыбкой подал ей футляр. Что задумал этот мальчишка? Катарина взяла пинцет и отодрала кусочек черной одеревеневшей плоти – и на вид, и на запах, и по ощущению это была древесная кора. Щепка была влажной. Катарина осторожно коснулась пальцем шершавой поверхности. Она была немного бархатистой. Странно…
– Ваша… смерть вызвала большой переполох во дворце. – Министр Фань Му с осторожностью подбирал слова. Только сейчас Катарина поняла, что двое других притихли и вообще выглядят как-то неуверенно. Словно не знают, как вести себя с собственным принцем. С новым принцем. Ведь раньше они знали его совсем с другом стороны. – Конечно, главный придворный лекарь и королевский алхимик быстро установили, что тело… э-э-э… принадлежало не вам, но… это все, что было известно. Вас долгие месяцы не могли найти. Лучшие алхимики пытались понять, где вы и как вам удается скрываться.
Дайске вдруг хмыкнул, и министры удивительно слаженно повернулись к нему.
Сунлинь улыбнулся.
– Лучший алхимик служит мне.
Катарина не знала, сказал он специально, чтобы порадовать Дайске, или просто решил еще больше сбить спесь с министров, а может, была еще какая-то причина, но его слова возымели колоссальный эффект.
Баи недовольно завозился, Дайске расправил плечи и едва ли не засветился, а министры совсем сникли. Шанюань насупился, но, кажется, тут же забыл о сказанном. Прилип грудью к плечу Катарины и делал вид, что не замечает ее отчаянных попыток отстраниться.
– Хм… должно быть, так и есть… Его величество объявил вас мертвым, но все знали, что он ни на день не прекращал ваши поиски.
– Король безумен, ваше высочество. – Гэ Дэй по-жабьи надулся и выпучил глаза. – Когда королева родила, он приказал вырезать всех, кто узнал о поле ребенка. Но, благодаря нашим усилиям, ему не удалось скрыть правду. У него родилась дочь! Вы по-прежнему единственный наследник престола.
А ведь Феникс сказал ей… Девочка, с которой король сделал что-то нехорошее…
Катарина продолжила кромсать труп черного монаха, как будто от того, на сколько частей она его разрежет, зависела ее жизнь.
– Вы проделали такой путь, чтобы сообщить мне о том, что хотите видеть на троне меня? Его величество никогда не объявлял меня наследным принцем, вопреки всем заблуждениям.
– Трон принадлежит тому, кто сможет им завладеть и на нем удержаться. А вовсе не тому, кого объявили наследником, – неожиданно подал голос королевский писчий, который до этого молчал.
Сунлинь вновь выгнул брови.
– Значит, вы хотите быть теми, кто посадит меня на престол? Править Ванжаном, управляя мной? Принимать выгодные вам решения и каждый раз, когда я пожелаю пойти не по намеченному вами пути, напоминать мне, кто сделал меня королем?
Все трое растерянно молчали, и Катарина поняла, что так оно и было. Эти люди просто хотели посадить на трон марионетку. Хуже всего было то, что он пойдет с ними. Другого выхода у него нет. А ей нет места во дворце. Со злости Катарина отодрала несколько крупных щепок и швырнула их в плошку. Из растерзанного монаха посыпались жуки и многоножки. Насекомые оказались засохшими. Стоило сжать чуть сильнее, и они рассыпались в пыль.
– Ванжану грозит опасность, ваше высочество. – Министр Фань Му начал заметно дрожать. – Вы не видели то, что видели мы. Страна объята огнем. Столица, дворец… теперь они принадлежат этим тварям. Ваш отец где-то раздобыл поистине отвратительное порождение алхимии. У него есть свиток, в котором записаны заклинания, каких прежде не знал ни один алхимик. – Министры дружно закивали, а Фань Му продолжил: – Мы здесь не для того, чтобы пользоваться привилегиями чиновников, посадивших на трон послушного короля. Тем более… как оказалось, вы совсем не такой.
Нетерпеливый Гэ Дэй его перебил:
– С каждым днем эти твари множатся. Ваш отец – проклятый безумец! То, что он сотворил со своей дочерью, невообразимо! С помощью какого-то колдуна провел над ней ритуал… Девочка начала взрослеть с поразительной скоростью. А потом стали пропадать женщины. За пару недель во дворце не осталось ни одной придворной дамы или служанки. Мои шпионы выяснили, что женщин похищают для короля. Над ними проводят богомерзкие ритуалы. Не знаю, какие, но…
– Черные монахи забирают их. В столице не осталось никого, кроме старух. – Люй Шен горько усмехнулся. – Они сожгли все поместья. Забрали женщин и убили мужчин.
Со странной грустью Фань Му тихо произнес:
– Поместье господина Люй вырезали первым. Забрали дочь, племянницу и жену. Всех служанок. Мужчин разорвали на куски.
– Вы сбежали сюда, чтобы жить жизнью обычного крестьянина… – Люй Шен усмехнулся и покачал головой. – Но у вас ничего не выйдет, ваше высочество. Монахов становится все больше. Они повсюду. Даже здесь. Охота на вас не окончена. Только благодаря тому, что господин Фань выкрал вашу кровь и ваши волосы, ни монахам, ни королевским алхимикам не удалось вас отыскать. Возможно, ваш алхимик и талантлив, но Шанюаню все равно удалось выйти на ваш след.
Вот и случилось то, чего Катарина так боялась. Монахи повсюду, дворец захвачен, и Сунлиню не остается ничего другого, как вернуться…
– Вы уничтожили то единственное, что могло помочь моему отцу найти меня. Вам самим удалось найти меня лишь спустя много месяцев. – Сунлинь оставался невозмутим. Катарине не верилось, что совсем недавно это человек стонал под ее ласками и давал клятву перед призраками. Его чувства, эмоции – их словно не существовало. Ни одна черточка лица не выдала истинных мыслей. – Я могу оставаться для вас вечно неуловимым.
– Ваш отец боится вас! – Министр-жаба вскрикнул так резко, что Катарина вздрогнула. – Почему-то он боится только вас. И то, что он создал из своей дочери… оно тоже вас боится.
– И, зная это, я должен отправиться вместе с вами в столицу? Что вам мешает выдать меня отцу и… сестре? Преподнесете им в дар беглого принца и заслужите их доверие, расположение и еще бóльшую власть, чем прежде…
Министры вновь растерянно замолчали. Да уж, принц был непробиваем. Настолько, что даже Катарина усомнилась в том, что хоть сколько-нибудь знает его. Тот, кто сейчас с ироничной усмешкой смотрел на министров, был абсолютной противоположностью тому, кто умолял ее ласкать его плоть. Он и вправду… будущий король.
– Они не пощадят никого. – Люй Шен говорил спокойно, будто тоже лишился эмоций. – Им не нужны союзники. Тем более такие слабые, как люди. Мы просто хотим уничтожить эту скверну, эту дрянь. Я хочу уничтожить. Отомстить за свою семью. За всех служивших мне людей.
– Монахов становится все больше. Столица в огне. Они везде разжигают это жуткое пламя. Издеваются над людьми. Забирают женщин и заставляют их смотреть на то, как их семьи умирают.
– Куда они забирают женщин?
Голос Сунлиня не дрогнул. Он словно говорил о чем-то простом и обыденном.
– Во дворец. Отдают их вашей сестре.
Было понятно, что даже разговор об этом вызывает у министра Гэ неподдельный ужас.
– Зачем, вы, конечно же, не знаете?
Все трое покачали головами.
– Как выглядит моя сестра?
– Ее никто не видел. Никогда. – Писчий Люй Шен смотрел в одну точку. – Черные монахи тщательно ее стерегут. А те, кто ей служит, никогда не расскажут, чтобы сберечь свою жизнь.
– Вы решили, что я могу справиться с черными монахами, только потому, что отец приказал разыскивать меня по всему Ванжану?
В голосе Сунлиня снова послышалась усмешка, словно даже после всего услышанного он не собирался никому помогать.
Писчий покачал головой.
– Однажды я подслушал, как он с кем-то говорил… Все твердил, что вы – единственная угроза. «Хорошо, что этот мальчишка сгинул! – Так он тогда сказал. – Только он может все испортить. Все получится, если не будет его».
– И только по этому бреду вы решили, что я в силах справиться с тем, что творится в Ванжане?
Катарине начало казаться, что она присутствует при допросе. Сунлинь вытягивал из министров по капельке то, что они почему-то не хотели ему говорить.
Министр Гэ Дэй вскочил со своего места.
– Вот именно! Это бред! Всегда было бредом! Потому что вы трус! Трус и слабак! Вы родились таким! Постоянно болели, неделями не покидали своих покоев. И даже когда лекарь уверял, что вы совершенно здоровы, выглядели так, словно сейчас свалитесь замертво! Разве в состоянии вы были поднять что-то тяжелее ложки? Все ваши учителя жаловались, что вы глупый и недалекий, не способный понять даже простейших вещей и выучить десяток иероглифов. Ваши стражники рассказывали, что вы пугались собственной тени и боялись высунуть нос за пределы своих покоев во время грозы. – Он замолчал, пытаясь перевести дыхание и пораженно развел руками. – А теперь выходит, что именно такой, слабый и безвольный, принц способен победить скверну.
Так вот каким его все считали… Катарина исподтишка взглянула на Сунлиня. Он не выглядел ни оскорбленным, ни удивленным. Скорее, удовлетворенным. Словно все происходило так, как он и планировал. А еще… бесконечно красивым. Настоящий король. Ну уж нет! Не позволит она никому отобрать его у нее. Никому. Она не отступится… Хватит бежать. Набегалась уже. Пора защищать то, что принадлежит ей. А Сунлинь именно ей и принадлежал. Даже если считал, что он свободен.
Дайске отложил нож и повернулся к министрам.
– Удивительно, как такой никчемный и бездарный принц умудрился вас спасти. В одиночку разделался с черными монахами, пока вы… стойте, где же вы были в этот момент? Нужно вспомнить… – Он сделал вид, что задумался. – Ах да! Сидели в защищенной алхимией повозке.
– Незачем их стыдить, Дайске… – Сунлинь встал со своего места и не спеша прошелся по лазарету, словно тот был парком для прогулок. – Они делали то, что привыкли делать… И ничего более. До утра отдыхайте. А после я хочу услышать подробный рассказ о том, что происходит в столице и во дворце. Во всех подробностях вы расскажете, кто стережет мою сестру, как ей приводят похищенных женщин и откуда вам стало об этом известно. Где прячутся черные монахи, когда появляются, как нападают. И еще… Постарайтесь во все подробностях вспомнить, что именно говорил король, когда радовался, что я пропал. – Только сейчас на лице Сунлиня отразились какие-то эмоции. Жестокость и решимость. – Каждое слово!..
Притихшие министры несколько мгновений не находили слов, а потом вместе, как будто много раз репетировали, поклонились.
– Слушаемся, ваше высочество.
Сунлинь проигнорировал их поклоны. Его взгляд был сосредоточен, а губы сурово сжаты.
– После ужина девушки покажут вам, где можно переночевать. На этом все. – Он вдруг указал на молчавшего все это время Баи, а затем на Дайске: – А вы оба собирайтесь. Нужно кое с кем разобраться.
Баи принялся облачаться в свои измаранные одежды, а Дайске нервно теребил пояс с закрепленными на нем склянками и мешочками.
Он тихо спросил:
– Нужно взять что-то… особое? С кем мы имеем дело?
– С генералом и его дочерью.
Катарина нахмурилась. А она-то что успела натворить? Лу, конечно, была немного своенравной и взбалмошной, но…
Она не знала, можно ли сейчас что-то спрашивать у Сунлиня. Вдруг ее любопытство как-то помешает его планам?
Он же, уверенно и как ни в чем не бывало, подошел к ней и, скользнув пальцами по пояснице, прошептал:
– А ты веди себя хорошо и не заставляй меня калечить мальчишку…
Катарина удивленно вскинула голову, но Сунлинь уже зашел ей за спину. Его рука неумолимо опускалась ниже, пока ребро ладони не надавило на расщелину между ягодицами. Преграда из ткани была настолько ничтожной, что лишь сильнее обостряла чувства. Внизу живота стало тяжело, а мышцы неконтролируемо сжались.
Напротив замер Шанюань, который смотрел на нее во все глаза. На его лице застыло такое неподдельное восхищение, что Катарине впору было нервно рассмеяться.
Вот только от действий Сунлиня становилось не до смеха. Его ладонь опустилась еще ниже. Вместе с возбуждением пришло осознание того, что он может догадаться о ее секрете. Нужно лишь дотронуться пальцами чуть ниже. И хуже всего то, что она этого хотела. Чтобы он коснулся ее там… Но не при всех же этих людях!
Катарина уткнулась взглядом в распотрошенный труп черного монаха. Совсем не время и не место для возбуждения, накатывающего на ее тело и разум сокрушительными волнами.
Пальцы Сунлиня двинулись дальше. Еще совсем немного, и он сможет почувствовать вход в ее тело. Катарина сжала бедра и ягодицы. Над ухом раздался смешок Сунлиня.
Шанюань, не понимающий, что происходит, посмотрел сначала на Катарину, а затем на принца.
– Вы кажетесь мне знакомым, господин лекарь…
Катарина едва не подпрыгнула от удивления. Она впечаталась спиной в твердокаменную грудь принца и подняла глаза.
Министр церемоний, чернобородый Фань Му, нахмурившись, пристально ее рассматривал.
По телу медленно пополз озноб. Она принялась отчаянно вспоминать, видела ли его когда-нибудь в поместье, но когда министр снова заговорил, в этом уже не было нужды.
– Вы, случаем, не в родстве ли с графом Виерном?
Катарина посмотрела на свои руки. Пальцы вцепились в стенку гроба с такой силой, что костяшки побелели. Она заставила себя медленно разжать ладони. Это ведь еще ничего не значит…
– Конечно! Как я сразу-то не вспомнил?! Вы же на одно лицо с его дочерью. Госпожа… Ми-Ле-На. – Он старательно выговорил иноязычное имя, а потом задумчиво взглянул на Катарину. – О вас он тоже рассказывал… Кажется, говорил, что у вас очень слабое здоровье.
Катарина выдавила из себя кривую улыбку. За спиной ощущалось твердое тело принца, и почему-то казалось, что она в ловушке.
Если отец упоминал о ней, значит, министр Фань Му был слишком влиятелен и могуществен, чтобы пытаться от него что-то скрыть.
– Да. – Контролируя каждое движение, Катарина кивнула. Смысла отпираться и отрицать не было. – Его не совсем удачная попытка получить наследника. Сплошное разочарование.
– Не скажите… Он весьма вами гордился. Говорил, что вы хоть и слабы здоровьем, но чрезвычайно талантливы. Помнится, для обряда плодородия нам нужна была Трава Утопленницы. Все министерство сбилось с ног, пытаясь раздобыть хотя бы цянь этой травы. И знаете что? У вашего отца был целый пучок. Но он отказался его даже продать! Сказал, что Трава Утопленницы нужна его сыну – для обучения. Так что… думаю, ваш батюшка очень вас любил и гордился вами, раз он не побоялся отказать самому королю.
Катарина выдавила из себя вымученную улыбку. О да. Отец никогда и ни в чем ей не отказывал. В Академии медицины не было таких книг и ингредиентов, какие были у нее.
– Но что с ним случилось? Несколько лет ваше поместье в запустении. И граф, и госпожа Ми-Ле-На исчезли… А вы – здесь… Простой лекарь… С вашим-то талантом…
Катарина поняла, что тянется к тяжелым ржавым ножницам для жестких стеблей и веток. Отрезать бы ими язык болтливому министру. Случайно она взглянула на Дайске. Тот смотрел на нее округлившимися глазами со странным выражением ужаса, удивления и презрения. Это что еще значит? Боги!.. Только то, что он, возможно, мог знать ее отца…
Катарина приняла скорбный вид и заплетающимся языком выдала давно заученную ложь:
– Отец захворал. Во время одной из своих поездок. Мы проезжали деревню… На востоке Ванжана. Многих жителей сразила неизвестная хворь, но отец не думал, что с нами может что-то случиться, ведь нам нужно было всего лишь пополнить запасы. А на следующий день ему стало плохо. Мы едва добрались до ближайшего постоялого двора. Но к тому моменту он уже умирал. И у Милены тоже начали проявляться признаки болезни. Я… не смог им помочь… Сначала скончался отец, а через день Король Мертвых забрал мою сестру. Я не оправдал надежд отца… Не смог их спасти. Так что… Не такой я и талантливый…
Министр покачал головой и собрался что-то сказать, но сын опередил его. Он обогнул стол и встал рядом с Катариной. С чувством схватил ее за руку и крепко сжал теплыми ладонями.
– Это ужасно!.. Даже представить не могу, что вам пришлось вынести…
Катарина попыталась вытащить пальцы из чужих ладоней, но парнишка оказался на удивление хватким. Вцепился в нее и даже попытался приобнять за плечи, но, взглянув ей за спину, стушевался.
Катарина даже боялась думать, как на ее историю отреагирует Сунлинь. Он безмолвно стоял позади и никак не выражал своих эмоций.
Брови министра взлетели вверх.
– Но почему вы не вернулись в поместье? Ваш отец был невероятно богат. Вы могли бы купаться в роскоши, а не прозябать… здесь.
И на это у нее был подготовлен ответ:
– Когда батюшка и сестра отправились в земли Короля Мертвых, слуги покинули меня. Обокрали и сбежали. Я решил не возвращаться. Сами понимаете, я не тот, кто ведет за собой народ. Решил просто странствовать по Ванжану и помогать всем, кому смогу. Так однажды я оказался здесь.
Демон дернул ее посмотреть на Дайске. Лицо у алхимика было такое, словно он с трудом сдерживал желание броситься на нее. Да что не так-то?! Он не может знать, что на самом деле случилось с ее отцом. Если только… Если только они не были знакомы и Дайске не являлся одним из безумных почитателей ее жадного и хитрого папаши.
Министр Фань Му не унимался:
– У вашего отца было много знакомых… Были связи… Вас бы не оставили без поддержки, если бы вы обратились…
Да что ж он прицепился к ней?!
– Мы бы могли стать друзьями… – Шанюань смотрел на нее с каким-то пугающим восторгом. – Вместе обучаться и…
– Какое счастье, что невзгоды господина Рэйдена окончены. – Сунлинь оттеснил Шанюаня, становясь рядом с Катариной. Его рука по-хозяйски накрыла ее плечо. – С недавних пор он служит мне и находится под моим покровительством.
С плеча горячие пальцы переместились на спину, замирая между лопаток и клеймя кожу прикосновением, которое значило гораздо больше, чем обычное покровительство.
У всех троих чиновников глаза полезли на лоб. Они молча переглянулись, словно пытались решить между собой, что это значит. Катарине показалось, что ее лицо плавится от прилившей крови.
– Господин Баи, быстрее! – В голосе Сунлиня послышалась сталь. – Вы не на аудиенцию к королю собираетесь.
Полностью одетый, Баи вышел из-за ширмы. По его лицу блуждала довольная хитрая ухмылка. Катарина была уверена, что он специально тянул время, чтобы выведать о ее прошлом. Гаденыш!.. И именно его Сунлинь берет с собой…
Катарина запрокинула голову, глядя в бесстрастное лицо принца.
– Я могу пойти с вами.
– Не нужно. – Сунлинь улыбнулся, как будто она была ребенком, который рвется помочь родителю во взрослом деле. – Будь осторожен. – Он кивнул в сторону тела монаха. – Я скоро вернусь. Ты же справишься с этим?
Катарина закатила глаза.
– Конечно… Разве может быть иначе?
Он скрыл лицо под маской. Баи и Дайске тут же, не сговариваясь, заняли места за его спиной. Свита, только и ждущая шанса услужить своему повелителю. Даже тут ей нет места.
– Постойте! Куда вы? А как же?..
Но услышала министра лишь пустота. Все трое ушли.
Катарина хмыкнула. Ну, хоть не одна она выглядит брошенной подданной.
Гэ Дэй с брезгливым выражением на жабьем лице заглянул в гроб.
– Не опасно ли держать… это… здесь?
Катарина вновь вернулась к потрошению монаха:
– Намного опаснее, когда это бродит снаружи.
Министр поджал губы.
– Вы уже что-то узнали? Поняли, как их одолеть?
Шанюань продолжал смотреть на Катарину с непонятным восхищением.
– Перестань донимать господина лекаря.
Министр Фань Му подошел ближе.
В отличие от сына содержимое гроба его совершенно не интересовало. И пока Гэ Дэй пытался рассмотреть черного монаха с того места, где стоял, министр церемоний без опаски встал рядом с Катариной. Он небрежно провел ладонью по вырезанным Дайске символам и как будто случайно спросил:
– Похоже, у вас с его высочеством установились… доверительные отношения?
Катарина стиснула зубы. Конечно же, он заметил обращение Сунлиня с ней.
– Его высочество не доверяет никому. – Катарина демонстративно вогнала нож в брюхо черного монаха. – А мне не доверяет больше всех.
Министр хитро улыбнулся, без стеснения ее разглядывая.
– Ваш отец был выдающимся человеком. Добиться такого положения, будучи иноземцем… Только богам известно, на что он пошел ради этого. Его сын, его наследник, не может быть заурядной личностью. Мне показалось, что его высочество… расположен к вам… по-особенному…
Катарина улыбнулась, про себя проклиная министра.
– В этой крепости все совсем не такое, каким кажется… Особенно его высочество. Вы должны были это понять.
Но министр понял ее по-своему.
– Намекаете на то, что предпочтения его высочества могут отличаться от общепринятых?
С каким бы удовольствием она сейчас выпотрошила этого болтливого старикана, а не ковырялась во внутренностях черного монаха!
– Намекаю? Я даю вам совет, так как оказалось, что знаю его высочество намного лучше вас. Так вот, если у вас возникают какие-либо мысли относительно чего угодно, связанного с ним, держите их при себе и не торопитесь озвучивать.
Фань Му рассмеялся.
– А вы интересный. Но в королевском гареме, а тем более в королевской постели, нет места мужчине. Каким бы привлекательным он ни казался.
Катарина стиснула зубы. Она не даст какому-то вельможе себя сломить. Сунлинь взял ее в жены. Перед призраками поклялся ей в верности. В жизни и после смерти. Чиновник, который отдал черным монахам на растерзание своего сына, ее не напугает. За Сунлиня она сразится со всеми. Как он сражался за нее. Со стражниками. С черными монахами. С судьбой.
– Господин Фань Му… вы приехали сюда, потому что оказались в безвыходном положении. Черные монахи не пощадят никого. Вам уготована смерть, как и всем, кто попадается им на пути. Но будучи человеком умным и… – Она улыбнулась. – Дальновидным… вы решили, что лучше умереть действуя, чем сидеть сложа руки. Поэтому, узнав, что король опасается собственного сына, вы решили воспользоваться хоть и призрачным, но шансом. Справедливо рассудив, что в случае удачи вы и ваши товарищи станете не просто доверенными лицами нового правителя, а самыми могущественными из жителей Ванжана. Теми, кто посадил короля на престол. Но все дело в том, что для того, чтобы получить трон, его высочеству не нужна ничья помощь. Вы десятилетиями жили бок о бок с ним и даже не подозревали, на что он вообще способен. Поверьте… он не станет спрашивать у вас, кого приглашать в свою постель. А если вы хотя бы заикнетесь при нем о подобном, то тут же лишитесь языка. Или еще чего-нибудь… А возможно, еще раньше я вас отравлю. Так что будьте осторожны, когда едите… пьете… или наслаждаетесь ароматом свежего букета… Будьте осторожны, верно служите его высочеству и помалкивайте.
Труп монаха вдруг треснул словно сильно ссохшееся дерево. От громкого жуткого звука министры вздрогнули и с нескрываемым ужасом посмотрели на нее.
Судя по лицу министра Фань Му, она только что нажила себе смертельного врага. Да и плевать. Он и его жалкие попытки интриговать не напугают и не остановят ее. Она всю жизнь прожила с отцом, который собственную дочь обрек на вечное существование в тени, под чужой личиной. Что ей какой-то министр?
Из монаха посыпались новые насекомые.
Катарина отвернулась от министра и приказала Шанюаню:
– Посветите мне.
Он тут же схватил с соседнего стола плошку со свечой и поднял ее над распотрошенным монстром. Внутри он был не чем иным, как сгнившим деревом. Старым, трухлявым деревом. Из глазниц вывалились два куска угля. Глаза. Катарина взвесила на ладони два небольших камня. Ошибки быть не могло.
У монаха оказалось некое подобие сердца – оно состояло из тугого переплетения длинных узловатых корней. Похоже, именно они и гоняли по телу монстра лавоподобную кровь. Но если все черные монахи не более чем засохшие деревья, что дает им жизнь? Каким образом похожий на кровь огонь движется по корням-венам и не сжигает их?
Катарина еще ниже склонилась над трупом, игнорируя возмущенное сопение министра. То, что она вначале приняла за наросты, оказалось… черной гнилью. Она покрывала кожу-кору изнутри, принимая самые разные формы. Но стоило к ней прикоснуться, и она тут же рассыпалась в бархатистую немного блестящую пыль.
– Что это?
Шанюань расширившимися глазами наблюдал за тем, как Катарина соскабливала с жесткой коры все новые и новые слои пыли.
К тому моменту, когда в лазарет вновь вернулись Айми и Сюли, Катарина успела заполнить черной гнилью несколько крупных бутылей. Нужно будет изучить порошок и понять, чем он отличается от того, который она собирала в Мертвом Лесу. Мертвая гниль – разрушающаяся плоть призраков во плоти. Сильнейших духов – умерших, но так сильно не желающих покидать земной мир, что бродят по нему, оставаясь умертвиями. Призраки, над которыми даже после смерти властвовали чувства.
– Вы позволите проводить вас в отдельный павильон?
Сочащийся медом голос Айми вторгся в мысли Катарины.
Она посмотрела на сароен – та прямо-таки излучала невинность, скромность и готовность угодить. В душу закралось подозрение. С чего бы хитрой мегере так стараться?
– Условия там весьма скромные, но я уже попросила слуг обогреть покои. Они чистые и просторные. Ночью вам будет удобно и тепло. Если вам что-нибудь понадобится, можете сразу посылать за мной.
И гадать не надо. Теперь ее цель не умирающий посланник, а полный жизни и сил наследный принц. Беспринципная стерва сделает все, чтобы его получить.
– Следуйте за мной…
Айми повела министров за собой, но, когда Фань Му задержался, чтобы спросить у сына, пойдет ли он с ними, замешкалась.
Катарина схватила сароен за руку, чуть выше локтя, оставляя грязный отпечаток ладони на нарядной одежде, и прошипела:
– Даже не думайте!..
Глаза Айми сверкнули ненавистью, а на губах застыла змеиная улыбка. Катарина поняла: она и не думает… отступать.
– Не понимаю, о чем вы, господин лекарь.
Айми сказала это нарочито громко и демонстративно повела плечом, высвобождаясь из хватки Катарины.
Повисшую паузу прервал Шанюань:
– Я останусь, отец. Помогу господину Рэйдену.
Катарина проводила процессию взглядом. Куда пропал этот вездесущий проныра – Дух Ширм? Сейчас он ей так нужен! С Айми нельзя спускать глаз – она способна разрушить хрупкое счастье, которым Катарине с таким трудом удалось завладеть.
В лазарете осталась лишь она, Шанюань да раненые стражники, которые мирно спали, приходя в себя после сражения с черными монахами.
Катарина снова посмотрела на монстра. Не было никаких сомнений – его тело являло собой старое сгнившее дерево. Дерево, в которое кто-то вставил глаза-угли и сердце, выращенное из корней. Вместо крови по ним текла лава и бегали насекомые. И, словно игрушка – ватой, они были набиты черной гнилью.
Черная гниль… черная гниль… Ее используют только в Мертвой Алхимии. Сильнейший ингредиент, способный как исцелять, так и убивать. Но где ее можно раздобыть в таких количествах? Катарина задумчиво растерла порошок между пальцами. Только там, где много неупокоенных озлобленных призраков. Во владениях Короля Мертвых? Катарина не представляла, где еще можно найти достаточное количество призраков во плоти, что собрать с них столько черной гнили. Не выслеживать же их по всему свету.
По всему свету… Ее отец всегда промышлял торговлей запрещенных алхимических ингредиентов. Еще до того, как они приехали в Ванжан…
Катарина посмотрела на Шанюаня, который с любопытством изучал гниль и одновременно бросал на нее лукавые взгляды.
– Как ты назвал его высочество? Ну, когда он снял маску… Ты сказал, что думал, будто он…
– А! – Шанюань лучезарно улыбнулся. – Повелитель Призраков. В нашем поместье у него даже алтарь есть. Мама безумно боится духов. Говорит, что ее постоянно преследуют умершие предки за то, что она не захотела жить в благочестии в Далеких Королевствах. Она тоже иноземка, как и вы. А там за занятия алхимией жестоко карают…
Повелитель Призраков… Катарина бросилась к вещам Сунлиня под воодушевленный рассказ Шанюаня.
– Каждую неделю матушка сжигает сосновые благовония, молится и приносит дары Повелителю Призраков. У нас даже его портрет есть – маска точь-в-точь как у его высочества. И высокий такой же. И с веером! Вот я и подумал, что он действительно существует…
Испачканными в гнили руками Катарина достала потрепанный сборник поэзии. «Учение о всемогущих богах древности». Повелитель Призраков здесь точно был! Катарина нервно листала страницы, пока на одной из них не мелькнула знакомая маска.
– О! Вот же она! – Шанюань остался за ее спиной и как ни в чем не бывало устроил свой подбородок на ее плече. – Маска Повелителя Призраков…
Катарина медленно повернула голову, во все глаза глядя на обнаглевшего алхимика. Кончиком пальца она надавила на его лоб, заставляя отодвинуться от нее.
Шанюань скривил губы, но потом вдруг улыбнулся и оглянулся на спящих солдат.
– Не бойтесь, госпожа… Я не выдам ваш секрет.
Катарина едва не выронила книгу. Нужно было что-то произнести, но от шока все слова перепутались и птицами метались в голове.
Шанюань же сиял от радости, и этот его счастливый вид вывел ее из себя.
– Возможно, я и уступаю в мужественности мужчинам Ванжана, но причислять меня к женщинам только лишь из-за физического несовершенства…
Шанюань приложил палец к ее губам, заставляя замолчать.
– Со мной вы можете не притворяться. – Он продолжал улыбаться. – Как я уже сказал, моя матушка – тоже иноземка. Она – любимая наложница отца. По ее настоянию он находил алхимиков из Далеких Королевств, чтобы обучали меня. Я не знаю, как вам удалось обмануть господина Дайске, но мне ваш пол очевиден.
Продолжать спорить с ним? Доказывать? В любом случае она не может признаться.
– Вы хотите, чтобы я разделся и доказал вам, что являюсь мужчиной?
Катарина брезгливо скривила губы.
Шанюань слегка покраснел, но не отвел взгляда.
– Это и заставляет восхищаться вами еще больше. Я понимаю, мне сложно соперничать с его высочеством, но… такая выдающаяся женщина наверняка понимает, что любовь короля быстротечна. И даже если время не справится, дворец сломит эту любовь. А я, хоть и сын наложницы, всегда смогу быть рядом.
Катарина нервно усмехнулась. Шанюань оказался еще настойчивее госпожи Лу.
– Мы с вами знакомы пару часов, а вы уже готовы предложить мне место подле себя?
Шанюань кивнул, становясь серьезным.
– Путешествие из столицы многому меня научило: нужно ценить каждый день. Завтра может и не наступить. До встречи с вами я еще ни к кому не испытывал таких чувств…
Катарина покачала головой. Сейчас лучше всего просто сделать вид, что она считает его слова несерьезными.
Она криво ухмыльнулась.
– Боюсь, эти чувства не выдержат проверку брачной ночью. – Она округлила глаза. – Или вы решили сделать меня своим… наложником? Предупреждаю сразу: я согласен только на место первой и любимой жены. Или мужа?
Бедолага Шанюань несколько раз открыл и закрыл рот.
Катарина отвернулась и снова склонилась над книгой.
– Сейчас нет времени для шуток, господин Шанюань. Мы с вами должны помочь его высочеству. А для этого нужно понять… что здесь написано…
Она скользила пальцем по ровным черным столбикам, но, как и прежде, иероглифы не желали складываться в стихи.
Стихи… Стихи…
– Я не знаю этих иероглифов… – Шанюань сердито сопел рядом с ней. – О, кажется, этот из каких-то старых стихов!.. Древняя поэзия всегда была слишком сложна для меня. То ли господин, то ли…
Дальше она уже не слушала. Неожиданно все стало понятным и простым. Настолько, что впору было ругать себя за глупость. Она ведь не один день потратила на расшифровку дневника Чжиена. Могла бы догадаться! Похоже, Ночные Цветы испытывают тягу к шифрованию всего, что пишут. Но тогда должна быть какая-то фраза-ключ.
«Учение» принадлежало мастеру Юну. Значит… значит…
Боги, да как же там было?! Она же еще никак не могла понять бессмысленного стихотворения.
Неужели ты не замечал этих строк на сундуке?
Сунлинь насмешливо выгнул брови.
Катарина скривилась.
– Как бы я заметил? Сундук ведь стоит в вашем павильоне. – Опираясь на одну руку, другой Катарина выводила по груди Сунлиня узоры, не в силах перестать к нему прикасаться. – А где была вторая строка?
– В дневнике Дайске. Если бы не такой же рисунок, как на ханьфу, я бы не обратил внимание…
– Просто рисунок и эта строка? В моем дневнике не было ничего подобного…
Сунлинь кивнул.
– Да. Ночное небо, облака, луна, туман. Но на ханьфу были вышиты горы и полумесяц. Возможно, рисунки тоже имеют какое-то значение… Не знаю… В дневнике еще было помечено «Учение». Сначала я думал, что продолжение стихотворения нужно искать там. Но оно оказалось на веере мастера Юна.
– Какая-то бессмыслица…
Катарина вычертила на груди Сунлиня невидимый иероглиф, с наслаждением наблюдая, как заостряются маленькие соски, стоит ее пальцу приблизиться.
– Что именно?
Его голос звучал так сладко и возбуждающе.
Катарина закинула ногу на крепкие мужские бедра.
– Изящный господин? Он что, женщина? И почему дрожит? Ваша поэзия для меня непостижима.
Сунлинь с едва заметной нежной улыбкой начал объяснять:
– Он влюблен. Одержим ею. И ждет свою возлюбленную в саду. Но она не пришла. Он же не понимает, почему. Он богат, красив и образован. Но это ее не привлекает. Поэтому он злится. И начинает дрожать уже от ярости. И от любви…
С каждым словом Сунлинь придвигался все ближе к ней, пока не навис сверху и не коснулся губами ее губ. На слове «любовь» его дыхание вероломно проникло в ее рот, заставляя замереть от предвкушения нового поцелуя.
Катарине хотелось жадного и жесткого обладания губами губ, но она не знала, как об этом попросить. Как сказать, что ее истерзанный рот жаждет новой пытки. К счастью, Сунлинь понял все сам…
Катарина очнулась от воспоминания, которое грозило стать слишком реальным. Она не в купальном дворе и рядом не ее муж.
Зато она, кажется, поняла, как ему помочь… Если упоминание «Учения» вовсе не подсказка, где искать следующую фразу, а место?.. Место, где может понадобиться эта строчка! Стихотворение написано, чтобы расшифровать «Учение»!
Как там было?
«И дрожишь, как прекрасный цветок…»
Прекрасный цветок… Надо же! Как мужчина может быть похожим на цветок? Ладно, неважно.
Она погрузилась в шкаф, с трудом выуживая старые запасы бумаги и дешевеньких чернил.
– Ну что, господин женишок, готовы поработать?
Небрежно сдвинув все сваленное на столе в сторону, Катарина разложила бумагу, кисти и чернильные камни.
Шанюань удивленно поднял брови.
– В чем нужна моя помощь?
Катарина радостно улыбнулась:
– Мы должны расшифровать текст в этой книге.
– Какой именно текст?
– Весь!
Брови алхимика взлетели еще выше.
– Полностью все «Учение»?
– А что? Боитесь, что не справитесь? То-то же! Это вам не деревенских наложников в отцовский дом тащить.
Решительно вздернув подбородок, Шанюань засучил рукава.
– Объясняйте, что делать!
Катарина усмехнулась.
– Возможно, в будущем из вас выйдет кое-какой толк. Итак, весь текст зашифрован с помощью этого стихотворения…
Отправиться к министрам было верным решением. Айми почти целый час караулила стариканов и, едва они вышли из лазарета, отправилась следом.
Благо Сюли успела всего наготовить для важных гостей. Теперь Айми оставалось лишь вести себя как хозяйке и всем своим видом показывать, что она в курсе каждой мелочи, происходящей в крепости.
Долго ждать не пришлось: столичные министры сами завели разговор, который был ей так необходим.
– А что, вы, похоже, в курсе, что происходит между его высочеством и этим наглецом-лекарем?
Айми едва сдержала торжествующую улыбку. Но нужно играть свою роль до конца, поэтому, поставив на стол кувшин с дешевым вином, она стыдливо потупила глаза и поднесла ладонь к губам.
– Не знаю, позволено ли мне такое говорить о наследнике нашей великой страны…
Чернобородый министр досадливо отмахнулся.
– Говорите как есть. А если нечего сказать, то ступайте.
Похоже, с этими ее маленькие хитрости тоже не работают. Такое впечатление, что только демонов лекарь может общаться со всеми наравне. Хоть с крестьянами, хоть с министрами. Ну, ничего! Она за свою жизнь и не таких видала.
– Моим сердцем владеет искренняя озабоченность… – Айми наполнила три крошечных бокала и поднесла каждому министру. – Господин лекарь коварен настолько же, насколько и талантлив. Он излечил многих в этой крепости, но стольких же и отравил своими пагубными чарами. Семьи разрушаются по велению его злой воли. Женщины решаются на грех измены из-за него. А юные девицы… – Айми горестно вздохнула и прижала руку к сердцу. – Околдованные притягательностью господина Рэйдена, они порочат честь своих кланов. Даже дочь нашего славного генерала не избежала этой участи. Представляете? Он украл ее невинность в присутствии других девушек! Во время одного из своих разнузданных празднеств. Представляете, на что они решаются во имя него? И при этом он решился открыто жить с сароен, которую подозревают в колдовстве… – Айми понизила голос до трагического шепота. Она боялась переиграть, да еще эти демоновы министры слушали ее с каменными лицами, по которым ничего нельзя было понять… Похожий на жабу старик открыто закатил глаза. А самый молодой на вид с отстраненным выражением, кажется, попытался скрыть зевок. Только один, с черной бородой, слушал ее внимательно. И улыбался. Боясь, что лишится и его внимания, Айми затараторила, торопясь выложить всю страшную правду о грехах лекаря. – Он пользуется своей безнаказанностью. Я стала свидетельницей ужасающей картины: он соблазнил не только дочь нашего генерала… – Айми заставила себя выдержать гнетущую паузу и с мрачной торжественностью закончила: – Но и его сына…
Айми ожидала бурной реакции или как минимум удивления, но министры молчали. Только тот, что был моложе, все-таки не сдержался и широко зевнул.
Похожий на жабу старик недовольно проворчал:
– С чего вы решили, что нам интересны похождения этого смазливого красавчика?
Айми открыла и закрыла рот, на время позабыв об образе обеспокоенной будущим принца подданной.
– Ну что же вы, господин Гэ? – Чернобородый улыбнулся и погладил свою бороду. – Разве не понимаете, к чему клонит достопочтенная госпожа?
Он сжал в кулаке кончик бороды и улыбнулся – неприятно, опасно, по-змеиному.
– Ну же, госпожа Айми, продолжайте. Что еще натворил господин лекарь?
На мгновение Айми сделалось очень страшно. А что, если этот человек решит… как-то навредить ее сопернику? Нет, ее не пугало то, что с лекарем может случиться. Ее пугало то, что принц может об этом узнать. То, что он сделал со стражниками, уже стало достоянием всей крепости. Она своими глазами видела, как Ясуо с братцем грузили изувеченные тела в телегу. Небрежно брошенные в солому отрубленные кисти рук теперь будут сниться ей в кошмарах. Но с другой стороны, откуда ему станет это известно? Министры уж точно не признаются в своем участии в этом щекотливом деле. А в том, что они будут против связи лекаря и наследника престола, она не сомневалась. Почему-то казалось, что этот, с прищуром и обманчиво доброжелательной улыбкой, способен на все.
И если он решит избавиться от Рэйдена, то она поможет.
– Он… – Айми добавила дрожи в голос и изящно опустилась на низкий пуфик, изо всех сил делая вид, что более не может стоять на ногах. – Он решил, что если у него есть покровительство командующего, то ему уже ничего не страшно. Конечно же, генерал не пошел бы против своего сына. Ведь наказать господина Рэйдена значит заставить страдать командующего Рена. И господин Рэйден прекрасно это знает. Он находится в очень близких отношениях с командующим. Они… они предавались плотским утехам прямо там, где лекарю должно лечить. Я видела эту развратную картину собственными глазами. – Айми перевела дыхание, раздумывая, как наиболее эффектно подать главную новость. Решив, что лучше всего будет сгустить краски до предела, она медленно, делая паузу после каждого слова, произнесла: – Господин лекарь… развратный мужеложец… Он бесстыдно совратил его высочество… Сначала мы подумали, что это лишь слух… Будто нечестивый развратник призвал призрака, чтобы удовлетворять свою похоть… И он даже не отрицал этого… Но теперь выяснилось, что он заставил его высочество надеть маску… чтобы скрывать их встречи… Должно быть, принц под сильнейшим колдовством, раз пошел на это… А что, если он не сможет оправиться от влияния жестокого господина Рэйдена? Что, если станет зависим от распущенных утех? Я боюсь за его судьбу…
Чернобородый согласно покивал и, устроив ладонь на ее спине, заставил встать, подталкивая к выходу.
– Вы совершенно правы, госпожа… Сказанное вами вызывает большие опасения. И будет очень хорошо, если вы пока сохраните эти ужасающие подробности в тайне.
Это был не тот ответ, на который она рассчитывала. Возможно, этих старых хрычей нужно подтолкнуть в нужном направлении?
– Что, если… – Она вовремя вспомнила, что должна изображать скромность и одновременно показывать, как сильно обеспокоена благополучием будущего короля. – Если из-за колдовства его высочество утратит разум? Как такое можно допустить?!
Ее голос сорвался.
Пока Айми хвалила себя за отлично сыгранное беспокойство, даже не заметила, как оказалась у выхода. Министр бесцеремонно толкнул ее к дверям.
– Такое действительно нельзя допускать. Очень хорошо, что вы нам сказали.
Он снова погладил свою бороду.
И это все? Ему говорят, что принц развлекается с другим мужчиной, а он даже не пытается изобразить ужас.
– Но разве вы не должны что-то предпринять? Возможно, если принц познает женскую ласку, то сможет избавиться от чар господина лекаря? Вы – министры… Вы могли бы его заставить! Есть особые напитки и порошки… Если добавить их в еду, то принца охватит пожар страсти. Ему не останется ничего другого, как искать избавления от нее в руках единственной доступной женщины. И когда бы он распробовал… уже бы никогда не поддался отравляющим его душу чарам.
– Госпожа Айми… Вы не только красивы, но и умны… Нам необходимо обдумать эти шокирующие новости. Давайте подождем до утра и решим, что делать… Мы проделали такой долгий и сложный путь! Опрометчиво будет принимать важные решения, не отдохнув с дороги.
Айми и сама не поняла, как оказалась выставленной за порог. Министр буквально вытолкал ее. Дверь захлопнулась, а она оказалась на лютом морозе. Кругом шумела вьюга, какой не было уже давно. Айми задрала голову вверх. В воздухе носились жуткие призраки. Они выли, хохотали и то ли водили хороводы, то ли дрались друг с другом. Она обхватила себя за плечи. В тоненьком плаще, сшитом для того, чтобы красоваться перед господами, было жутко холодно. Айми задрожала и шмыгнула носом. По щекам покатились слезы. Она ведь заслужила! Заслужила жить во дворце, одеваться в красивые платья, носить драгоценности. Заслужила множество слуг и поклонников, преклоняющихся перед ее красотой! Заслужила быть в гареме самого принца!..
Айми уже представляла себя главной в гареме. Представляла, как перед ней склоняются юные наложницы, как пытаются ей угодить. И как чиновники вздыхают по ее красоте, а их жены провожают ее завистливыми взглядами. Как ей приносят подарки, каких нет ни у кого, чтобы она замолвила словечко за них перед королем. Картинка была настолько яркой и отчетливой, что Айми заплакала еще сильнее. Горячие слезы жгли выстуженные морозом щеки. Ну почему лекарь?! Почему этот демонов иноземец? Неужели он может дать принцу больше, чем она?! Его ласки просто не могут быть слаще, чем ее! Он ведь всего лишь мужчина. Да и не самый красивый к тому же. Тощий, бледный, невысокий… Разве что губы пухлые. А уж ей ли не знать, на что способен умелый рот!
Ну, ничего! Айми решительно шагнула прямо в снежную вьюгу. Если старые хрычи ей не помогут, она справится сама. Главное, что посланник здоров. Каким чудесным образом ему удалось избавиться от своих хворей, Айми не знала, да ее это и не сильно интересовало. Принц! Наследный принц в их обветшалой унылой крепости. О, нет… Она его не упустит! Дворец содрогнется перед своей госпожой. И даже король встанет перед ней на колени.
Спеша в свой павильон по влажным сугробам, Айми не могла видеть, какими задумчивыми взглядами обменялись министры и писчий.
– А в качестве единственной доступной женщины она предлагает себя?
Министр Гэ понюхал вино и, брезгливо скривившись, выплеснул его прямо на пол.
Писчий Люй устало опустился на кровать.
– Будь я на месте его высочества, тоже выбрал бы лекаря… А не эту… Зачем нужны черные монахи, когда есть подобные… искренне озабоченные?..
Министр Гэ тяжело плюхнулся рядом.
– Остальные могут этого не одобрить… Тем более никто никогда не считал его способным занять престол. Усидеть на троне с такими пристрастиями будет сложно.
– Вы оба слишком торопитесь. – Министр Фань Му погладил бороду, но тут же опустил руку. Он столько лет боролся с этой привычкой и никак не мог ее победить. – Если принц хочет спать с лекарем, то пусть спит сколько угодно. Пока он доволен, довольны и мы. Пусть развлекается со своим любовником как хочет, только бы согласился помочь. В любом случае ему придется выбрать жену и наложниц. А так как ни у одного из нас все равно нет дочерей… Нам следует заслужить его доверие. Юнец, похоже, искренне предан его высочеству и готов стоять за него. Такие союзники на вес золота. К тому же он умен, смел и хитер. А судя по тому, как он со мной говорил… характер у него отцовский. Избавится от неугодного и глазом не моргнет. Если он сделает его высочество счастливым, то мы его поддержим. Его привязанность к нашему принцу очевидна, и было бы глупо разбрасываться такими союзниками. Но подобные этой… барышни будут постоянно вставать на их пути. Плохо то, что за их спинами могут стоять те, с кем тягаться будет сложнее…
Писчий Люй отстраненно заметил:
– Я бы и эту барышню со счетов не списывал. Мало ли чего от нее ожидать. В этой крепости творится непонятно что. Зачем он вообще сюда приехал?
Гэ Дэй хмыкнул.
– Думаете, он не просто так оказался здесь? Я бы от нашего короля и дальше сбежал…
Фань Му и Люй Шен закатили глаза.
– Господин Гэ, вы же его видели. – Фань Му потянулся к бороде, но одернул себя и сцепил руки в замок. – Подобное боевое искусство он освоил не за один день и не за один месяц. А как он с нами говорил? Как держался?.. Еще и алхимика этого умудрился заполучить. Я ведь его прекрасно помню. Алхимик короля объявил за этим Дайске настоящую охоту. Спать спокойно не мог – так жаждал поймать иноземца. А сейчас оказывается, что он служит его высочеству. Принц полон загадок… Похоже, что король не просто так его опасается. Если принц сможет совладать с этим безумцем на троне, то мы все будем спасены.
Гэ Дэй согласно крякнул, сложив руки на животе.
– Это мы верно придумали, что приехали сюда. Если у его высочества не получится – все равно умирать. А если он справится с этой напастью, то наверняка возвысит нас.
Рассматривая потолок, писчий меланхолично протянул:
– Я бы на вашем месте не был так в этом уверен… Вы же видели, на что он способен. Скрываться столько времени!.. В одиночку и без алхимии расправился со столькими монахами. Запросто вытянул из вас то, что лучше было бы держать при себе… День ото дня чахнущий принц, сумевший выжить за пределами дворца… Боюсь, что у него на уме, неизвестно даже демонам…