Глава 11 · Марта получает письмо до востребования

Извещение торчало из входной двери серым печальным вестником того, что счастливых перемен не предвидится. Марта вытащила его, ощутив под пальцами шершавую бумагу — в цифровую эпоху такие вещи казались артефактами из другого времени. Адрес переплетной мастерской, небрежная галочка в квадратике «Заказное письмо», на полях крупно и даже как-то отчаянно, с восклицательным знаком: «ОЧЕНЬ ВАЖНО!».

У Марты почему-то защемило сердце какой-то вселенской тоской, словно из прошлой, забытой жизни. Она вдруг подумала: нужно обязательно сообщить на почту, что Егор не может прийти за этим письмом, пусть отправят обратно. Вдруг там ждут ответ, а если его не будет, то подумают, что кто-то не захотел отвечать. А так хоть будут знать, он просто не получил письмо. Это же лучше, чем думать, что тебя проигнорировали? После истории с Лизой, Марта особенно трепетно относилась к неотвеченным посланиям.

Улица была пустынна, только в окошке киоска «Печать» со всякой всячиной пышногрудая продавщица в растянутом свитере, прищурившись, пыталась разглядеть срок годности на пачке печенья через толстые линзы очков.

Она не подняла головы, когда Марта подошла к киоску, пришлось даже стукнуть пару раз костяшками пальцев по окошку:

— Вы не подскажете, где почта?

Женщина, не отрывая взгляда от яркой пачки, махнула рукой:

— Двести метров вниз по улице, и сразу направо. Здание с часами, которые вечно «без пяти».

— Спасибо.

Марта уже развернулась, когда продавщица вдруг закричала, внезапно что-то вспомнив:

— Стой!

Она шустро нырнула под прилавок и вытащила картонную коробку, перевязанную бечёвкой.

— Кстати… Вы же туда? Передадите Анне Петровне? От Людки.

От неожиданности Марта схватила протянутую коробку. Она оказалась на удивление лёгкой, но внутри мягко звякнуло.

— Что там? — насторожилась Марта. Теперь, когда коробка уже была у нее в руках, придумывать отговорку стало поздно.

— Конфиденциальная информация, — с достоинством ответила продавщица.

Марта перевернула коробку в руках, ощущая, как таинственное содержимое перекатывается внутри.

— Это вообще законно? — спросила она, тряхнув коробкой. Снова что-то противно задребезжало, словно кто-то с досадой скрипнул зубами.

— Не советую трясти, — сказала продавщица и вдруг подмигнула. — Анна Петровна знает, как оформить.

Почтовое отделение оказалось в здании бывшей купеческой конторы с действительно огромными часами на фасаде, застывшими на «без пяти». На крыльцо нападало несколько сухих листьев, и Марта подумала, что это почти идеальная сцена для маленькой старомодной детективной истории. Дубовая дверь с витражной вставкой скрипнула, как и положено в старинном уютном детективе, впуская Марту в просторное помещение с высокими потолками.

Воздух здесь пах старым деревом, сургучом и чем-то сладковатым — возможно, остатками леденцов, которые когда-то продавали у стойки. На стене висела доска объявлений: «Кружок вышивания — четверг в 17:00», «Продам саженцы яблони», «Если кто-то найдет ключ на синем шнурке от ботинка, позвоните по номеру…».

Очередь двигалась медленно, почти лениво: старик с огромным портфелем перекладывал письма, будто проверял каждую марку, а рядом женщина в ярком шарфе тихо ворчала, что «прошлое поколение всё усложнило». За стойкой из тёмного дерева почтальонша неопределённого возраста с густой чёлкой принимала посылки, периодически поправляя съезжающие на нос очки. Наверное, это и была та самая Анна Петровна.

Марта, оценив обстановку, устроилась в конце очереди, открыла ридер, как она всегда поступала в таких случаях. Но читать даже не начала, и вообще чуть не выронила телефон от внезапного визга.

— Крыса!

Женщина в шарфе отпрянула, чуть не опрокинув стоявшую рядом тумбу с бланками. Марта подняла голову от телефона: впереди нарастал странный переполох, будто кто-то потерял кошелёк или внезапно упал. Очередь мгновенно преобразилась: кто-то вскрикнул, кто-то засмеялся, несколько человек одновременно присели, пытаясь разглядеть виновника суматохи.

По потёртому линолеуму между людских ног мчалось, ловко лавируя, что-то маленькое и рыжее.

— Да это же хомяк! — крикнул подросток из середины очереди.

— Держите его!

Люди засуетились, кто-то протянул пакет, пытаясь накрыть зверька, кто-то, наоборот, поджимал ноги, боясь наступить. Маленький беглец с ловкостью увернулся и, мелькнув мордочкой, скрылся за тумбой с формулярами.

— Под стойку уходит! — с азартом в глазах тыкал пальцем в воздух старичок.

Когда хомяк скрылся в неизвестном направлении, а очередь постепенно вернулась в свои берега, Анна Петровна подняла с кучи небольших недавно принятых посылок картонную коробку с маленькими дырочками. Под кривоватой надписью, выведенной от руки «Осторожно! Стекло» зияла прогрызенная явно хомячьими зубами дыра.

— Это тот мальчишка отправлял, — сообщил старик, который минуту назад с азартом махал руками. — Еще монетки долго отсчитывал, сказал, что копилку разбил.

— Из-за него еще и очередь… — покачала головой женщина в ярком шарфе, первой закричавшей «Крыса».

Анна Петровна посмотрела на толпу поверх очков и вздохнула:

— Опять Мирон чудит. Вечером встречу его мать, в этот раз точно всё расскажу. А ведь наврал, что она поручила отправить посылку. Ну, кто следующий?

Следующей, из-за того, что очередь смялась, неожиданно оказалась Марта.

— Тут такое дело, — она, неловко улыбаясь, протянула извещение. — Написан только адрес, а хозяин дома исчез. Я подумала, вдруг что-то важное.

— Ага, — сказала Анна Петровна. — Марта, так?

Марта растерялась.

— Ну, да… Я тут…

— Новый реставратор, — кивнула удовлетворенно Анна Петровна, и очередь вдруг как-то особенно радостно загудела.

— Да не то, чтобы… — Марта не знала, как реагировать на такое одобрительное внимание. Она думала просто сказать почтальону, что хозяин мастерской не может его получить, и чтобы письмо отправили обратно.

— Вот, Марта, ваше, — вдруг сказала Анна Петровна и протянула Марте тонкий конверт.

Желтоватая бумага, аккуратный почерк: «Верже. Переплетная мастерская. Новому реставратору». Без обратного адреса.

— Нет, — сказала Марта, — вы меня, наверное, неправильно поняли. Я не могу получить письмо, оно точно не мне. Нужно вернуть его отправителю.

— Можешь, — твердо сказал кто-то из очереди, которая уже скопилась за ее спиной, и по ней словно прокатился морской гул: «Можешь, конечно, можешь».

— Я думаю, ты просто обязана, — кивнула Анна Петровна. — Ответ принесешь сюда же. До востребования.

— Но…

— Не задерживай очередь, Марта, — почтальонша говорила вроде как серьезно, но глаза за стеклами очков явно улыбались. — Егор сказал, что если придет девушка за его письмом, пусть напишет ответ до востребования.

— Егор?

— Он самый, — пояснила почтальонша. — Он предупредил, что за письмом придёт девушка. Ты же девушка?

Вопрос был не менее странным, чем вся ситуация с письмом.

— Да как же… — Марта оглянулась, ища поддержки в глазах очереди, но в них читалось только «да иди же ты поскорее отсюда, не задерживай». Ну и немного непонятного уважения, а вот это казалось еще более странным.

— Ну, ладно… — Она взяла конверт.

— Заходи, — вдруг улыбнулась Анна Петровна. — Реставратору у нас частенько работа бывает. Чаще только в библиотеке.

Под многочисленными взглядами, чувствуя себя ужасно неловко, Марта вышла на улицу и на мгновение замерла, прислушиваясь к тихому гулу города. Тишина после царившего внутри хаоса показалась ей внезапной и оглушающей. Воздух был прохладен и прозрачен, и только где-то высоко над головой сухие листья на старых липах перешёптывались о чём-то своём.

Марта медленно спустилась по ступенькам. Ей вдруг страшно захотелось найти место, где можно спрятаться от этого всевидящего, слишком уютного городка, чтобы прочесть это послание в одиночестве. Взгляд упал на чугунную скамейку под раскидистым клёном в конце улицы.

Она смахнула ладонью опавшие жёлтые листья и опустилась на холодную поверхность. Несколько минут просто сидела и смотрела на конверт на своих коленях. Ей казалось, что он светится, переполненный чем-то невероятно важным.

Наконец сделала глубокий вдох, вбирая запах влажной осенней листвы и далёкого дыма, и решилась.

«Рита, прости, что впутал тебя в эту историю» — слова бежали по бумаге лёгким летящим почерком.

Рита? Егор писал Рите, значит, еще до того, как Марта ему позвонила. Сколько дней назад это было? Неделя? Или… две? Марта поняла, что потеряла счёт времени.

'Я не могу всего объяснить (так как и сам почти ничего не знаю), но прошу тебя остаться в Верже ненадолго. Пользуйся в мастерской всем, что понадобится, пока я не разберусь в этой истории. Кажется, бабкины легенды иногда становятся былью, хоть я всегда отмахивался от этой чепухи. Призрак предка, семейное проклятие… Звучит как дурной анекдот, не правда ли? Всё должно иметь логическое объяснение. Но тут… Тут что-то другое.

В общем, не буду тебя грузить раньше времени тем, чего и сам до конца не понимаю. Теперь по делу. Ты наверняка уже поняла или скоро поймёшь, что в Верже некоторые вещи… Скажем так, требуют особого подхода. Я имею в виду книги, которые приносят местные жители и которые нуждаются не только в физическом восстановлении. Пока не найдешь ПРИЧИНУ, такая особая книга не даст себя отреставрировать, как бы дико для непосвященного уха это ни звучало.

Загляни в подсобку на первом этаже: там есть ящик со старыми инструментами моего предка, который и обосновал здесь когда-то мастерскую. Обрати внимание на лупу, она очень может помочь, хотя не во всех случаях. Не пользуйся современным клеем для старых переплетов — он его не принимает. В синей глиняной банке ты найдешь мучной клей, он до сих пор в идеальном состоянии. Заваривай щепотку в столовой ложке воды на водяной бане.

И главное: нечто может направить твою руку во время работы, не пугайся, это как раз и хорошо, значит, дух мастерской тебя принял. Если будут вопросы, пиши на нашу почту до востребования.

Постскриптум: надеюсь, Нику в Верже понравится, здесь очень чистый воздух, а на заднем дворе можно установить качели. Я их купил, но не знаю, успею ли…'

Марта несколько раз пробежала глазами по летящим строчкам. Письмо, адресованное Рите, явно запоздало. Главное из этого она поняла: Егор знал, что с ним что-то случится. И ложью пытался выманить Риту в Верже, а получил совершенно постороннюю Марту, которая…

Чёрт! Марта только сейчас поняла, что в хомячьей суматохе где-то потеряла посылку, которую ее просили отправить.

«А не будут чужих людей беспардонно нагружать», — с неожиданной злостью подумала она.

Но всё-таки встала и пошла обратно.

Почта оказалась закрытой на обед. На ступеньках сидел конопатый и растрепанный мальчишка лет семи и самозабвенно рыдал, размазывая слезы серым кулаком по круглым щекам. Марта замерла на мгновение, чувствуя себя неловко. Письмо в кармане внезапно отошло на второй план перед этим душераздирающим зрелищем.

Марта медленно поднялась по ступенькам и присела рядом.

— Эй, — тихо сказала она. — Что-то случилось?

Мальчик всхлипнул, поднял на неё заплаканные, совершенно несчастные глаза.

— Он у-у-убежал! — выдохнул он, и его лицо снова исказилось от новой волны горя.

— Твой хомяк? — уточнила Марта. Догадаться было не трудно.

— Я его н-не удержал! Он теперь потеряется, замёрзнет, или кошка съест!

— Постой, — сказала она, стараясь говорить как можно мягче. — Ты хотел… отправить хомяка по почте? Как посылку?

Мальчик всхлипнул ещё громче, словно этот вопрос только усилил его отчаяние.

— У меня д-другого выхода не было! — выпалил он, снова вытирая лицо рукавом. — Я же правильно сделал! В коробке дырки просверлил, яблок и семечек набросал… А он всё равно сбежал!

— Но почему именно почта? — не унималась Марта, хотя начинала понимать детскую логику. — Разве нельзя было просто отнести его… куда ты там хотел?

Мальчик, наконец, поднял на неё глаза, полные неподдельного удивления.

— Как же отнести? Он же в другой город! — произнёс он, словно это было самое очевидное в мире. — Там, может, даже триста километров! Или даже сто тысяч. А по почте всего два дня идёт…

Логика была железной. С точки зрения семилетнего стратега, план был безупречен.

— Ладно, ладно, — успокоила она его. — Значит, так. Твой хомяк не захотел путешествовать два дня в тёмной коробке. Понимаешь? Он предпочёл остаться здесь, с тобой. Это был его выбор.

Мальчик перестал рыдать, уставившись на неё с внезапным интересом.

— Правда?

— Конечно.

— А чего он тогда убежал?

— Он просто испугался, там же чужих людей было много. И шумно. Давай попробуем его найти. Как хомяка зовут?

— Пончик, — прошептал мальчик, и на его лице впервые мелькнуло подобие улыбки.

— Пончик? — Марта подняла бровь. — С варенье или шоколадной пастой?

Шутка была так себе, но мальчик улыбнулся:

— С семечками. Он их очень любит.

Найти маленького хомяка в городе казалось Марте непосильной задачей, но нужно было успокоить мальчика.

— А тебя как зовут? — спросила она, поднимаясь со ступенек.

— Мирон, — серьезно представился хозяин сбежавшего хомяка и по-взрослому протянул руку.

— Марта, — она крепко пожала замурзанную ладошку.

Они заглянули под скамейку, под куст у крыльца. Мальчик ползал на коленях, проверяя каждую щель между ступенями и обещая сбежавшему путешественнику «Пончик-пончик-пончик, выходи, я тебе всё, что хочешь, и не отправлю больше, честно!».

Поиски заняли минут десять и закончились ничем. Надежда на лице мальчика сменилась новым, ещё более горьким пониманием провала.

— Всё, — сказал он с такой безнадёжной интонацией, будто зверёк улетел на ракете в открытый космос. — Его съела кошка. Или он ушёл в лес. Как ты думаешь, у хомяка есть шанс выжить в диком лесу?

— Я думаю, — Марта присела на корточки, — у хомяков это в крови. Они же потомки настоящих диких зверей. И родственники… Этих, ну… — она судорожно думала, кто бы вызывающий доверие мог быть предком хомяков. — Сурков! Да, сурков! Больших, сильных, которые роют норы со множеством ходов. Так что твой Пончик, может, и маленький, но он храбрый и умный. Он не пропадёт.

Она посмотрела на его дрожащую нижнюю губу и поспешила добавить:

— Но это не значит, что не захочет вернуться. Возможно, он отправился в большое приключение, но после путешествий ведь все возвращаются домой?

Мирон задумался на секунду, кивнул:

— Мама точно прошлым летом ездила на море, а потом приехала. Ракушку огромную мне привезла.

— А чтобы ему было проще вернуться, — продолжила Марта, — давай сделаем так. Оставим для него где-нибудь в укромном уголке, ну, знаешь, немного его любимых семечек. Как станцию подкормки для путешественников. Если он рядом — обязательно учует и поймёт, что его ждут.

Лицо Мирона просияло от этой идеи. Он уже видел себя главным оператором по спасению путешественника Пончика.

— Я знаю где! — тут же сказал он. — У нас во дворе есть старая будка, но собаки нет! Кошки не залезают, раз псиной пахнет, и там сухо! Я могу туда положить семечек!

— Отличный план, — кивнула Марта. — Главное — не терять надежду. Дикие предки-сурки бы одобрили.

Мирон уже было ринулся воплощать замысел в жизнь, но на полпути обернулся.

— Спасибо, Марта! — крикнул он и помчался дальше, вдохновлённый новой идеей.

Марта проводила взглядом убегающего Мирона. Послышался щелчок поворачиваемого ключа, затем второй — и дверь отворилась. На пороге возникла Анна Петровна, поправляя очки на цепочке. Увидев Марту, она удивлённо приподняла бровь.

— Я забыла отправить коробку, — пояснила Марта. — Меня попросила… Не знаю, кто, продавщица в киоске сказала: «От Людки».

Анна Петровна укоризненно покачала головой:

— Не советую вам брать ответственность за незнакомые коробки, если вы понимаете, о чём я.

Марта понимала только приблизительно, но на всякий случай кивнула.

— Особенно при вашей миссии, — добавила почтальонша, пропуская Марту внутрь. И подчеркнула: — Особой.

В нос, кроме уже привычного запаха старины и леденцами, ударило густым, наваристым борщом.

— Где эта ваша незнакомая посылка? — спросила Анна Петровна.

Марта увидела забытую коробку на краю стойки, куда её, видимо, кто-то поставил во время хаоса с хомяком.

— Вот эта, — с облегчением выдохнула она.

Анна Петровна подошла к стойке, придирчиво осмотрела посылку, шумно втягивая носом воздух, будто пыталась её обнюхать. Марте показывалось, что если бы её не было в зале, почтальонша бы вполне могла лизнуть картон.

В этот момент входная дверь с силой распахнулась от порыва ветра и с грохотом ударилась о стену. Ледяной сквозняк рванул по залу, сорвал несколько объявлений и подхватил коробку.

Она упала на пол.

Не просто упала — шлёпнулась с тихим, влажным звуком, будто тело ударилось о землю.

И — Марта не поверила сразу своим глазам — зашевелилась.

Сначала слегка, словно от озноба. Затем из-под примявшегося от удара картона донёсся тихий, прерывистый шелест — точь-в-точь как учащённое дыхание.

Наклонившаяся за упавшей посылкой Анна Петровна замерла, рука её повисла в воздухе. Они с Мартой переглянулись и снова с нарастающим ужасом уставились на коробку.

Из картона, надорвавшегося по шву, повалил сладковатый, пыльный дымок палёной бумаги и старой кожи.

Анна Петровна, отступив, нащупала в углу подвернувшуюся очень кстати швабру с длинной ручкой. Затем аккуратно двинула эту «лампу Алладина» в середину повалившего дыма, стараясь не приближаться, словно из коробки и в самом деле в любой момент мог появиться джин. И Марте почему-то казалось, что он бы, сияя добротой, вовсе не кинулся исполнять их желания.

Коробка дёрнулась сильнее, забилась в немой истерике под аккомпанемент скрежещущего звука, словно изнутри картон рвали когтями.

— Полицию? — предположила Марта, смутно догадываясь, что ей ответят наверняка то же самое, что всегда отвечают в Верже на предложение вызвать полицию.

Анна Петровна, хоть и довольно испуганная, фыркнула:

— Если бы мы вызывали их каждый раз, когда здесь ЧП…

Почтальонша, не сводя с коробки широких глаз, сделала шаг назад:

— Пришлось бы весь отдел прописать на почте.

Она потянулась под прилавок, не глядя, нащупала массивный металлический ящик с матовой поверхностью, похожий на небольшой сейф или контейнер для опасных грузов.

— Помоги, — кивнула она Марте, её голос был сдавленным, но твёрдым. — Держи ручку, замок должен щёлкнуть.

Марта судорожно дёрнула на себя холодную металлическую ручку. Раздался глухой щелчок, и тяжелая крышка отъехала в сторону, открыв чёрную, бархатистую на вид пустоту.

— Раз, два… Три!

Анна Петровна движением быстрым и точным, поддела шваброй коробку и перебросила её в зев открытого контейнера.

Коробка глухо ударилась о металлическое дно, на мгновение затихла, а затем яростно забилась о стенки, издавая тот самый влажный, чавкающий хлюп.

— Закрывай! — крикнула Анна Петровна.

Марта изо всех сил толкнула ручку. Тяжёлая крышка с громким, окончательным стуком захлопнулась. Звук ударов изнутри стал приглушённым, отдалённым, а затем и вовсе прекратился.

В наступившей тишине было слышно только тяжёлое дыхание Анны Петровны. Она облокотилась о стойку и вытерла лоб тыльной стороной ладони.

— У вас тут всегда… так весело? — наконец, спросила Марта, когда её собственное дыхание успокоилось. — Сбегающие хомяки, нападающие на людей посылки?

— Как тебе сказать? — философски ответила Анна Петровна. — Не то, чтобы каждый день кто-то пытался сбежать, но скучно никогда не бывает, это точно.

— А куда вы… это? — Марта кивнула на раскорячившийся посредине почты металлический ящик.

— Верну отправителю, — фыркнула почтальонша. — Людка додумалась… Через другого человека отослать. Не вышло.

— А вы знаете, что там? — удивилась Марта.

— Догадываюсь, — кивнула Анна Петровна.