Глава 14 · Адрес на посылке

Когда Марта вышла на улицу, Виктор задумчиво жевал травинку, прислонившись к светлому «Хендай Солярису», на бампере которого красовалась наполовину отклеившаяся наклейка какого-то местного сервиса.

Марта решила демонстративно его не замечать и резко повернула в сторону мастерской, надеясь, что он куда-нибудь испарится, как это у него, похоже, всегда хорошо получалось. Но Виктор все с тем же непреходящим оптимизмом помахал ей рукой.

— Ты забыл измерить мне давление? — едко поинтересовалась она. — Или узнать результаты анализов крови?

— Марта, я вам не враг. И… Мы перешли на «ты»?

— Я перешла, — Марта подчеркнула «я». — А насчет врага… Сомневаюсь, что ты искренне желаешь мне здоровья, успехов и счастья в личной жизни.

Прозвучало издевательски, но именно этого она и хотела.

— Признаю! — Виктор поднял руки в шутливой капитуляции. — Виновен! Изначально идея состояла в том, чтобы заставить тебя покинуть Верже. Скажем так, твое появление путало мои планы. Но потом…

— Ты передумал?

— Умный человек способен корректировать свои взгляды с учетом новых вводных. В общем, сейчас мне вовсе не нужно, чтобы ты уехала из города.

— Ты что-то знаешь об исчезновении Егора?

— Как и все, — он пожал плечами. — Старую легенду о том, что мастерская питается душами переплетчиков в обмен на возможность исправить непутевым жителям Верже ошибки, портящие им жизнь.

— Ах, вот как обстоит дело, — покачала головой Марта.

— Да, — кивнул Виктор. — И, если следовать этой легенде, после исчезновения Егора в портале преисподней, мастерская переходит следующему наследнику.

— Тебе, — Марте не пришлось долго гадать. — Ты боишься преисподней, Виктор Штейн? Но разве тебе уже не открыта туда прямая дорога и без старой легенды? Мне кажется, что — да.

Он засмеялся:

— Я боюсь болота. Если мне придется заниматься скучнейшим переплетным делом, просто умру от тоски.

Марта молчала, глядя куда-то мимо него, в сторону мастерской. Ее пальцы непроизвольно сжали ремешок сумки. Мысль о том, чтобы зайти туда одной, заставляла сердце биться чаще.

— Ладно, — наконец сказала она, выбрав лучшее из зол, и ее голос прозвучал глухо, без прежней язвительности. — Пошли со мной.

Виктор поднял бровь:

— Это внезапно. С чего такая честь?

— А с чего ты вдруг стал ломаться? — она резко повернулась. — В мастерской ящики с какими-то старыми книгами. Тяжелые. Мне нужно их передвинуть, чтобы добраться до проводки. Или ты только языком чесать мастер?

Про проводку — это было первое, пришедшее в голову. Но сейчас важнее не качество лжи, а то, что Марта боялась одна заходить в дом.

Виктор медленно кивнул, изучая ее лицо. Он прекрасно понимал, что это предлог. Но ему было интересно, зачем он ей понадобился.

— Ящики, значит, — повторил он безразлично. — Ну что ж. Раз уж ты так настаиваешь. Покажешь — помогу. В конце концов, я тут почти хозяин.

Оставалось только войти и сделать вид, что эти чертовы ящики существуют.

Марта щелкнула замком и толкнула дверь. Чуть замерла на пороге, осматриваясь. Все было точно так, как она и оставила: перевернутый стул, старый раскрытый томик легенд Верже. Знакомый земной запах: пыль, старая бумага, клей и кожа. Совсем чуть-чуть в воздухе висел стойкий аромат хмеля и мяты Лининого шампуня. Никакой вишневой смолы. Сейчас, в свете дня, полуночный страх выглядел глупо. Возможно, ей все показалось прошлой ночью. Старинные книги имеют странное свойство — немного изменять пространство вокруг тебя. Марта давно это поняла, только никому никогда не говорила, чтобы ее не сочли за свихнувшуюся.

— Ну, — она шагнула внутрь, давая Виктору войти. — Проходи, они в углу. — Она мотнула головой в сторону заваленного стола, даже не глядя, действительно ли там есть ящики. Ее задача была выполнена — она в мастерской не одна.

Виктор переступил порог с видом человека, который если и не хозяин, то уж точно частый гость.

— Ладно, — Марта сбросила куртку на вешалку. — Посмотри, что там с ящиками. Я на минуту наверх.

Она почти бегом поднялась по узкой лестнице в спальню. Дверь закрыть на ключ не вышло — замок был старый, сломанный. Марта лишь прикрыла ее, на ходу судорожно стаскивая через голову свитер вместе с пропахшей страхом минувшей ночи футболкой. Она уже выскользнула из джинсов, когда снизу донесся оглушительный скрежет, звук рассыпающегося металла и сдавленное «Черт!».

На ходу натягивая свежую футболку, она сорвалась с места и выскочила на лестницу.

Виктор стоял в центре бардака, но на его лице не наблюдалось ни растерянности, ни даже намека на чувство вины. Вокруг него из опрокинутой и треснувшей коробки веером рассыпались металлические инструменты для тиснения — рукоятки, штанцы, чеканы. Они все еще гулко раскатывались в разные стороны.

— Я хотел посмотреть, что там на полке торчало, — перехватив злой взгляд Марты, Штейн махнул рукой успокаивающе и даже как-то весело. — Нечаянно зацепил.

И тут же наступил на круглую ручку, которая под его весом с неприятным скрежетом провернулась, оставив на старой доске царапину.

— Хорошие ноги, — кивнул он. — И фигура — ничего. Под безразмерными свитерами трудно определить.

Марта вдруг поняла, что выскочила перед этим раздражающим Виктором Штейном совершенно не в том виде, в котором бы ей хотелось: голые ноги из-под еле закрывающей зад футболки, растрепанные волосы. Но злость на его неуклюжесть перевесила смущение.

— Знаешь что, — сказала она ледяным тоном, останавливаясь на середине лестницы. — Просто постой там. Не двигайся. Не дыши. Пожалуйста.

Через несколько минут, приведя себя в порядок усиленными темпами (пока Штейн не устроил что-то еще), Марта вернулась к нему. Она была полностью одета, волосы убраны в строгий хвост, а на лице — каменное, непроницаемое выражение.

Виктор сидел на краю стола, лениво покручивая в руках стальной чекан. При ее появлении он лишь поднял на нее взгляд с легкой, почти бесстыдной ухмылкой.

— Пойдем, — она показала на дверь.

— Куда? — удивился Виктор.

— Я по делам, а ты — куда хочешь, только туда, где мои глаза тебя не увидят.

— А ящики? — он ехидно улыбнулся.

— А, — Марта махнула рукой. — Сама справлюсь.

Она и в самом деле в этот момент дала себе обещание больше никогда, ни при каких обстоятельствах не прибегать к помощи Виктора Штейна. Пусть даже умирающая от жажды встретит его в пустыне с огромной бутылкой прохладной воды.

Марта шла по мостовой, чувствуя его присутствие за спиной. «Банный лист», — со злостью подумала она. — «Прилип, как самый настоящий банный лист».

Она резко остановилась:

— Ну что еще? У «Вержинфо» нет других тем для репортажей? Или ты решил лично сопровождать каждого приезжего?

— Только самых интересных, — парировал Виктор. — Тех, кто появляется в мастерской прямо в разгар таинственных событий. Каким образом ты с этим всем связана?

— Я тебе уже говорила, кажется, и повторяю: никаким, — Марта разозлилась уже всерьез. — Случайно тут оказалась.

— Ну да, ну да, — хмыкнул Штейн. — А сейчас куда путь держим, если не секрет?

Нужно было его отвадить. Любой ценой.

— На почту. Получить заказное письмо. Скучная бюрократия. Тебе точно будет неинтересно.

Она надеялась, что после слов «скучный» и «бюрократия» Виктор отвалит. Но он продолжал идти рядом.

— О, это как раз очень интересно! Кто в наше время пишет заказные письма? Родственники из прошлого века? Тайный поклонник? Или, может, извещение из суда?

Визг тормозов спас Марту от продолжения неприятного разговора. К тротуару лихо пришвартовалась старенькая «Лада». Из окна высунулся уже знакомый Марте парень — тот, который пялился с умным видом в монитор, когда она ворвалась в редакцию «Вержинфо».

— Ворон! — заорал он на всю улицу в панике, — Сайт лег! Хостинг тот, на котором мы сидели, бац — и приказал долго жить! А бэкапы… бэкапы, блин, ты говорил, что все сам сделал!

Виктор мгновенно изменился в лице. С него сползла вся напускная расслабленность, сменившись деловой хмурой сосредоточенностью.

— Успокойся, сейчас разгребу, — шикнул он, уже открывая дверь машины.

Затем обернулся к Марте, и на секунду в его взгляд вернулось ехидно-шкодное выражение.

— Вынужден прервать нашу прогулку. Техногенная катастрофа местного масштаба. Но мы еще вернемся к разговору о письмах… И не только…

Дверца захлопнулась, и машина рванула с места. Бог, управляющий сайтами, сегодня был на стороне Марты.

* * *

Анна Петровна с невозмутимым видом разбиралась с пожилым мужчиной в телогрейке, тыкающим пальцем в ее монитор.

— Мне нужен конверт для посылки заграничной, — упрямо твердил он. — Этот, который авиа.

— Вячеслав Иванович, я вам третий раз объясняю, — голос Анны Петровны был плоским, как доска, — сейчас нет «авиа» и «поверхностных». Есть «приоритет» и «неприоритет». Разница в цене и скорости.

— Какая еще скорость? — возмутился мужчина. — Самолет он и есть самолет! Летит себе и летит! Вы мне, как в старые добрые, авиа-конверт!

Марта прислонилась к стойке «Для оформления мелких пакетов» и приготовилась ждать.

— Но он же летит по воздуху! — не сдавался Вячеслав Иванович у главного окна.

— Летит, — безразлично согласилась Анна Петровна. — Но конверт называется «приоритетный». Будете брать?

— Нет! Мне авиа!

Анна Петровна на секунду замерла, затем молча взяла со стола самый большой международный конверт, черной ручкой вывела на нем жирными буквами: «АВИА» и с невозмутимым видом протянула его Вячеславу Ивановичу.

— Сто сорок рублей.

Мужчина просиял, с торжеством схватил конверт и тут же принялся его рассматривать, будто проверяя, тот ли.

— Вот! Спасибо! А то все свое «приоритет-неприоритет»… Надо же, люди совсем забыли, как правильно говорить!

Он с чувством выполненного долга отошел от окошка, и Марта, скрывая улыбку, наконец шагнула к стойке.

— Анна Петровна…

— Ответ принесла? — перебила ее почтальонша.

— Какой ответ? — удивилась Марта, и тут же вспомнила. — А, на то заказное письмо? Нет, я по другому вопросу. Та коробка, которую хомяк погрыз… Она сохранилась?

Анна Петровна покачала головой.

— Я ее выкинула. А тебе зачем?

— Хочу посмотреть адрес, кому мальчик отправлял хомяка.

Почтальонша на секунду задумалась:

— Он посылку в больницу отправлял. Сказал, мама поручила, кому-то из заболевших родственников гостинец. Я еще адрес искала онкоцентра, Лина не догадалась его записать, а мальчишка все перепутал.

— Онкоцентра? — Марта почувствовала, как у нее похолодели пальцы. — А куда выкинули? Или можете посмотреть в отправлениях, там же наверняка маршрут сохранился.

Анна Петровна фыркнула, как будто Марта предложила ей полететь на Луну.

— Отмену сделала, квитанцию аннулировала. Какой маршрут? Его в базе как не бывало. — Она посмотрела на Марту поверх очков, оценивая ее настойчивость. Потом ее взгляд скользнул в сторону за ее спину, в глубь служебного помещения, и смягчился на долю секунды. — Но тебе повезло, мусор из корзин еще не успели в общий контейнер вынести. Мешки в подсобке стоят. Черные такие. Сейчас второй обед у всех, никто не увидит. Посмотри в том, что около шкафа с бланками. Только, ради бога, аккуратно, не раскидывай. Узнала, что нужно, — и сразу все назад. Я тебя не пускала, я ничего не знаю.

В небольшой подсобке действительно стояло несколько аккуратно завязанных черных мешков. В третьем из них под обрывками скотча и пустых пачек от чая Марта обнаружила знакомый уголок с характерными следами зубов.

Она бережно вытащила коробку, на боку которой детская рука коряво вывела:

«Яруга. Смая главна бальнтся. Тимохе Савушкину».

Ниже Анна Петровна наклеила официальную бирку:

«346762, г. Яруга, ул. Северная, Центральная онкологическая больница, детское отделение».

Марта вбила адрес в телефон, чтобы уж точно не забыть. Затем собрала мешки, стараясь придать им нетронутый вид, и опять вышла в зал.

У окошка теперь стояла молодая женщина с годовалым карапузом на руках, который пытался дотянуться до рулона с почтовыми марками. Анна Петровна с невозмутимым видом заполняла для нее квитанцию на получение посылки.

Марта дождалась, пока женщина закончит, и обратилась к почтальонше:

— Анна Петровна, я хотела спросить… Яруга — это где вообще находится?

— Областной центр, — ответила за почтальоншу та самая женщина, поправляя ребенка на руках. — Отсюда часа два на автобусе, если без пробок. Я сама оттуда родом. Так вы позвоните, Анна Петровна, когда моя бандероль из интернет-магазина придет? А то ребенку зимнюю куртку ждем, как манны небесной.

— Сообщу, — кивнула Анна Петровна, и женщина, улыбнувшись Марте на прощание, вышла, укачивая закапризничавшего малыша.

Почтальонша с Мартой опять остались вдвоем.

— А вчерашняя посылка еще, — вспомнила Марта. — С ней-то что?

— Ох, — вдруг улыбнулась Анна Петровна. — Когда я Людку заставила ее забрать, как перекосило бедную.

— А выяснили, что там?

— Да не мое это дело, — почему-то разозлилась почтальонша. — Милая моя, здесь о таких вещах спрашивать неприлично.

Марта не понимала, что такого неприличного: спросить про агрессивную посылку, но не стала спорить.

— Простите, — сказала она.

Анна Петровна выдохнула, и ее суровость слегка смягчилась. Она бросила взгляд на дверь, будто проверяя, не слышал ли кто.

— Ничего. У Людки случилось что-то, ну, понимаешь… — она понизила голос. — Из того самого. А тут еще Август… — Она махнула рукой, словно отгоняя неприятную тему.

— Таксист Август? — переспросила Марта. — С таксой Паскалем? А он-то тут при чем?

— Так он — отец Людки, — пояснила Анна Петровна. — Видимо, на него перекинулось.

— Вот те на! — вздохнула Марта. Эта история становилась все более запутанной.

— Вот тебе и на! — согласилась почтальонша. — Бедная девка на взводе, вот и делает всякие глупости. Додумалась с этой посылкой, и не сама еще, а тебя отправила, чтобы уж наверняка. А мне зачем лишний геморрой? Нет уж, натворила, так отвечай, нечего на других свои грехи перекладывать. Все бы такими умными были, да только не выходит из этого ничего.

— Да что не выходит-то, Анна Петровна? — Марта предприняла еще одну попытку.

— Да что не надо, то и не выходит, — опомнилась почтальонша. — Сама знаешь. Лучше делом займись.

Она отвернулась, поджав губы. В зал заходила Вера Михайловна, которую девушка встретила утром за завтраком в отеле. Она как-то смущенно-косо глянула на Марту, словно не хотела, чтобы та знала о ее визите.

— Ладно, до встречи.

Марта вышла с почты. Она почти машинально свернула к знакомому киоску, где та самая Людка накануне попросила отправить посылку.

Жалюзи в киоске были опущены, но сквозь щель пробивался какой-то шорох. Марта постучала костяшками пальцев по металлическому ставню.

— Закрыто! — донесся изнутри раздраженный женский голос.

— Людмила? Это Марта, из переплетной мастерской. Можно на минуту?

Внутри что-то грохнуло, послышалась ругань. Щель в жалюзи расширилась, и в проеме показалось бледное, осунувшееся лицо Людки. От ее разухабистого дружелюбия не осталось и следа. Голос дрожал, глаза бегали:

— Вам чего?

— Хотела спросить… Как ваш отец? Август. Я видела, ему вчера нехорошо стало.

Лицо Людки исказилось гримасой, в которой смешались страх и злость.

— А вам-то что⁈ Отстаньте! И без вас тошно, а вы все лезете и лезете со своими расспросами! Из-за вас…! — Она резко захлопнула жалюзи. Из-за железа донесся приглушенный сдавленный плач.

— Люда, — Марте очень хотелось уйти, но еще больше — узнать, что такого ужасного пыталась отправить киоскерша в посылке, и зачем она это делала. — Я тут совершенно ни при чем. Я хочу помочь.

— Уходите, — послышалось сквозь завывание рыданий.

Марта потопталась возле киоска, но он оставался неприступной плачущей крепостью.

Все еще с опасением она вернулась в дом Эмиля Штейна. Несколько минут постояла на крыльце, сжимая ключ в кармане, прежде чем вставить его в замок. Слушала тишину, в которой только ветер шуршал листвой.

Где-то по соседству скрипнула калитка, послышались торопливые шаги, и Марта подумала, как глупо получится, если кто-то увидит, что она стоит каменным изваянием на пороге дома.

Она вошла. Если призрачный шлейф вишневой смолы и оставался в воздухе, то его основательно перебивало густое, уютное амбре — знакомый дуэт книжной пыли и сладковато-горького мездрового клея, намертво въевшегося в стены. Это буквально физически ощутимое дыхание реставрационных мастерских всегда действовало на нее умиротворяюще, возвращало почву под ноги. Марта сделала глубокий вдох, чувствуя, как спадает нервное напряжение.

На полу все еще лежали в живописном беспорядке инструменты, рассыпанные Виктором Штейном. Лавируя между ними, навстречу ей выплыл Рыжий. Он выгнул спину дугой, поднял трубой пушистый хвост и громко замурлыкал, извиваясь вокруг ее ног.

Марта присела на корточки и провела ладонью по его теплой, шелковистой спине. Пальцы нащупали странные проплешины. «Нужно посмотреть попозже».

— Ну где же ты пропадал? — выдохнула она. — Совсем меня покинул, бродяга?

Она достала из сумки «Вискас», который купила еще несколько дней назад, но так как котенок не появлялся все это время, то совсем про него забыла. Рыжий, учуяв запах, тут же принялся метаться у ее ног. Она нашла под раковиной пыльное блюдце, высыпала корм. Тот исчез за считанные секунды, еда Рыжему явно понравилась, ну или он был очень голодным.

— Анна Петровна думает, что распустеха случилась у Людки, — сказала Марта довольному коту, подходя к полкам. — Но на самом деле корень проблем может скрываться за той книжкой, которую Август принес Егору.

Кажется, Рыжий с ней согласился.

Она методично обыскала все полки, где лежали книги, ожидающие ремонта. Потом заглянула в ящики стола. Отодвинула стопки бумаг. Перепроверила все еще раз. Никакой синенькой книжечки с рассказами Джека Лондона, по крайней мере, в тех местах, куда Марта смогла дотянуться, не было.

Нужно спросить у Риты, подумала она как раз в тот момент, когда оглушительный вызов раздался в пыльной тишине мастерской. Подруга словно почувствовала, что она ей сейчас очень нужна.

— Как Ник? — спросила Марта. — Ты отправила непонятную смк-ску, что он пятнистая тигра.

Рита засмеялась:

— Он и в самом деле такой смешной. Свекровь по старинке намазала прыщики зеленкой, а потом я еще сверху болтушкой. И получился он зелено-белой пятнистой тигрой. У нас все в порядке, завлаб твое продление отпуска подписала, обещала премию подкинуть за прошлую работу. Ты-то сама как?

— По-разному, — призналась Марта. И вдруг подумала, что за все это время она ни разу не поинтересовалась у полиции, когда сможет вернуться домой. — Слушай, а ты не видела в мастерской такую синенькую книгу рассказов Джека Лондона?

— Не помню, — ожидаемо сказала Рита. — А какое издание?

— Наверняка не такое древнее, чтобы ты запомнила, — вздохнула Марта. — Посмотри, пожалуйста, по каталогу все отдельные издания Лондона. И если увидишь синюю…

Она на секунду задумалась. Может оказаться так, что книжка вовсе не синего цвета, а бирюзовая или темно-серая.

— Просто пришли мне каталог отдельных изданий рассказов.

— Сделаю, — согласилась Рита, нисколько не удивившись. — А ты мне красный берет купила?

— Почти, — промямлила Марта. Она, конечно, благополучно про него забыла.

— Март, как можно почти забыть что-то купить? — развеселилась Рита. — Ладно, не парься. Я, когда Ник поправится, сразу же постараюсь к тебе вырваться. Кстати, как там наш общий знакомый?

— Кармель? Гораздо лучше теперь, все привел в порядок, дня через два ожидает санэпидстанцию, чтобы разрешили снова кафе открыть.

— Да какой Кармель? — удивилась Рита. — Я тебя про породистого красавца спрашиваю. Ну… Не тупи. Как наш ахалтекинский жеребец? Троюродный Штейн. Ты его еще встречала?

— О, черт, — Марте совершенно не хотелось вспоминать о Викторе. — Лучше бы и не встречала. Да что с ним станет? Цветет и почти пахнет.

— Передавай привет при встрече, — Рита намеренно не заметила раздражения. — И, подруга, не теряйся.

— Рит, я редко такое грубое говорю, но сейчас скажу: отстань со своим жеребцом.

— Ладно, — в голосе Риты звучала ехидная улыбка. — Я тебя просто дразню. Завтра же посмотрю каталоги, вышлю, не беспокойся. Ой, кажется, Ник проснулся…

— Рит, подожди секунду, — Марта и сама не знала, почему вдруг застенчиво попросила. — У тебя каких-то фото с Егором не осталось?

— Полиция просит?

— Ну… Как бы да, — Марта покраснела, хорошо, что Рита не могла этого видеть. — В доме нет ни одной фотки, — а вот это было правдой.

— Отдельной нет, но на общекурсовых должен присутствовать. Ладно, найду, тоже вышлю. Держись там, — голос Риты смягчился, став теплым и почти материнским. — И не вздумай пропадать.

— Не пропаду, — тихо пообещала Марта и завершила вызов.