Глава 12

– Не спеши, постой! – томным голосом прошептали заросли справа.

Эрван свернул на звук и, громко покашливая и топая, вломился на укромную полянку.

– Ой! – испуганно пискнула юная сильфида, прячась за спину до пояса раздетого Моргана.

– Ой, какая встреча! – поддержал Эрван. – А я тут мимо проходил. Слышу, кто-то стонет. Решил глянуть, думал, может, кого деревом придавило?

Дубом, судя по непрошибаемому выражению лица Моргана.

– Ну, раз все живы, я пошел. – Эрван развернулся, краем глаза следя за парочкой.

Сильфиду он знал. Ее группа не первый раз приезжала на практику. Девушка была бойкой, влюбчивой и… вспыльчивой. Но о последнем Морган явно не знал. Сейчас узнает!

– Морган, к тебе внезапно родня приехала? – спросил Эрван на полном серьезе и вновь повернулся к парочке. – Там девица тебя в комнате явно заждалась.

– Девица? – ахнула сильфида.

Прижимая полурасстегнутое платье к груди, шустро выбралась из-за своего кавалера и заглянула в его наглые глаза.

Выражение физиономии Моргана было из разряда «ничего не знаю, тебе послышалось».

– Вот, значит, кто на тебя духи случайно пролил! – Она расправила крылья, резко натянула платье до шеи, создала крохотный смерч и быстро застегнула им пуговицы.

– Тучка моя, какая девица? – протянул Морган, поднимаясь с одеяла, заботливо расстеленного на земле.

Ему даже оправдываться было лень. Еще бы, у него там еще девица сидит. Запасная. Но только не подозревал дурачок, на кого нарвался.

– У которой вкус, как у старухи! – прошипела сильфида, вскочив на ноги, и замахнулась.

Морган перехватил ее ладонь. Но запущенный вихрь отбросил его точно на куст.

– Ах ты, пузырь пустой! – Сильфида шагнула следом.

– Закончишь беседовать с дамой, не убегай домой, хочу поговорить. – Эрван равнодушно кивнул на тропинку.

– Не сомневайся, приду! – фыркнул Морган, шустро выбираясь из густых ветвей.

– Да я и не сомневаюсь, – пожал плечами Эрван. – Запреты для тебя ничто. Раз уж вылез за охранные руны, прогуляешься до берега. Если, конечно, сможешь…

Морган пропыхтел что-то сквозь зубы, пытаясь не дать сильфиде снова отправить его в кусты. Выходило не очень: все же разозлившаяся девушка, да еще и маг воздуха – это не букетом по физиономии получить.

Эрван неторопливо побрел в сторону океана.

– Да как ты мог меня сравнить с какой-то там курицей неощипанной! – доносилось из зарослей позади. – Да я для того, чтобы сегодня тут с тобой синяки кочками ставить, два свидания отложила!

Очень влюбчивая девушка.

– Что?! Сколько свиданий? – оскорбился Морган.

– Три!

– Так было же два?

– А один сразу замуж идти предложил!

– Чего же не пошла?!

– Тебя ждала!

– Нужна ты мне. Тащи к нему свои крылатые кости!

Совсем пустоголовый. Кто же так с дамами расстается? Обиженная дама страшнее химеры.

Подул ветер, деревья затрещали, в кронах завыло. Что-то громко грохнуло и сломалось. А потом донеслось злющее:

– Крылатые кости? Ах ты бекон ходячий!

И снова зашумел ветер.

Дальше Эрван уже не слышал.

На берегу он разулся, оставил сапоги подальше от воды и, стоя босыми ступнями в пене набегающих волн, довольно щурился на луну.

Через некоторое время в кустах затрещало, и на тропинку выпал взлохмаченный Морган. Эрван выпустил россыпь светляков и присвистнул. Красиво дама отделала героя-любовника… Щеки и шея были густо расчерчены ноготками, волосы стали заметно реже, на груди наливалось багровое пятно, формой напоминающее отпечаток кокоса. Видно, до самых верхушек пальм долетел.

– Ты, морда! – сплюнул сквозь зубы Морган.

Злобно отшвырнул в заросли порванную рубашку и двинулся на Эрвана с кулаками.

Хоть не с магией. Хватило ума второй раз за день не нарываться.

– Не знаю, что ты понял из беседы с теперь уже не своей девушкой, – сказал Эрван, насмешливо следя за приближением противника. – Но начну сначала.

Морган пружинисто прыгнул. Эрван чуть сдвинулся в последний момент, подставил ему подножку и, дружелюбно следя, как тот красиво падает в воду, повторил:

– Так вот, начну сначала…

Но начать опять не вышло.

– Какого темного ты лезешь в мою жизнь, гусь лапчатый? – поднимаясь, прошипел Морган.

– Это заблуждение, – любезно пояснил Эрван. – У сыновей ундин нет перепонок между пальцами ног, только у дам-ундин. И то небольшие.

Морган ринулся на него, пытаясь схватить за пояс. Попытка закончилась полетом на песок и позой морской звезды.

– В твою бурную личную жизнь, – Эрван обошел руку Моргана, остановился, глядя в облепленную песком физиономию, – я лезу потому, что ты лезешь в жизнь других. Закон природы в действии: все уравновешено. Ты портишь жизнь одному, тебе прилетает от другого.

– Хлоя? – ухмыльнулся Морган, собрал руки-ноги, сел, смахивая с лица песок. Догадливый. – А ты ей кто? Нянька, подружка? А-а-а! – протянул он. – Из тех, кого называют покровителями…

– Нет, из тех, кого называют друзьями. Есть такое слово, – весело ответил Эрван, хотя руки чесались врезать с размаха.

Вот только битье наглой морды явно не поможет достучаться до того, что бултыхается в черепе.

– В общем, забудь, что она есть, – закончил он в лоб.

– И что ты сделаешь? Отцу пожалуешься? – Морган окинул его пренебрежительным взглядом.

И резко прыгнул.

М-да. Трудно достучаться до того, чего нет.

Эрван уклонился, перехватил летящий в лицо кулак, вывернул, нажал. Морган замер физиономией вниз, заломленной рукой вверх.

Легко его удерживая, Эрван наклонился к уху:

– Жаловаться и писать кляузы родителям – это твоя привилегия. Как и пользоваться их деньгами, чтобы получить девушку. И раз они тебе не объяснили, придется мне. Ты можешь считать себя золотым самородком хоть до пришествия богов, но не все вокруг будут с тобой согласны. Просто смирись с этим. И если девушка тебе отказала, живи дальше. Тебе, конечно, сложно представить, но быть игрушкой избалованного недоросля – далеко не предел мечтаний очень многих девушек!

– Да пошел ты! Не тебе меня в родительские денежки носом тыкать. У самого отец из дворца короля сильфов не вылезает! – прошипел Морган, дергаясь и сильнее выворачивая себе руку.

– Он там работает.

Эрван давно привык к подобным претензиям и научился на них не реагировать.

– Да-да, работает. А короли в родне, конечно, случайно затесались, – злобно пропыхтел Морган.

Собственно, это была вторая претензия, которую он слышал с малых лет.

– Но я же не ношу у себя на лбу надпись: «Королевский родственник»?

– Да ты!..

Эрван придавил чуть сильнее, Морган заскрежетал зубами и замолк.

– Так вот, – продолжил Эрван ровным тоном, – раз мы выяснили, кто и у кого есть в родне, и ты меня теперь внимательно слушаешь, открою тебе страшную тайну: если девушка говорит «нет» – это означает «нет». Не «да», не «приходи потом», не «ну попроси еще раз», а четкое «нет».

– Тебе-то откуда знать?!

Да ладно? Попытка проехаться по мужскому самолюбию? Мимо.

– А что, нормально объяснить слабо? – проскрипел зубами Морган. – Так и будешь нотации читать? Не мужик, да?

– О-о-о, как все запущено. Осталось только заплакать и сказать: «Сам дурак», – вздохнул Эрван, отпуская Моргана.

– Думаешь, только ты маг? – прошипел тот, разминая пальцами пострадавшее плечо, отступил немного и встал в боевую стойку.

Нет, точно пустоголовый. Вызвать на поединок мага, сил которого не знаешь?

Морган растопырил руки, на пальцах заклубился радужный туман, потянуло прохладой, воды в воздухе стало больше.

Ага, еще и использовать стихию, в которой противник сильнее, а ты не особо спец. Да он просто экспонат! Так и хочется повесить табличку: «Крайняя степень самоуверенности, руками не трогать – зарывается».

– Хорошо, – согласился Эрван. – Давай поговорим на понятном тебе языке.

Он не стал устраивать представление с призывом воды. Магический туман мгновенно окутал пальцы, и Моргана смыло с берега волной.

Смыло и понесло вдоль линии прилива, поворачивая в воде, точно юлу. Каждые тридцать секунд Эрван заставлял воду отступать, чтобы Морган мог вдохнуть воздуха, и потом вода несла его дальше. Вначале вправо, через сотню шагов обратно. Спустя три пролета в обе стороны, Эрван подманил волну к берегу, придвинулся к злющему и мокрому Моргану, торчавшему из нее, и с менторским видом сказал:

– Забудь про Хлою.

– Да ты!..

«Буль!» – Вода снова окутала Моргана и понесла.

Второй раз Эрван покатал его подольше. Снова приманил волну к берегу, без особой надежды поинтересовался:

– Ну что, дошло?

– Да пошел…

– Не дошло. – Эрван отправил волну обратно.

Дальше все покатилось по кругу: поплыли, спросили, ответили, опять поплыли – и так раз сто. После последнего заплыва Морган промолчал.

– Будем считать, что ты понял, – кивнул Эрван и выпустил его на берег.

Морган не удержался на ногах, упал.

Ясно, перекатался немного.

Эрван соорудил из воды коляску на двух колесах, закинул туда Моргана, довез до дома, поставил на крыльцо. На ступеньках покачивающееся молчаливое тело тоже не удержалось.

Эрван снова водрузил его на коляску, сузил ее, превратив во что-то вроде кресла для больных, вкатил в гостиную. И едва коляска подъехала поближе к стене, как случилось чудо.

– Я сам! – булькнул Морган, цепляясь за стену, встал.

И пополз к своей двери, придерживаясь все за ту же стену.

В дверь попал с третьего раза. И под удивленный женский вопль: «Что с тобой?» – повернул ключ в замке изнутри.

Эрван превратил коляску в пар и направил облачко в окно.

А из комнаты Моргана уже доносилось заботливое:

– Что с тобой случилось?

– Упал. В лужу.

И утонул.

– Но… почему так долго?

Героически выплывал в течение двух часов!

– Ой, да ты весь поцарапанный… – ужаснулся смутно знакомый девичий голос.

– Там дерево было.

Тоже плаваньем занималось.

– А синяки откуда? И где рубашка?

Дерево догнало. И ограбило.

– За корягу зацепился.

Вот это лужа! И дерево там и коряга. И главное, лужа внезапно возникла и исчезла рядом с домом. Как раз на пути Моргана, идущего за… За чем он там пошел, когда к нему прибыла вторая дама?

– А… лепестки дикой розы? – не особо уверенно спросил девичий голос. – Забыл, да?

– Утонули, – мужественно соврал Морган.

Но он всеми силами пытался их спасти!

Выходя на крыльцо, Эрван с трудом сдерживал смех.

– Мы-ы-ышь! – ввинтился в ухо истошный женский визг.

– Где? – Я рывком села, соня мгновенно взлетела на мое плечо и забилась под волосы.

С трудом разлепив глаза, я заморгала, пытаясь спросонья сообразить, что происходит. В комнате горел свет, Сьюзи стояла… на столе и с ужасом смотрела на мою кровать.

– Это не мышь. И не крыса, сто раз говорила, – зевнула я. – Это соня.

– Пи! – обиженно подтвердила та из-под волос.

– Нет! – мотнула головой Сью. – Та-а-ам! – Она показала трясущимся пальцем на мое свисающее до пола одеяло. – Мыш-ш-шь!

Так. Крыс она боится – это я знаю.

– Ты и мышей боишься?

– Да-а-а!

Просто отлично. Осталось понять, откуда тут мышь.

Свесившись с кровати, я заглянула за одеяло. На меня смотрели глаза-цветы на зеленой мордочке. Да, таки мышь. Милая, зеленая, большая мышь-мимоза. И что делать? Слушать вопли до утра?

– Это не мышь! – Я втянула одеяло на кровать. – Слезай, свалишься же!

– Мышь! – сглотнула Сью и, пятясь, забилась в дальний угол стола.

– Нет, это живая скульптура в форме мыши. Как в альвийских городах. Ты же не боишься живых скульптур?

Сью отрицательно покачала головой.

– Ну вот, это такая же. Ее зовут… – Я замялась, лихорадочно придумывая имя. – …Мимочка!

– Точно не мышь? – не сводя глаз с притихшей мимозы, Сью осторожно спустилась со стола. – А то мышь и крыса в одной комнате – это уже слишком!

– Не мышь, точно. И насчет крысы мы вроде уже все выяснили. – Я вытащила упирающегося обретыша из-под волос: – Она соня. Со-ня!

– А похожа на крысу!

– Ничего общего! – фыркнула я, выпуская соню на кровать.

Улеглась на подушку и, обняв ее, закрыла глаза.

Пару секунд спустя донесся шорох, потом стук стекла, словно кто-то перебрал флаконы, затем довольное пение.

– Сью! – простонала я.

– Извини-извини, забыла, что я не одна теперь живу. У меня было такое романтичное свидание… Просто пузырьки волшебные по коже!

У меня тоже. Потому что я спать хочу!

Я запихнула голову под подушку.

– Он такой… мм!

– Сью!

– Эх, Хло… Знаешь, каково это, когда волна прямо уносит тебя и его… Хотя откуда тебе знать-то.

– Что? – От возмущения я выползла из-под подушки.

– Что-что, – передразнила Сьюзи. Она сидела на кровати в окружении пузырьков с косметикой. – Когда у тебя свидание было последний раз? Да у тебя его вообще не было! Ты хоть целовалась с кем-нибудь?

– Представь себе!

Прямо сегодня и целовалась.

– И он был зануда, страшный как смерть?

– Нет, – ехидно ответила я. – Он был хорош собой, умен и с отличным чувством юмора.

Слегка ученый на всю голову, но это мелочи!

Глаза Сью стали круглыми:

– Ты еще скажи, что старше тебя.

– Да.

На целых два года.

– Ты поэтому Моргана послала?

Я неопределенно пожала плечами.

– Тем более слушай, набирайся опыта! – выдала Сью.

Тьфу ты!

– Сью. – Я показала на мимозу. – Мышь.

Может, хоть так она замолчит?

– Не-а, я кустов не боюсь.

А это идея.

– Мимочка? – Я свесилась с кровати и почесала мимозу за ухом. – Спасай!

Соня тут же проснулась и сиганула ко мне на плечо.

Не успела я сесть, как с громким шуршанием ветви мимозы поползли из-под кровати, поднимаясь и переплетаясь. Наконец, сомкнулись над головой, и моя кровать оказалась в темном плотном коконе. И главное, голос Сью был почти не слышен.

Я с блаженной улыбкой обняла подушку, соня слезла с моей шеи и развалилась рядом.

– Спокойной ночи, соня! – проорала, давясь смехом, Сью.

– Пи! – ответила ей соня.

Утро началось со стука дождя по крыше, обрадованного топота в коридоре и дружного разочарованного вздоха. Видимо, общая надежда прогулять день из-за ливня не сбылась. Мимоза расплела кокон и свернулась под кроватью в ушастую мышь, соня лениво закопалась под одеяло.

Пока я ходила в ванную, в комнате ничего не изменилось: живность спала, Сью дрыхла, укрывшись с головой одеялом. Оставив вещи на полке шкафа, я сунула чистый листок и стило в небольшую сумку и забросила ее на плечо. Эту тему у меня уж точно никто не уведет, ее я напишу прямо перед тем, как отдать бумагу профессору!

Расчесывая волосы, я покосилась на сладко посапывающий кокон из одеяла:

– Сью, до завтрака полчаса! Вставай!

– Угу… Пять минут… И встану…

– Потом не бурчи, что тебя никто не разбудил.

– Не буду, я уже встаю… – Одеяло зашевелилось, показалась взлохмаченная голова. – Видишь, почти…

– Ага, выползай быстрее.

– Я в процессе. Хлой, зверинец свой призрачно-лиственный не забудь забрать. – Она звонко зевнула и снова зарылась под одеяло.

– У зверинца свои планы на утро. Почти как у тебя.

– Хоть кто-то берет с меня пример! – донеслось довольное бормотание.

– Не проспи завтрак, пример!

Сью что-то сонно пробурчала, я рассмеялась и вышла из комнаты.

В хижине было пусто, все умчались на завтрак. На крыльце волшебным образом появилась подставка с зонтиками, а над нею парил… знакомый удод. Стоило коснуться хвоста птицы, как перед глазами возникло лицо Бричена.

– Раскоп защищен магией, – с видом ментора сообщил он. – Так что даже если острова уйдут под воду, там будет сухо и светло.

Потом немного помолчал и ехидно добавил:

– Неявка по причине того, что вас смыло дождем, не прокатит.

Убрав руку, я с интересом посмотрела на удода: он не исчезал! Похоже, профессор изобрел многоразового вестника. Интересно, а мне что-то полагается за участие в испытаниях? Например, менее строгий вариант наставника. Или как обычно: кролики и студенты – добровольцы? Видимо, второе.

Выбрав зонтик, я зашагала к дому профессора. Некоторое время топталась на крыльце, тщательно записывая на лист тему, свое имя, название нашего учебного заведения, курс, группу. Едва успела поставить точку, как дверь дома открылась.

– Пришли сообщить, что всех смыло? – сухо осведомился Бричен, одергивая рукава мундира и расправляя складку на сложенном зонте.

– Нет, принесла тему диплома, как вы сказали. – Я вручила ему лист. И спохватилась: – Доброе утро, профессор!

– И вам не мокнуть, – кивнул Бричен, пробегая глазами не очень ровные строчки.

Я затаила дыхание: вдруг ему тема не подойдет?

– Ну… – наконец заговорил он. – Не так гениально, как вы расписывали, но тема хорошая. Я передам на кафедру все бумаги.

Да! Ура! Полная победа!

– Ступайте, – махнул листом Бричен.

Я радостно кивнула, развернулась и, сбежав по ступенькам, вприпрыжку поскакала в сторону кухни.

У меня есть тема диплома! И наставник! И…

Размечтавшись, я чуть не врезалась в кого-то под зонтиком.

– Извините!.. – выпалила я.

Зонтик поднялся, и мне захотелось срочно забрать свои слова обратно.

– Извиняю. – Морган с интересом разглядывал мою рабочую рубашку и брюки. Его идеальная физиономия сегодня была не только расписана чернилами, но и изрядно поцарапана, словно он встретил стаю диких кошек. – Не меня искала?

– Тебя, – покладисто кивнула я. Придвинулась ближе, насколько позволяли зонтики, и, положив ладонь на его грудь, тихо прошептала: – Хотела напомнить, что дорога на самое топкое болото тебя ждет. И можешь шагать туда вместе со своими предложениями. Потому что у меня есть наставник и тема диплома. И специализироваться я буду на тех рунах, которые люблю!

Карие глаза сузились: сейчас скажет очередную гадость.

– Пока! – Я отдернула руку, пока ее не поймали.

Но Морган даже не попытался меня остановить. И… молчал!

Я развернулась и, перепрыгивая через лужи, побежала дальше.

– Я хотел извиниться! – догнало меня посреди прыжка.

Изви… что?!

С размаху влетев туфлей в воду, я удивленно обернулась. Послышалось?

Морган стоял там, где я его оставила, и молча смотрел на меня. Для раскаявшегося у него был слишком самодовольный вид. С такой мордой не слова извинения подбирают, а замышляют очередную подлянку. Видимо, уже придумал, вон как скалится.

Значит, точно послышалось. Фух! А то я уже заподозрила, что его молнией приложило!

Я развернулась и, хлюпая туфлей, пошла дальше.

У крыльца кухни на меня налетел Нел, выбил из рук зонт.

– Прости. – Нел поднял его из лужи и протянул мне.

С зонта весело капала грязь.

– Сам таким пользуйся! – буркнула я, убрав руки за спину.

Конечно, Нелу зонтик без надобности, его закрывал защитный купол, но и мило общаться с предателем не было никакого желания.

Это из-за него я каждую ночь непонятные руны разглядываю!

– Хло, хоть ты не начинай, а? – внезапно разозлился Нел.

Его волосы заколыхались, словно живые, от избытка магии.

– Вообще-то начала не я, – прищурилась я и демонстративно помахала кистью с браслетом.

– Слушай, чего ты ко мне со своей побрякушкой прицепилась?

– Я прицепилась?!

– Тревор пропал! – Нел зашвырнул зонтик на крыльцо. – Я уже весь лагерь облетел, нет его. Нигде нет!

Так он не знает?

– Тревор у охотника, – вздохнула я. – Его задержали за нападение и использование темной магии.

С каждым словом лицо Нела вытягивалось сильнее.

– Да быть такого не может! Клевета и подлог! – с яростью отрезал он. – Ты-то откуда знаешь?

– Он на меня напал. Тьма там была точно…

– Слушай, Хло, – сузил глаза Нел. – Ты что, специально решила нам жизнь испортить?

От такой наглости я буквально онемела.

Взмахнув крыльями, он взлетел:

– Я к охотнику. Передай это Бричену. Да хоть тут не перевирай!

Что?!

Я открыла рот, собираясь высказать Нелу все, что о нем думаю. Но фигура с белыми облачными крыльями уже исчезла за пеленой дождя.

– Бричену передай, – сердито передразнила я, подбирая со ступеньки зонт. – Я ему что, вестник?

Настроение стремительно портилось.

– Сначала книгу ворованную подсунули, выклянчили два дня, чтобы ее почитать, потом сделали вид, что в первый раз ее видят, – перечисляла я все свои обиды, поднимаясь по лестнице.

А что, дедушка говорил, мол, всегда легче, когда выговоришься. Вот я и… выговариваюсь, благо никого нет.

– Теперь один накуролесил с одержимостью, второй обвиняет, что я сама на себя напала, а бедный-несчастный Тревор послушно выполнял мои приказы. Как он сказал? Я порчу им жизнь? Да это они мне всю жизнь испортили, с ног на голову поставили.

Я остановилась на последней ступеньке и выдохнула. И правда, легче.

– Что вообще происходит, а? – Я гневно потрясла зонтом, словно он мог мне ответить.

Стукнуть бы им неразлучников по макушке, чтобы мозги на место встали. Глядишь, и про книгу вспомнили бы. И чушь болтать перестали!

– О ком думаешь с таким кровожадным лицом? – раздался сзади голос Айло.

Я вздрогнула от неожиданности, поспешно сунула зонт в подставку к точно таким же и обернулась, изо всех сил надеясь, что Айло не слышал моих «выговариваюсь».

Видимо, не слышал, стоял и улыбался.

Тут же овеяло теплым ветерком, одежда и туфли высохли.

– Спасибо, – пробормотала я.

– Что-то случилось? – посерьезнел он.

– Нел случился! Он сказал, что я сама на себя напала и…

Так, Айло ведь тоже не знает.

Ну что, Хлоя, скажем ему о Треворе? Даешь два обвинения вместо одного?

– Я с ним поговорю, – кивнул Айло.

– С кем?

– С Нелом. Охотник подтвердил присутствие тьмы внутри Тревора. Но я не верю, что он мог использовать темное заклинание.

– А откуда ты…

Айло едва заметно улыбнулся:

– Я тоже искал Тревора. Но не носился заполошно по поселку, а сразу пошел к Бричену и от него все узнал. Рассказать Нелу я не успел.

А я успела. На свою голову.

– А почему вы с Нелом вообще начали искать Тревора? Вчера вас совершенно не волновало, что он не явился на раскоп…

– Не было повода, – пожал плечами Айло. – Мы знали, где он был вместо практики. Но вот ночью…

Он замолчал.

– Что ночью? – поторопила я.

– Он ушел на свидание. Утром мы встретили его девушку в лагере. Одну. Она его вчера вообще не видела. И свидание еще утром отменила.

– Понятно, – вздохнула я.

Понятно, что ничего не понятно. Если свидания не было, какого репейника Тревора вообще в лес понесло?

– Кстати, – заговорил Айло. – Где вы с Нелом умудрились столкнуться и так искрометно побеседовать?

– Здесь. А потом он помчался к охотнику. Если вдруг Нел не появится на практике, предупреди Бричена, где он, ладно?

– Ладно, – понимающе усмехнулся Айло. – Может, все-таки пойдем внутрь? Позавтракаем, пока там все не съели.

– Пойдем, – кивнула я.

Желудок согласно булькнул. О, даже аппетит проснулся, когда проблемы начали рассасываться. Нелу Айло мозги вправит, Бричену все сообщит, золото, а не однокурсник. Еще бы с книгой помог и…

Стоп. Книга! Айло же был у ворот, видел, что это неразлучники за ней гонялись…

– Погоди, – выпалила я.

Айло обернулся, держась за ручку двери, вопросительно приподнял бровь.

– Слушай, по… – Я проглотила «мнишь», с ужасом понимая: ничего не выйдет.

Да, он видел охоту у ворот. И как книга бросилась ко мне, видел. И как я удирала. На этом все. Наш разговор, мольбы Нела и Тревора он не слышал. Мы были слишком далеко. И вряд ли он на таком расстоянии смог рассмотреть, что книга уменьшилась и намертво вцепилась в браслет. Да и здесь, когда неразлучники пытались ее прочитать, его рядом не было.

Все это в долю секунды пронеслось в моей голове.

– …йдем завтракать, – закончила я, словно не он только что мне это предложил.

И нервно тряхнула браслетом. Мало того что я чувствовала себя ужасно глупо, так еще и гадкий фолиант тут же ярко блеснул.

– Симпатичная подвеска. Чей-то подарок? – спросил Айло.

Вот. Он даже не узнал ту книгу. Неудивительно. Ее бы сейчас сам автор не узнал. Она же и окраску поменяла, и металлическими уголками обзавелась, чтоб ее орхидея сожрала!

– Да, нет… да, подарок… – окончательно запуталась я. – В общем, сложно все.

– С вами, девушками, всегда сложно, – улыбнулся Айло, открыл дверь и отступил в сторону, пропуская меня вперед.

Я с облегчением выдохнула. Лучше быть девушкой, чем сообщницей воришек!

Завтрак прошел под шум дождя, бряцанье вилок и несмолкающие шепотки. Похоже, новость, что студента поймали на применении темной магии, разошлась мгновенно. На нас поглядывали, кто с интересом, кто с сочувствием, кто с раздражением, дескать, опять эти студенты начудили!

Морган нарисовался под занавес, все с тем же страшно довольным выражением физиономии, которое не сулило мне ничего хорошего.

Нел так и не появился, и на раскоп, тщательно закрытый радужным куполом, мы пришли в урезанном составе. Бричен оценил недостачу студентов задумчивым «лучше бы смыло», потом выдал задания. Всем по одному, мне два: очистить четвертый квадрат стены, потом топать в палатку с образцами.

Ребята вооружились лопатами, я – кисточкой, и очередной день практики начался. Кстати, Моргана сегодня, видимо, все-таки тюкнуло молнией. Иначе как объяснить, что он все время скалился, никому не перечил, не огрызался, первым схватил свою прыгучую лопату и утопал настолько далеко, что Бричен тут же сообщил, что канал к морю не нужен. Морган молча пожал плечами и вернулся. До обеда держался особняком, то и дело поглядывая на меня. На него тоже поглядывали. Студентки Салвины, что махали кисточками рядом со мной. А одна из них и вовсе отрабатывала на Моргане испепеляющие взгляды. Даже странно, обычно девушки старались приманить его глазами, а не отпугнуть.

Видимо, эта сильфида – одна из бывших дам его щедрого сердца. Когда только успел. И чего он ко мне цепляется? Она красивая. А я… в светло-рыжую полоску.

Откуда-то вынырнула ярко-ультрамариновая птица, похожая на небольшую цаплю. Покрутившись, она подлетела ко мне.

Отложив кисточку, я с опаской протянула руку к незнакомому вестнику. Только пальцы коснулись перьев, как перед глазами появилась очень красивая ундина в простом светлом платье. Темно-русые волосы, бездонные глаза, густые длинные ресницы, темные брови – все отливало ультрамарином. Вокруг нее колыхались кувшинки самых разных оттенков, целая радуга!

Пару минут незнакомка молча смотрела перед собой, потом спохватилась, заулыбалась:

– Здравствуй, Хлоя! Меня зовут Алау. Но лучше Аль. Я мама Эрвана.

Мама?!

Ой… Ой-ой…

Кто там говорил, что его семейство будет со мной знакомиться после практики? Практика вот она. И мама Эрвана вот она.

– Приглашай ее в гости! – донеслось откуда-то слева.

И рядом с… мамой появилась еще одна ундина: светлые с голубым отливом пряди струятся по плечам, голубые глаза сверкают, вокруг намокшего платье танцуют водные жгуты.

– Я Ула! Сестра этой вредины, – она обняла первую ундину за шею, – и тетя Эрвана! Приезжай к нам в гости! У нас тут и цветы, и вода, и руны – все есть!

Она взмахнула руками, вода полилась на цветы.

– Если ты их вымоешь из грунта, я тебя покусаю! – всполошилась Аль, хватая сестру за руку и превращаясь из примерной красивой леди в непосредственную девчонку.

– А я устрою тебе массаж лианами! – раздалось справа. – Что это у вас тут?

В вестник заглянула светловолосая альва с пучком саженцев в руке.

– Пишете Хлое? – просияла она, метнула взгляд на ростки и спрятала руку за спину. – А я Дика, тетя Эрвана.

Еще одна?

– Девочки, вы не видели, куда мама сгрузила новую партию рассады? – раздался мелодичный голос, и позади толпы мам-теть появилась симпатичная русоволосая девушка с узором на ладонях. Что там? Золотой четырехлистник? Лепрекон…

– Летта, улыбнись, мы тут с Хлоей знакомимся! – пропела Ула.

– Эрван нас прибьет, он же просил… – ахнула Летта.

– Ага, просил, – фыркнула Ула. – А что будет, когда он вывалит на голову бедной девочке сразу всех родственников?

Я сбегу, точно.

– Она сбежит… – закончила Ула.

– Пожалуй, ты права, – кивнула Летта.

– Да уж, нас надо представлять постепенно, мелкими кучками, – хихикнула альва. – Это Летта, еще одна его тетя, – пояснила она.

– И не последняя! – Ула направила магию на вестника.

– Стой! – дернулась к нему Аль. – Не отправляй!

– Поздно! – рассмеялась ее сестрица. – Пока, Хлоя! Мы тебе еще напишем!

Открыв глаза, я ошарашенно уставилась на стену перед собой. Вот это родня! Всего одна мама и три тети, а у меня уже голова кругом!

Нет, Эрвану я про вестника ничего не скажу. Не выдам заговорщиц.

К полудню я вычистила свой квадрат стены, получила одобрительный кивок Бричена и после обеда отправилась в палатку к образцам. Я старательно описывала их и улыбалась, вспоминая тетушек Эрвана и его маму. Странно, но они не казались чужими, они были… свои. Словно я знала их всю жизнь, а не познакомилась через вестника несколько часов назад.

На душе стало тепло и радостно, работа спорилась, и остаток дня пролетел незаметно.

Поужинав, я вышла на улицу и сквозь пелену дождя вгляделась в вереницу хижин, в самом конце которой едва виднелась наша. Отсюда она казалась совсем маленькой. И идти туда не хотелось. В такую погоду дорогие соседи наверняка осядут в гостиной, а у меня не было никакого желания весь вечер смотреть на Нела и Моргана с его лопатой или слушать поучения Сью.

Я развернулась и бездумно побрела по поселку.

И вовсе я не искала Эрвана, вот еще! Я даже о нем не думала. Ни капельки! Хотя он за целый день ни разу не объявился. Я вообще была на него страшно обижена за экспериментальный поцелуй!

Поэтому я страшно удивилась, обнаружив себя стоящей на знакомой тропинке, которая вела к океану. Понятия не имею, как меня туда занесло. Чистая случайность, честное слово.

Прямо передо мной находились защитные руны, но пересекать границу лагеря меня не тянуло, я хорошо помнила, чем это вчера кончилось. Неизвестно, сколько треворов там еще бродит поблизости.

Закрыв глаза, я подставила лицо соленому мокрому ветру и с наслаждением вдыхала запах моря и водорослей.

Водоросли…

А ведь если пройти еще немного по этой самой тропинке, то попадешь как раз на тот пляж, где я когда-то встретила телегу с водорослями. И его. В мокром белье, но при перчатке.

Память радостно вывалила все подробности, мгновенно стало жарко, в животе сладко екнуло. Я распахнула глаза и в смятении огляделась, словно кто-то мог подсмотреть мои… мысли. Но никого рядом не было. Я с облегчением вздохнула, и только снова зажмурилась, как перед лицом ярко полыхнуло синим, рука машинально взлетела вверх, задев перья и…

– Долго ты будешь там прятаться? – вкрадчиво спросил знакомый голос.

По спине пронеслась стая мурашек, волосы на затылке встали дыбом. Как? Как он меня увидел? Я же внимательно смотрела, никого вокруг не было. Вот ведь… Зрение, как у кота.

– Иди к океану, – продолжил Эрван. Мокрая рубашка, облепившая тело, смотрелась еще сокрушительнее, чем… Так, стоп, ромашки-цеплюйники! – Выход с начальником из лагеря разрешен.

И вестник рассыпался синими искрами. А я выдохнула, решительно переступила через руны и зашагала вниз по тропинке.

Он стоял по колено в воде, широко расставив ноги. Волны разбивались о крепкое тело, окатывали пеной и брызгами, с шипением отползали обратно. Мокрая одежда стала прозрачной, липла к нему как вторая кожа. А он смеялся, запрокинув голову и раскинув руки. И ждал новую волну из бушующего океана. И сам в этот миг был похож на океан, вольный, упрямый, непокорный, полный опасной силы, бурный и потрясающе прекрасный. Словно завороженная, я подходила все ближе и ближе, пока не остановилась у самой кромки прибоя.

Он обернулся. Вода сбегала по волосам, текла по лицу, скатывалась ручьями с упрямого подбородка на шею, на смуглую грудь в расстегнутом вороте мокрой рубахи. Желтые глаза странно блестели, упругие губы смеялись.

Я сглотнула, не в силах отвести взгляд. Дурацкий взгляд вообще перестал меня слушаться. Куда бы я его не пыталась направить, он мгновенно возвращался обратно.

– Нравится? – крикнул он, легко перекрывая грохот волн.

– Кто? – испуганно пискнула я.

Надеюсь, под зонтом не видно полыхающих щек и ушей.

– Все это! – Эрван широко махнул рукой, окатив меня солеными брызгами.

А, он про океан.

– Красиво! – прокричала я, сильнее вцепившись в ручку зонтика.

Ветер рвал его из рук, норовя унести. Вместе со мной.

– Замерзла?

Вот уж нет. Наоборот, от одного вида полуголого начальства было так жарко, что совсем не помешало бы нырнуть в очередную волну. Чтобы остыть и вытрясти из головы все то, что там внезапно образовалось!

– Нет, не замерзла!

Но Эрван уже не слушал. Один щелчок пальцев – и надо мной, как тогда, на островах, нависла волна, и снова стекла, образовав тонкий купол, переливавшийся перламутром.

– Иди сюда! – Он протянул руку. – Не бойся!

А я с удивлением поняла, что совсем не боюсь. Ничего не боюсь, когда он рядом. Я закрыла уже ненужный зонтик и сделала шаг, другой, третий…

Волны бурлили вокруг, обтекая купол, а я шла прямо по песку, немного влажному песку морского дна.

Горячая ладонь обхватила мои пальцы, и Эрван нырнул ко мне под купол. Обдало теплом, одежда мгновенно высохла.

Взявшись за руки, мы смотрели сквозь тонкий перламутр, как бушует потемневший океан, сливаясь с таким же потемневшим, клубящимся тучами небом.

– Снова он! – восторженно ахнула я.

Среди вздымающихся гребней плыл пронзительно-белый костяной корабль.

– Ближе подошел, чем в прошлый раз… – Эрван вытащил блокнот, быстро сделал несколько записей. – Интересно, с чем это связано?

– Может, с дождем?

– Может быть.

Корабль растаял в волнах, а через какое-то время и буря стихла. Тучи разогнало ветром, дождь кончился. Мы вышли на берег и до заката сидели на топляке.

– Тебе здесь нравится? – неожиданно спросил Эрван, когда солнце скрылось за горизонтом.

– Да. – Я посмотрела на волны, набегающие на песок.

– Отлично, значит, поставим тут защиту и сделаем безопасный выход к морю. Купания не обещаю, но посидеть у воды можно будет.

Здорово! Вот это подарок! Или… извинение? Нет, не за сам поцелуй. А за его – колючку начальству в бок! – экс-пе-ри-мен-тальность.

Я искоса посмотрела на Эрвана, он подмигнул мне:

– Нравится идея?

– Еще бы!

Мы неспешно шли к лагерю, когда неподалеку в зарослях мелькнуло белое пятно, смутно похожее на платье. По спине скользнул неприятный холодок, как тогда, при встрече с…

Белая Леди?! Да не может быть!

Я всмотрелась в переплетение веток и лиан, но белое пятно исчезло. Наверное, показалось. А что касается холодка… Так после вчерашнего меня еще долго будет «подбрасывать» от любых белых пятен в зарослях.

Проводив меня до дома, Эрван ушел. В комнате ждали мимозная мышь, соня, Сью и… ветка дикой алой розы с прикрученной к колючей ветке запиской.

Эрван?

Ой… Цветов он мне еще ни разу не дарил. Разве что регулярно притаскивал мою же забытую где-нибудь мимозу.

Порозовев от удовольствия, я развернула конверт.

– Ну, от кого? – Сью подскочила ко мне, нетерпеливо выдернула записку из рук и прочитала: – «Извини. Был не прав. Морган». Ого!

Она тут же упорхнула на свою кровать и мечтательно уставилась на меня.

– Похоже, лопата слишком сильно стукнула Моргана, – пробормотала я, направляясь к окну с цветком в руке.

Просто выкинуть было жалко. Оставить не могла. Перегнувшись через подоконник, я бросила розу на землю и направила на нее магию. Оказавшись под дождем, цветок моментально укоренился. Вот и хорошо, путь растет!

– Ты странная, – задумчиво сказала Сью, когда я устроилась на кровати с блокнотом и начала зарисовывать руны из сна. Те, которые смогла четко запомнить. – Хлоя?

Я пожала плечами.

– В общем, букет надо либо принять, либо вернуть, – Сью качнула головой. – А ты его посадила. И что ему теперь думать?

– Честно говоря, мне совершенно все равно, что будет думать букет.

И Морган вместе с ним!