Глава 9

– Как и для всех студентов, вверенных мне… – Бричен покосился на ребят, усевшихся с лопатами и ведрами на краю небольшого рва, и вновь посмотрел на меня, – … для вас был составлен индивидуальный план практики с заданиями, расписанными по дням. Но ваш начальник считает, что вы способны работать значительно быстрее. А потому легко выполните задания нескольких дней за один и освободившееся время посвятите экспедициям и прочим исследованиям под его руководством…

Мне показалось или в почти бесстрастном голосе профессора прозвучало ехидство?

– Переписывать план под его… хм… веру в вас я не стал. А посему… – Бричен протянул мне густо исчерченный лист: – Это старое задание на сегодня. – Он стряхнул с макушки удода и подал еще один лист. – Это на завтра. Как только сделаете, приходите за добавкой. Все понятно?

– Понятно, – кивнула я.

Хотя понятно мне было пока только одно: разговор Эрвана с Бриченом насчет моей практики закончился дополнительными проблемами для меня. Конечно, я могла бы просто придерживаться старого плана Бричена, тем самым избавив себя от экспедиций в компании Нидда. Но тогда вряд ли Бричен согласится курировать мой диплом. Я и так, по его мнению, весьма косорукая и не способна ничего сделать нормально. Значит, придется следовать новому плану и доказывать профессору, что я очень хорошая, шустрая и ловкая…

– Тогда приступайте, – насмешливо разрешил Бричен.

Удод упрямо порхал вокруг его головы. И очень хорошая, шустрая и ловкая я не представляла, как избавить профессора от крылатого фонаря.

Бегло просмотрев листки, я с облегчением вздохнула. Задания оказались довольно простыми. Так что пока руки будут заняты рутинной работой, как раз подумаю об удодском удоде. И, кстати, о том, как незаметно вернуть Бричену книгу. Тогда, может, совесть успокоится и перестанет постоянно показывать мне ее во сне.

– Задания все получили? – Профессор повернулся к парням.

– Все, – лениво отозвался Морган, цепко держа свою прыгучую лопату двумя руками.

Одет он был – или раздет? – только в белые бриджи и сандалии. Очевидно, чтобы сразить наповал все женское население в округе голым торсом. Нел и Айло поглядывали на него с насмешливым изумлением. Похоже, первый раз так вырядился.

– Чего тогда еще ждем? – прищурился Бричен. – Почему сидим?

– Загораем! – ухмыльнулся Морган и красиво повел ярко-розовыми плечами. – Все раскопки, раскопки, на пляж сходить некогда.

Ага. Кто-то уже загорел. Вернее, подгорел. И спать будет стоя. Или в ванне с холодной водой.

– Пляж не входит в план практики, – равнодушно отозвался Бричен. Посмотрел на оставшиеся в руке листы, потом на ребят, и недовольно спросил: – Где Тревор?

Тревора и правда не было. Странно. С чего вдруг ему вздумалось пропускать практику? Да он за нее готов был любого зарыть!

– Съели! – Ухмылка Моргана стала еще шире.

Бричен смерил его тяжелым взглядом и хмуро покосился на Айло с Нелом. Первый пожал плечами. Второй развел руками и крыльями, обеспокоенно завертел головой. Переигрывает. Точно в курсе, куда исчез Тревор!

– Не явиться на практику! – оскорбился Бричен. – Это неслыханно! Где охрана?!

Он набрал полную грудь воздуха и заорал:

– Охра-а-ана-а-а-а!

Удод на профессорской лысине яростно захлопал крыльями.

– Вам что, лично каждому приглашение надо? – рявкнул Бричен, обнаружив, что мы стоим и смотрим, что будет дальше. – Вперед, руны вы косые! Айло, Нел, Морган! Вам еще раз объяснить, как копать, куда складывать, где сеять?

Айло и Нел отрицательно покачали головами.

– Да, – кивнул Морган.

Профессор демонстративно не услышал.

– Хлоя, – рыкнул он. – У вас в задании четко и ясно написано: палатка номер семь. Все необходимое уже там!

Волна с шумом накатила на берег, обдала Эрвана брызгами и замерла в шаге от него. Из воды смотрел страшно довольный глаштин.

– Ты хозяина, случайно, не перепутал? – усмехнулся Эрван.

Конь показал зубы, махнул вывернутым копытом в сторону лагеря и закатил глаза.

– Понятно, защита не пускает, – догадался Эрван. И отрицательно покачал головой: – Нет, не помогу. Тебе пока лучше туда не соваться. Ты же не соня-обретыш, которая сильно смахивает на призрак животного. Тебя за милю опознают. А у нас охрана новая, нервная.

Глаштин выразительно покосился на розовую сбрую.

– Не факт, что заметят. Они же сначала жахнут, а потом начнут разбираться, что там из кустов выпало.

Конь оскалился, дернул ушами.

– Потерпи пару дней. Новички ознакомятся с привычками обитателей лагеря, поймут, что темное создание, вломившееся через защиту, может быть чьей-то работой, и начнут думать. Или встретятся с Вимфре без капюшона и успокоятся.

– Или уволятся, – выходя из-за дерева, подсказала Салвина.

– Встречаются и среди охранников нежные души, – рассмеялся Эрван.

– Нежные? – фыркнула Салвина. – Не знаю, где таких истеричек набрали, но еще немного, и я попрошу тебя приволочь из леса какую-нибудь опасную пакость, чтобы они побыстрее сбежали.

Она всмотрелась в наглую морду глаштина в веселенькой розовой сбруе, и светлые брови изумленно полезли на лоб:

– Однако…

– Еще веночек из роз был, между ушей, – скромно сказал Эрван. – Сожрал, гад. Вместе с шипами.

– Нидд, ты, случайно, стихи не пишешь?

– А как же! – вздохнул Эрван. – Про несчастную любовь, про слезы и разбитое сердце…

– Слушай, поэт, – перебила Салвина. – Там у нас эти, которые новые охранники, и профессор с удодом уже лагерь кверху дном перевернули, скоро начнут деревья вокруг корчевать. Студент пропал. За завтраком был, на практику не пришел. Пойдем, пока я их вместе с образцами по коробкам не разложила. Подумаешь, студент решил откосить. Появится, дай двойное задание. Но нет… он принципиальный! Авторитет у него подорван!

– У удода? – абсолютно серьезно уточнил Эрван.

– У глаштина! – фыркнула сильфида.

Раскопки… Как много в этом слове романтики. Но для тех, кто привык читать про раскопки в книгах, и тех, кто хоть раз бывал в экспедиции, романтика разная.

Первые представляют раскопки как великолепный заброшенный храм, где на каждом шагу поджидают открытия, и стоит только обойти ловушки, как непременно найдешь бесценный артефакт, способный перевернуть саму суть истории!

Вторые, услышав такое, лишь смеются. Потому что знают: каждое открытие – это труд. Многих. И волшебное ощущение причастности к чему-то, напоминающему сказку!

Оно есть во всем. В том, как появляются старинные стены, освобождаясь от земли или песка. В крохотных черепках, в древних камнях, в растрескавшихся фресках. В странных, давно забытых предметах, полуистертых рунах. В тихих голосах, в неистребимой пыли, в запахе нагретой солнцем земли. В вечерних разговорах у костра, тишине ночи, прохладе раннего утра, когда лагерь просыпается, чтобы шагнуть в новый день…

Как же мне все это нравилось. И как я безумно соскучилась даже по простым рутинным действиям, которыми занималась сейчас. Руки сами выполняли привычную работу: бережно очищали, измеряли, вносили в реестр, раскладывали по коробкам с номерами, заполняли бланки… А мысли уносились далеко-далеко. И мне с трудом удавалось возвращать их обратно. К двум насущным проблемам. Книга и удод.

Но сколько бы я ни пыталась найти решения, ничего путного в голову не приходило.

Я совершенно не знала профессора. Знала только то, что он строгий, не любит прогулов. И у него много книг (со слов парней).

Но я даже примерно не представляла, что делать с вестником.

В итоге только злилась и быстрее работала. И умудрилась сделать за пару часов то, на что в задании мне отводился рабочий день.

Уложив в очередную коробку кирпич с остатками древнего заклинания от тараканов, я вздохнула, свернула реестр и, прихватив его, пошла сдавать работу Бричену.

Профессор и ребята аккуратно что-то обкапывали на дне рва. Даже Морган махал лопатой, поигрывая мускулами подгоревшего торса. Что это с ним? Перегрелся?

Причина его энтузиазма обнаружилась неподалеку: крылатые студентки Салвины лежали на животе вокруг какой-то плиты и бодро махали кисточками, поглядывая на Моргана. Их наставница следила, чтобы ничего лишнего не счистили. И тоже поглядывала. На затянутого в мундир Бричена с удодом. Кто-то из них явно ее раздражал. То ли пыльный Бричен, то ли пыльный удод.

Присев на краю рва, я задумчиво прикидывала, как бы половчее спуститься.

– Стойте там, – крикнул профессор. – Сам подойду.

Морган встрепенулся и, уставясь на меня знойным взглядом, застыл в картинной позе. Со стороны студенток Салвины прилетел восторженный вздох. Не знаю, как у них, у меня вид его обгоревшего торса вызывал только одно желание: незаметно подкрасться сзади и облить его мазью от ожогов.

Я протянула реестр подоспевшему Бричену.

– Неплохо, неплохо, – пробормотал он, быстро пробегая глазами заполненные строчки. Затем вернул его мне: – Отнесите обратно. Сегодняшнее задание вы выполнили. Если желаете приступить к завтрашнему, ступайте в восьмую палатку описывать образцы. Займитесь теми, что в левом углу стола. Все необходимое уже там.

Тут же отвернулся и рыкнул:

– Я не объявлял перерыв!

Удаляясь от рва, я слышала голос Бричена:

– Нел, возьмите немного левее. Морган, в последний раз вас предупреждаю: накиньте что-нибудь! Если вы даже обуглитесь до пузырей, это не освободит вас от завтрашней практики!

В восьмой палатке было прохладно и пахло пылью. Подойдя к левому углу стола с образцами, я села на табурет и зашуршала бумагами, записывая размер, цвет, количество трещин… В общем, все, что может пригодиться для дальнейшего изучения.

На первом курсе половина студентов волком выла, узнав, что выбранная ими рунология – это не только работа с таинственными древними текстами в уютной лаборатории или в комфортном кабинете, куда вам лично принесут загадочные символы, чтобы ваш гениальный ум их расшифровал. Еще это экспедиции, походы, пыль и горы образцов на раскопках. Поэтому, если не готов к такой жизни, лучше сразу переводись на более романтичный факультет. К исследователям темных созданий, например. Там открытия сами на тебя нападут и вынудят их изучить.

Только я закрыла коробку с очередным образцом, как в палатку заглянул Эрван:

– Как успехи?

– Ползу к концу списка. – Я помахала листком с заданием.

– Объявляю технический перерыв.

Эрван придвинул ко мне свободную табуретку, поставил на нее небольшой узелок, туда же ссадил с плеча соню, подтащил пустой ящик и уселся на него.

– Что там? – спросила я, с интересом наблюдая, как он развязывает ткань.

– Сейчас увидишь, – улыбнулся Эрван.

Ткань сползла, открыв нечто вроде круглого стеклянного шара, внутри которого лежали пирожные.

Палатку тут же наполнил аромат сливочного крема и ванили, я с трудом сдержалась, чтобы не облизнуться.

– Это чтобы не сбежала? – уточнила я.

– Ага, налаживаю контакт.

Эрван отцепил от пояса фляжку, вытащил из поясного кармана складной стакан.

– Я понял, что, кроме забора и мимозы, ничего на наши встречи не приносил. – Он нажал на шар, в котором тут же открылось окошко, приглашающе махнул рукой: – Вот, угощайся. В результате совещания с бабулей и сестрами было решено тебя соблазнить.

– У тебя еще и сестры есть?

Я выловила пирожное, откусила… Мм, да за столь потрясающий вкус я согласна по всем орхидеям пройтись!

– Есть и сестры, и кузины. И кузены тоже. – Эрван загибал пальцы, что-то подсчитывая, потом махнул рукой: – Много…

– Ты не уверен? – рассмеялась я.

– Родня – величина непостоянная, – философски сказал он, наливая в стакан, судя по аромату, ежевичный отвар. – Все время кто-то выходит замуж. Или женится. А там и новые родственники добавляются.

– Здорово, наверное… – кивнула я, с наслаждением слизывая с губы кусочек крема.

Покосилась на Эрвана и наткнулась на странный пристальный взгляд желтых глаз. Он тряхнул головой и сказал:

– Ты рискуешь узнать это лично в конце практики.

– С чего вдруг? – струсила я.

– Мой отец случайно проведал, что мой дядя решил использовать в своем доме новую защиту. А его забыл пригласить ее протестировать. В общем, отец взломал эту невзламываемую защиту на кабинете дяди и увидел документы, которые тот нашел для меня, – беззаботно пояснил Эрван. – О тебе. Мне хотелось больше знать о моей помощнице.

Неужели? Все, что должен знать начальник о подчиненной – это как она работает. И при чем тут мое знакомство с его родней?

– Конечно же отец все прочитал. Потом рассказал тете и маме. А у моей семьи просто страсть всем помогать. – Эрван вытащил пирожное, откусил. – Так что теперь у тебя тоже есть большая семья.

Я с ужасом смотрела на жующее начальство. Я не могу быть частью их семьи! Потому что я… Я зачарованная! Вампир!

– Спокойно. – Эрван проглотил остатки сладости, обхватил ладонью мою задрожавшую руку. – Поверь, то, что с тобой случилось, не проблема для них.

– Ты им рассказал?!

Что делать?! Теперь обо мне знает целая толпа!

Огрызок пирожного выпал из трясущихся пальцев. Соня тут же радостно его схватила и выскочила из палатки.

«Зачем оно ей? – мелькнула отупелая мысль. – Она же обретыш…»

Большие теплые ладони обняли мою ладошку.

– Не сказал. – Он заглянул мне в глаза. – И не скажу, пока ты не разрешишь. Хлоя, я хочу помочь, а не добавить тебе проблем.

Выпустил мои ладони, легко провел пальцем по волосам у лица и мягко улыбнулся.

Мои щеки вспыхнули, я быстро опустила глаза, выхватила пирожное и накинулась на него.

– Кстати, – прищурился Эрван. – С тебя подробный список того, чем ты интересуешься и о чем мечтаешь. Я знаю лишь то, что ты готова умереть ради друга. И… – Он покосился на пирожное в моей руке. – Любишь сладости.

Я на миг замерла с набитым ртом, потом проглотила, не прожевав, и запротестовала:

– Я вовсе не собиралась умирать, когда попала в ловушку темных и решила выгореть. Я только хотела защитить… Его и себя…

– И у тебя получилось. – В желтых глазах мелькнуло… восхищение? Наверное, показалось. – А с побочными эффектами и моей родней мы разберемся. Так, что тут у тебя?

Эрван дотянулся до листа с заданием, выудил еще одно пирожное, сжевал.

– Ага… Значит, так. Сейчас я научу тебя делать описания быстро и точно. Для начала ищем напарника…

– Не нужно мне помогать! – испуганно выпалила я. – Мне тогда практику не засчитают, а у меня и так экзамен из-за удода не сдан.

– Открою тебе страшную тайну… – Эрван помахал листом, исписанным ровным почерком Бричена. – Эти задания выполняют вдвоем. Но так как ты единственная девочка среди подопечных Бричена, а мальчики машут лопатами, тебя оставили в одиночестве. Стало быть, у тебя есть законное право требовать либо напарника, либо двойное время за одно задание.

Он забросил бумагу на стол, цапнул еще одно пирожное и отхватил от него изрядный кусок.

– С напарником будет быстрее и эффективнее, – прожевав, добавил Эрван. – Если хочешь, я откопаю вашего профессора из пыли и принесу тебе…

– Сюда? Бричена? – пискнула я.

Только пыльного Бричена мне здесь и не хватало…

– …официальное разрешение использовать меня в качестве напарника, – невозмутимо договорил Эрван.

Ах, разрешение. Не помешало бы.

– Не надо, – выдавила я.

– Понятно, – кивнул он.

Подскочил с ящика и шагнул к выходу.

– Стой. – Я дернулась следом, запнулась о ящик и крепко обняла Эрвана, чтобы не упасть.

– Я думал, что в прошлый раз мы уже выяснили, что удерживать меня таким способом бесполезно? – строго спросил он, но в голосе отчетливо звенел смех.

– Я не… – возмущенно начала я.

И меня аккуратно отнесло обратно на табуретку волной, которая тут же испарилась.

– Посиди пока тут.

Полог палатки закрылся за спиной Эрвана.

Я не вылетела следом лишь потому, что представила, как это будет выглядеть. И потом, если начальство решило, оно своего добьется.

В палатку прошмыгнула соня, подбежала к табуретке и вопросительно задрала голову.

– Пирожных больше нет, – с сожалением вздохнула я.

Кто-то принес угостить и сам слопал половину.

Соня недоверчиво фыркнула и огляделась.

– Мусора тоже нет, – добавила я.

На всякий случай. Вдруг этот обретыш просто ужасно чистоплотный? Мало ли. И все же, куда она дела тот кусок пирожного?

Не подозревая о терзавшем меня вопросе, соня взобралась на стол и осторожно устроилась на самом краю, не касаясь образцов.

– Умница!

Пока Эрван договаривался с Бриченом, я успела заполнить очередной бланк.

– Вот! – сказал Эрван, опуская передо мной записку, нацарапанную почерком профессора.

В ней мне разрешалось использовать… Нет, не напарника. А подсобные инструменты, в том числе и… живые.

Я удивленно посмотрела на Эрвана, усевшегося на ящик.

– Бричен настоял именно на такой формулировке. А мне все равно, – подмигнул он, забрал образец, покрутил: – Так, пиши, а я диктую. Поймешь принцип, попробуешь сама.

Попробую сама? Мне даже доверят сделать то, что я неоднократно делала тысячу раз на десятке раскопок? Я не сдержалась и едва заметно приподняла брови.

– Ну, я же тебя соблазняю… Пирожные, новый метод описания… – улыбнулся Эрван той самой медленной ленивой улыбкой, от которой…

Так! Стоять, ромашки с лютиками!

– Очарование тоже от отца досталось, да? – с подозрением спросила я. – Это способность, о которой ты не сказал?

– Нет, – улыбка Эрвана стала шире. – Оно у меня от многочисленных тренировок на сестрах, кузинах, тетях и маме. В детстве я был совсем не паинькой, и умение выглядеть милым часто спасало меня от вполне заслуженного наказания. Пиши!

И начал диктовать.

Вначале я в панике дергалась по бланку, делая пометки и чувствуя себя вьюном, плеть которого хозяин направляет по одному ему известному маршруту. Но пять или семь образцов спустя начала понимать принцип. Все дело было в порядке, в котором описывался образец.

Эрван шел от самого образца. Он описывал его постепенно, двигаясь сверху вниз, и приходилось прыгать по бланку, ища нужные графы.

Я же шла от бланка. Заполняла последовательно каждую графу, и мне приходилось прыгать по образцу, рискуя что-то пропустить или не заметить. Не говоря уже о том, что тратилось куда больше времени.

В общем, работая по новому принципу (с перерывами на разминание затекшей руки), к вечеру мы почти доделали все сложенные в левый угол стола образцы. Осталось три.

– Теперь сама, – разрешил Эрван, заворачивая в ткань шар из-под пирожных.

Я взяла образец и, глядя на него, начала заполнять бланк. Вначале медленно, боясь ошибиться, потом уверенней. Второй пошел легче. Третий – совсем легко. Заканчивала его описание с довольной улыбкой. Рука отваливалась, но я была счастлива.

– Так… – прищурился Эрван. – Ужин через полчаса, после заката жду тебя в гости. Буду сказки рассказывать.

Он подхватил свой узелок, вопросительно покосился на соню. Но та подобралась ближе ко мне.

– Понятно, остаешься с Хлоей, – кивнул Эрван. – Я пошел. Мне еще перед Морганом извиняться.

Я чудом не посадила кляксу.

– За что?

– Он не виноват в том, что вы угодили в джунгли. Его повозку повредили особым образом, при общем стандартном осмотре не увидишь, где разрушены нужные заклинания. – Эрван задумчиво посмотрела на полог палатки. – Кто-то очень хотел, чтобы он исчез в море, причем безвозвратно. Есть предположения, кому он мог так насолить?

– Да кому угодно! – Я развела руками. – Морган не самый приятный парень. Он так привык размахивать деньгами родителей, что желающих найдется не один десяток.

– Значит, им и отправлю поленницу из остатков его колесницы, – пожал плечами Эрван. – Пусть разбираются!

– Желающие?

– Родители, – усмехнулся Эрван. – Вырастили такого краба, пусть теперь ищут, кто из него суп собрался варить. Не забудь прийти.

Да уж не забуду!

Начальство отправилось каяться перед Морганом, а я вернулась к работе. Только поставила одинаковые номера на бланке и коробке для последнего образца, как в палатку зашел Бричен. Пыльный, усталый, в мундире и с удодом.

Соня мгновенно прыгнула мне на плечо и спряталась у шеи под волосами.

Профессор поставил на табуретку две сумки, одну – пустую, вторую – набитую непонятно чем.

– Трудитесь? – спросил он, складывая коробки с образцами в пустую сумку. – Одобряю. Остальные уже давно разбежались.

Я потянулась к образцу, но тут же услышала:

– Оставьте, сам запакую.

Бричен подхватил стопку заполненных мою бланков, читая их, взял образец. И положил его в сумку. Без коробки. И не в пустую. В свою.

– Э-э-э… – проблеяла я.

– Что? – не отрываясь от чтения, он запихал образец поглубже. – Хорошо написано, заполнено правильно. Что еще, Хлоя? Хотите убрать вашего пингвина?

– Э… нет. Вы не туда образец положили, – смущенно пробормотала я.

Бричен нахмурился, заглянул в сумку.

– Действительно, – удивленно моргнул он. – Отвлекся. Бывает… Иногда случайно вот так же уберу что-то, потом вспомнить не могу, куда сунул…

Он вытащил образец, положил его в коробку, отправил в сумку к остальным и покосился на меня:

– Я сам отнесу их на склад. Идите уже!

Я послушно выскочила из палатки и побрела в поселок, задумчиво глядя себе под ноги. Кажется, я нашла способ вернуть книгу. Вернее, Бричен только что наглядно мне его продемонстрировал. Нужно дождаться момента, когда его сумка останется без присмотра. Думаю, он совсем не удивится, обнаружив там фолиант. Через пару лет. И то случайно.

А вот что делать с удодом?

– Я готов услышать твое «да»! – самоуверенно прозвучало впереди.

Я споткнулась на ровном месте и сердито посмотрела на Моргана. Он уже успел вымыться и переодеться. И теперь снова сиял идеальностью. От белоснежной рубашки до зубов. Правда, физиономия выглядела слегка поджаренной. И сам он едва заметно поеживался, видно, спина была доведена до состояния румяной корочки.

– Вот тебе мое «нет», – устало вздохнула я. – Лучше поищи того, кто тут отвечает за лечение. А то всю ночь в ванне просидишь.

– С тобой? – тут же предположил Морган, заступая мне дорогу.

– С холодной водой, – отрезала я, пытаясь его обойти.

Не тут-то было.

– Сама ванну наберешь или позвать крылатых студенточек, чтоб пену взбили? Они будут совсем не против услужить за небольшую… прогулку в моей компании.

– Так устал, что и кран не можешь повернуть? – в тон ему отозвался вынырнувший из-за дома Айло. – Это старость, брат!

И хлопнул Моргана по плечу.

Тот дернулся и сердито прошипел:

– Завидуй молча.

– Мимо, – огорчился Айло. – Еще разок попробуй.

И снова хлопнул.

Морган скрипнул зубами, развернулся и бодро потрусил в центр поселка.

Но ушел недалеко: ему навстречу выдвинулась закутанная в плащ фигура.

– После ужина ко мне! – скомандовал Вимфре.

– У меня травма! – прошипел Морган.

– Родовая?! Спроси у повара средство от ожогов, краб копченый, – ворчливо сказал он. – А после ужина ко мне.

И исчез так же внезапно, как и появился.

– Шустрый оборотень, интересно, из каких? – задумчиво пробормотал Айло.

– А Вимфре оборотень? – удивилась я.

– Да. И вроде бы из очень состоятельных.

Морган сплюнул в сердцах и потопал дальше.

– Не надо было так… – Я поежилась, вспомнив, как в детстве однажды обгорела.

– Не смертельно, переживет, – невозмутимо отозвался Айло. – Ты обращайся, если что… Знаю, каково это, когда на тебе кого-то переклинивает. Окружающим смешно, а тебе не очень.

И пошел дальше.

А я удивленно смотрела ему вслед. Это кого же на нем переклинило? Девочки, конечно, косились на молчаливого фейри… Но чтобы так его достать, что он начал мне помогать бороться с Морганом?

Дойдя до хижины, я заметила на ее крыше Нела. Тот растянулся на листьях и бездумно смотрел в небо. Как обычно. Он всегда залетал куда-нибудь под облака и вообще летал при каждом удобном и не очень случае. Как шутил Тревор, наш сильф даже слишком сильф. Кстати…

– Нел! – я помахала рукой.

Нел неохотно приподнялся на локтях:

– Что?

– Тревор вернулся?

Он неопределенно передернул плечами, зевнул.

– Слушай. – Я подошла ближе, огляделась и, запрокинув голову, тихо спросила: – С ним точно все в порядке?

Нел закатил глаза:

– Да, мамуля! У сынка впервые в жизни все более чем хорошо, так что иди вяжи носки.

– Я скорее тебе намордник свяжу.

– Гав? – дурашливо отозвался Нел.

– За ушком почесать?

– За крылышком.

Вот балабол!

Кстати, надо бы предупредить неразлучников, что я собираюсь подбросить книгу Бричену. Может, у них совесть проснется и они пойдут и сдадутся профессору сами? А то один неизвестно где пропадает, второй на крышах лежит. У обоих явно вылетело из головы, что у меня на руке висит их… контрабанда!

Я еще раз огляделась по сторонам и, убедившись, что, кроме нас, у дома никого нет, попросила:

– Спустись на минутку!

– Чесать будешь? – ухмыльнулся Нел, слетая с крыши.

– Нет, память твою лечить. – Я подняла руку и потрясла кистью перед его носом. – Эта штука все еще у меня!

Нел оглядел браслет, светлые брови недоуменно приподнялись:

– Не хочу тебя расстраивать, но у тебя эта штука уже два года.

Он издевается?

– Я не о браслете! – сердито сказала и намекающе постучала ногтем по фолианту.

– И? – непонимающе тряхнул белобрысой головой Нел. – Симпатичная подвеска. И что?

Точно издевается. Или решил скинуть проблему возвращения книги на меня? Да нет! Он хороший парень! Вроде бы…

– И откуда эта подвеска у меня появилась? – терпеливо спросила я.

– А я знаю? – Нел очень натурально изображал полное неведение. – Наверное, подарил кто-нибудь. Хлой, слушай, я загадки не понимаю, говори прямо, что надо?

Что мне надо?! Мне надо понять, как я могла считать этого перевертыша отличным парнем!

– То есть ты ее… – Я потрогала книгу пальцем. – Впервые видишь?

– Вроде уже видел. Недавно. Кажется, когда мы сюда прилетели.

– А раньше?

– Да не помню я. Нужны мне ваши девчачьи штучки, рассматривать их!

– Значит, изучать ее ты не собираешься? – обреченно выдохнула я.

– Зачем? – озадаченно моргнул Нел. – Это же просто украшение.

– Просто украшение… – повторила я.

Спорить и обвинять? И что мне это даст? На душе станет легче, да. И все. Этот… плющ крылатый крепко держится за свое «ничего не знаю, симпатичная подвеска». И закадычный дружок его Тревор тоже будет делать вид, что понятия ни о какой книге не имеет. А мои вопли могут привлечь внимание того же Бричена, и объясняй потом, что ты ромашка, а не росянка!

Нет, так вляпаться могла только я!

– Лети на свою крышу, тебя там мир и покой заждались! – прошипела я, обходя Нела.

– Хлой, ты чего? – донеслось мне вслед растерянное.

– Как вернемся, сходи к призраку на развалины, пусть тебе пару уроков даст, а то переигрываешь, – взбегая по ступенькам на крыльцо, крикнула я.

Громко хлопнула дверью, чтобы не слышать ответа Нела, стрелой влетела в свою комнату и прислонилась спиной к стене.

Ничего… Сама справлюсь. Способ вернуть книгу уже придумала. Осталось только воплотить его в жизнь.

Немного успокоившись, я отправилась в ванную. Предатель Нел валялся на крыше, Тревор где-то пропадал. Морган, очевидно, лечился от ожогов. Айло тоже куда-то делся. Так что отмокать я могла сколько влезет.

Набрав полную ванну, я с наслаждением погрузилась в теплую воду. Под волосами сердито заверещало, я взвизгнула, резко подскочила. Вода широкой волной выплеснулась на пол, из-под волос стрелой вылетела соня и просочилась в щель под дверью. Совсем про нее забыла… Я хихикнула, потом еще раз, и наконец расхохоталась в голос. Смеялась долго, до слез. Зато немного отпустило.

Вдоволь наплескавшись, я отправилась на ужин.

В столовой меня уже ждала Сью. Стоило мне поставить поднос с едой на столик, как она сердито воткнула вилку в салат и воскликнула:

– Это какой-то кошмар!

Вопросительно вздернув бровь, я уселась на стул.

– Мало того что он постоянно контролирует, что и как я делаю, так он и вне практики везде сует свой нос! – Сью дернула себя за отливающую синевой прядь. – Представляешь, он предложил поселить меня в его дом, чтобы я все время была под рукой!

– Не соглашайся, – с жаром сказала я. – Живи там, где жила.

Сью непонимающе уставилась на меня.

– Ну ты ведь живешь где-то? – спросила я, наколов кусочек помидора на вилку. – Куда тебя поселили сразу, как прилетела?

– Как – куда?! К нему! К Вимфре!

– Так. Ты меня совсем запутала. Давай по порядку.

– К моему приезду закончились свободные комнаты, – покорно заговорила Сью. – И был выбор: либо меня подселить к кому-то из студентов, либо найти отдельную комнату в других домах, у кого-то из преподов или служащих. Вот они и нашли! – Она облокотилась о стол, обняла ладонями лицо и простонала: – Я с ним с ума сойду! Он же все время что-то контролирует! Не включай сильно воду в ванне, сорвет заклинание, затопит, намочит его драгоценные тексты! Не ешь в доме, крошки это плесень, а она опасна для бумаг и редких образцов, они ведь жутко хрупкие! Не используй магию, ты ундина, почти… плесень!

– Ужас какой. Не хотела бы я жить в одном доме с таким странным господином!

– И самое смешное, переселить меня можно, если кто-то согласится. Но никто не соглашается!

– Почему? – Я в недоумении моргнула.

Сью – милая и приятная девушка. С чего вдруг с ней не хотят делить хижину?

– Потому что Вимфре – мой наставник! И он предупредил, что будет проверять, как я живу, потому что – цитирую – «какой она сюда прибыла, такой и уедет»!

Угу, только слегка нервной. И с ненавистью к оборотням. Ее срочно нужно спасать!

– Переезжай ко мне. – Я покрутила на вилке кусок помидора. – Только надо кровать еще одну достать.

– Правда? – просияла Сьюзи. – Ты моя спасительница!

К концу ужина она уже вовсю улыбалась, поправляла волосы, поглядывала в небольшое водяное зеркальце и по сторонам. Она явно кого-то высматривала, и это был не Вимфре. Сью как всегда! Только все уладилось, как она уже готова скакать на свидание!

Вот бы мне такую легкость.

Но нет, мои проблемы не просто не решались, они накапливались, разрастаясь, словно сорняки. А вместо свиданий я ходила в походы, где цветы скорее тебя погрызут, чем сложатся в букет!

Дожевав салат, я отложила вилку и покосилась в окно. К кухне подходил… Бричен. С удодом под мышкой и с набитой сумкой на плече. Самой симпатичной сумкой на свете!

Я едва не подпрыгнула от радости. Вот он, мой шанс!

Профессор тем временем зашел в столовую. Оставил сумку на полу у пустого стола и пошел к стойке.

– Ты так на него смотришь… – хихикнула Сью. – Прямо влюбленно!

– Да, он самая большая моя любовь! До конца практики…

Я быстро оглядела свой поднос. Нужно было что-то легкое, бесшумное. Но, как назло, я слопала всю еду!

– Одолжи пару листьев? – Я жадно уставилась на недоеденный Сью салат.

– Э-э-э… возьми, конечно, – растерянно моргнула она.

Я переложила немного листьев себе на тарелку, поставила посуду на поднос и понеслась к стойке.

Выбранный Бриченом стол был как раз по пути.

Сердце с каждым шагом колотилось все сильнее, в животе плескался веселый ужас: вдруг не получится? Поравнявшись с сумкой, я демонстративно споткнулась и высыпала салат на пол. Присела, якобы чтобы его собрать, и незаметно посмотрела по сторонам. Никто на меня не глядел.

Я осторожно потянула браслет, и…

Он застрял!

Фолиант выпустил лапки и словно тисками сдавил мое запястье. Я тихо взвыла от боли. Хороший был план! Кроме этого момента.

Ну я же уже снимала дурацкую книгу с руки, так почему… Стоп! Тогда рядом торчала соня! Она бы и сейчас сидела под волосами, если бы я не полезла мыться!

Обреченно выпустив браслет из пальцев, я свободной рукой собрала еду, подняла поднос и встала. Фолиант тут же перестал сжимать запястье и спрятался между бусинами. Вот гад!

Я прошла мимо возвращавшегося к столу Бричена, оставила поднос на стойке среди грязной посуды и покинула кухню. Спускаясь по ступенькам, сердито прошипела:

– Откуда ты на мою голову взялся?

Естественно, моя проблема не ответила. Она спокойно висела среди бусин.

Чтобы немного успокоиться, я решила прогуляться – время до заката еще было.

Немного прошла по тропинке, что вела к океану, постояла, слушая шум прибоя. Хотелось посидеть на теплом песке, вдыхая соленый запах моря и водорослей. Но на пляж выходить запрещалось, а нарушать правила сегодня не было необходимости.

Поэтому я повернулась и побрела вдоль защитных рун. Медленно, разглядывая растения, попадающиеся на пути.

Я почти обошла лагерь по кругу, когда заметила с той стороны защитных рун темное пятно на плоском камне возле зарослей репника. Большое странное пятно, напоминавшее смолу. Я перешагнула через руны, подошла поближе. Подобрав с земли сухую веточку, дотронулась ею до пятна, поднесла к лицу. И, чуть не завизжав, выронила.

Это была кровь! Густая, свернувшаяся кровь!