Глава 11. Секреты миссис Болейн

«Итак, что мы имеем?» – время в пути к Торнхиллу я решил занять размышлениями о деле. Вивьен то ли из чувства такта, то ли по схожей причине молчала, прислонившись лбом ко влажному стеклу, а я продолжил цепочку рассуждений.

Ребекка Болейн – одинокая владелица доброй трети лондонского бизнеса – была отравлена на званом ужине как раз перед объявлением об изменениях в тексте завещания. Покойная не имела собственных детей и планировала оставить все свои активы единственной племяннице, которая находилась на ее попечении после гибели родной сестры Ребекки и ее мужа. Миссис Болейн умерла от отравления синильной кислотой, проникшей в организм в виде порошка или спрея. Мы знаем, что кто-то – возможно, сама Вивьен – находился в день смерти Ребекки в лаборатории, откуда предположительно и была взята ампула синильной кислоты. Подозреваемая Бернелл отрицает причастность к этому событию.

Тогда же ночью был убит двоюродный брат погибшей и по совместительству второй подозреваемый в деле об убийстве Ребекки. Уинстона Болейна изрезали ножом, скорее всего смертельный удар пришелся в область шеи. Из осмотра тела известно, что убийца пользовался левой рукой, что вкупе со временем смерти отводит подозрения от Вивьен. На следующее утро единственная наследница немалого состояния получила фото, сделанные неизвестным в разных местах и с разных ракурсов, что говорит о слежке за ней в течение нескольких месяцев. Не исключено, что фото сделал сообщник Зеленоглазки для отвода подозрений или же что фотографии – подделка. В любом случае в этом предстоит разобраться нашим криминалистам. Меня же сейчас интересовали куда менее очевидные зацепки. Именно за ними я направлялся в Торнхилл.

– Дом, милый дом, – буркнул я, выходя из машины.

Вивьен глядела на неприветливое поместье, будто ведя с ним бессловесную борьбу. Сейчас безжалостно возвышающийся в вечерних сумерках Торнхилл выглядел еще угрюмее и нелюдимее, чем обычно. Хотя раньше мне было бы сложно такое представить.

– Я отпустила прислугу за ненадобностью. Сейчас в поместье никого, – пояснила Бернелл.

Насколько ей самой некомфортно, становилось заметно невооруженным глазом: слегка опустившиеся плечи, попытка закутаться плотнее в плащ вдобавок к нервному заламыванию пальцев.

– Что ты хочешь здесь найти? – Бернелл повернулась ко мне, одной рукой шаря в кармане в поисках ключа.

– То, что мы все упустили в прошлый раз, – пожал плечами я. – Для начала заново осмотрю места убийств.

У меня действительно не было четкого плана – лишь интуиция, подсказывающая: я должен вернуться. Торнхилл еще не поведал мне все свои тайны, и теперь он, будто чувствуя близящееся разоблачение, ощетинился черными решетками окон.

– А Паркер не будет против?

– Я пообещал, что вернусь с доказательствами. Эм пока отозвала своих псов, так что у нас час, красотка.

Я намеренно не уточнил, о каких доказательствах идет речь: ее вины или невиновности. Вивьен уловила недосказанность, но вопросы задавать не стала. Умная девочка.

Бернелл толкнула массивную дверь, пропуская меня вперед. Как только мы вошли внутрь, показалось, что у меня пропал слух, – так тихо здесь было. В этой тишине даже шелест нашей одежды, дыхание, движение воздуха – все казалось излишне отчетливым и громким. Похоже, нам обоим было не по себе, и мы поспешили дальше.

– Бернелл, только не отходи от меня, здесь небезопасно. – Я внимательно проверял каждое помещение, что мы проходили.

– Вообще-то я собиралась найти кое-что в своей комнате, пока ты будешь осматриваться здесь.

– Что именно?

– Кое-что, – нерешительно проговорила Вивьен, перекатившись с пятки на носок. – Если я найду, то сразу покажу тебе, ладно?

– Только если это не снотворные препараты или яд, – усмехнулся я и двинулся выше по ступенькам.

Дойдя до третьего этажа и так же просканировав все спальни, я оставил Зеленоглазку в ее комнате, а сам вернулся вниз. В то самое место, где впервые застал семейку Болейн в более-менее полном составе. Жаль, что нам так и не удалось допросить Уинстона в тот вечер – возможно, он стал бы ценным свидетелем в деле.

Приблизившись к обеденному столу, я обнаружил, что на этот раз полиция не стала утруждаться развешиванием запретительных лент и ограничилась ярко-желтыми «маячками» у наиболее важных мест. Я вновь прошелся глазами по скатерти и приборам, но, не приметив ничего стоящего, отвернулся и закурил.

Ребекка сидела здесь, ужинала в кругу семьи и гостей, собираясь рассказать всем об изменениях в завещании. Не успев начать говорить, хозяйка зашлась кашлем и вскоре умерла – я прикрыл веки, представляя картину событий.

«Что же случилось с тобой, Ребекка? Кто тебя убил?»

Память подкинула слова Ким: «Жертва была отравлена синильной кислотой. Яд поступил в организм через дыхательные пути предположительно в виде порошка или газа».

«Где же ты вдохнула столько яда, еще и не навредив никому из домочадцев?» – Я потер подбородок, размышляя.

«Точно не здесь, иначе остальные тоже получили бы свою дозу. Но кислота действует быстро, получается, ты отравилась прямо перед речью про наследство».

Я огляделся вокруг. Поблизости от столовой располагалось всего три комнаты: кухня, ванная и кабинет.

«Куда же пойдет женщина, встав из-за стола, перед тем как объявить пираньям-родственничкам, что рыбки им не видать?»

Проверяя свое предположение, я направился в ближайшую уборную. Маленькая комнатка, ничего примечательного: раковина, шкафчик над ней, унитаз и полочка для полотенец и мыла. Никаких видимых предметов, которые хотелось бы с порога занюхнуть.

– Ну же, Ребекка, ты явно что-то скрываешь, – полушепотом проговорил я, отворяя дверку шкафчика. – Покажи мне свои секреты.

На узких полках также не нашлось ничего подходящего, и я разочарованно покачал головой.

– Не хочешь так просто сдаваться, да? – Вопрос неожиданно адресовался собственному отражению.

Я отвернулся в поисках мусорки, чтобы выкинуть догоревшую сигарету. Открыв крышку урны, я так и замер с поднятой рукой. Полицейские Паркер догадались забрать мусор для исследования, но кое-что осталось на самом дне, привлекая мое внимание, – ярко-оранжевый всполох.

Выудив из кармана перчатки и пакетик для улик, аккуратно подцепил находку пинцетом.

– Не так уж хорошо ты прячешься. – Я вытянул пару лепестков какого-то цветка и, рассмотрев поближе, погрузил в пакет, плотно закрыв замок.

Положив возможную улику в карман, вышел из туалета и приступил к осмотру кухни и кабинета погибшей. Однако там группа Паркер поработала на славу: практически на каждой поверхности значился «маячок» и все, что представляло хоть какую-то ценность для расследования, было увезено. Я сел в кресло, где в первый день прибытия в Торнхилл проводил допрос Вивьен, и попытался сложить кусочки пазла.

Конечно, это все могло оказаться банальным совпадением, а может, Ребекка в честь заключения сделки получила цветы, но выбросила их в мусорку. Я покрутил в пальцах зажигалку, продолжая цепочку размышлений: «Зачем ты это сделала? Подарок от нелюбимого поклонника? Может, он хотел отомстить за разрыв? И куда дела остальной букет, если в мусорном ведре осталась только пара лепестков?» В полицейском отчете не было ничего про цветы.

Я достал улику и положил на стол перед собой – яркие лоскутки природы, будто единственное живое пятно в мрачной обстановке комнаты, светились оранжевым огнем. Порывшись в интернете, я нашел название цветов, чьи лепестки больше всего походили по виду на те, что я собрал: ноготки. Странный выбор в качестве подарка, ноготки обычно используются как лекарство, а не декор. Может, Ребекка чем-то болела?

Нет! Все не то: любовник, болезни – мимо. Я чувствовал, что цветы прислал убийца, а смерти Ребекки и Уинстона как-то связаны с наследством и самим Торнхиллом. Но зачем посылать цветы той, кому желаешь смерти? Прощание? Чувство вины?

«Идиот!»

Я хлопнул себя по лбу и схватил улику со стола, дрожащими руками раскрыв пакет. Тонкий, едва уловимый запах горького миндаля коснулся носа – хвала богам Севера, что обоняние мне досталось от матери.

– Цветы – вот наше орудие убийства!

Я расхохотался, едва не вприпрыжку мчась вверх по лестнице и набирая Ким.

– Черт… – Единственное скорбное слово, что со вздохом повисло на той стороне провода. Неудивительно, на дворе глубокая ночь, и Новак наверняка готовилась ко сну.

– Нет, Ведьма, это всего лишь я. Только один вопрос, не насылай порчу.

– Если это не вопрос, хочу ли я тысячу фунтов за моральный ущерб, то я вешаю трубку.

– С меня поход в твой любимый паб, – заверил я. – Можно ли каким-то образом распылить синильную кислоту на живые цветы, чтобы жертва могла вдохнуть яд в достаточном количестве?

– Это довольно сложно, пары синильной кислоты легче воздуха… Но если использовать несколько иную форму… – начала Ким, громко зевая через слово.

– Буду считать, твой ответ «да». – Я нажал кнопку сброса, не дожидаясь ответа, как раз в тот момент, когда оказался перед дверью в спальню Уинстона.

Сорвав ограничительную ленту, я тихонько проскользнул на место преступления, чувствуя себя вором-домушником. Парни Эмили, как и она сама, верили в дактилоскопию, химический анализ, магнитную пудру и прочие достижения современной криминалистики, но я поклонник старой школы. Любой анализ улики или след ДНК может привести к ложному выводу, если неправильно их истолковать. Как по мне, анализ сути самого преступления и мотивов преступника – вот залог раскрытия дела. Все остальное лишь вспомогательная суета.

Я прошел к кровати убитого, утыканной «маячками» полиции, и достал прихваченный блокнот Мина. Как ни странно, но зарисовки помощника и заметки на полях действительно помогли представить события того вечера в красках.

– Ты любишь комфорт: утопать в мягких перинах, надев уютный домашний халат и приняв дозу запрещенного порошка. Чем ты занимался перед смертью, дядюшка Уинстон? – Я нашел запись: в деле значился какой-то найденный бульварный роман. – Выходит, ты читал книгу, когда убийца заявился в спальню и изрезал тебя ножом. Потом он вышел, не оставив следов снаружи комнаты, и закрыл дверь на ключ? Бред.

Окно слишком высоко, чтобы покидать комнату таким образом, сама спальня соединяется лишь с ванной, но там тупик. Может, убийца прятался где-то в комнатах, пока мы осматривали тело? Я ринулся заново осматривать мебель и стены, ища потайной ход или что-то, что могло бы сойти за укрытие для взрослого человека, но поиски не дали результата. Убийца либо вышел из комнаты, умудрившись не оставить пятен крови в коридоре, либо просто растворился в воздухе.

«Призрак!» – издевался внутренний голос.

Я знал, что упускаю нечто важное, отметаю какую-то деталь за неимением применения, но пока не мог определить, какую именно. Маленький размер обуви убийцы, очевидное знание привычек Уинстона, рыжий волос на кровати, отметка с именем Бернелл в журнале посещений лаборатории колледжа – все так ярко и очевидно указывало на ее виновность, что вызывало подозрения. Будто кто-то специально подбрасывал нам улики, чтобы подставить Вивьен. Но кто мог желать ей зла?

У Люси не было оснований ни для убийства работодателей, ни для мести Бернелл: у них попросту не возникало конфликтов. Уинстон явно не питал любви к сестре и племяннице, но убивать Ребекку, которая, по сути, обеспечивала его… К тому же это никак не объясняет его собственную смерть. Длинноногая подружка? Могла. Но цветы, а затем нож? Слишком вычурно и рискованно, были более простые и надежные пути.

Тетушка Колетт, так вовремя слегшая в больницу? Вивьен говорила, что она вместе с дочерью владеет цветочным магазином, отсюда букет для Ребекки. Но зачем ей это, если по завещанию Колетт ничего не получала в любом случае? Злость и обида? Возможно, но для бабульки с первыми признаками деменции план с кражей документов и использованием волоса Вивьен слишком сложный… Помощник? Ее дочь, также оставшаяся не у дел? Тогда куда она делась после кровавой бойни? Сухонькая старушка вряд ли смогла бы одна разделаться с Уинстоном.

Нет… Должен быть кто-то еще: кто-то, кого мы не знаем или не берем в расчет.

Решив пока отложить идеи, чтобы позже обсудить их с Мином и Паркер, я сунул телефон поглубже в карман и двинулся к лестнице в поисках Бернелл. Ее комната располагалась чуть дальше – признаюсь, я не из робкого десятка, но бродить в одиночестве по опустевшему Торнхиллу оказалось жутковато. Портреты предков Болейн пялились мне в спину, а мерзкие херувимчики, вырезанные, казалось, повсюду, гадко посмеивались, стоило мне глянуть через плечо.

Когда я вошел в незапертую дверь, Вивьен едва повернула голову, сидя на полу в окружении каких-то бумажек.

– Чем занята, принцесса? – Я прошел, обогнув очередной смятый листок.

Вивьен кинула в ответ нечто неразборчивое, оставаясь повернутой спиной ко мне, и продолжила свое занятие. Я же огляделся вокруг, на этот раз внимательно всматриваясь в интерьер комнаты, в которой Вивьен, по-видимому, провела свое детство.

Когда я смотрел фото из полицейского отчета, то увидел лишь выделенные криминалистами находки, зато сейчас глаза подмечали куда больше деталей. Слегка пожелтевшие от времени обои на стенах и потолке – я едва не рассмеялся, заметив на них изображения зверушек и пушистых облачков; мебель, куда более светлая и менее массивная, чем в остальном доме, действительно напоминала гарнитур диснеевской принцессы своими золотистыми завитками и резными ножками.

«Это и вправду детская, Веснушка», – не сдержав тихий смешок, подумал я и продолжил рассматривать комнату.

Но были здесь и предметы, выбивающиеся из картины убранства юной королевской особы. В украшенном сказочными узорами шкафу стояли отнюдь не детские книги: пособия по химии и биологии на английском и немецком языках, несколько томиков стихов Бродского, английская классика в лице Шекспира и сестер Бронте, а также полное собрание творчества Агаты Кристи. Последнее простить было сложно…

– Ты поклонница Эркюля Пуаро? – поинтересовался я.

– А ты, наверное, из лагеря Холмса? – догадалась Бернелл.

– Разумеется, Ватсон! Никогда не любил твоего чванливого бельгийца.

– Да? А у меня, видимо, вкус на заносчивых детективов. – Вивьен на мгновение обернулась, подмигнув мне. – Ты в курсе, что Конан Дойл был поклонником спиритизма и верил в существование фей?[19]

– Ich verstehe, was du sagst, aber ich verstehe nicht, was du meinst[20], – фыркнул я в ответ, приметив на самой нижней полке потрепанную тетрадь. Выложенное на обложке блестками имя «Вивьен Вилулла Бернелл» красочно сообщало, что передо мной личный дневник Зеленоглазки.

– Dann denk noch einmal nach[21], – на чистом немецком парировала Бернелл.

Все-таки книги стоят у нее не для красоты.

– Красива и умна. Ты сочетаешь в себе два самых опасных для мужского сердца качества, Веснушка. – Я опустился рядом, прихватив тетрадь с полки. – Не против, если я посмотрю? Даже если против, полиция изымет и передаст нам с Мином, – усмехнувшись, напомнил я.

– Валяй, если хочешь знать, что я мечтала выйти замуж за Гэри Олдмана и стать танцовщицей, – отмахнулась Бернелл и следом раздраженно вздохнула: – Не могу найти, куда я его сунула.

Я решил оставить без комментариев вкусы юной Бернелл и спрятал дневник во внутренний карман пальто.

– Что ты ищешь? – Я кивнул на оставленный беспорядок. – Могу помочь?

– Я пыталась найти чек из кофейни. – Вивьен вывернула содержимое очередного ящичка на пол. – Офицер Паркер нашла запись в журнале колледжа, якобы свидетельствующую о том, что я была в лаборатории утром, когда убили тетушку. Но это не так, я завтракала в кофейне у дома, прежде чем поехать за тортом для Ребекки.

– А почему ты решила, что чек здесь? – Я присоединился к поискам.

– Потому что его нет в сумочке, а после кондитерской я поехала сразу в Торнхилл. Думала, что положила его в стол или куда-то еще. – Бернелл зло отбросила очередной неподходящий клочок. – А ты обнаружил что-нибудь интересное?

– Пока сложно сказать, – уклончиво ответил я. – Кстати, Ребекка получала цветы в вечер торжества?

Вивьен отрицательно покачала головой и поглядела на меня, поджав губы. Я понимал, что она хочет знать больше, как и она понимала, что я не могу рассказать ей все детали расследования до его окончания.

– У Ребекки была сильная аллергия на пыльцу, как и у меня. Все это знали и потому никогда не дарили ей букеты.

Теперь моя находка казалась еще более интригующей. Выходит, если допустить, что яд все же оказался на цветах, получается, Ребекка все равно его вдохнула, несмотря на свою аллергию. Почему?

– Вот гадство! – раздраженно воскликнула Вивьен. Что-то щелкнуло у нее в руке, а затем упало с глухим стуком.

– Что это у тебя? – Я опустился на корточки, поднял предмет с пола.

– Моя шкатулка, – махнула рукой Вивьен. – Ничего важного. Раньше хранила там всякие памятные вещи и теперь решила: вдруг все-таки положила чек туда? Но она не открывается.

Шкатулка, выполненная в виде цилиндра с изображением карусели наподобие тех, что стоят в каждом парке аттракционов, оказалась неожиданно тяжелой. Покрутив коробочку в руках, я заметил, что элементы на крышке подвижны – их можно вдавить пальцем внутрь.

– Это такой замок? – спросил я, нажав на изображение яблока.

– Ага, только почему-то сейчас не хочет открываться. Может, сломался?

– Шкатулка стояла на столе? – Бернелл кивнула на мой вопрос. – Там же, где ты нашла фотографии?

Новый кивок и нахмуренные брови – она поняла, к чему я вел, хоть это и была просто догадка.

– Какой был пароль?

Вивьен обреченно вздохнула, подойдя ближе.

– Темной ночью, – ее палец ткнул на вырезанную Луну, – один маленький паучок, – палец перемахнул на «кнопку» паука, – решил сплести сеть, чтобы добраться до звезд, – следом нажалось изображение звезды, – он провел за работой всю ночь, и даже когда солнце взошло, – Бернелл нажала на нужную фигурку, – продолжал плести. Паучок так сильно увлекся работой, что не заметил, как разрослась его сеть и как много мух он поймал в ту ночь, – снова тычок на Луну, – даже когда его паутина целиком оплела дерево, где он жил, он не остановился, – последний щелчок кнопки с изображением деревца.

– Кодом была детская сказка? – удивленно переспросил я.

– Да, Ребекка часто мне ее рассказывала.

– И чем все закончилось, паучок добрался до неба?

Вивьен рассмеялась от моего вопроса.

– В том-то и мораль, глупый, до неба достать невозможно. Паук так увлекся, что не замечал ничего вокруг, и тогда его съела пролетающая мимо птица.

Я поискал глазами кнопку, изображающую птицу, но таковой здесь не оказалось.

– Ладно, заберу шкатулку в участок, попробуем открыть с остолопами из отдела. – Вивьен выглядела вконец расстроенной, и я попытался ее приободрить: – Давай позвоним в ту кофейню или заедем туда? Показания персонала нам понадобятся для твоего алиби.

Вопреки ожиданиям, она не воспряла духом от моего предложения, а осела на пол и обняла колени руками.

– Я звонила в кофейню, пока тебя не было, Адриан. – Изумрудные глаза заблестели, Вивьен ковырнула выступ на паркете ногтем. – Менеджер меня не помнит, хотя я часто у них бываю. Но он подчеркнул, что уверен в том, что якобы в то утро меня там не было. Я даже назвала ему свой заказ, попросила проверить по системе, и такого там не оказалось.

– Он может врать или просто забыть. – Я хотел успокоить ее. – Мы заедем туда вместе с полицией. При виде полицейского значка люди обычно становятся более сговорчивыми.

– Ты не понимаешь! – воскликнула Вивьен, впечатав кулаком поврежденной руки в собственное бедро. – Я помню, что завтракала там, помню, что клала чек в сумку! Я помню, что не была в лаборатории!

В этот самый момент я всерьез забеспокоился о душевном состоянии Бернелл, глядя, как содрогается ее тело от гнева и страха. Несмотря на очевидную боль, она продолжала стучать кулаком по бедру, словно наказывая себя. Не знаю почему, но отчаянная картина ввела меня в ступор, напомнив вечер после похорон отца, когда я устроил драку в баре.

«Если тебе больно, значит, ты еще жив».

– Может, я схожу с ума? – тихо прошептала она, впившись пальцами в корни волос. – Это и правда похоже на сумасшествие. Все эти ощущения чужого взгляда, пропадающие вещи. Как такое возможно? Как такое возможно, Адриан?!

Я не знал, что сказать, функцию речи будто удалили из моего организма, оставив лишь зрение и слух. Вивьен вдруг рассмеялась, надрывно, заливисто, как смеются только умалишенные.

– Может, это я – призрак поместья Торнхилл? – Она продолжала рыдать и хохотать одновременно. Вся невысказанная и непережитая боль выплеснулась наружу единой волной, накрыв нас обоих. – Может, это я пришла в лабораторию, выкрала яд и убила… Я убила…

Последнее слово – имя, что она так и не смогла произнести, – повисло где-то между нами, разрушив оцепенение.

– Прекрати. – Я аккуратно подцепил здоровое запястье Бернелл, потянув на себя. – Иди ко мне.

Вивьен не сопротивлялась, но и не помогала. Ее тело будто застыло в прежней позе, пока его хозяйка что-то шептала себе под нос. Я, наконец совладав с ее руками, бережно оторвал девчонку от пола и усадил на себя. Бернелл опустила голову мне на плечо и сжалась в комочек.

– Жалкое зрелище, – шмыгнула она носом.

– Еще какое, Веснушка. – Я погладил ее по спине, чувствуя, как мышцы начинают расслабляться.

– А ты засранец, детектив Ларсен! – Вивьен ткнула меня под ребра.

– Еще какой, – снова согласился я. – Иногда можно снять корону и побыть просто человеком. У людей бывают хреновые дни, и это один из таких.

– Адриан, – еле слышно произнесла она.

– Что?

– Ты веришь, что я не убийца?

– Да.

Я ответил вперед головы и тут же понял, что не соврал. Я действительно верил в невиновность своей клиентки Вивьен Вилуллы Бернелл, и это меня не пугало.

Страшно было другое – кажется, я влюбился в нее.

– Почему вы так смотрите на меня, детектив Ларсен? – Вивьен подняла на меня свои невозможно зеленые глаза.

И я понял.

– Хочу тебя поцеловать.

Не знаю, кто был первым, чьи губы раньше накрыли другие, прежде чем я утонул. Утонул в пожаре ее волос, в этом запахе летнего луга, в сладковатом привкусе ее кожи. Разум сразу замолк, даже не пытаясь остановить то безумие, что происходило между нами, а тело… тело давно знало, что нужно делать. Руки быстро расправились с ее одеждой, оставляя обнаженной, полностью открытой передо мной. Россыпь веснушек украшала каждый дюйм, становясь реже, бледнее на груди и животе, чтобы ярче прорисоваться на плечах и шее.

– Адриан, пожалуйста. – Пальцы Вивьен зарылись в мои волосы, притягивая к себе для поцелуя.

Я не мог…

Мне хотелось так много в этот момент!

Хотелось ловить ее губы, хотелось смотреть на изгибы соблазнительного тела, хотелось ощутить ее на кончиках пальцев и прижать к себе, впитать каждой клеткой, слиться с ней. Хотелось услышать ее стоны и смех, хотелось, чтобы она снова шептала мое имя, но не могла вдохнуть от сладкого напряжения. Разом, в одну секунду и прямо сейчас.

Вивьен, будто читая мысли, отодвинулась и стянула мой свитер вместе с кобурой. Кожа тут же покрылась мурашками от прохладного воздуха в комнате, а следом меня обожгло ее близостью. Откинув копну волос за спину, Бернелл разместилась на моих бедрах, медленно проводя ладонями по груди. Она одновременно сокращала расстояние и давала себя рассмотреть с нового ракурса. Я потянулся к губам этой сумасшедшей, но она отпрянула.

– Хочешь поиграть, Бернелл?

– Нет, я хочу увидеть, как ты проиграешь, Ларсен. – Вивьен выскользнула из моих объятий и двинулась прочь.

Дав фору в пару секунд, я настиг ее у кровати и повалил. Следом аккуратная стопа небольно впечаталась мне в живот – Бернелл, опершись на согнутые локти, приподнялась на матрасе.

– Один-один, детектив? – Глаза Вивьен игриво блеснули. Я шумно выдохнул, когда ее ступня спустилась к паху.

– Почти.

Дернув ее ногу на себя и схватив вторую, я перевернул Бернелл на живот и опустился сверху. Вивьен со стоном прогнулась в спине, демонстрируя, чего хочет. Я провел рукой вдоль ее тела, медленно, стараясь запомнить подушечками пальцев каждый изгиб, каждую впадинку. Бернелл отвечала охотно, отзываясь на каждое движение сдавленным вздохом. Откинув ее волосы на одну сторону, я рывком вошел, одновременно целуя в плечо.

Я брал ее сзади, нарочито медленными движениями доводя нас обоих до исступления. Каждый толчок, каждый общий стон в тишине комнаты взрывали во мне что-то – забирали и возвращали на место, но уже иным.

Перехватив ее поперек груди, я перевернул нас на бок, наслаждаясь открывшимся видом. Бернелл – эта маленькая русалка – была сделана из всего противоречивого, раздражающе-неправильного и до безумия желанного. Ощущать ее извивающееся в моих руках тело, видеть в глазах разожженный мною костер было невозможно много – сильно. Проведя дорожку от ее груди к низу живота, я коснулся чувствительной точки и ощутил, как Вивьен зашлась мелкой дрожью.

– Адриан! – Хриплый не стон – мольба – смешался с моим собственным.

Зеленоглазка впилась ногтями в кожу на руке, не подозревая, что уже успела проникнуть куда глубже.

Движения стали рваными, дыхание – частым и поверхностным, мы двигались навстречу друг другу в сумасшедшем ритме. Вокруг все перемешалось: огненные волосы Бернелл, наши сплетенные пальцы, крики, грубые поцелуи и безумные признания. Мир сузился до нас двоих, до крохотной точки между нами, что, будто ядерный реактор, все напитывалась энергией, и следом – взорвалась!

Нас откинуло взрывной волной на кровать, мы упали в объятия друг друга уставшие, глупые и счастливые. В голове – пустота, вакуум, и только слышно, как сердце бьется о ребра.

* * *

– Спаси меня, Адриан!

Голос из сна привел в чувство и заставил в панике шарить руками по кровати. Я боялся, что видение окажется реальностью и Вивьен пострадала, но пальцы уткнулись в лежащую рядом Веснушку.

– Мы что, уснули? – Бернелл, так же как и я, выглядела удивленно и немного сонно.

– И это была крайне дерьмовая затея. – Я потянулся за одеждой.

Я всегда был ворчливым после сна, а после незапланированного сна в обнимку с подозреваемой на месте преступления и подавно. На самом деле отключиться в поместье, где все еще может находиться преступник, было наихудшей идеей из всех возможных.

«Трахаться с подозреваемой тоже», – подсказал внутренний голос, снова до боли похожий на Мина. Я всерьез начинал переживать, не передается ли сумасшествие половым путем.

– Сейчас только пять утра, – оповестила Вивьен, глянув на мобильный. – Может, захватим по кофе с каким-нибудь пончиком, а потом к тебе?

Я почти не слушал ее, голова гудела от странного сна, что преследовал меня в этом чертовом поместье.

«Вы верите в привидений?» – закрался среди потока мыслей голос Зеленоглазки.

«Призраки – порождения людских пороков».

«Порой мне кажется, что за мной кто-то следит…» – мысли сбегались будто тараканы.

Шестеренки в голове закрутились, издавая натужный скрип. Странные, абсурдные идеи и обломки воспоминаний хлынули в сознание, и я не стал их отгонять, пропуская в себя все – даже то, что на первый взгляд казалось бредом.

Рыжее пятно, изумрудные глаза…

«Когда я была маленькой, по ночам здесь часто раздавались странные звуки и шум, мешали спать. Бывало, что даже днем что-то происходило, хлопали двери без сквозняка или пропадали вещи».

– Призрак! – повторил я, резко подрываясь с места. – Вивьен, ты говоришь, раньше он будто «шалил», «играл» с вами? А потом начал убивать…

Как в горячке, я схватил Бернелл за плечи, замечая испуг и растерянность на ее лице. Она пока не понимала, к чему ведет этот словесный поток, – я, признаться, до конца тоже.

– Призрака никто не видит, но он видит всех, – тихо прошептал я, подходя к стене напротив кровати Бернелл и внимательно осматривая каждый выступ.

Вивьен, одевшись, встала рядом со мной и сложила руки на груди.

– Здесь их нет, Адриан, – отозвалась она, шустро сообразив, что я ищу. – Все проходы были заложены, еще когда я была ребенком. Ребекке не нравилось, что мы с друзьями вечно туда лезли.

– Да? – Рука шарила по бесконечно повторяющимся орнаментам вдоль стены. – Как Ребекка реагировала на выходки «призрака»?

Вивьен раздраженно выдохнула:

– Говорила, что это мои выдумки! Адриан, это бред, я сама видела, как проходы закладывают строители!

Девчонка попыталась сдвинуть меня с места, но, поняв тщетность своих попыток, сдалась и отошла в сторону, продолжая пыхтеть от злости. Спустя двадцать минут поисков и практически столько же едких замечаний от мисс Бернелл я был практически готов признать свое поражение. Ровно до тех пор, пока мои глаза не наткнулись на крохотную белую кучку у дальней ножки книжного шкафа.

– Это штукатурка? – удивленно переспросила Вивьен, поймав направление моего взгляда.

– Держу пари, что да.

– С тебя двести фунтов, если окажется, что здесь ничего нет, – гневно заключила Зеленоглазка и потянулась за книгами.

– Идет, вычтешь из моего гонорара.

Вместе мы довольно быстро освободили шкаф от многочисленных томов и теперь на пару уставились перед собой.

– Сука…

С оценкой Бернелл было сложно поспорить, ведь прямо перед нами, в нижней части предпоследней полки, маячил небольшой рычажок, ранее аккуратно скрываемый книгами. Вивьен потянулась к нему, но я остановил ее жестом – что именно нам откроется, я не знал. С равной вероятностью там может быть как пыльный чулан, так и призрачный убийца.

– Послушай, Веснушка. – Я повернулся к девушке и понизил голос, инструктируя: – Как только я дам сигнал, ты нажмешь на рычаг, и шкаф отъедет. Ты должна будешь стоять в стороне ближе к двери: так, чтобы тебя не было видно из прохода. Тебе ясно?

Поняв по моему тону серьезность происходящего, Вивьен кивнула.

Я вытащил пистолет из кобуры и не спеша снял с предохранителя. По моему знаку Бернелл дернула рычаг и тут же отошла, с немым ужасом наблюдая за моими действиями.

– Твою мать, – присвистнул я, глядя в открывшийся проход.