Глава 12. Соединяя точки

Безусловный плюс жизни в том, что она полна поворотными моментами: черное или красное, отдать или забрать, уехать или остаться. Безусловный минус в том, что она, сука, не предупреждает, когда этот самый момент наступит!

Послав отца куда подальше после очередного эпизода подростковой вспыльчивости, я не знал, что в тот же вечер ему позвонит доктор Рейцхольд и сообщит смертельный диагноз. Закрывая дверь нашей с Эмили квартиры, я не думал, что вернусь в уже пустую. Принимая контракт от адвоката с сальной лысиной и смешной фамилией, я понятия не имел, что проклятая подпись разделит всю жизнь шлагбаумом на пресловутые «до» и «после». Однако когда я сделал шаг в утробу каменного прохода, меня посетило некое наитие – своеобразная чуйка, срабатывающая на приближение белого пушистого зверька по имени «писец».

* * *

– Бернелл, я войду внутрь, все проверю, а ты будешь стоять здесь и закричишь сусликом, если заметишь снаружи что-то необычное. Понятно? – Я правда старался говорить без нажима, но с пистолетом в вытянутой руке вышло не очень.

– А как кричат суслики? – переспросила Вивьен, задумавшись.

– Можешь погуглить, пока я там с призраком разбираюсь, – предложил я и двинулся внутрь, достав карманный фонарик.

– Адриан, будь осторожен! – долетело в спину, вызвав короткую улыбку. Приятно, когда о тебе беспокоятся.

Воздух в узком помещении был откровенно спертым и колол холодом кожу, в майке и джинсах находиться здесь крайне неуютно. Впрочем, мне в любой одежде неуютно заявляться в странные полузаброшенные ходы в призрачных поместьях. Я обшарил стены лучом, но нашел лишь пыль и ошметки паутины. В конце «кишки» длиной примерно тридцать футов[22] оказался тупик – я с толикой разочарования опустил фонарик вниз, разглядывая пол.

– Тут никого нет, но останься снаружи, – крикнул я в сторону выхода, откуда донеслось ответное «угум».

Я ненавидел пыль в собственной квартире и обожал на месте преступлений. В таких местах, как это, пыль порой вырисовывалась в настоящую карту. Например, сейчас она четко показывала, что сбоку от меня располагается дверь, которую недавно открывали, но я не видел никаких выступов, впадин или чего-то еще, что могло бы ее открыть.

– Бернелл, а у тебя, случайно, магнитной ключ-карты от странных секретных проходов не завалялось?

– Прости, Ларсен, забыла свою у тебя дома, – фыркнула Вивьен, встав на носочки и заглядывая в «кишку».

«Молчи, Веснушка. Еще одно слово, и я во второй раз в жизни задумаюсь о браке. Хотя после Сатаницы торжественно клялся в это болото больше ни ногой».

– На этом осмотр будем считать оконченным. – Я направился обратно.

– Там же не может быть просто тупик! – насупилась Бернелл.

«Да, стремление этой сумасшедшей найти приключения на наши задницы мне определенно нравится, но и немного пугает».

– Все верно, проход оканчивается дверью, но как ее открыть, лично я не имею понятия, – отряхивая одежду, заключил я и вернул рычаг в прежнее положение.

Книжный шкаф бесшумно вернулся на свое место, а Вивьен издала не то вздох, не то стон. Азарт расследования знаком и мне, но его не стоит путать с сумасбродством.

– И что мы будем делать? – Веснушка все еще стояла с недовольным видом, сложив руки на груди.

– Мы, Вивьен, ничего. – Я нащупал пачку сигарет и достал одну, чиркнув зажигалкой. – Я вызову Паркер, пускай этим занимается группа профессионалов с оружием. Ты же смотрела фильмы ужасов? Там истории, где парочка заходит в темную комнату в мрачном поместье, не дождавшись приезда полиции, обычно плохо заканчиваются для этой самой парочки.

Бернелл на удивление быстро сдалась и, прихватив шкатулку, направилась к выходу, пока я набирал номер Эмили.

Мне не терпелось поделиться с полицией нашими находками – наличие тайного прохода в комнате Бернелл вкупе с фото, которые Вивьен получила накануне от предполагаемого убийцы, подтверждают версию слежки за ней. Собственно, наличие скрытых помещений, которыми явно кто-то недавно пользовался, объясняет очень многое: как убийца оставил букет для Ребекки во время застолья и остался незамеченным, как попал в запертую комнату Уинстона и исчез из нее после убийства, не оставив следов в коридоре. Да, ходы отвечали на многие вопросы, кроме главного: кто наш убийца?

– Ларсен, что у тебя? – прохрипела Эмили мне в ухо. На заднем фоне послышался недовольный мужской бас, очевидно Грэга – ее мужа.

– Просто соскучился по твоему ангельскому голоску с утра, – не удержался я. По утрам Паркер действительно звучала как сам Сатана; собственно, вела себя примерно так же.

– Если ты не звонишь сообщить о том, что нашел неопровержимые доказательства и ваша рыжая подружка – убийца, а я могу закрывать дело, я тебя пристрелю прямо через теле… – последние слова потонули в утробном зевке.

– Для начала постарайся его не проглотить.

– Адриан, ближе к делу!

Я буквально кожей прочувствовал зубовный скрежет Паркер, а раздраженное фырканье Грэга стало приятным бонусом. Судя по дальнейшим звукам, Эмили выползла из постели. А мы с Зеленоглазкой тем временем – из поместья. Бернелл молча уселась в машину, я же остался курить снаружи.

– Помнишь фото, что я тебе принес сегодня? – Паркер утвердительно промычала в ответ. – Фото указывают, что некто следил за Бернелл в поместье и за его пределами. Тогда я задумался: где этот некто мог скрываться? – Я выдержал театральную паузу. – Эмили, в Торнхилле есть секретные проходы между комнатами, которые ни мы, ни вы не нашли.

Я подождал, пока до сонного мозга бывшей дойдет смысл сказанного. На это ушло примерно три затяжки.

– Чего?! – заорал телефон голосом Эмили. Получилось так громко, что даже Бернелл встрепенулась на сиденье.

– Я обнаружил один проход в спальне Вивьен, от него отходит дверь в соседний лаз, но я не смог открыть. Гарантирую, что если мы еще раз обыщем комнату Уинстона, то тоже найдем такой.

Сколько бы я ни называл бывшую Сатаницей, как сильно бы сама Эмили ни верила в виновность Бернелл, одно оставалось в ней неизменным: профессионализм и тяга к справедливости. Паркер могла сколько угодно скалиться на Вивьен, но ни за что бы не довела невиновного человека до скамьи подсудимых. Я знал, что она хочет правды не меньше, чем я, поэтому обязательно все досконально проверит еще раз.

– Мы же все осмотрели! – На том конце слышалась возня, скорее всего Паркер одевалась. – Ты еще в Торнхилле? – Секунда молчания. – Ты с Бернелл.

Последнее не было похоже на вопрос, потому и я воздержался от ответа.

– Моя группа приедет в течение часа. – Голос Эмили можно было резать на кубики и добавлять в виски.

– Кстати, вам еще стоит заехать в кофейню, – я поднапряг память, сообщая название, – проверьте показания работников и записи с камер, нужно подтвердить алиби Вивьен.

Паркер тяжело вздохнула и повесила трубку, не попрощавшись.

– Всегда приятно с тобой поболтать, Эм, – обратился я к безмолвному телефону. Семь разгневанных Сатаниц из десяти.

Сделав последнюю затяжку, я выбросил сигарету в мокрую траву и залез в авто. В машине было почти так же промозгло, как и на улице, Вивьен куталась в тонкое пальто, я завел мотор и включил дряхленькую печку.

– Мне лучше уехать, – заявила Бернелл, слишком заинтересовавшаяся темнотой за окном.

– Не хочешь пересекаться с Паркер? – Вивьен слабо кивнула. – Понимаю, я тоже.

– Отвези меня домой.

– Если за тобой следят, то и за твоей квартирой тоже, туда ты не поедешь. – Мысленно прикинув варианты, я стал отъезжать от поместья. – Можешь пока побыть у меня.

– Тогда лучше в отель. – Бернелл продолжала играть в «негляделки».

«Лучше в бункер под замок, пока все не уляжется».

– Ага, ты как раз облюбовала один, бесплатный и с фунтами лучшего печенья, которые вы, англичане, не способны оценить по достоинству.

Вивьен тихонько прыснула, наконец повернувшись в мою сторону. Так-так, я по одному наклону подметил, как в этой рыжей нездоровой голове зарождается не менее нездоровая мысль.

– Адриан, я не хочу вставать между тобой и Эмили, если у вас что-то есть… – неловко начала Зеленоглазка.

Секунда на осмысление.

Дошло.

Взрыв хохота.

Бернелл уже во второй раз доводит меня почти до истерики.

– Чего ржешь, Ларсен?!

– Во-первых, мы давно не вместе, и ты об этом знаешь. Во-вторых, ты не то что влезла, а буквально впихнулась своим прелестным задом. Не забыла, как приковала меня наручниками всего сутки назад? И чем мы занимались только что в твоей комнате?

Вивьен Вилулла Бернелл – само воплощение логики и последовательности суждений – накаляла воздух в попытке испепелить меня взглядом.

– Ты скотина, Ларсен! – дождавшись, пока мы остановимся на светофоре, выплеснулась Бернелл, запечатав мне в плечо своим миниатюрным кулачком.

Кстати, довольно ощутимо запечатав.

– Это я скотина? – поинтересовался, пытаясь свободной рукой удержать мечущиеся по салону кулаки Бернелл и не создать аварийную ситуацию. – Я вообще невинная жертва обстоятельств, а ты незаконно проникла в мою квартиру!

Я не смог сдержать смех: Веснушка в гневе – это зрелище отчаянное и комичное. Мне удалось зафиксировать ее запястье, но Вивьен не собиралась сдаваться под натиском аргументов и превосходящей силы.

– Я с тобой никуда не поеду, высади меня! – заявила она, упрямо сдувая растрепавшиеся локоны с лица.

– Обязательно, как только доедем до места назначения, – заверил я, зачем-то глянув на наши сцепленные руки.

В груди что-то екнуло. Не знаю, от хрупкости ли ее, от этого взгляда, полного доверия, или от красоты. Вивьен Бернелл была невозможно красива и даже не подозревала об этом, а оттого становилась еще привлекательнее. Светофор за стеклом сменился зеленым, неумело подражая цвету ее глаз. Бернелл приоткрыла губы, чтобы что-то сказать, но я помешал. Просто захотелось еще раз почувствовать, каково это, когда целуешь ее.

Это – слишком…

Простое касание было как подожженная спичка в пропитанной бензином комнате – мы вспыхнули одновременно, ярко. Я даже не заметил, когда сместил руки на ее шею, как большой палец мягко надавил на подбородок вниз, заставляя Вивьен сильнее распахнуть губы, отдать мне больше – получить больше. Ее глухой стон нагло перебился сигналом автомобиля сзади, что сработал как сирена в моем мозгу.

– Черт! – Я нехотя отстранился от Бернелл и надавил на газ. В голове проносились молитвы богу дорог, светофоров и кому-то еще, лишь бы мы не встретили пробку.

– Адриан, – тихий зов слева.

Я почти боялся повернуть голову…

«Черт! Это даже хуже, чем я представлял. Точнее, лучше, но хуже».

Полоса впереди стала едва различимой, десятки проносящихся машин, разметка, знаки – все слилось в один комок цветов и звуков, которые я раздраженно отбросил в окно. Глаза – только на нее. Вивьен, распахнув полы пальто, откинулась на сиденье, полностью отдаваясь моему взгляду. Дрожащие то ли от волнения, то ли от желания пальцы медленно спускались по шее вниз, туда, где расстегнутые пуговицы платья уже открывали вид на созвездия веснушек.

Руль был резко вывернут в сторону, мы ушли в крутой поворот, но я впервые едва следил за дорогой. Сейчас передо мной находилось куда более важное. Вивьен ласкала себя, рисуя узоры уже на молочно-белом холсте: не торопясь, чувственно проводила подушечками пальцев там, где я сам хотел ее коснуться. Это было похоже на пытку и на лучший порнофильм одновременно. Ее руки двигались по груди, показывая, рассказывая, где и как ей нравится – из горла сумасшедшей вырвался сдавленный стон, и я был почти готов издать такой же.

Я мучительно отсчитывал остатки расстояния, отделявшие нас от дома, и одновременно проклинал каждую машину перед нами. Ладонь Вивьен накрыла мою, лежащую на рычаге передач, и потянула к себе.

– Я хочу, чтобы ты касался меня.

На очередном светофоре желтый сменился красным, как и лампочки в моем мозгу. Я терял рассудок.

«Я сдаюсь, отдаюсь и пропадаю в ней. Вивьен – это слишком, касаться ее – слишком, быть с ней – слишком…»

Я сжал ее бедро, медленно продвигаясь вверх и задирая платье, – Бернелл застонала. Слишком соблазнительно. Она прижала мою ладонь к самому низу живота, направляя, проводя моими же пальцами вдоль линии белья, играя со мной и с собой.

«Да остановите уже кто-нибудь этот мир!»

Я на грани, какая-то часть сознания еще помнила про правила дорожного движения, кричала мне в ухо голосами проезжающих водителей, но я давно пропал. Я в плену у рыжей сумасшедшей, веснушчатой Зеленоглазки, и, похоже, отсюда нет выхода. Когда нога все же легла на педаль, то, будто повторяя за ней, ладонь Вивьен накрыла пряжку моего ремня.

– Теперь моя очередь.

«Видит бог, если мы погибнем в аварии, жалеть я не стану».

Застежка на ремне предательски звякнула, пропуская руку Бернелл дальше, и пришел мой черед откинуться на сиденье, пусть и на пару секунд.

Впереди замаячила парковка моего дома, и я был готов возносить дары богам, в которых давно не верил. Остановившись почти на самом въезде, я перехватил запястье Вивьен, отстраняя от себя, – Бернелл недовольно рыкнула в ответ.

– Выбирай, Веснушка, попалась или попала?

Прежде чем эта сумасшедшая опомнилась, я успел пересадить ее на собственные бедра, широко разведя ее колени в стороны. Пуговицы платья были по-прежнему расстегнуты, а руки я завел Вивьен за спину, заставляя выгнуться так, что теперь перед моими глазами открывалась до головокружения роскошная картина.

– Попалась, – сделал я выбор за нее.

А я попал.

Я начал медленно соединять точки: на ее груди – на ключицах – на пульсирующей венке – у края скулы. Каждая точка – укус, поцелуй, вздох, вскрик. Ее вкус, словно кислота, проникал в рецепторы, заполнял собой разум, меняя все химические связи.

Вивьен ерзала на моих бедрах, делая близость почти невыносимой. Я хотел ее здесь и сейчас, но заниматься сексом на парковке в старом авто недостаточно, чтобы удовлетворить желание. Мы вывалились из машины прямо под ливень, я поднял Бернелл на руки, стараясь закрыть собой от стихии. Огромные капли затекали под одежду, в рот, смешивая наш поцелуй с дождем, а мы лишь хохотали, не желая оторваться друг от друга. Когда я добежал с Вивьен на руках до подъезда, одежда была уже насквозь мокрая, но мне казалось, что я горю.

Как мы ввели код и оказались внутри, мне неведомо. Я понял это лишь по крику консьержки Дорис, прилетевшему нам в спины:

– Лифт сломан!

Плевать.

Честно говоря, сейчас было плевать на все, кроме шепота Бернелл у моего уха, кроме ее умоляющего взгляда и сносящего крышу ощущения горячего тела в моих руках. Мы останавливались на каждом пролете, заполняя лестницу тихими всхлипами, тяжелым дыханием, выводя всех жильцов к глазкам входных дверей.

Стоило же закрыться моей, как одежда лужами растеклась по полу, оставляя нас полностью обнаженными. До спальни мы не дошли – признаться, я туда и не собирался. Вивьен вновь оказалась вжата спиной в злополучную колонну, снова изумрудные глаза смотрели на меня с мольбой, а ее руки были зафиксированы над головой. Хотя нет, на этот раз все иначе. Бернелл больше не боялась и не скрывалась – она вся здесь, полностью в моей власти.

Вивьен была права – мне нравилась ее беззащитность, я любил ощущать контроль; и она так умело на этом играла. Кто из нас охотник, а кто жертва? Я сжал ее задницу – она обвила меня ногами в ответ, прижимаясь всем телом. Мы замерли, отсчитывая секунды. Глаза в глаза. Я толкнулся бедрами вперед – Бернелл сдавленно вскрикнула. Теперь все действительно иначе – пошло, медленно, интимно и откровенно. Я по-прежнему удерживал руки Вивьен, ее ноги были оторваны от пола, это больше не секс – акт абсолютного доверия.

Вспышка.

На миг мы оба перестали дышать, получив полный разряд электричества в спинной мозг, но уже в следующее мгновение Бернелл подалась навстречу мне, задавая темп, – немыслимая, неправильная, сумасшедшая! Секс с ней был худшим трипом и одновременно ярчайшим удовольствием. Вивьен извивалась, кусала мои плечи до крови и двигалась в своем ломаном ритме. Она – худший наркотик, привыкание с одной дозы и навсегда.

– Черт, Адриан!

Недовольное восклицание перекрылось очередным стоном – я сменил позицию, развернув Бернелл спиной и грубо притянув за волосы, и Вивьен это нравилось. Мне было необходимо попробовать ее всю: во всех возможных позах, услышать все вариации ее криков, увидеть все оттенки изумруда в момент наслаждения. И до рассвета у нас еще достаточно времени.

* * *

Окончательно пришел в себя я только после душа и двойной порции эспрессо. За окном уже вовсю шумел проснувшийся город, а Бернелл мирно сопела за дверью в спальню, на этот раз на правах законной гостьи облачившись в футболку на три размера больше.

Нашарив телефон в вымокших брюках, я попытался реанимировать гаджет, но тот лишь моргнул экраном напоследок, издав прощальный «пик». Я с досадой подумал, что придется оставить Вивьен одну в квартире и наведаться к Паркер, ровно в тот момент, когда входная дверь с грохотом распахнулась.

– Какого черта, Ларсен?! – В квартиру, которую я, по всей видимости, забыл запереть, ввалилась пышущая гневом Сатаница. За ней следовали Мин с непроницаемым лицом и ехидно поигрывающая бровями Ведьма.

– У меня на двери табличка висит: заходи всяк, кому заблагорассудится? – Я обвел компанию взглядом.

– Я уже три с половиной часа пытаюсь дозвониться, где тебя носит? – не унималась Эмили, размахивая руками.

– Тут и носит, – бесцветно ответил я, указав «гостям» на стулья. – Я сегодня добрый, кофе будете?

– Ты бы оделся для начала, – кашлянул Мин.

Я опустил глаза, понимая, что стою перед коллегами в одном полотенце.

– Нет, спасибо. Мне вполне удобно, – отмахнулся я. Наготы я не стыдился, считал, грех скрывать тело Одина под однотипными рубашками.

– Мне так даже больше нравится. – Ким уселась за барную стойку, как-то странно на меня посмотрев.

Эмили в одно цоканье языка умудрилась уложить все: негодование, согласие на кофе, но непременно с молоком, и усталость от недосыпа. Мин выдал что-то раздраженно вполголоса на неизвестном наречии и отвернулся.

– Я жду ответов, Ларсен, – напомнила Сатаница.

– А каких ответов ты ждешь, Эм? – фыркнула Новак. – Все ответы давно перед тобой.

«Сука…»

До меня дошло, о чем речь. Следом дошло и до Мина, после – до Паркер. Эмили обвела скрытую за колонной часть комнаты цепким взглядом, затем переместилась на меня, помолчала несколько секунд, стиснув челюсти, и в конце издала нечто, походящее на вой раненого зверя. Разбросанная одежда, следы от ногтей Вивьен на моих плечах и спине, синяки на шее – все улики нашего с Бернелл преступления, как говорится, налицо. После бурной ночи я даже не догадался их скрыть.

– Адриан, пожалуйста. – Паркер сжала пальцами виски. – Я прошу тебя, скажи, что это не Бернелл в твоей спальне.

Я покончил с последней кружкой и взглянул на Эмили: она и правда умоляла. Я знал ее слишком давно и мог распознать каждую микроэмоцию на ее лице, даже ту, что она сама бы в себе никогда не признала.

«Прости меня, Эм, за все. И за это тоже».

– Вы с Мином с этого момента оба отстранены от расследования! – Паркер не кричала, но ее голос неприятно резанул по перепонкам. – Ты же просто-напросто скомпрометировал все улики, что мы обнаружили, Ларсен!

Я поглядел на напарника – Мин молчал, не отрывая взгляда от стоящей перед ним кружки, но от этого было даже хуже, чем от упреков Эмили.

– Вижу, вы с Ким в той же одежде, что и вчера. Тоже хорошо провел вечер, Кэп? – сказал я и тут же пожалел.

Определить истинные чувства всегда закрытого напарника даже для меня была та еще задачка, но в этот момент я четко осознал, что совершил ошибку. Мин не отвечал несколько мгновений, показавшихся вечностью, вперившись в меня своими непроницаемо-черными глазами. Особенно не понравилась легкая полуулыбка, которой он меня одарил впервые: она опасно сверкнула, предвещая проблемы для моего лица.

– Кэп, не…

Собственно, где-то в глубине души я считал, что договаривать и не стоит, и я заслужил то, что произошло дальше.

– 闭嘴, 混蛋![23]

Почему-то я ожидал, что удар будет легче, наверное, просто давно не получал по лицу, но от атаки Мина в голове будто разорвался колокол, а рот мгновенно наполнился металлическим вкусом. На этом он не успокоился – будь на мне хоть какая-то одежда кроме полотенца, он бы непременно схватил меня за грудки, но сейчас ему пришлось ограничиться плечом. Мин впился в него так, что я подумал: ключица вот-вот треснет, и занес кулак для нового удара. Под его кожей играли желваки, он боролся с собой, а я не препятствовал, просто наблюдая, куда заведет самурая его внутренняя битва.

– Стоять, оба! – выкрикнула Паркер, звякнув наручниками. – Еще одно движение, и я арестую обоих!

Я не знал, услышал ли ее Мин, могли ли хоть какие-то слова пробиться к нему, но пальцы, впивающиеся в мое плечо стальными клешнями, начали понемногу расслабляться.

– Почему ты меня не остановил? – прорычал он, приходя в себя. По его лбу градом струился пот, дыхание было как у быка во время корриды.

– Тебе стало легче?

Я знал, видел, что да, но также знал, что никогда не забуду то, что появилось в его глазах. Это было больше, чем ярость, – настоящая тьма. Раньше я видел лишь ее проблески, а теперь уверился в своих догадках до конца. В момент удара я приметил кое-что еще: Мин всегда носил одежду с длинным рукавом, но сейчас манжета задралась, открыв не до конца сведенное изображение.

– Я поступил неправильно, но я не стану извиняться, – коротко бросил он, одернув рукав вниз.

Я ответил коротким кивком, давая понять, что сохраню его тайну.

«А ты не разочаровываешь меня, Капитан».

– Ларсен, тебе не холодно?.. – Ким выразительно кашлянула и сделала знак глазами.

Я действительно ощутил приятное дуновение ветра там, где раньше его не было. Полотенце, прикрывающее наготу, теперь лежало у наших с Кэпом ног.

– Позволишь? – Я как ни в чем не бывало наклонился за ним и решил все же надеть брюки с сушилки.

– Черт! – Мин отпрыгнул от меня как ошпаренный и прикрыл глаза рукой.

– Закончили мериться, у кого пистолет больше? – с деланой вежливостью осведомилась Паркер. – Не детективное агентство, а песочница в детском саду!

Что ж, с этим выводом тяжело поспорить. Благо насчет размера пистолетов теперь все прояснилось.

– Больше не буду, мам. – Я промокнул кровь бумажной салфеткой и сел обратно за стойку.

Мы с Мином обменялись многозначительными взглядами – на том инцидент сочли исчерпанным.

– Я нашел в Торнхилле кое-что интересное помимо проходов. – Я достал пакетик с лепестками и положил на стол перед всеми. – У меня есть новая версия случившегося.

– Можешь теперь засунуть ее себе в задницу вместе с уликами! – рыкнула Сатаница. – Если бы я не устала так сильно, то, ей-богу, закрыла бы тебя за препятствование следствию.

– Улики будут скомпрометированы, если Адриан, Вивьен или кто-то еще признают в суде факт отношений с подозреваемой, – спокойно заметила Ким, пожав плечами. – Но лично я ничего не видела. Кажется, мисс Бернелл просто зашла к мистеру Ларсену для консультации по расследованию. Да, Ади?

Не выйдет – Паркер всецело верила в систему. Мы порой ссорились с ней из-за этого, когда были вместе, но мне так ни разу и не удалось ее переубедить.

– Ты можешь отстранить наше агентство от официального расследования, но запрета на получение данных от нас как от консультантов – нет, – все же попытал удачу я. – Тем более что найденная мной улика, возможно, изменит ход расследования.

Эмили скорчила неопределенную гримасу и переключилась на кофе.

– Это лепестки? – Ким взяла пакет, поглядев на свет.

– Ноготков, – подтвердил я. – Нашел в мусорной корзине в уборной возле кабинета Ребекки. Думаю, кто-то подарил ей цветы, они и стали орудием убийства. Вивьен утверждает, что у них с Ребеккой аллергия на пыльцу, потому обыкновенно никто не дарил ей букеты.

– Сначала убийца-призрак, а теперь цветы? Ларсен, мне стоит говорить, что твоя версия звучит как чушь собачья и противоречит сама себе? – Вернулась в разговор Эмили. – Мы перерыли все комнаты в Торнхилле, нигде не было никаких следов цветов! Тем более что ты сам сказал, ей их не дарили.

Нападки Паркер меня нисколько не задевали, это был наш с ней стиль общения. Нам обоим легче прикрываться злостью друг на друга и кидаться колкостями, чем вывернуть душу наизнанку и задать свой главный вопрос.

– Понюхай. – Я раскрыл пакетик и поднес к лицу Эмили.

– Черт подери!.. Миндаль, – выпалила она, потянув носом запах.

– Стоп, ты поэтому спрашивал по телефону, можно ли нанести яд на живые цветы? – вспомнила Новак. Я кивнул. – Это очень странный и… необычный способ убийства.

– Поясни подробнее, – попросил ее Мин.

– Я говорила Ларсену, что для начала нужно сделать синильную кислоту более стойкой, к тому же дарить цветы жертве, которая могла их сразу выбросить и не вдохнуть достаточное количество яда, очень ненадежно. Куда проще было бы, замаскировав, добавить цианид в еду или вообще использовать другой токсин. Вивьен ведь биохимик, верно?

– Да, – хором ответили мы трое.

– Если она не дура, а она не дура, раз ей удалось доучиться до третьего курса Имперского колледжа, то она должна знать целый ряд токсинов, которые куда сложнее обнаружить стандартными тестами. Используй она любой из них, мы бы решили, что Ребекка скончалась от сердечного приступа.

– В лаборатории колледжа разве есть такие? – усомнилась Эмили, но, что было заметно по выражению лица, занесла замечание Ким во внутреннюю папку.

– Я проходила там стажировку когда-то, там есть все, – уверенно ответила Новак. – Не могу утверждать, был ли у вашей мисс Бернелл доступ в такие отделы, но колледж и лаборатории оснащены по последнему слову техники.

– Честно говоря, меня смущает эта история с пропуском Вивьен, – добавил я, почесав затылок. – Выходит, она достаточно умна, чтобы сделать яд более стабильным и найти способ заставить жертву его вдохнуть, но настолько идиотка, что самолично явилась за цианидом и оставила подпись в журнале.

– Меня тоже, – поддержал Мин и повернулся к Паркер: – Вивьен говорила, что у нее есть доказательства, якобы ее не было в лаборатории в утро перед убийством. Она что-то предоставила?

– Мисс Бернелл утверждала, что завтракала в кофейне, но не смогла предоставить чек из нее. – Эмили ритмично стукнула пальцами по барной стойке, глядя на меня: – Утром я отправила Беззеридес взять показания у персонала, как ты просил, но никто не видел Вивьен в тот день.

– А записи с камер?

– Я бы сказала, что это отныне не твое собачье дело, раз ты отстранен, но поскольку твой напарник и так все знает… – Паркер махнула рукой. – Записи изъяли, сегодня наши криминалисты отсмотрят и дадут заключение.

Я сдержал порыв, чтобы не кинуться обнимать бывшую. Сегодня Сатаница демонстрировала просто ангельское терпение.

– Ларсен. – Эмили будто услышала мои мысли и подняла тяжелый взгляд, буквально пригвождая к месту. – Если ты ошибся, то прямо сейчас в твоей спальне отдыхает наш убийца. Мы допьем кофе, и я заберу Вивьен в участок на официальный допрос. Ты понял меня?

– Я не стану препятствовать. – У меня действительно нет и не могло быть контраргументов, а сопротивление сделало бы только хуже самой Бернелл. – Просто хочу, чтобы у следствия были все данные и версии. Я тоже хочу найти и посадить за решетку убийцу Ребекки.

– У нас с тобой разные взгляды на то, кто наш преступник, – добавила Паркер.

Хоть в чем-то мы с ней были согласны – прогресс.

– Ладно, расскажите пока, что у вас, – я обратился к притихшим Новак и Мину.

– Не знаю, даст вам это что-то или нет, честно говоря, теория немного безумная, – начала Ким.

– Вообще-то зацепка стоящая, ты молодец, что копнула в эту сторону, – поддержал ее Кэп.

– Господи, да снимите уже номер! – Я сделал нетерпеливый жест.

– Пошел в задницу. – Новак продемонстрировала улыбочку на зависть всем стоматологам. – Вчера я решила еще раз пересмотреть медкарту убитой. На этот раз полезла в более старые записи и запросила выписки из клиник, где она значилась пациентом, и снова наткнулась на запись о неудачных родах миссис Болейн. Мне все не давало покоя, что после происшествия Ребекка практически не посещала врача, лишь пару раз обращалась с ангиной и коклюшем.

– А что здесь подозрительного? – удивился я. – Она могла обращаться к частному врачу и попросить не вносить записи в медкарту. С ее деньгами она могла хоть жечь эти карты каждую неделю в центре города и делать вид, что так и надо.

– Все верно, могла. – Ким кивнула, закинув в рот пару зернышек граната. – Но меня смутила последняя болезнь – коклюш.

На мой немой вопрос ответил уже Мин:

– Дети сейчас практически не болеют коклюшем, обычно всех прививают еще в детстве или тогда же вырабатывается иммунитет.

– Ребекка как раз была привита, как и большинство детей в развитых странах, эти данные сохранились, – добавила просиявшая Новак, не так часто ей удавалось меня удивить.

– А Вивьен? Может, это она болела?

– Нет. – Ким покачала головой. – Медкарта Вивьен в полном порядке, я проверила, она была привита.

– Стойте. – Я прокашлялся, сам не веря в то, что собирался сказать. В спальне послышалась возня, и я понизил голос: – Вы думаете, что ребенок Ребекки выжил?

– Да, – в один голос кивнули Новак и Мин.

Эмили посмотрела на них с выражением нескрываемого скепсиса и даже какой-то жалости.

– Что? Я же предупредила, теория немного сумасшедшая, – оправдалась Новак и взяла пакетик с уликой. – Заберу на анализ. Честно скажу, не понимаю, как связаны ребенок и цветы, но как минимум проверю, есть ли тут действительно синильная кислота. Вдруг даже ДНК обнаружится? – совсем мечтательно добавила она.

– А я, кажется, кое-что нащупал. – Мин оторвался от экрана телефона. – Я просто подумал: что, если ей действительно подарили букет ноготков и выбор именно этих цветов не случаен? Ну, знаете, у аристократов свои причуды.

– Кэп, не томи уже, ради Будды! – поторопил я напарника, чувствуя, что мы подбираемся к истине.

– Флориография! – кратко добавил он, но, видя наши непонимающие лица, пояснил: – Это язык цветов, в викторианской Англии она была особенно популярна. Так вот, согласно флориографии, ноготки обозначают месть и отвергнутую любовь.

У меня буквально закружилась голова, и причина была вовсе не в хуке справа от Мина. Весь поток информации от ребят, мои собственные догадки, странные сны в Торнхилле, история призрака – все обрушилось на сознание как цунами. Кусочки головоломки, пусть и со скрипом, начали соединяться: странные звуки в поместье, тайные ходы, ощущение слежки, отравление Ребекки, кража документов Вивьен – теперь давили всем своим весом на мозг так, что меня затошнило. Кажется, Эмили что-то говорила, но я попросту был уже не способен воспринимать новую информацию, будто пьяный, я, шатаясь, направился в сторону спальни. В истории призрака осталась всего пара белых пятен, и я точно знал, кто мог их заполнить.

– Стой, Ларсен! – Паркер перехватила меня за локоть, выдернув из лавины мыслей. – Допрос Бернелл теперь буду вести только я и только в участке.

Эмили говорила тоном, не подразумевающим возражений, но, к ее досаде, я сам и есть ходячее возражение.

– Это не допрос, а праздная беседа.

– Сядь. – Паркер кивнула на стул позади меня.

– Давай не будем при всех вспоминать наши брачные игры?

– Сядь! – рявкнула Эмили.

Мне пришлось подчиниться, все-таки на ее бедре выразительно маячила кобура со вполне боеспособным «вальтером».

– Адриан, послушай меня очень внимательно, пожалуйста. – Эмили сделала шаг ко мне, отчего расстояние стало почти интимным. Она не столько отчитывала, сколько пыталась быть… откровенной? – Я много раз наблюдала за тем, как тебя захватывает дело, как ты чувствуешь, что ухватился за ниточку и несешься сломя голову.

«Ты не просто наблюдала, ты была непосредственной участницей. Сколько дел мы раскрыли? Сколько нашли тел и посадили убийц? Ты была рядом каждую ночь моей одержимости».

– Ты зависим, Адриан, ты знаешь это, – тихо добавила Паркер, остановившись между моих расставленных коленей.

«И ты знаешь тоже. Расследования, убийства – мой наркотик, единственное, что удержало от того, чтобы погрузиться в пучину горя из-за смерти отца и спуска жизни в унитаз. Тебе всегда было одиноко со мной, потому что ты никогда не была первой. Не была моей страстью».

– Тебя заносит, Ларсен, опять, – выдала свой приговор она. – Я не стану осуждать, со многими случается, эффектная красотка, расследование запутанной тайны вскружили голову. Ты и Торнхилл – это же как привести лудомана в казино с портфелем денег!

В чем-то Эмили была права. Именно поэтому так никто ей и не возразил, поэтому я не произнес ни слова, чувствуя, что каждое попадет точно в цель.

– Ты видишь в этом деле загадочного преступника, скрывающегося в стенах поместья, символы в цветах, потому что хочешь их видеть. Ты отметаешь самый очевидный вариант – Вивьен и есть убийца, на которого указывает все, – потому что он слишком прост и неинтересен.

– Я отметаю его, потому что он не объясняет всего, а значит, не подходит, – твердо ответил я. До этих самых пор Эмили не ошиблась ни в чем, но сейчас ее выводы сломались о логику.

– Чего именно не объясняет, Адриан? – Паркер принялась раздраженно загибать пальцы: – Имя Вивьен в журнале лаборатории, она прекрасно осведомлена о ядах, она получает все наследство после смерти миссис Болейн, в постели убитого Уинстона был найден волос такого же цвета, как у нее, и я уверена – ДНК-тест подтвердит совпадение. В конце концов, показания Бернелл не подтвердили работники кафе, где она якобы завтракала, а знаешь что еще, Адриан?

– Удиви.

– Кто показал тебе секретный ход из комнаты подозреваемой?

– Вивьен его не показывала, – возразил я, – я сам его нашел.

Эмили изобразила одновременно удивленное и восхищенное лицо, как будто на ее глазах совершилось научное открытие. Я понял, на что она намекает.

– Это же самый банальный прием женской манипуляции – потешить мужское эго! – Паркер закатила глаза. – Благо оно у тебя такого размера, что достать не составит труда.

– Спасибо за краткий экскурс в коварную женскую психологию, но ее я вкусил сполна за время наших отношений.

– Адриан, поверь, мне глубоко наплевать, с кем ты спишь! Я даже готова простить тебе интрижку с подозреваемой, пока расследование не зашло слишком далеко, но ты обманываешь сам себя и попросту тратишь ресурсы – свои и моего отдела.

– Эмили, а теперь послушай ты, – заговорил я, вставая на ноги. Паркер едва доставала мне до плеча. – Твои рассуждения местами логичны, но ты упускаешь несколько существенных деталей. Например, Уинстона убили, когда Вивьен была со мной.

– Разрыв небольшой, у времени смерти есть погрешность, – парировала Паркер.

– Да, но на месте преступления остались следы обуви. На полразмера меньше, чем у Бернелл. Зачем ей надевать маленькую обувь?

– Чтобы нога казалась меньше или чтобы сбить нас со следа.

– Хорошо, тогда еще пара вопросов: для чего было убивать Уинстона, если по наследству все и так доставалось ей? И главный: на кой черт, по твоей логике, Вивьен стала бы указывать мне на тайный ход, если сама же по нему попала в спальню Уинстона?

– Боже, Адриан. – Эмили устало всплеснула руками. – Да потому что не все такие гениальные, как ты!

– Или… – Я выразительно кивнул, как бы призывая продолжить мою мысль.

– Да, все это время в Торнхилле орудовал неуловимый убийца-призрак! Это он прислал фото Бернелл и подарил цветы Ребекке перед смертью, а затем скрылся в секретном проходе, – издевательски закончила Паркер. – И, кстати, мои ребята проверили лаз, который ты нашел.

Из-за двери спальни снова донесся шум, и я с запозданием отреагировал на слова Эмили.

– Так что вы нашли в проходе, говоришь? – вернулся к беседе я, не сводя глаз с двери.

Мне недоставало единственного кусочка…

– Ничего, Адриан. – Паркер пожала плечами. – Просто парочка тупиковых ходов и абсолютно пустых комнат. Никаких следов неуловимого убийцы.

– Что ты сказала? – По спине внезапно пробежался холодок.

– Ничего. В проходе пусто, Ларсен.

Осознание накрыло и едва не сбило с ног. Все точки слишком стремительно соединились в одну линию, что вела к самой последней, финальной – Веснушка!

Так быстро, как только мог, я кинулся в комнату, перепугав Эмили и едва не сбив стул вместе с Новак по дороге. Однако где-то внутри я уже понимал, что опоздал.

– Адриан, что за… – Паркер замерла в проходе, как и я, глядя на хлопавшее от сквозняка распахнутое окно.

– Где Вивьен? – выросший рядом Мин опустил руку на кобуру, осматривая небольшую спальню.

– Думаю, уже спустилась по пожарной лестнице вместе с нашим призраком.