Глава 8. Девять причин моей ненависти

Сигарета почти истлела, когда Вивьен наконец заговорила. Ее руки беспрерывно дергали край футболки, время от времени переключаясь на несчастные подлокотники видавшего виды кресла.

– С самого начала этой истории я понимала, как выгляжу в глазах следствия: единственная наследница богатой тетушки узнает о перспективе изменения завещания и решает отравить ее, чтобы поскорее заполучить деньги. Я действительно часто бываю в лаборатории и знаю, как работает человеческий организм, чем не идеальная кандидатура? Но когда я увидела вас с Мином, мне почему-то стало немного легче. Мне показалось, что вы сможете вычислить настоящего убийцу и быть беспристрастными в отношении меня.

«Или ты просто рассчитывала меня соблазнить и переманить на свою сторону».

Внешне же я внимательно слушал, не перебивая.

Вивьен делала длинные паузы и уже успела расковырять обивку кресла. В конце концов, не справившись с нервозностью, девчонка встала и забрала окурок из моих пальцев, делая длинную затяжку. Когда же сигарета вернулась ко мне, на фильтре остался вкус ее губ.

«Я влип».

Вслух же я произнес другое:

– У тебя осталось очень мало времени, Веснушка. Советую поторопиться.

Бернелл обреченно кивнула и вернулась в кресло.

– Когда убили Уинстона, второго подозреваемого после меня, я испугалась. С одной стороны, это немного отводило подозрения от меня, ведь во время убийства я была с тобой, и вероятность того, что убийц двое, все же мала. А с другой – мне стало страшно, что я стану следующей. Когда прибыла полиция, мое напряжение только усилилось из-за твоей бывшей: я поняла, что лейтенант Паркер уже сделала для себя все необходимые выводы и просто будет искать дальше улики против меня. Тогда я приняла окончательное решение бежать из Торнхилла, что, собственно говоря, и сделала.

Занавес!

История настолько идиотическая и дырявая, что хуже и не придумаешь. Назвать план Зеленоглазки дерьмовым не поворачивался язык, ибо он был просто ужасен. Я устало сжал переносицу двумя пальцами и потушил сигарету.

– Худшего плана я в жизни не слышал, – озвучил я собственные мысли.

– Знаешь ли, не было особо времени обдумывать подобное! – насупилась Бернелл. – Как-то жизнь меня не готовила к тому, что придется бежать из собственного дома, скрываясь от следствия.

– У тебя вообще со временем и обдумыванием туго, судя по всему, – вздохнул я, пряча пистолет в кобуру. Все же стрельбу по гражданским лицам лучше оставить полиции, меня ждет кофе.

Вивьен внимательно следила за моими действиями, явно ожидая дополнительных расспросов.

– Все сказала? – Я вопросительно вскинул брови, нырнув рукой в карман брюк за телефоном.

Бернелл испуганно уставилась на меня:

– Что ты собираешься делать?

– Я звоню Паркер, а вот что теперь собираешься делать ты – вопрос хороший. – Наблюдая за Зеленоглазкой боковым зрением, я нашел контакт «Сатаница».

– Адриан, постой, не надо! – Вивьен вскочила с кресла и подлетела ко мне, потянувшись к руке.

– А то что? Снова вырубишь меня? – переспросил, заводя руку подальше.

– Я не хотела! – Новая попытка выхватить телефон. Безуспешная.

– Ну конечно, не хотела, Бернелл! – Я начинал закипать: потуги девчонки завладеть мобильным и очевидное вранье изрядно раздражали. – У тебя совершенно случайно оказался с собой шприц со снотворным, и ты буквально нечаянно его мне вколола! До этого по чистому совпадению забралась на меня сверху, чтобы достать сигареты!

– Адриан…

Я, пожалуй, слишком грубо схватил нахалку за здоровую руку и слегка встряхнул, обрывая новую фразу. Мне никогда не приходилось применять физическую силу к женщине вне постели, если это вообще можно считать за применение физической силы. Но Веснушка – не женщина, она – суккуб, демон, впившийся когтями слишком глубоко под самую плоть. С ней всегда надо быть начеку, настороже, но она же и обезоруживала…

– Я уже двадцать семь лет Адриан. – От моего тона Вивьен слегка сжалась, но все еще дерзко смотрела исподлобья. – Ты уже достаточно сказала и достаточно сделала, Веснушка. Я вызываю полицию, пусть они сами с тобой разбираются, это больше не мое дело.

– Я же рассказала тебе всю правду, чем ты еще недоволен?!

– Бернелл, ты сковала меня наручниками, вырубила какой-то наркотой и приперлась в мой дом! В какой вселенной это может вызвать чувство удовлетворения?

– Между всем этим я тебя еще и трахнула, хочется напомнить! Сдается, секс принес то самое удовлетворение, – скривив свой курносый нос, заявила незваная гостья.

«Она сумасшедшая, ну реально не в себе! Это диагноз».

Пока я пытался понять, что ответить этой неадекватной, Бернелл сумела дотянуться до моего телефона. С присущей только ей неуклюжей грацией сумасшедшая дернула кистью и в итоге выбила мобильный из руки.

– Ой, прости! – тихо пискнула Зеленоглазка, но было поздно.

Телефон упал на кафель и, прокатившись, проскользил под стол.

«Слишком много ошибок, Бернелл, и это была последняя».

Я схватил девчонку под локоть и припечатал к колонне посреди комнаты. Никогда не любил это нелепое сооружение, неудобно разрезавшее просторную кухню, но сейчас колонна пришлась как нельзя кстати. Я смотрел на Вивьен и понимал, что внутри все тлеет: злость на нее и на самого себя смешалась, буквально превращаясь в коктейль Молотова.

«Что, Зеленоглазка, подожжешь фитиль?»

– Адриан, я правда не хотела. – Шепот, а по щекам беззвучно покатились слезы.

«Боишься?»

Ненавижу себя. Ненавижу за то, что поступился всеми принципами и сидел с ней в ту ночь на кухне. Ненавижу, что допустил тень чувств к подозреваемой. Ненавижу за то, что дал остаться в своей комнате, а после позволил приковать к злосчастной трубе. Ненавижу все то, что произошло потом. Ненавижу, что не вызвал полицию сразу, ненавижу, что до сих пор смотрю ей в глаза и молчу. Ненавижу за то, что внутри все клокочет от ее взгляда и слез. И взгляд этот я тоже ненавижу. И ее.

– Хватит, Бернелл, – сам не знаю, кого уговариваю больше, ее или себя, – сейчас я буду задавать вопросы, а ты будешь отвечать. Честно, без увиливаний и попыток приукрасить правду.

Рукой и грудью я продолжал вжимать Вивьен в стену, пока вторая рука аккуратно легла на кобуру. Девчонка следила за моими действиями, тихо всхлипывая и кивая.

– Откуда у тебя оказался шприц со снотворным?

У Вивьен от страха дрожали колени – я чувствовал эту вибрацию через брюки, но она отчаянно пыталась держаться ровно.

«Храбришься, Веснушка? Не стоит. Мне не приносит удовольствия пугать тебя, но, видимо, иначе нам с тобой нельзя».

– Это снотворное Ребекки, она иногда просила меня сделать ей укол.

«Голос почти не дрогнул – браво, Бернелл!»

– Когда ее убили, я набрала полный шприц и носила с собой для безопасности. Он был у меня, когда мы ночевали вместе, а когда в Торнхилле появились Паркер и ее псы, я поняла, что придется бежать.

– Почему ты вырубила меня?

– Мне нужно было покинуть Торнхилл, никакого изначального плана вкалывать препарат именно тебе у меня не было. Я просто взяла шприц на всякий случай. – При упоминании поместья девушка еле заметно повела плечами, будто говорить о Торнхилле было физически неприятно. – Когда мы с тобой оказались скованы, а все ушли вниз на допрос, я поняла, что это отличный момент, чтобы улизнуть. Я собиралась просто сбежать через старый выход в сад, но мне нужно было как-то отцепить наручники и тебя. Тогда я решила…

– Переспать со мной, а потом вколоть лошадиную дозу снотворного?

Зеленоглазка решительно вздернула нос.

– Чисто для протокола: поначалу я хотела тебя просто вырубить, секс в мои планы не входил, это все ты и твои намеки.

– Намеки?! – Бернелл попыталась отодвинуться, но стена несколько мешала ее планам.

– Ну, знаешь, все эти твои шутки про наручники, и все такое…

«Господи, она правда опять смущается? После того как провела ночь в моей кровати, скакала на мне на следующее утро, а теперь стоит в моей футболке посреди моей же кухни под дулом пистолета?!»

– Ты теряешь связь с реальностью, Веснушка. – Я едва сдержал порыв хлопнуть себя по лбу. – Или же принимаешь меня за идиота.

– Думаешь, секс был частью моего коварного плана? – Вивьен криво улыбнулась. – Настолько не веришь, что девушка может просто хотеть тебя?

Теперь засмеялся уже я, правда, от моего смеха у девчонки пошли мурашки по коже, а улыбка мгновенно потухла.

– Я не верю таким, как ты, Зеленоглазка. – Я покрепче перехватил девчонку, сверля глазами. – Опустим вопрос с сексом и снотворным. Как ты выбралась из наручников?

– Вывихнула большой палец в суставе. – Вивьен кивнула на перебинтованное запястье.

Я изо всех сил старался сохранить прежнее выражение лица.

– Почему не прострелила цепочку? У меня же был пистолет.

– Я неважно стреляю. – Зеленые глаза наконец перестали прожигать меня в ответ и опустились в пол. – И я могла бы задеть тебя. Ты не виноват, я не хотела, чтобы ты пострадал. Да и уверена, офицер Паркер за подобное упекла бы меня на долгие годы.

– Во-первых, тебе после сегодняшнего и так можно припаять пару лет за помехи в расследовании, побег из-под стражи и незаконное проникновение в мой дом. А во-вторых, Эм дала бы тебе медаль за любые увечья, нанесенные мне. Она у нас лицо должностное, поэтому до убийства меня руки у нее пока не доходят.

Вивьен натужно рассмеялась, закусив губу и покачав головой.

– Ты, возможно, одаренный детектив, Ларсен, но полный идиот. Почему я переспала с тобой, а не просто вырубила? Почему Эмили ни за что не спустила бы мне с рук причинение реального вреда тебе? Почему она вообще так взъелась на меня с первой минуты, как увидела? Все ответы давно лежат прямо перед тобой, а ты их в упор не замечаешь.

– Ай-ай, сейчас расплачусь. – Я красноречиво закатил глаза. – Твоя забота обо мне почти трогательна!

Я почти физически ощутил, как взгляд Вивьен полоснул по моему лицу.

– Ты весишь около двухсот фунтов, для такого здоровяка доза была несерьезная, и я отправила Мину эсэмэску с просьбой срочно подняться наверх. Если ты до сих пор не веришь, что я не собиралась причинить тебе вред, то повторюсь: ты идиот.

«Господи, да за что она свалилась-то мне на голову? Что я такого совершил?!»

В ответ откуда-то из глубины сознания послышалось услужливое «сейчас покажем», и перед глазами замелькали не самые приятные воспоминания.

«Ладно, понял, спасибо».

– Как ты добралась до моей квартиры?

Девушка заерзала на месте, будто этот вопрос доставлял ей физический дискомфорт.

– Из Торнхилла прошла пешком пару миль, потом до города на попутках. Я знала, что к себе возвращаться нельзя, найти твой адрес в интернете оказалось несложно, зная имя, фамилию и примерный возраст. Ваша консьержка, кстати, очень милая дама. Я представилась твоей сестрой и сказала, что мы давно не общались, я приехала повидаться, но тебя нет дома, а я вымокла под дождем, пока ждала. Она, разумеется, не пустила к тебе в квартиру, но обмолвилась, какой у нее номер. И я стащила ключ, когда она ушла заварить мне чай.

– Боже мой, Бернелл, ты еще и Дорис обманула?

Полуслепая консьержка, разумеется, была легкой жертвой для такого хищника, как Зеленоглазка.

– Я вымокла насквозь, волосы растрепались, макияж стек, еще и по колено в грязи испачкалась! – возмутилась в ответ чертовка. – Что мне оставалось делать? Явиться к тебе как бездомная? Я решила подождать внутри и привести себя в порядок.

«Шикарный ответ, Бернелл, просто бес-по-доб-ный! Над моей квартирой, что ли, висит табличка ночлежки?»

– Даже лекарств и сигарет тебе купила. – Вивьен, являя всем видом раскаяние, кивнула на крафтовый пакет, лежащий посреди гостиной.

В этом месте я, видимо, должен был растрогаться от умиления.

– Разумеется, вариант вообще не являться ко мне домой ты даже не рассматривала? – Риторический вопрос. Вивьен потупилась, я сделал глубокий вдох. – Финальный вопрос: какого хрена ты сюда приперлась?

Она мгновенно оторвалась от рассматривания собственных пальцев на ногах и подняла огромные глаза на меня.

– Мне нужна помощь, а больше не к кому обратиться.

– Свой лимит на мою помощь ты исчерпала этим утром.

– У меня есть деньги, все мои деньги. Я найму вас с Мином для расследования обоих дел. – Бернелл гордо выпрямилась.

От шока я даже слегка ослабил хватку, отчаянно пытаясь увидеть признаки шутки или хотя бы тень улыбки на ее лице. Но их не было. Совсем. Вивьен говорила абсолютно серьезно, и от этого расхохотался я. Нет – я откровенно заржал громким, заливистым смехом.

– Блин, Бернелл. – Я окончательно отпустил девчонку, согнувшись пополам от смеха. – Тебе не в участок, тебе реально в психушку надо!

Несколько секунд Вивьен просто пялилась на задыхающегося от смеха меня, явно пытаясь соотнести ожидание и реальность.

– Да послушай, ты, хватит ржать! – Девчонка возмущенно ткнула меня в плечо. – Что не так-то? Вы – детективное агентство, проводите расследование за деньги, у меня они есть, я вас нанимаю.

Я вытер выступившие в уголках глаз слезы и наконец смог принять нормальное положение. Надо отдать ей должное – давно я так не веселился.

– Ты не учла один момент: мы сами решаем, брать дело или нет. Догадываешься, каким будет мой ответ?

Что-то поменялось в ее лице, позе, даже в воздухе вокруг нас. Я оглядел притихшую девушку критическим взглядом: Бернелл стояла ровно – так ровно, будто ее позвоночник превратился в стальной канат, который натянули откуда-то сверху. В такие моменты она как никогда напоминала покойную Ребекку Болейн, выдавая родословную с потрохами.

– Если ты не поможешь, меня убьют следующей. – Сказано так просто, будто мы болтали о погоде.

От ее будничного тона в животе неприятно дернуло. И самое паршивое – девчонка права, если только сама не является убийцей.

– Интересное заявление. – Я тряхнул головой, опершись спиной на барную стойку и не сводя глаз с нее. – Для него есть какие-то основания, или это просто твоя очередная уловка, чтобы надавить на жалость?

Сейчас Вивьен окончательно превратилась в ту девушку, что я встретил в первый день пребывания в Торнхилле: высечена изо льда, с каменным лицом и надменной позой – даже растянутая домашняя футболка не могла испортить впечатление. Истинная наследница Болейн.

– Мы вообще-то договорились, что я отвечаю на вопросы прямо и без утайки. Я держу слово. Просто сложи два и два, Ларсен, и ты сам все поймешь!

От пафосности заявления я тихонько фыркнул, но дал знак продолжать.

– Просто допустим, что Ребекку и в самом деле я не убивала, тогда кто это мог сделать? Самый очевидный вариант – Уинстон, но теперь убит и он. В Торнхилле последовательно уничтожаются самые близкие к деньгам Ребекки люди, я следующая в этом списке. В этом чертовом поместье что-то нечисто, я уверена! Ты же сам слышал грохот той ночью, когда убили Уинстона, и я говорила тебе, что часто просыпалась от ощущения, что на меня кто-то смотрит.

– Замечательно, Ватсон! – Я хлопнул в ладоши. – Какие у нас аргументы? – Я сделал вид, что задумался: – Давай-ка соберем все вместе: «мы допустим», «ты уверена» и самый главный аргумент в твоей теории – «о-щу-ще-ни-я».

Вивьен тихо ругнулась и, развернувшись на пятках, двинулась вглубь комнаты: туда, где располагалась обеденная зона.

– И куда собралась? Учти, увижу блеск иглы, пущу тебе пулю в плечо без предупреждения!

Игнорируя угрозы, девушка вынула что-то из сумки на диване и быстрым шагом направилась ко мне, показательно держа руки над головой.

– Что это у тебя? – Я кивнул на предмет в ее руке.

– Могу гарантировать, что не снотворное, не переживай. Приберегла на десерт, – язвительно ответила девчонка, вкладывая мне в руку немного помятый конверт.

На ощупь он оказался довольно тонким – кажется, внутри лежало несколько листов плотной бумаги или чего-то подобного.

– Открывай уже. – Она потянулась за сигаретами и чиркнула зажигалкой, прикуривая.

Я раскрыл обычный канцелярский конверт и перевернул – в руку упало несколько свеженапечатанных фотографий.

– Смотри-смотри, – Вивьен ткнула пальцем в верхнюю, – я тут неплохо получилась.

Я выдернул сигарету из ее руки и заложил в рот, рассматривая верхнюю карточку. На ней действительно была запечатлена Вивьен – в темно-кремовом костюме она бодро шагала куда-то по улице. Заложив первое фото под стопку и сделав затяжку, я посмотрел на следующее: тоже Вивьен. На этот раз она сидела в кафе и болтала с кем-то, скрытым от камеры огромным фикусом. Я быстро листал фото – на всех была она: в разных местах, в разной одежде, в разных позах. С десяток однообразных фотокарточек, однако последняя привлекла мое внимание. Фото было заметно темнее остальных и куда менее четким, хотя большинство предметов на нем все еще можно было различить.

– Нравится? – поинтересовалась девчонка, возвращая свою сигарету.

– Какого?.. – я поперхнулся собственными словами, уставившись на фото.

Не веря, поскреб ногтем глянцевую поверхность, будто надеясь этим как-то изменить картинку, но упрямица осталась прежней. На фото красовалась слабо освещенная кухня поместья Торнхилл, в дальнем конце которой, у самого окна, сидели мы.

Вивьен Бернелл и я.