ГЛАВА 10

Жизнь подобна быстротечной реке, несется вперед, не останавливаясь. Иногда нам хочется ускорить бег часов, а порой молимся о том, чтобы стрелки на часах замерли и не спешили, но, как бы там не было, наши желания они не учитывают. Так же и у меня. Как бы ни хотела, чтобы поскорее наступил день встречи с Макаром, судьба не изменяла своим планам, все шло своим чередом. Время… Порой человек забывает о том, что ему дано слишком мало, тратит драгоценные минуты на обиды, ссоры, злость, вместо того, чтобы сказать родным и близким о том, как сильно он их любит. Никто из нас не знает, как долго продлится наше счастье, да и жизнь в целом. Дни, проведенные без любимого, я тратила с умом. Училась, работала, пошла в автошколу, чтобы получить права. Осенью мне исполнилось восемнадцать лет, стала еще на один год старше. За это время у меня появились новые знакомые, из простой официантки стала администратором в кафе. Снова отвыкла от Макара. Он казался чужим, далеким, и предстоящая встреча опять пугала и заставляла кровь стыть в жилах. И пусть в сердце теплилась любовь к этому человеку, все же одиночество стало привычным.

— Оля, не мельтеши перед глазами, — улыбнулась, бросив взгляд на подругу. Она ходила по моей комнате из угла в угол, делая глубокие вдохи.

— У меня сейчас сердце вырвется из груди. Завтра твой брат возвращается. Черт! А что, если он меня разлюбил? А что, если увидимся, и он больше не захочет со мной встречаться? А что если… — причитала подруга, но я ее перебила.

— Оля, успокойся. Леша тебе все это время писал, у нас часто про тебя спрашивал, так что все будет хорошо. Я за два года привыкла быть единственным ребенком в семье, так не привычно, что нас снова будет двое. И почему люди так быстро от всего отвыкают? — усмехнулась я.

— Тебе легко говорить. Посмотрю на тебя через две недели, когда Макара будем встречать. Сохранишь ли ты такое же спокойствие как сейчас? — хмыкнула Оля и села на диван, сжав пальцами свои волосы. — Как же страшно.

Я улыбнулась и обняла подругу.

— Ты права. Меня тоже будет трясти. Два года. Вроде мало, но в тоже время чертовски много, — вздохнула я. — Так! Хочу, чтобы ты стала моей родственницей, поэтому не отстану от Леши, пока он на тебе не женится, — заявила, подмигнув подруге. Оля нервно хихикнула.

Гончарова осталась у меня в гостях с ночевкой, а утром все вместе отправились на вокзал. Приехал даже Андрей со своей Кристиной. Они то расставались, то снова сходились. С Калининым мы были друзьями, вот только я теперь стала замечать его хищные взгляды. По глазам видела, что влюблен в меня Андрей, но отступил, пытался жить без меня. Честно признаться, мне было его жаль. Безответная любовь — штука тяжелая, разъедающая душу. Мне ли не знать. Ведь умирала, глядя на то, как Макар с другими девушками гулял, пока я подрастала. Могла себе представить, как Андрею было тяжело видеть меня и Полякова вместе, знать, что не отвечу ему взаимностью, потому что сердце в плену у другого. Жаль, что мы не властны над своими чувствами.

Оля переминалась с ноги на ногу, искусала губу в кровь, глядя на приближающийся поезд. Я сжала руку подруги, чтобы она почувствовала мою поддержку. Мои родители с нетерпением ждали возвращение Леши. Они тоже заметно волновались. Поезд пронесся по рельсам со скрипом, остановился. Через несколько минут приезжие спускались на платформу. Лешу я увидела сразу. За два года брат заметно изменился. Стал выше, раздался в плечах. Наши взгляды встретились. Леша улыбнулся и подмигнул мне, уверенным шагом шел в нашу сторону. Оля заметила любимого и напряглась. Мне казалось, что она вообще не дышала. Брат обнял сначала маму, пожал руку отцу, а потом прижал к себе Олю, оторвал ее от земли и покружил, с жадностью поцеловал и отпустил. Следом я оказалась в крепких мужских объятиях. У меня ребра затрещали. Тоже прижалась к Леше, а в груди щемило. Соскучилась по нему очень сильно.

— Мелкая, как же ты выросла за это время. Черт! Да ты в невесту превратилась. Когда успела? — выдохнул Леша, сканируя меня взглядом.

— Я изменилась? — удивленно приподняла брови.

— Очень. Ты другая. Взгляд взрослый, а телосложение… Ты вообще ела эти два года? Или моделью решила стать? — усмехнулся Леша и снова прижал меня к себе.

— Ты тоже другой. На отца стал сильно похож. В мужчину превращаешься, — хохотнула я.

Леша улыбнулся и обнял Олю, посмотрел в ее глаза так, что даже у меня мурашки пробежали по спине.

— Ждала? — ледяным тоном поинтересовался он у Гончаровой. Мне кажется, она дар речи потеряла.

— Да, — робко прошептала и щеки покраснели.

— Ну и что мы стоим на вокзале? — поинтересовался папа. — Поехали домой. Отметим твое возвращение. Родственники все сегодня приедут к нам в гости. Мама, Оля и Вика вчера весь день готовились к встрече.

— Сынок, как же ты возмужал за это время, — проговорила мама, прижав руки к груди.

Я с любопытством наблюдала за братом, когда он переступил порог дома. Он отвык… Это было заметно. Зашел в комнату, пальцами провел по письменному столу, осмотрелся, словно впервые оказался в этом помещении.

— Дом — милый дом, — прошептал он и сел на свой диван. Создалось впечатление, что Леша не знал, куда себя пристроить. Даже мне было непривычно видеть его здесь. Как же люди быстро отвыкают от всего.

Меня насторожило то, что брат отстраненно держался с Олей, словно они чужие…

— Рада, что ты вернулся, — запинаясь, проговорила Гончарова. Подруга переплела пальцы и тяжело вздохнула. — Я пойду, не буду мешать. У меня еще дела, — заявила она. Я прекрасно знала, что никаких дел у Гончаровой не было, она просто решила сбежать. Видимо тоже уловила холод, веющий со стороны Леши.

Он бросил на Олю такой убийственный взгляд, что у меня душа в пятки ушла, у подруги, видимо тоже, потому что Гончарова побледнела и судорожно сглотнула.

— Я разве тебя отпускал? Куда собралась? — прорычал он. — Вика, оставь нас наедине, — командным тоном проговорил брат.

— Удачи, — шепнула я Оле и выскочила из комнаты, закрыв за собой дверь, отправилась встречать гостей.

В зале накрыли на стол, все между собой общались, в квартире стоял непривычный гул. Леша вышел из комнаты через пятнадцать минут, крепко держа Олю за руку. Судя по всему, эти двое успели поговорить и выяснить отношения. Я выдохнула, заметив искрящиеся глаза подруги.

— Все хорошо? — уточнила на всякий случай у Гончаровой, пока Леша общался с отцом.

— Да, — прошептала она.

Вечером Оля убежала домой. Как только Леша не просил ее остаться, она не согласилась. Гончарова стеснялась моих родителей, да и ее мама была против того, чтобы дочь осталась у нас с ночевкой. Это когда Леша был в армии, Вероника Андреевна отпускала Олю ко мне, а теперь не разрешала, опасаясь того, что дочь наделает глупостей. Леша заметно расстроился, когда Оля ушла. Он горел желанием собраться на даче, чтобы отпраздновать возвращение в кругу друзей.

Когда гости разошлись, я взяла подушку и вошла в комнату Леши. Забралась к брату на диван и вытянулась рядом. Леша не мог уснуть, слишком много эмоций получил, да и предстояло снова привыкнуть к родному дому. Мы болтали, рассказывали друг другу о том, как провели эти два года. Как в детстве подрались подушками, смеялись и щипались, пока мама нас не разогнала по своим комнатам. Я нарадоваться не могла, что снова не одна… С Лешей жизнь стала иной.

Через несколько дней после его возвращения, мы отправились на дачу, чтобы отметить его приезд. Собралась большая компания. Мы жарили шашлыки, общались, смеялись. Леша был недостающим звеном, нитью, которая соединяла всех остальных.

— Уже скоро будем Макара встречать, — улыбнулась Оксана, прижавшись к Коле.

— А нас провожать, — вздохнул он. Я почему-то ощутила укол ревности. Я знала, что Оксана много лет любила Полякова, что она чувствовала к нему теперь? Вдруг проводит Колю в армию и начнет охотиться за Макаром? Встряхнула головой, отогнала от себя дурные мысли. Васильева не должна так поступить. Это не Дина… Иванова, как обычно, была с новым кавалером. Бросала жадные взгляды на Калинина, но он никак не реагировал, был увлечен Кристиной. Хотя… Я часто ловила на себе его прожигающий взгляд.

Мне кусок в горло не лез, да и пить не хотелось. Сделала пару глотков вина и села у костра. Смотрела на языки пламени. Завораживающее зрелище. Я любила природу. Особенно смотреть на ночное звездное небо. Представляла, что в этот же самый момент, быть может, Макар тоже смотрел на звезды у себя в части. Огоньки на небе приковывали взгляд, навевали на размышления. Люди — всего лишь песчинки в огромной вселенной.

Андрей повесил мне на плечи теплый плед и сел рядом. Я с теплотой посмотрела на него.

— Не хочу, чтобы ты простудилась. На улице прохладно, — пояснил он, делая глоток пива из железной банки. Кристина оживленно общалась в стороне с девчонками, не обращая на нас внимания.

— Спасибо, — искренне проговорила, закутавшись в плед. — Как у тебя с Кристиной? — поинтересовалась я.

— Она отличный человек, добрая, открытая, внимательная. С ней интересно общаться, у нас много общего, — сухо ответил он, а я нахмурилась.

— Мне она тоже понравилась. Добрая девушка, любит тебя очень, это видно по ее взгляду. Вот только почему-то в твоем ответе проскользнула какая-то горечь, — заявила я, посмотрев Андрею в глаза. Он покачал головой и перевел взгляд на костер.

— Она идеальный вариант, чтобы создать крепкую семью. Но… Я ее не люблю. Как ни старался, перед глазами всегда твой образ. Это проклятие какое-то. Думал, что смогу забыть, вычеркнуть тебя из мыслей, но ни черта не выходит. Знаю, что на днях вернется Макар, вы будете вместе. Мне останется только пожелать вам счастья. Жизнь — штука чертовски сложная, — выдохнул он и нервно провел ладонью по волосам, достал из кармана сигареты и закурил. Видела, как дрожала его рука. Я с сочувствием посмотрела на Калинина и положила ладонь ему на плечо, легонько сжала.

— Прости. Не хотела портить тебе жизнь. Я его люблю и всегда буду любить. Когда-нибудь ты меня забудешь, обратишь внимание на Кристину, и все у вас будет хорошо. Андрей, ты мне дорог. Я люблю тебя по-своему, но этого не достаточно. Мое сердце принадлежит Полякову. Прости меня, — прошептала, прикусив губу. Было не по себе из-за того, что причинила муку другому человеку.

— Не за что прощать. Так выбрало твое сердце. Надеюсь, что оно не ошиблось, — вздохнул Андрей, поднялся и направился к Кристине. Ее глаза засияли, она прижалась к Калинину, а он поцеловал ее в макушку.

Утром я проснулась первая. Вышла на улицу, втянула в себя прохладный воздух. Села на качели. Все мысли были заняты Поляковым. Не заметила, как обитатели дома стали просыпаться. На улице снова развели костер. Все общались, смеялись, собиралась сходить на пруд порыбачить. Последними из дома вышли Леша и Оля. Я поманила подругу пальцем, а она, что-то сказав моему брату на ухо, отошла от него и направилась ко мне.

— Вика, что-то случилось? — поинтересовалась Оля и селя рядом со мной на качели. — У тебя такой взгляд печальный.

— У меня все отлично, просто по Макару скучаю. Как у вас с Лешей? — поинтересовалась я. Заметила, как у подруги румянец проступил на щеках. Она смущенно опустила взгляд и пальцы переплела.

— У вас было, — радостно проговорила, обняла подругу. — Как же я за вас рада. Доказала ему, что ждала? — хихикнула я, заметив, что у Оли щеки стали еще краснее.

— Доказала, — выдохнула она, заправив локон волос за ухо.

— Ну и как? Правду говорят, что это больно? — заговорщически прошептала.

— Вика, сама скоро все узнаешь, — хихикнула Оля.

— Ну ты и партизанка, — хмыкнула я, закатив глаза.

— Я помню, что мы с тобой обещали поделиться впечатлениями о первом разе. Однако у меня нет слов, чтобы все это описать, — призналась Гончарова, разглаживая невидимые складки на платье.

— Ладно, — махнула я рукой. — Главное, что ты счастлива. И судя по тому, как светится Леша, он тоже получил заряд эмоций, — хихикнула я.

Мы пробыли два дня на даче, а потом вернулись в город. Приближался день возвращения Полякова. Я места себе не находила. Не могла спать, есть, внутренности буквально вибрировали от напряжения. Волновалась и переживала.

— Вика, не мельтеши перед глазами, — хохотнула Оля, наблюдая за мной. Я же ходила из угла в угол. Через полчаса собирались отправляться с родителями Макара на вокзал. У меня тошнота подкатывала к горлу, лихорадило, а ладони стали холодными.

— У меня сейчас сердце разорвется от волнения, — призналась я, искусав губу в кровь.

— Знакомое чувство, — улыбнулась Оля. — Еще пару недель назад ты меня успокаивала и говорила, что все будет хорошо. Вика, и у тебя все прекрасно. Макар любит тебя!

— Почему же меня так терзают сомнения? — выдохнула я. Оля обняла меня и погладила по голове как ребенка.

— Просто ты отвыкла от него. Заново познакомитесь, и все наладится, — уверила меня Гончарова.

— Готовы? — спросил Леша, заглянув в мою комнату.

— Да, — ответила за меня Оля.

Мы спустились на улицу, где нас уже ждал Сергей Иванович и Ирина Михайловна. Мы поехали на одной машине, остальные родственники сели в другой автомобиль.

Я стояла на вокзале, переминаясь с ноги на ногу. Леша обнимал Олю, а заметив мое состояние, притянул меня к себе.

— Андрей не придет? — удивилась Гончарова.

— Хотел, но не смог. Обещал потом зайти, — ответил Леша.

Когда я увидела приближающийся поезд, у меня душа ушла в пятки, а сердце плюхнулось куда-то вниз. Показалось, что меня окунули в ледяную воду, а потом сразу в кипяток. Сердце гулко билось о ребра, а кислорода не хватало. Вагоны остановились и двери открылись. У меня пульсировало в висках, в ушах звон стоял, а в груди образовался ком, который мешал дышать. Из вагона вышел Макар, и мое сердце сжалось с такой силой, что чуть не разорвалось на части. Встретила взгляд зеленых глаз и земля ушла из-под ног. Поляков улыбнулся, заметив встречающих, быстрой, уверенной походкой подошел к нам. Обнял маму, потом отца.

— Леха! — воскликнул он и обнял моего брата, похлопав его по плечу. — Как же я по всем вам соскучился. Оля! Названная сестричка! Как же ты изменилась, — улыбнулся Поляков, щелкнув Гончарову по носу. Оля одарила его убийственным взглядом. Я смотрела на любимого и не дышала. Макар притянул меня за руку к себе, прижался щекой к моей щеке и с шумом втянул в себя воздух.

— Вика, какая же ты красивая, — прошептал он мне на ухо, вызвав мурашки. — Я так соскучился.

Я дар речи потеряла, лихорадочно сминала пальцами волосы у него на затылке, пыталась дышать, вот только ни черта не получалось. Не могла поверить в то, что это не сон. Макар рядом, дождалась. Слезы покатились по щекам, я зажмурилась, чтобы не расплакаться. Любимый впился в мои губы с такой дикой страстью, что внутренности в тугой узел скрутило. Поляков нехотя отстранился от меня, обнял других членов своей семьи. Мы отправились домой к Макару. Всю дорогу любимый держал меня за руку, нежно водил пальцем по моему запястью, зарывался носом в мои волосы и прижимался губами к виску. Я каждой клеточкой чувствовала то, что он безумно скучал по мне точно так же, как и я по нему.

Я помогла Ирине Михайловне накрыть на стол. Оля расставляла тарелки, Леша носил из кухни салатники. В доме было оживленно, все смеялись, общались, а у меня нервы оголились до предела. Чувствовала на себе прожигающий взгляд Макара, и кислород мгновенно заканчивался.

Любимый о чем-то шептался со своим дедом, а тот лукаво прищурился и загадочно улыбнулся. Заметила, как Иван Макарович что-то вложил в руку внука.

— Оля, можно тебя на минутку? — позвал Поляков, кивнув Гончаровой. Она удивленно посмотрела на него, вскинув брови. Леша нахмурился, наблюдая за другом. — Лех, не ревнуй. Она же моя сестра названная, вот у меня к ней просьба есть. Она тебе потом расскажет, — заявил Макар и, схватив Олю за руку, увел в другую комнату. Через пять минут подруга вернулась, пряча улыбку. Я хотела узнать у нее, что ей сказал Макар, да вот только меня отвлек Игорь Иванович.

— Бриллиантовая моя, как же я рад тебя снова видеть! — воскликнул он и смачно поцеловал меня в щеку. Я поморщилась, уловив запах спиртного. — Макар, может, все же уступишь мне это сокровище? Хочу, чтобы она моей женой стала. Вика теперь совершеннолетняя. Какой цветочек вырос.

Макар притянул меня к себе и обнял, гневно посмотрев на дядю.

— Игорь, не беси меня, — зарычал Поляков, я каждой клеточкой ощущала напряжение, исходившее от любимого.

Игорь Иванович хохотнул и потрепал племянника по волосам.

— А ну не рычи на дядьку, — усмехнулся он. — Шуток что ли не понимаешь? Хотя… В каждой шутке есть доля правды, — подмигнул мне Игорь, а заметив убийственный взгляд Сергея Ивановича, поднял руки, приняв поражение. — Все сдаюсь, умолкаю.

— А где Леша и Оля? — спросила я у Макара, осмотревшись по сторонам. Он лишь хитро улыбнулся.

— Скоро будут, — заявил Поляков. Родственники Макара спрашивали у меня то одно, то другое, пока отвечала на вопросы, в квартире снова появились Леша и Оля. Брат был темнее грозовой тучи, кивнул Макару. Любимый и мой брат ушли в другую комнату, о чем-то общались несколько минут. Оба вышли хмурые и злые. И что они не поделили?

— Я тебя предупредил, — рыкнул Леша, одарив друга убийственным взглядом.

— Леха, угомонись ради Бога! Я у тебя не разрешение спрашивал, а просто поставил перед фактом и о помощи попросил. Хватит беситься.

— Леша, — строго проговорила Оля. — Поставь себя на место Макара. Что-то не припоминаю твоей сдержанности в этом вопросе.

Макар обнял Олю и поцеловал ее в макушку.

— Как же хорошо, когда есть сестра, пусть и названная, зато на моей стороне, — усмехнулся Поляков, а Гончарова закатила глаза. Я вообще не понимала, что происходило? Что они не могли поделить?

— Хватит приставать к моей девушке, — зашипел Леша, прижав к себе Олю.

— Леха, успокойся. Я у друзей девушек никогда не уводил и не собираюсь. У нас этим только один человек занимается. Где Калинин? Не пришел, потому что чувствовал, что я ему зубы пересчитаю? — с раздражением проговорил Макар.

— Он собирался приехать на вокзал, но по семейным обстоятельствам не смог. У его девушки кто-то из родственников умер, он поехал с ней помочь ее родне, — пояснил мой брат. Поляков заметно расслабился, узнав о том, что у Калинина есть Кристина.

— Мне никто ничего не хочет объяснить? — возмутилась я, сложив руки на груди. Макар улыбнулся, обвил мой живот руками и уткнулся носом в висок.

— Скоро все узнаешь, потерпи, — прошептал он мне на ухо, обжигая кожу своим горячим дыханием. У меня бабочки запорхали в животе, сладкая дрожь пробежала вдоль позвоночника.

Оля прикусила губу, чтобы спрятать улыбку, а вот Леша хмурился и тяжело вздыхал. Любопытство разъедало. Что же они скрывали от меня?

Когда за окном стемнело, гости стали расходится. Ко мне подошел Леша и кашлянув, набрал в легкие побольше воздуха. Я удивленно смотрела на брата. Создалось впечатление, что он собирался с мужеством, чтобы что-то мне сказать.

— В общем, я отпросил нас с тобой. Домой нас не ждут. Сказал родителям, что мы у Макара до утра будем праздновать, так что встречаемся ровно в девять в квартире Оли. Я сегодня у нее переночую, пока ее мама на дежурстве. Без меня домой не заходи, иначе спалимся.

— Ничего не понимаю, если ты хотел переночевать у Оли, то мама бы тебя отпустила, ты же не ребенок, — ничего не понимала я, никак не могла уловить суть сказанного.

— Вика, не тормози. Тебя родители не отпустят ночевать у Поляковых. Разрешили только с одним условием, что я буду рядом с тобой. Вот и создадим видимость, что были вместе у Макара дома, — пояснил брат.

— Я тут не останусь ночевать, — прошептала, строго посмотрев на брата. — У Макара дома и родители, да и родственники остаются. Не хочу мешать, да и не прилично это.

— Я знал, что ты именно так мне и ответишь, если предложу тебе остаться, — усмехнулся Поляков и обнял меня, а я вздрогнула от неожиданности, потому что он незаметно возник рядом со мной. — Поэтому обувайся, мы уходим.

— Куда? — удивилась я. У меня сердце чуть не пробило грудную клетку. Честно признаться, не собиралась оставаться наедине с Макаром, я еще к нему не привыкла, и было страшно до чертиков.

— Макарунчик, мои родственники будут ночевать здесь, а мы с тобой отправимся в квартиру Ивана Макаровича. Он мне ключи дал, — улыбнулся Поляков, а я судорожно сглотнула. Как-то не была готова к такому повороту событий. Коленки затряслись от страха, мурашки поползли по спине. Не могла придумать повод, чтобы сбежать. Наверное, мое сомнение отразилось в глазах, потому что любимый прищурился, на скулах желваки заходили.

— Ты что, боишься меня? — рыкнул он. — Считаешь, что могу обидеть?

— Нет, — выдохнула, отрицательно покачав головой. — Просто отвыкла от тебя, — честно призналась, посмотрев в зеленые глаза. Его взгляд смягчился, там отразились искорки и тепло.

— Не переживай, быстро привыкнешь, — подмигнул он мне. — Я тебе хорошенько напомню, — пообещал Макар, припав губами к пульсирующей венке на шее. Я чуть не задохнулась от эмоций.

Мы простились с родными Макара и вышли в подъезд, спустились на этаж Оли. Подруга улыбнулась и пожелала удачи. Леша хотел что-то сказать, но Гончарова затолкала его в свою квартиру и захлопнула дверь.

У меня кровь стучала в висках, а по венам текло что-то горячее, вязкое и обжигающее. Макар сжал мою руку и повел за собой. Любимый казался спокойным. Я же шагала на негнущихся ногах, словно меня вели на казнь. Чего боялась? Не могла себе этого объяснить…

Поляков открыл подъездную дверь и пропустил меня вперед. Я подошла к лифту и переминалась с ноги на ногу. Все сомнения вылетели из головы, когда Макар с жадностью впился в мои губы, сжал пальцами талию, оторвал меня от пола и занес в лифт. Мы как одержимые целовались, кусались, лихорадочно цеплялись друг за друга. Не разрывая поцелуя, Макар вытолкал меня из лифта и прижал к входной двери. Покусывал шею, забравшись руками под куртку, водил горячей ладонью по моему животу, вызывая мурашки.

Поляков, тяжело дыша, отстранился, достал ключи из кармана и открыл дверь. Снова оторвал меня от пола и занес в квартиру на руках. Я ахнула, заметив на полу лепестки роз и расставленные вдоль плинтуса светящиеся маленькие ночники в виде свечей.

— Что это? — выдохнула, завороженно смотря на Макара. Он улыбнулся и пожал плечами.

— Я далек от романтики, поэтому попросил Олю о помощи. Написал ей письмо перед тем, как вернуться домой. Она подготовила все необходимое, а пока мы были с гостями, она и Леша приходили сюда и навели здесь красоту. Твой брат, конечно, психовал. Все, как обычно. Зато Гончарова мой надежный сообщник, — улыбнулся Поляков и помог мне снять куртку. Присел на корточки и стянул с моих ног полусапожки на каблуке. Я расправила невидимые складки на сливовом платье, откинула волосы за спину и переплела пальцы, чтобы унять дрожь. Не спеша шагала по лепесткам, они привели меня к спальне. Судорожно сглотнула и открыла дверь. В комнате был разложен диван и застелен новыми простынями. Об этом не трудно было догадаться, потому что рядом на столе лежала упаковка из-под нового комплекта белья. Я обернулась и застыла на месте. Макар стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, внимательно наблюдал за мной.

Мне казалось, что тишину нарушал стук моего сердца. Оно грохотало так, что звоном отдавалось в ушах. Тошнота подступала к горлу, накатила легкая паника. Я испуганно смотрела на Макара, а он испытывал мои нервы. В помещении будто кислород закончился, я делала глубокие вдохи, но легкие горели так, словно не дышала.

Макар уверенной походкой подошел ко мне и нежно провел костяшками пальцев по щеке, пальцем прикоснулся к приоткрытым губам. Любимый смотрел на меня так, словно гипнотизировал. Осторожно взял меня за руку и приложил мою ладонь в область своего сердца. Я чувствовала сильные, раскатистые удары и теряла связь с миром.

— Вика, — прошептал Макар так нежно, что меня затопили эмоции, они выплескивались, сносили все на своем пути, отключали разум. — Мое сердце всегда будет твоим. Почему вижу страх в твоих глазах? Чего ты боишься?

— Боюсь раствориться в этих чувствах. Я люблю тебя так сильно, что это пугает. Ведь осознаю, как больно будет, если у нас с тобой ничего не сложится, — призналась в своих страхах, которые разъедали душу. Снова всплыли слова Леши о том, что Макар, получив желаемое, всегда терял интерес к девушке.

— Не сложится? Ты передумала выходить за меня замуж? — нахмурился он. — Я хочу, чтобы мы стали семьей. Я тебя никуда не отпущу. Ты моя! — заявил Макар, нежно прикусив мою губу. Обхватила пальцами его крепкую шею, прижалась к нему сильнее, отпустила страхи и сомнения. Чему быть, того не миновать. Хотелось, чтобы первый раз был с тем, кого любила всей душой, а там жизнь покажет. Не спеша провела ладонями по плечам, заскользила по твердой груди, нащупала пуговицы на рубашке и принялась расстегивать. Отвечала на поцелуи со страстью. Когда справилась с пуговицами, стянула с Макара рубашку, и она упала к нашим ногам. Поляков дышал тяжело, прерывисто, смотрел на меня, как хищник, который оголодал настолько, что готов был в любой момент загрызть свою жертву.

Я удивленно заморгала, заметив татуировку в области сердца. Странный, но очень красивый иероглиф. Провела пальцами по рисунку и вопросительно посмотрела на любимого.

— Ты когда успел тату сделать? — выдохнула, любуясь рисунком. — Что означает этот символ?

— Виктория — это победа. Этот символ имеет то же самое значение. Ты, Вика, победила меня, забрала в плен мое сердце, — пожал он плечами, а у меня рот открылся от удивления. Захлопала ресничками, еще раз обвела пальцем по контору татуировки. — Люблю тебя, — прошептал Макар, прожигая меня взглядом.

У меня от его признаний кровь забурлила, закипела, ускорила бег. Сердце сбилось с ритма, дыхание участилось.

— Я тоже тебя люблю, — нежно проговорила, прильнула к его губам.

Макар провел ладонями по моей спине, переместился на ребра, нашел замок и потянул за собачку, освобождая меня от платья. Оно упало к нашим ногам, а мы продолжали прожигать друг друга взглядом. Моргнуть не успела, как лифчик тоже был отброшен в сторону. Стояла в чулках и кружевных трусиках. Поляков улыбнулся, присел на корточки и осторожно стянул с меня чулки. Подхватил меня на руки и понес в сторону ванной. Я держалась за его шею и дрожала, как осиновый лист. Любимый усадил меня на стиральную машину и включил воду. Я с замиранием сердца смотрела на то, как он расстегнул ремень и стащил с себя штаны. Сердце оборвалось, а в ушах гудело. Опомниться не успела, как любимый снова подхватил меня на руки и поставил под теплые струи воды. Макар прижал меня к себе, жадно целовал губы, покусывал шею, а у меня с губ слетел стон наслаждения. Я смотрела на то, как с его волос капала вода, как зеленые глаза потемнели настолько, что казались дьявольскими, и чувствовала неземное притяжение. Его взгляд будоражил, сводил с ума.

— Какая же ты красивая, — выдохнул он, прижав меня к стене. Скользил ладонями по моему телу, словно запоминал каждый сантиметр. Я растворялась в этих ласках, отдалась на волю чувствам. Судорожно выдохнула, когда Макар осторожно погрузил в мое разгоряченное тело два пальца. — Расслабься, — прошептал на ухо успокаивающе. Я подчинилась, доверилась, хотя было чертовски страшно. Ведь неизведанное всегда пугает людей…

Его пальцы не знали пощады. Ласкали, дразнили. Прикосновения были то дерзкие, сводящие с ума, то нежные, осторожные. У меня губы саднило от укусов и поцелуев. Макара трясло так же, как и меня. Сердце сжималось с такой силой, что едва не разорвалось в груди. Если сперва я сдерживала стоны, то потом просто не могла контролировать себя. Ощутила сильную волну, которая накрыла меня с головой. Я словно разлетелась на тысячи осколков, парила, как в космосе. Макар улыбнулся, поцеловал меня в висок. Любимый взял полотенце и завернул меня, а потом подхватил на руки и понес в комнату. Я не чувствовала своего тела, дрейфовала где-то за гранью этого мира. Поляков уложил меня на кровать. Я поморщилась, ощутив спиной прохладные простыни. Любимый навис надо мной, прожигал взглядом. А я умирала или возрождалась. Смотрела в его глаза и понимала, что он тот, с кем бы мне хотелось провести всю жизнь. Обхватила ладонями его щеки и притянула к себе. Его поцелуи стали настойчивыми, глубокими, они будоражили кровь. Снова в узел скрутило все внутренности, тело свинцом налилось. Меня трясло как в лихорадке. Было и страшно, и в тоже время безумно волнительно.

— Вика, — выдохнул Макар, посмотрев мне в глаза. — Не хочу тебя пугать, но в первый раз может быть больно и неприятно. Когда привыкнешь ко мне, все будет иначе. Расслабься и не бойся, договорились? — серьезно проговорил он, а я прикусила губу и неуверенно кивнула. Ему легко говорить. Как расслабиться, если меня трясло то ли от страха, то ли от переизбытка эмоций.

Поляков зубами разорвал фольгу, достал презерватив, а я поймала себя на мысли, что даже забыла о том, что надо предохраняться. Напрочь лишилась разума. Хорошо, что Макар ответственно подошел к этому вопросу. Любимый провел языком по моим губам, вызвав волну дрожи. Улыбнулся, в глазах страсть плескалась и нечто завораживающее. Я вдохи делала через раз. В ушах звенело, словно колокола трезвонили, в глазах темнело, а во рту все пересохло, паника накатила. С трудом взяла себя в руки и выдохнула, попыталась расслабиться. Макар медленно и осторожно проникал в мое тело, не делал резких движений, казалось, он вообще не дышал. Следил за моей реакцией, стиснув зубы. Догадывалась, что он хотел меня до ломоты, но боялся причинить боль, поэтому снова сдерживал свой порыв. Захотелось помочь ему, стать напарником по жизни. Я затаила дыхание и расслабилась, поддалась ему навстречу. Поморщилась от непривычных ощущений, когда почувствовала его внутри себя. Макар замер, делал вдохи через раз.

— Больно? — с беспокойством спросил он, глядя мне в глаза. А у меня слова застряли в горле. Сердце защемило с такой силой, что дышать не могла. Адреналин зашкаливал, а в висках стучали отбойным молотком. Мне не верилось, что мы с Макаром стали не просто ближе, а слились в единое целое. Осознание этого сносило разум.

— Нет, — ответила осипшим голосом. Любимый осторожно, плавно качнул бедрами, а я от непривычных ощущений, вонзила ногти в его плечи, напряглась.

— Вика, если тебе плохо, то я остановлюсь. Ты такая узкая, что боюсь причинить тебе боль, — проговорил он шепотом. До меня вдруг дошло, что не одной мне страшно. Макар, как бы ни хотел казаться спокойным, тоже волновался. Переживал за меня. От осознания этого тепло заполнило вены. Решила довериться любимому, раз сказал, что так неприятно только первый раз, то надо просто потерпеть. Ради Макара я на все была готова, даже пройти босиком по битому стеклу. Притянула его за шею к себе и поцеловала страстно, с напором, и расслабилась.

— Если будет сильно больно, я тебя остановлю, — уверено проговорила. Макар улыбнулся, переплел наши пальцы. Осторожно двигался внутри меня, постепенно наращивая темп. Меня одолевали противоречивые эмоции. То боль пронзала, то наслаждение, все смешалось, сплелось в единый комок. Я уже не могла понять плохо мне или хорошо. Просто непривычно. У Макара глаза заволокло пеленой страсти, движения стали смелее, сильнее, глубже. Прижал меня к матрасу, не позволял отстраниться, пошевелиться. Как одержимый кусал мою шею, губы, ключицу, рычал на меня, если пыталась освободить руки из его захвата. Любимый замер и содрогнулся, получив разрядку. Осторожно вышел из меня, а я боялась пошевелиться.

— Как же я тебя люблю, — выдохнул он. — Прости, если причинил боль. В следующий раз все будет иначе.

— И я люблю. Не скажу, что приятно, но было терпимо, — улыбнулась, ощутив его губы на своих. — Теперь ты знаешь, что ждала тебя.

— Макарунчик, я в этом даже не сомневался. Ты у меня особенная. Добрая, честная и открытая, — улыбнулся Поляков и поцеловал меня в нос. — Отдыхай. Как бы мне не хотелось, сегодня к тебе больше не притронусь. Будем постепенно привыкать друг к другу.

Я прижалась к любимому и чувствовала себя самой счастливой на свете. Если рай и существует, то я побывала там этой ночью. Забота, ласка, нежность Макара окутали меня с ног до головы. Уснула в его крепких объятиях.

Утром проснулась из-за того, что теплые ладони скользили по моему телу. Разлепила веки и улыбнулась. Макар навис надо мной, глядя горящими глазами. Поцеловал в губы с такой жадностью, что у меня кровь резко устремилась куда-то вниз.

— Макарунчик, прости, но я хочу тебя до безумия, — выдохнул он. Я ответить ничего не успела, как оказалась у него на руках. Макар отнес меня в душ. Осторожно намылил мое тело, а я его. Не было больше ни стеснения, ни барьера. Все казалось правильным, настоящим. Подурачились. Поляков щекотал меня, а я вырывалась, в итоге залили водой весь пол в ванной. Любимый подхватил меня на руки и уверенным шагом занес в комнату. На часах стрелки показывали семь утра. Радовало, что у нас еще было время.

Макар прокладывал дорожку из поцелуев по моему телу, водил языком по груди, а я задыхалась от нахлынувших эмоций. Жар распространился по телу. Между ног стало влажно. Каждой клеточкой желала Макара, трясло от нетерпения. Помнила все ощущения и дискомфорт, но почему-то до безумия хотелось снова слиться в единое целое. Дерзко, смело, целовала его, руками прикасалась к твердой плоти и дух захватывало. Макар желал меня, и это будоражило мою кровь. Поляков резко припечатал меня к матрасу, придавил своим телом, завел мне руки над головой и зажал мои запястья, чтобы я не шевелилась. Рычал на меня, если пыталась вырваться. Целовались, улыбались, шептали друг другу слова любви, и это было волшебно. Макар стал моим проводником в неизведанный мир наслаждения.

Любимый осторожно вошел в меня и замер, позволил привыкнуть к себе. Я с шумом втянула в себя воздух и перестала дышать.

— Макарунчик, я сейчас с ума сойду. Какая же ты горячая. Узкая. Боже… И только моя, — выдохнул он, покусывая мою шею. — Никому тебя не отдам.

У меня сердце током пронзало, словно прикоснулась к высоковольтным проводам. Разряд прошел насквозь, заставив все мышцы сжаться от невероятного наслаждения. Макар не спеша двигался, боясь причинить мне боль, а я горела и плавилась. Волны наслаждения накатывали одна за другой. Обхватила ногами его поясницу и стала поддаваться навстречу, призывая его делать толчки глубже и резче. Макар словно мысли мои читал. У меня в глазах звезды мельтешили, мне было так приятно и хорошо, что не верилось, что еще вчера морщилась от этого процесса. Мой организм как будто был создан для этого мужчины.

— Девочка моя, ты меня точно околдовала, — прохрипел он мне на ухо, обжигая своим дыханием. — Если бы ты только знала, как я тебя люблю, — выдохнул он, усилив свой напор. Макар перестал держать себя в узде, отдался на волю чувствам, выбивал из моих легких весь воздух, заставлял меня кричать от наслаждения. Разум просто отключился, нами правили эмоции. Мощные, сильные, всепоглощающие.

Интуитивно прогнулась в спине, вздрогнула, когда Макар прикусил сосок, но сразу же зализал место укуса языком. Любимый сжимал меня в объятиях с такой силой, что мне кислорода не хватало. Мне нравилось чувствовать его силу, желание, нетерпение. Мы познавали друг друга с новой стороны, и это кружило голову. У меня в глазах потемнело, застонала, ощутив сокрушительную волну, содрогнулась в крепких руках, получив освобождение. Поляков толкался сильно, глубоко, а потом тоже замер. Впился в мои припухшие губы, покусывал, проникал языком вглубь, словно пытался испить все до дна. Осторожно перекатился и прижал меня к себе. Пропускал пряди моих волос через пальцы и тяжело дышал. Казалось, что мы перенеслись куда-то в иной мир, дрейфовали на волнах счастья и умиротворения.

— Ты выйдешь за меня? — прошептал Макар. Его рука замерла у меня на лопатках, а сердце удар пропустило. Я улыбнулась, приподнялась и посмотрела ему в глаза.

— Да, — выдохнула я. — Только не сейчас, давай хотя бы через год? Просто Леша собрался поступать. Родители деньги ему на учебу собрали, а на свадьбу им точно не хватит. Мама меня просила еще немного повременить с этим. Ты же не обидишься?

— Вика, знаешь, ты права. Я ведь тоже буду осенью поступать, сомневаюсь, что на бесплатное попаду. Родители тоже помогут учебу оплачивать. Буду учиться, у отца в сервисе подрабатывать. Соберу сам за год деньги на свадьбу. Главное, что мы вместе. Два года пролетело. Оглянуться не успеем, как будем с кольцами ходить. Представляю тебя в белом платье. Ты будешь самой красивой невестой. И с родителями я жить не хочу, буду думать, как своим жильем обзавестись.

— Хочу, чтобы у наших детей были твои зеленые глаза, — мечтательно проговорила, провела пальчиками по скулам, а Макар улыбнулся.

— Викусь, я конечно заявку принял, но не уверен. Твои черные глаза, скорее всего, доминировать будут, — усмехнулся он и поцеловал меня в нос. Любимый перевел взгляд на часы и замер. — Дьявол! Мы опаздываем. Леха нас убьет. Он просил вернуть тебя в девять, иначе с него твой отец три шкуры спустит. Хотя, что-то сомневаюсь, что Александр Алексеевич Лешку накажет. А вот тебя запросто. Не хочу, чтобы ты была под домашним арестом. Так что живо одеваемся, — проговорил Макар и соскочил с кровати. Собрал с пола мои вещи и подал мне.

Мы спешили домой, как могли. Однако по дороге Макар часто останавливался, прижимал меня к себе и, несмотря на прохожих, целовал страстно, да так, что искры от нас летели в разные стороны. Леша, конечно, сильно ругался, грозился придушить нас обоих, но заметив, что мы его совершенно не слушали, махнул рукой и сдался. Мы с Макаром оторваться друг от друга не могли, ничего не замечали вокруг. Смотрела в глаза любимого и видела раскаленную лаву, которая обжигала и манила.

Дома нам с Лешей немного влетело за то, что пропали так надолго, но все же мы уже были взрослыми, поэтому никто нас не наказал. Я переоделась, подхватила учебники и поспешила на учебу. Мечтала, чтобы поскорее прошел день. Ведь знала, что вечером увижу любимого, того, кто показал мне рай на земле.