ГЛАВА 9

Поезд уносил меня прочь от дома. Я смотрела в окно на сменяющийся пейзаж, а в душе был настоящий кавардак. Запуталась в себе, не понимала, что происходило? Меня с толку сбивало то, что против воли испытывала эмоции к Андрею, а может, это всего лишь мираж? Обычная физиология? Не сомневалась в том, что мне нужен только Макар, но не могла объяснить себе происходящее с Андреем. Ситуация казалась до ужаса неправильной. Пришло осознание того, что поступила глупо, опрометчиво и, скорее всего, своим поведением дала Калинину мнимую надежду. Нужно понять, что мы уже давно не дети и такое поведение неприемлемо для девушки. Я как бы посмотрела на себя со стороны и поморщилась. Сердце неприятно сжалось, когда поняла, что мое поведение можно и за измену посчитать. Решила, что поменяю свое отношение к Калинину, перестану с ним общаться так, как раньше. Нельзя забывать, что теперь он парень, а не соседский друг-мальчик. Подумала про Макара, и под ложечкой засосало. Странное чувство возникло. Мечтала увидеть его и в то же время боялась. За десять месяцев, которые не виделись, все стало иначе. Поляков казался далеким, чужим. Неужели отвыкла от него? Искусала губу от волнения, переплела пальцы, сидела как на иголках. Дыхание сбилось, а сердце колотилось. Я волновалась. Чего боялась? А черт его знает. Эмоции просто выплескивались через край, и не могла ими управлять. Вздрогнула, когда ощутила на своих руках теплую ладонь Ирины Михайловны.

— Вика, не волнуйся, — улыбнулась она. Сергей Иванович подмигнул мне, а я выдохнула и немного расслабилась. В компании этих людей чувствовала себя так, словно являлась их дочерью. Странное, необъяснимое ощущение, но такое теплое и приятное.

Всю дорогу мы общались на разные темы, смеялись и со стороны казались настоящей семьей. Даже проводник посчитал, что Сергей Иванович мой отец. Радовалась тому, что у меня такие замечательные отношения с родными Макара.

Несколько дней пути — и мы прибыли на место. Вышла из вагона, меня штормило. Словно на волнах покачивалась. Ирина Михайловна успокоила меня, объяснила, что это из-за того, что много времени провели в пути. Я осматривалась по сторонам, любовалась архитектурой города, памятниками. Испытывала дикий восторг. Поймала себя на мысли, что в будущем обязательно буду путешествовать. Хотелось посмотреть на мир.

Отель, в котором мы остановились, мне очень понравился. Номер трехместный, просторный, уютный. Мы разобрали вещи, немного отдохнули от дороги и отправились в военную часть. У меня сердце билось где-то в висках, а в горле стоял ком. Парни в форме проводили нас в специальное помещение, где мы и дожидались Макара.

Скользила взглядом по цветочным горшкам, зеленым листьям, перевела взгляд в окно. Снег большими хлопьями падал на землю. Я переминалась с ноги на ногу. Меня трясло, тошнота подкатывала к горлу, а ладони вспотели.

Кожей ощутила присутствие Полякова в помещении. Мне показалось, что каждая клеточка вспыхнула и загорелась. Воздух наэлектризовался, стал осязаемым, обволакивал. Стрелки на часах замедлили ход. Сердце замерло на миг. Смотрела в зеленые глаза любимого и не могла сделать вдох. Боже! Как же я соскучилась по Макару! Бросило в жар, потом в холод.

Полякову чертовски шла форма. Макар смотрел на меня и не шевелился. Скользил взглядом по моему лицу, телу, словно сканировал. Его взгляд будоражил, заставлял кровь закипать. В его глазах одна эмоция сменяла другую. У меня дыхание сбилось, хотела броситься к нему, но ноги словно приросли к полу. Мышцы не слушались. Поляков сорвался с места.

Мгновение и оказалась в крепких руках. Макар прижал меня к себе так сильно, что кислорода не хватало. Прижалась к нему и зажмурилась. Лихорадочно цеплялась пальцами за шею, плечи и не могла поверить в то, что это реальность. Все сомнения, страхи и мысли улетучились. Одна истина пульсировала в голове. Макар — тот, кто мне нужен. Только рядом с ним мое сердце будто ожило от спячки, кровь неслась по венам быстрее, а внутри стало тепло и уютно. Мир снова исчез… Потянулись друг к другу навстречу. Ощутила на своих губах его влажные губы и чуть не умерла от переизбытка адреналина. Макар зарылся руками в мои волосы, пропускал пряди через пальцы. Его язык немного грубо ворвался в мой рот, а меня накрыла волна возбуждения. Бешеные посасывающие движения его губ и языка, сводили меня с ума. Я отвечала с не меньшей страстью. В любимых глазах плескалась раскаленная лава, она будоражила мою кровь.

Макар обхватил мои щеки ладонями и уткнулся своим лбом в мой лоб. Прожигал меня взглядом, отчего мурашки бегали по спине, а внутренности стягивало в узел. Нервы оголились до предела. Кислород закончился в помещении?

— Макарунчик, — выдохнул Поляков, нежно провел пальцем по моим припухшим от поцелуя губам, и улыбнулся. Мне показалось, что земля ушла из-под ног. Как же мало нужно для счастья. Мне хотелось визжать от радости, ведь мы наконец-то снова вместе. Чуть не запрыгала, как в детстве, от восторга, от переполняющих меня эмоций. Однако тело не слушалось, мышцы окаменели. Сияла, как гирлянда, улыбалась и не хотела выпускать из своих объятий любимого.

Сергей Иванович кашлянул, а мы вздрогнули, совсем забыли про родителей. Макар отстранился от меня и обнял маму, а потом отца.

— Как же я рад, что вы приехали. Необходимо подождать полчаса. Сейчас подпишут мои документы, и я смогу провести с вами четыре дня.

— Конечно, подождем, — улыбнулся Сергей Иванович. — Как служба?

— Нормально. Освоился, — пожал плечами Поляков, бросив на меня жадный, голодный взгляд. У меня в груди был пожар, лихорадило так, что не знала, как унять эту дрожь. Смотрела на любимого и все встало на свои места. Макар — единственный человек, которого я любила. Андрей… Всего лишь друг, который мне очень симпатичен. Калинин нравился мне как человек, а не как мужчина, у нас было много общего, но к нему я не испытывала такой всепоглощающей любви, как к Макару.

Полякову принесли документы, и мы вышли на территорию воинской части, направились к высокому забору, за которым нас уже ждало такси.

— Макар, — позвал парень в форме. Любимый обернулся. — В увольнение? — усмехнулся незнакомец.

— Да, ко мне семья приехала, — спокойно ответил Поляков.

— Хорошо тебе отдохнуть. Ты медсестричку предупредил о том, чтобы она вечером тебя не ждала? А то Катюха будет спрашивать у меня о том, куда ты делся, — рассмеялся парень.

У меня сердце замерло в груди. Я нахмурилась, с изумлением смотрела на Полякова. Жгучая, разъедающая ревность заполнила вены. Я тут терзалась из-за своего неправильного поведения, а Макар? Выходит, что тоже с кем-то общается? Или его с этой Катей связывает гораздо больше, чем просто общение? Мне не хватало кислорода. Непроизвольно сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. Хотелось придушить Макара… Однако сдерживала свои эмоции. Ведь тоже не отличалась идеальным поведением…

— Нет, не предупреждал. Скажи, что ко мне семья приехала, — с раздражением проговорил Поляков, бросив на меня настороженный взгляд. Любимый пытался уловить мою реакцию на происходящее. Я судорожно сглотнула и отвернулась от Макара. Делала глубокие вдохи, чтобы взять в узду эмоции.

В такси Поляков взял меня за руку, но я выдернула свою ладонь и отодвинулась от него. В глазах Макара клубилась гремучая смесь. Казалось, что он мечтал мне шею свернуть. Любимый прищурился, прожигая взглядом, а я отвернулась к окну. У меня внутренности горели, накатила обида, а еще странное, непонятное чувство горечи. Может, мы поспешили, дав друг другу обещания хранить верность? Никто из нас толком не справился с данным словом.

Поляков общался с родителями, бросая на меня убийственный взгляд. Знала, что ему не терпелось остаться со мной наедине, чтобы выяснить отношения. При родителях не собирался устраивать разборки и затевать неприятный разговор. Мы приехали в отель, поднялись в свой номер. Сергей Иванович и Ирина Михайловна всю дорогу о чем-то рассказывали сыну, я не вникала в их разговор, ушла в себя.

— Сережа, давай быстренько сходим в торговый центр, который я видела по дороге сюда. Хочу посмотреть, что там за распродажа, — улыбнулась Ирина Михайловна. — Когда мы еще походим по местным магазинам?

Сергей Иванович закатил глаза. Он понял намек жены.

— Иришка, конечно. Мы скоро будем, — заявил Сергей Иванович, похлопал сына по плечу и, взяв жену за руку, вышел из номера.

Мы с Макаром остались наедине. Кожей ощущала наэлектризованный воздух. Он стал осязаемый, обволакивающий, будоражил каждый оголенный нерв. Я затаила дыхание, когда заметила нечто звериное в глазах Полякова. Макар явно ждал, что я начну расспросы или брошу в его адрес упреки, но, как бы мне не хотелось, не стала этого делать. Развернулась, прошла мимо окаменевшего Макара, включила телевизор, выбрав музыкальный канал. Я отошла к окну, обхватила себя руками, чтобы унять дрожь. Странное чувство. Так мечтала увидеть любимого, умирала, сгорала, думая о нем, а теперь вот он рядом, но между нами словно так и остались тысячи километров. Поляков уверенным шагом подошел ко мне и встал за спиной, обвил мой живот руками и уткнулся подбородком в мой затылок.

— Не накручивай себе. У меня ничего не было с медсестрой, просто общаемся… — нарушил тишину Макар, а я не могла сделать вдох. Ревность, подобно яду, отравляла.

— Просто общаетесь? — хмыкнула я, не веря его словам. Знала Макара слишком хорошо, чтобы поверить в эту сказку.

— Макарунчик, когда же ты поймешь, что я тебя люблю? Душа и сердце тебе принадлежат. Я не спал с Катей, если тебя это так беспокоит. Однако пару раз поцеловал ее. Бросишь меня из-за минутной слабости, из-за того, что флиртовал с медсестрой? — насторожился он, затаив дыхание.

— А ты расстанешься со мной, если узнаешь, что я целовалась с Калининым? — монотонно проговорила, ощутив, как напряглись мышцы у Полякова. Макар с шумом втянул в себя воздух. Услышала, как скрипнули у него зубы, соприкоснувшись друг с другом.

— Что ты делала? — зарычал он, резко развернув меня. Смотрел в глаза, прищурившись. Губы в тонкую линию натянулись, на шее вена бешено пульсировала. Макар был в ярости.

— Не накручивай себе. У меня ничего не было с Андреем, просто общаемся. Мои душа и сердце тебе принадлежат, — процитировала любимого, вздернув подбородок. — А мы с тобой идеальная пара. Наверное, все же поспешили, решив стать одним целым. Ни один из нас толком не знает, что такое доверие и верность. Пошли на поводу физического влечения.

Поляков с силой припечатал меня к стене, пальцами сдавил горло, лишив кислорода.

— Я убью тебя, — зашипел он так зловеще, что у меня мурашки поползли по спине. — А потом сверну шею Калинину. Вика, какого черта ты с ним целовалась? — рявкнул на меня Макар, в глазах клубилась гремучая смесь. Я оттолкнула от себя Полякова, с жадностью хватала ртом драгоценный воздух. Смотрела на любимого, как на врага. Кулаки непроизвольно сжались, меня затопили противоречивые эмоции.

— Может, горишь желанием проверить, девственница ли я? — вскинула брови, одарив его убийственным взглядом. Сложила руки на груди, чтобы унять дрожь.

— Не сомневайся, проверю. Когда вернусь домой. И не дай Бог, ты меня не дождешься. Придушу, — процедил он сквозь стиснутые зубы. Да уж… Не так я себе представляла нашу встречу. Прав был Леша. Мы гремучая смесь.

— В следующий раз, когда будешь зажимать в углу свою медсестру, знай, что со мной то же самое может вытворять Калинин. Ты ни одной юбки пропустить не можешь. Чертов бабник! — прорычала, тяжело дыша. У нас эмоции вышли из-под контроля.

— Кто бы говорил! — рявкнул Поляков, сжав кулаки. — Люблю, буду ждать, — передразнил он меня, — а сама с Андреем целуешься. Что ты ему еще позволяешь?

Воздух в помещении накалился до такой степени, что казалось, стоит сделать лишнее движение и все взлетит, подобно ядерному взрыву. Смотрели друг на друга и тяжело дышали.

— Мы допустили ошибку. Не выдержали испытание. Нам лучше расстаться, потому что дальше будет только хуже. Начнем трепать друг другу нервы, обвинять и кидаться претензиями, — выдохнула я, ощутив, как неприятно кольнуло под ребрами. Я любила Макара, но мы поспешили, хотели жить по правилам взрослого мира, но ни один из нас этих правил толком не знал.

— Макарунчик, — зарычал Поляков, одарив меня ледяным взглядом. — Я тебя точно сейчас придушу, — рявкнул он и сорвался с места. Я взвизгнула и поспешила прочь. Инстинкты самосохранения подсказывали, что нужно скрыться, вот и послушалась интуицию. Мы как дети, носились по номеру. Поляков все же схватил меня, перекинул через плечо, как добычу. Я брыкалась, говорила, как сильно ненавижу его, что он обманщик… Взвизгнула, когда приземлилась спиной на мягкое покрывало. Макар придавил меня своим телом так, что кислорода не хватало. В его глазах промелькнуло что-то дикое и пугающее, отчего у меня кровь устремилась по венам, а в висках застучал адреналин.

С необузданной яростью Макар впился в мои губы. Дерзко, властно сжимал пальцами мою грудь, языком толкаясь в глубь моего рта. Меня будто в кипяток опустили. Застонала от жгучего, всепоглощающего желания. Вцепилась пальцами в его шею, притянула сильнее к себе, отвечала на поцелуй с жадностью, с дикостью. Мы кусались, причиняли боль друг другу, пока ярость не утихла и ей на смену не пришла страсть. Влажные губы Макара обрушились на мою шею. Он как вампир, прикусывал мою кожу зубами, вызывая у меня волну дрожи. Лихорадочно стаскивал с меня вещи, желая прикоснуться к коже. Я умирала от его ласк, в груди был ураган эмоций. Поддела пальцами его футболку и потянула, освободив любимого от одежды. Провела пальчиками по плечам, твердой груди, погладила плоский живот. Поляков задышал учащенно, глаза пеленой страсти заволокло. Уперся своим лбом в мой и посмотрел в глаза.

— Как же я по тебе соскучился, — выдохнул он, прикусывая мои губы, наматывая волосы себе на кулак. — До безумия скучал.

— Я люблю тебя, — прошептала, облизнув припухшие губы. Тонула в омуте зеленых глаз. Заколдовали, отравили, опьянили. Я себе не принадлежала, сгорала от противоречивых эмоций. Мы разум теряли друг от друга.

— Ты только моя, — прорычал он. — Не отпущу тебя никогда. И выброси из своей прекрасной головы мысли о расставании. Никому тебя не отдам. Калинина убью, когда вернусь. Не друг… Одно название, — проговорил Макар с раздражением.

Я обхватила его щеки ладонями и улыбнулась.

— Мы с тобой не можем друг без друга. Эти эмоции сильнее нас. Мне нужен только ты… Прости. Не знаю, что на меня нашло. Зачем целовала другого, не могу объяснить. Наваждение или же любопытство. Хотела проверить, что почувствую. Только с тобой у меня разум отключается и сердце замирает. Я тебе принадлежу, вернешься — и будем вместе, никогда не расстанемся. Но, если узнаю, что ты на стороне спишь с кем-то еще, уйду навсегда. Не намерена терпеть твой ветреный характер, — проговорила на одном дыхании. У меня в висках так стучало, что мыслей своих не слышала.

— И ты прости. Я ведь тоже к Катюхе ничего не испытываю. Просто спортивный интерес, ничего больше. Ты мне сейчас словно отражение в зеркале показала. Это чертовски больно. Прости меня. В следующий раз постараюсь думать головой. Не хочу тебя потерять, — признался он, нежно покусывая мои губы, спустился к ложбинке, обхватил губами сосок, а меня будто прострелило. Не удержала стон наслаждения. — Как же я тебя хочу… — прошептал еле слышно. Его трясло как в лихорадке. Макар положил голову мне на грудь, а я гладила его по волосам и чувствовала умиротворение. Казалось, что могла вот так всю жизнь провести рядом с ним. Макар был словно недостающим звеном в моей жизни. Той частью, без которой не испытать полноценности.

— То письмо, которое ты мне дала на вокзале, я перечитываю каждый день перед сном. Действительно тяжело находиться вдали друг от друга. Вика… Ты только дождись меня. Я же теперь с ума буду сходить, зная, что Калинин там к тебе пристает, — вздохнув, проговорил Макар, приподнялся, печально посмотрел в мои глаза. Я нежно провела пальчиками по его щеке, пленительно смотрела в глаза, и показалось, что тону. Растворялась в нем, будто расщепили на атомы.

— Я, между прочим, тоже буду с ума сходить, зная, что связалась с бабником. Это какой-то тупик. Но у меня есть предложение. Давай не будем спрашивать друг у друга о том, как провели время порознь? Ты придешь, и начнем все заново. Я думаю, что моя невинность станет лучшим доказательством моих чувств. Ну а я поверю тебе на слово о том, что являюсь для тебя единственной и неповторимой. Мы же с тобой никогда друг от друга ничего не скрывали, хочу, чтобы так было всегда.

— Макарунчик, — проговорил Макар так нежно, что у меня бабочки запорхали в животе. Поляков приподнялся на локтях, чтобы меня не раздавить. — Боже… Как же я тебя люблю… — выдохнул он и впился в мои губы ненасытным поцелуем. У меня кровь бурлила в венах, сердце билось о ребра. Мы как оголодавшие целовались, дарили ласку друг другу, но не переходили грань.

— Мы вернулись, — послышался голос Ирины Михайловны.

Макар отстранился от меня, быстро натянул футболку и помог мне одеться. У меня щеки горели, волосы были слегка растрепаны.

— Пока не скупили весь магазин, твоя мама не хотела уходить, — усмехнулся Сергей Иванович, обратившись к сыну. Поставил пакеты на диван и бросил на нас искрящийся взгляд. Я смутилась и попыталась пригладить растрепанные волосы.

— Мы купили горячий шоколад и мороженое. Погода не летная, лучше в номере посидим. Если завтра ветер стихнет, то погуляем все вместе, — предложила Ирина Михайловна.

Устроили чаепитие, весело общались. Мы с Макаром друг на друга бросали хищные взгляды. Когда стемнело Сергей Иванович и Ирина Михайловна ушли в свою комнату, а мы с Макаром разошлись по соседним. Однако когда его родители уснули, любимый осторожно пробрался ко мне.

— Утром уйдешь к себе. Не хочу, чтобы до моих родителей дошел слух о том, что мы с тобой ночевали вместе. Ты же знаешь, как моя мама строго относится к подобным вещам. Тетя Ира обещала моей маме, что мы с тобой будем спать в разных комнатах, только из-за этого меня отпустили к тебе, — прошептала я, зачаровано наблюдая за тем, как Макар стащил с себя футболку.

Он, как дикий зверь, не спеша приблизился к своей «жертве», а потом напал. Забрался ко мне под одеяло и прижался.

— Мои никогда не сдадут нас. Родители такие же были в юности, так что они на нашей стороне. К тому же мы с тобой ничего такого не делаем. Не хочу терять ни минуты. Проведем эти дни вместе по максимуму, — проговорил он и поцеловал меня в висок.

— Мне как-то неловко. Одно дело ночевать вместе, когда нас никто не видит, и совсем другое, когда твои родители рядом. Не хочу, чтобы они подумали обо мне плохо. Так что утром уйдешь к себе, понял? — строго сказала, прищурилась. Макар хохотнул и щелкнул пальцем мне по носу.

— Хорошо, постараюсь сбежать до того, как они проснутся, — улыбнулся Поляков и зарылся носом в мои волосы. У меня мурашки бегали по спине. Замерла, когда теплая ладонь скользнула вдоль бедра. Сердце грохотало так, что оглушало своими ударами. Сон как рукой сняло. Мышцы налились свинцом, а дыхание участилось. Немного развернулась и попала в плен зеленых глаз. Макар смотрел на меня как змей искуситель. Медленно наклонился, опаляя мою кожу своим горячим дыханием. Я жаждала ощутить его губы на своих, а Макар специально дразнил меня. Остановился в нескольких миллиметрах и улыбнулся. Провел языком по моим губам, а я судорожно сглотнула. Сходила с ума. Жар распространился по венам, а кожу покалывало в тех местах, где скользила его ладонь. Макар рывком сорвал с меня трусики, порвав тонкий шелк. Его пальцы прикоснулись к нежной плоти, исследовали, поглаживали, а я чуть не умерла от остроты ощущений. С моих губ слетел стон, который сразу же поглотили его губы. Стук сердца отдавался в ушах, а мир словно исчез. Перед глазами мельтешили лишь звезды. Отдалась на волю безудержной страсти. Наслаждение острыми шипами пронзало тело. Не выдержала эту сладкую пытку, разлетелась на атомы, на частички, словно меня и не существовало вовсе. Легкость, эйфория, умиротворение… Не хотелось шевелиться. Вот только тяжелое дыхание Макара вернуло меня на Землю. Я понимала, что он снова сдерживал себя. Не хотелось быть эгоисткой. Лукаво прищурилась и без предупреждения, провела ладонью по его твердой плоти. Мурашки наслаждения пробежали по моей спине, когда услышала приглушенное рычание Макара. Поляков перехватил мою руку и прожигал меня взглядом.

— Что ты делаешь? — зашипел он, тяжело дыша. — Я и так еле сдерживаю себя.

— Я когда у Леши наводила порядок в комнате, то нашла книгу, — выдохнула, облизнув пересохшие от волнения губы. Хорошо, что в полумраке Макар не видел, как у меня горели щеки от смущения. — Прочла, как девушки могут доставить удовольствие. Хотела… Если доверишься… В общем… Я… — запинаясь говорила, пытаясь делать вдохи. Сердце оглушало своими ударами. Я волновалась так сильно, что меня лихорадило.

— Макарунчик! Ты меня с ума сведешь. Какая еще книга? — усмехнулся Поляков, покачав головой.

— Можешь помолчать и просто довериться? — с раздражением проговорила, снова попыталась прикоснуться к любимому. Макар насторожился, судорожно сглотнул.

— Хорошо, — выдохнул он, отпустив мою руку.

У меня адреналин зашкаливал так, что боялась умереть от разрыва сердца. Изучала его тело точно так же, как он мое. Нежно водила ладонями по груди, животу, спускаясь ниже. Прикоснулась к твердой плоти. Макар с шумом втянул в себя воздух. Осторожно, неумело, провела языком по уздечке. Мурашки побежали по спине, когда услышала стон, сорвавшийся с губ любимого. Меня затопили невероятные эмоции. Чувствовала свою власть над Макаром и это не просто возбуждало, опьяняло. Мои прикосновения стали увереннее, внимательно следила за реакцией Полякова, пыталась изучить любимого, чтобы понимать, что ему доставляло удовольствие, а что нет.

— Вика, — судорожно выдохнул он, собрав мои волосы в кулак. У меня сердце пронзило иглами наслаждения, когда осознала, что смогла подарить любимому человеку наслаждение, что не только брала, но и научилась отдавать. Довела Макара до пика удовольствия. Он притянул меня к себе и прижал так крепко, что чуть ребра не сломал.

— Моя девочка, — выдохнул он, лихорадочно целуя мои щеки, губы, сминая волосы на затылке. — Как же я тебя люблю…

Слышала, как колотилось его сердце, мое билось в таком же ритме. Интуитивно ощущала то, что мы стали еще на один шаг ближе друг к другу. Лежали молча, но тишина не давила, наоборот, чувствовалось единение душ. Поляков нежно водил пальцами по моей спине, а я вырисовывала узоры у него на груди. Не заметили, когда уснули в объятиях друг друга.

Проснулась из-за странного стука. Наморщила нос, разлепила веки, а потом до меня дошло, что так и лежала на груди у любимого. Приподнялась и посмотрела на Макара, улыбнулась. Он, не открывая глаз, снова прижал меня к себе и поцеловал в макушку.

— Ты обещал уйти утром к себе, — напомнила я, поцеловав его.

— Не хочу, — лениво протянул Поляков, одарив меня влюбленным взглядом. — Никуда не уйду, всегда буду рядом.

— Макар, мне неловко перед твоими родителями, — серьезно проговорила, нахмурилась. Поляков обхватил мои щеки, прижался губами к моим губам, нежно покусывал, дразнил, заставлял меня таять.

— Макарунчик, ради тебя на все что угодно готов, — выдохнул он, поднялся, оделся и подошел к двери. Любимый обернулся, улыбнулся и подмигнул мне. — И как дождаться окончания службы? Не хочу с тобой расставаться.

У меня сердце оборвалось, слезы собрались в глазах, но я их удержала. Мне тоже не хотелось расставаться. Однако время было против нас, оно неслось очень быстро. Это только ожидание всегда тянется медленно. Что за насмешка судьбы?

— Люблю тебя, — проговорила еле слышно.

Привела себя в порядок, а затем вышла из комнаты в общую гостиную. Макар сидел на диване перед телевизором. Ирина Михайловна и Сергей Иванович появились в помещение через несколько минут после меня.

Погода была отличная, поэтому мы решили погулять по городу. Любовались памятниками, архитектурой, местными достопримечательностями. Когда проголодались, зашли в кафе. Вчетвером отлично проводили время. Сергей Иванович часто шутил и веселил нас. Мы были в тот момент настоящей семьей, родственными душами. Чтобы я не замерзла, Макар часто прижимал меня к себе. Поляков делился со мной своими мечтами. Хотел вернуться из армии и жениться на мне, получить образование и хорошую работу.

Рядом с ним я не замечала ничего: ни времени, ни других парней. Его пронзительный взгляд будоражил мою кровь, заставлял душу трепетать, а сердце замирать. Рядом с Макаром я чувствовала себя самой счастливой на свете, казалось, что мне по плечу все, что угодно. Он был моей жизнью, моей вселенной. Правильно говорят, что с любимым даже в шалаше жизнь покажется раем. Мне было не важно, в каком городе обитать, лишь бы Поляков был рядом.

Вечерами, когда родители уходили к себе в комнату, мы с Макаром не могли оторваться друг от друга. Наши ласки стали еще более откровенными, прикосновения смелыми. Мы познавали, изучали друг друга, но при этом не переходили черту. Сгорали в объятиях друг друга, растворялись. Не хотелось ни о чем думать, мы жили лишь одним мгновением. Старались не подпускать к себе мысли о скорой разлуке.

Лежали в темной комнате в обнимку и мечтали о будущем, о том, какие у нас будут дети, о том, какой наша жизнь станет через пять, десять, пятнадцать, двадцать лет. Макар переплел наши пальцы и легонько сжал.

— Макарунчик, еще немного побудем в разлуке, а потом вернусь, и никогда не расстанемся. Я больше в тебе не сомневаюсь, знаю, что дождешься. Люблю тебя. Но вот Калинину все же ноги сломаю за то, что пытался соблазнить, — серьезно проговорил он, а я усмехнулась и сорвала с его губ легкий поцелуй.

— Я люблю тебя больше жизни, — сказала, нежно провела пальчиками по его щеке, очертила контур скул, попала в плен зеленых глаз, и вдох сделать не получалось. Внутри возникла буря эмоций, воздух вокруг нас накалялся до предела. Я не сомневалась в том, что вселенная создала нас друг для друга. Мы, как одержимые, не могли насытиться, пьянели от поцелуев, сходили с ума от ласки, становились единым целым не физически, а духовно. Нам одного взгляда хватало, на клеточном уровне чувствовали желания друг друга, будто мысли умели читать.

— Я буду держаться от Андрея на расстоянии. У меня много друзей-парней, общение с ними не прекращу, даже не проси. Учись доверять мне. Просто теперь я знаю, как себя вести и больше не попадусь в плен иллюзии. Мне нужен только ты! — призналась я.

— И я буду общаться с противоположным полом, но в рамках приличия. Поэтому не ревнуй! Мне нужна только ты, — улыбнулся Макар и притянул меня к себе, нежно поцеловал, да так, что волна удовольствия пробежала по телу.

На душе как никогда было спокойно. Наверное, все дело в том, что доверилась ему. Больше не накручивала себя, а была уверена в том, что Макар не предаст, не обманет. Отпустила от себя все страхи и сомнения, каждую клеточку заполняла лишь любовь, она ослепляла, оглушала. Обнажила свою душу перед Поляковым, не опасалась того, что ранит, потому что считала, что он не способен на это. Но люди часто ошибаются в своих суждениях и дорого платят за свои иллюзии. В тот момент мы не знали, какие испытания нам уготовила судьба, думали, что самое страшное — это очередная разлука. Наверное, хорошо, что человек не знает своего будущего, это позволяет насладиться сполна настоящим.

Незаметно пролетело время, и пришло время расставания. Мне казалось, что у меня вырвали из груди клок плоти. Как не старалась, слезы катились ручьем. Мы проводили Макара до части, я обняла его так крепко, что пальцы немели. Не хотела отпускать, просто не могла.

— Макарунчик, мне пора, — прошептал он, прикоснувшись губами к моему виску, а я отрицательно замотала головой. — Родная моя, осталось не так много. Уже скоро встречать будешь.

— Еще минуту… Не хочу отпускать, — призналась, глядя в любимые глаза. В его взгляде было столько боли и печали, что пробрало до костей.

— Мы же не навсегда расстаемся, — натянуто улыбнулся Поляков. — Девочка моя, я тоже буду безумно скучать. Спасибо за то, что приехала. Люблю тебя…

Я не могла разжать пальцы, приросла, прилипла, слилась воедино. Не знала, где взять сил, чтобы снова окунуться в однообразные будни? Без него жизнь была иной, не такой яркой, не такой полноценной. Знала, что пройдет время, и снова привыкну к разлуке, но в тот момент хотелось украсть лишнюю минутку, чтобы одинокими ночами вспоминать Макара, его взгляд, поцелуи, голос, сильные руки. Одержимая… Я теряла себя рядом с ним. Была подобна наркоманке, которая не хотела оставаться без дозы, ведь осознавала, что начнется ломка. Но все же пришлось отпустить, проститься. Слезы текли по щекам ручьем. Прикусывала губу до крови, но не могла взять себя в руки. Ирина Михайловна обняла меня и прижала к себе. У нее тоже глаза были на мокром месте. Макар тяжело вздохнул, обнял родителей, пожал руку отцу и скрылся за высоким забором. Боль… Пустота… Тишина… Меня будто оглушило. Не могла сделать вдох, ком в горле душил, легкие горели. Зажмурилась, пытаясь справиться с эмоциями.

К вечеру нашла в себе силы, заперла на замок боль и начала жить дальше. Знала, что справлюсь, просто порой эмоции требуют выход, вот и освободилась от них вместе со слезами.

Вернувшись домой, я вошла в привычную колею. Писала письма любимому, получала от него ответы, ходила на учебу и работу. В моей жизни было много знакомств и встреч с новыми людьми, но я не замечала мужчин, все они являлись для меня только друзьями. Андрей отступил, сдался, больше не принимал попыток соблазнить меня. Он снова стал встречаться с Кристиной, а я мысленно радовалась за друга. Считала дни до нашей встречи с Макаром.