ГЛАВА 5

Совет Уоррена пришелся кстати. Мы притихли почти на месяц, не высовывались и строго соблюдали распорядок дня. С утра всей десяткой проходили полосу препятствий, днём шли на занятия, а вечером — в Лабиринт под строгим присмотром Генри. Выматывались так, что гулять не хотелось, мы еле доползали до общежития.

Фред присоединился к пробежкам на второй неделе. Он быстро восстанавливался после пыток, а вот Лили простыла сильнее, чем казалось на первый взгляд, и пока ходила только на лекции. В первые дни, пока она металась в лихорадке, Алиса позвала меня посидеть с ней — когда человек болеет, альту легче завладеть его телом. Но обошлось.

Всё чаще вечерами мы собирались у Фреда в комнате. После Плотины он перестал нас сторониться. Мы играли в карты, пили чай, травили байки. Пели. Когда Лили впервые попросила меня спеть, я жутко засмущалась: раньше я пела для духов, а не для души. Но Лили могла мертвого уговорить, и я сама не заметила, как посиделки пополнились моими песнями. Под настроение Фред притаскивал гитару, и тогда мы пели дуэтом.

— Здравствуй, тьма, мой старый друг, я снова пришел поговорить с тобой2…

В такие моменты голос Фреда звучал бархатисто и мягко, он задумывался о чем-то и после с особой нежностью разговаривал с Лили. Мы деликатно оставляли их наедине, отговариваясь тем, что поздно, а с утра на пробежку.

Сегодня, ввалившись в гости к командиру, мы и вовсе застали пикантную картину.

— Ребят, вы бы хоть стучались. — Парень возмущенно повернулся к нам, демонстрируя натренированное тело, а Лили, с которой он самозабвенно целовался на диване, стыдливо прикрылась его рубашкой.

— Запирайтесь, тогда никто не потревожит, — парировал Дин, который, по-моему, вообще не знал, что такое стыд.

— Не будем вам мешать.

Я схватила братьев за руки и утащила в нашу комнату. Там стояла духота — дышать нечем! А может, это от смущения у меня горели щеки. Схватив полотенце, я отправилась в душ. Когда вернулась, Дин валялся на кровати, раскинул руки в стороны, а Арчи мурлыкал у него на животе.

— Даже не верится, что уже конец месяца. — Дин повернул голову к разукрашенному календарю. Дни наказания мы зачеркивали больше по привычке. Стоило втянуться в сумасшедший ритм, и он начинал нравиться.

— Может, продолжим ходить на тренировки? Я привыкла бегать по утрам, — неуверенно предложила я. Взлохматила волосы полотенцем, безуспешно пытаясь их подсушить — раньше быстро сохли, а теперь длина не позволяла, — и почувствовала, как тяжесть ушла. Подошедший Рой поднял мои волосы, аккуратно промокая их полотенцем.

— Я за. Охотник доволен, что мы тренируемся, — поддержал он мое решение, не прекращая возни с волосами, и повернулся к брату. — Иди в душ, пока очередь не набежала. Ребята уже возвращаются с занятий.

Дин фыркнул, но поднялся, переложив Арчи на подушку.

— Знаю я, о чем ты заботишься, — ухмыльнулся он, проходя мимо и закинув полотенце на плечо. — Ох, наплеска-аюсь там вдоволь!

Дверь закрылась, и мы с Роем остались наедине. Когда Дин был с нами, я не испытывала никакой неловкости, но сейчас — другое дело. Меня накрыла волна смущения и сладкого томительного ожидания, и хотелось одновременно сбежать и остаться.

Полотенце упало к моим ногам, а горячие губы прижались к шее там, где поблескивали капельки влаги.

— Постой. А если Дин…

Я повернулась, упершись ладонями Рою в грудь. Дыхание сбилось, сердце зашлось в бешеном ритме, а Рой приложил палец к моим губам.

— Тш-ш. У нас есть время, — вкрадчиво произнес он и обнял, оставляя на щеках, шее, губах короткие поцелуи. Как будто бабочка крылом касалась. Вот только следы от них горели, как от огня.

Мы всё еще исследовали границы дозволенного, но с каждым разом они немилосердно сдвигались, и я подозревала, что скоро и вовсе станут не нужны. Я доверяла Рою и хотела быть с ним.

Когда Дин вернулся, я чинно расставляла чашки, Рой резал хлеб, и мы обсуждали последнее занятие в Лабиринте. О том, что минуту назад мы как безумные целовались, напоминали разве что припухшие губы, но свои я то и дело прикусывала, а Рой низко опустил голову. Дин, насвистывая, уселся за стол, бросил в свою чашку кусочек сахара, размешал и спокойно заметил:

— Если хотите побыть наедине, просто попросите меня выйти. Не надо тискаться втихаря, я же не маленький.

Я густо покраснела, а Рой закашлялся.

— Мы вовсе…

— У тебя футболка вывернута наизнанку и засос на шее, — перебил Дин мою слабую попытку оправдаться.

Выдавая нас с головой, я повернулась к зеркалу, отодвигая ворот. Черт, какой яркий след! Как мне завтра в школе показываться? В отражении промелькнула довольная улыбка Роя, но стоило мне повернуться, как он скорчил виноватую мину.

— Так мне выйти? — уточнил Дин со смешком, за что получил по загривку от Роя, и чай допивал молча.

* * *

Спустя неделю Фред пересдал Лабиринт, и нам наконец дали новое задание. Не то чтобы я сильно скучала по городу или охоте за призраками, но сидеть запертыми в четырех стенах быстро наскучило.

— Мы становимся адреналиновыми маньяками, — со вздохом признал Дин, пока мы пробирались по трущобам до нужного дома.

По словам Генри, в жилой пятиэтажке на чердаке завелся призрак, пугающий жителей скрипами и стонами. Смелых (и безрассудных) квартирантов, желающих выгнать его самостоятельно, не нашлось, и жители вызвали ловцов. Призрак мешал спать жуткими звуками, но агрессии не проявлял, поэтому на охоту отправили нашу десятку — с одним духом С или, в худшем случае, В-класса мы могли справиться сами.

Софи с кузенами засели в палисаднике под окнами на случай, если призрак попробует сбежать. Лили, Фред и Гарри ждали на втором этаже, а мы с братьями и Биллом поднялись на чердак и остановились на лестничной клетке у обитой металлическими полосами двери. За ней слышались подвывания. Звук то нарастал, то стихал, разбавляя ожидание напряженной тишиной.

— Вам не кажется странным, что дух живет за железной дверью? — скептически уточнил Билл, припав ухом к двери.

— Он мог попасть сюда, пока дверь была открыта, и оказаться в ловушке. А теперь бесится, что не выбраться, — пожал плечами Дин.

— Сейчас узнаем, — не стал гадать Билл и вскинул руку с колокольчиками. — Готовы? Тогда открываю.

Он заиграл «холод» и потянул дверь на себя. Внутри царил полумрак. Окна чердака были заколочены. Если бы не прохудившаяся крыша, нам и вовсе пришлось бы включать фонарики, но пока хватало дневного света. А еще тут было тепло, пожалуй, даже теплее, чем в подъезде. И пахло выпечкой. Кажется, я сто лет не ела сдобы тетушки Ло, но запах узнала безошибочно.

Мы с братьями переглянулись, понимая друг друга без слов. Внимательный взгляд выхватил детали, которые мы не заметили сразу: кружку на подоконнике, шерстяное погрызенное молью покрывало на старом пружинном диване, стопку журналов на полу, фантики от леденцов, заботливо сложенные по цветам.

В углу у заколоченного окна что-то шевельнулось, и Рой опустил пистолет.

— Выходи, — громко сказал он, и в тот же момент маленькая фигура бросилась на меня, сбила с ног и помчалась к двери. Я ударилась о раму старого велосипеда, до крови рассадив ладонь.

«Духа» Рой схватил в последний момент — мальчишка почти добежал до двери и, попав в чужие руки, отчаянно пытался вырваться и сыпал проклятиями. Ему было лет восемь на вид. Худющий, в одежде не по размеру, он злобно зыркал на нас из-под длинной челки.

— Отпустите! Уроды! Гады! Я ничего плохого не делал! — кричал он, ругаясь такими словами, которые приличным детям знать не положено. Хотя для Глуши это как раз было нормой. Рой встряхнул его за шиворот, чтобы заткнулся, и паренек прикусил язык.

— Эй, ты что творишь? Он же ребенок! — Билл с негодованием уставился на Роя. Тот вопросительно изогнул брови — что такого страшного случилось-то? — а медиум повернулся к мальчишке: — Что ты тут делаешь?

Похоже, Биллу не доводилось встречать волчат из трущоб, раз он надеялся, что мягкий доброжелательный тон поможет.

— Живет он тут, — пояснил Дин, поднимая покрывало. За диваном нашлись электрическая плитка, чайник, несколько банок консервов и мешок сухарей. Мальчишка явно рассчитывал надолго обосноваться. А свистящий звук, который жители восприняли за плач духа, издавал старый кассетный магнитофон.

— Я никому не мешаю. Чердаком всё равно никто не пользовался, — быстро оправдался найденыш, даже слезу пустил для верности.

Может, нас и пробило бы на жалость, не будь мы сами из Глуши. А так — видели концерты и получше.

— Идем. — Рой подтолкнул его в спину, выставляя с чердака.

— Вам что, ни капельки его не жалко? — Билл смотрел на нас, как на чудовищ, когда мы передали мальчишку в руки Генри.

— Он не одержимый, не больной, даже не особо голодный. Почему мы должны его жалеть? — удивился Дин.

Рой добавил:

— Генри отправит его в приют. Если получится, мальчишка найдет приемных родителей. Ему не выжить в Глуши одному. Поверь, я знаю, о чем говорю.

Билл промолчал, но остался неприятный осадок. Кажется, он нам так и не поверил.

* * *

На следующее утро нас ждал сюрприз.

— Это ведь шутка? — Рой с надеждой уставился на Генри, но капитан с невозмутимым видом подтолкнул к нам вчерашнего мальчишку.

— Его зовут Стэнли. Позаботьтесь о нем пару дней. Из-за разрушения ЦИПа в общежитии все комнаты заняты. Его попросту некуда поселить.

— Может, хотя бы к Фреду? — Рой кивнул на соседнюю дверь. — Мы и так вдвоем в одной комнате теснимся.

— Мне отселить Дина? — тут же уточнил опекун, и Дин вцепился в локоть брата мертвой хваткой.

— Нет, я не о том, — тут же пошел на попятную Рой. — Но мы не очень поладили…

— Мы с вами тоже не сразу поладили, — утешил его Генри. — Боюсь, остальные просто не справятся. Они ведь не знают, чего ждать от детей Глуши.

Капитан усмехнулся, но ничего забавного в этом не было. Идея дурацкая! Впрочем, Генри и сам понимал, какую свинью нам подкинул, и, сославшись на дела, ушел, оставив у дверей нового подопечного.

Насупившийся мальчишка переминался с ноги на ногу, то и дело одергивая рукава потрепанной рубашки с чужого плеча. Делать нечего — я взяла проблему в свои руки.

— Ну что, проходи. Чай будешь?

Гость посмотрел на меня исподлобья и нерешительно кивнул. Рой отодвинулся в сторону, давая ему пройти, а я предложила осмотреться, пока готовлю. Стеснение мальчишки длилось недолго. Стоять у стеночки Стэнли вскоре надоело, и он сначала изучил нашу книжную полку, затем выглянул в окно, но вид на школу его не вдохновил. После мы застали его, листающим альбом Дина. Рисунки чудовищ нейтрализовали его на некоторое время. По крайней мере я успела сходить на кухню, поставить чайник и вытащить из заначки сушки и сахар.

Арчи мальчишка проигнорировал, а когда котенок попытался потереться о его ногу, с недоумением одернул штанину. Слава богу! Пусть будет обычный мальчик, а не контрактник. У него и без того дурной характер.

На появившиеся на столе сладости гость отреагировал с таким энтузиазмом, что у меня невольно ёкнуло сердце. Недавно мне самой казалась невозможной жизнь в сытости: когда ложишься спать, а желудок не урчит от голода, и кусочки хлеба не надо превращать в сухари…

— Не бойся, никто не отберет. Ешь спокойно. — Я уселась напротив, пододвигая ему обжигающе горячий чай.

Стэнли громко подул на него, но сушку схватил заранее, спрятав в рукав, и потянулся за второй. Я сделала вид, что не заметила.

Уверена, он запомнил, где что расположено. Стоило мне отвлечься буквально на минутку — шикнуть на Арчи, чтобы не пугал гостя, как чайная ложка последовала в рукав за сушкой. Придумать, как поделикатнее объяснить, что воровать нехорошо, я не успела. Рой просто дал парню по ловким рукам и, приподняв над табуреткой, несильно его встряхнул.

— Веди себя хорошо. Иначе…

— Вы всё равно меня не выгоните, — нахально заявил мальчишка, не пробуя вырываться. — Кэп сказал за мной присматривать. Вот и присматривайте. А я буду вести себя как хочу!

— Неужели мы тоже такими были? — пробормотал Рой, отпуская его и в растерянности посмотрев на меня. Не бить же мальца в самом деле!

Звонок будильника заставил нас всех вздрогнуть, а Стэнли — выронить очередную сушку.

— Опаздываем! У нас пробежка через десять минут, — спохватился Дин, метнувшись в комнату. Мы с Роем хоть переодеться успели, а Дин до сих пор щеголял в домашних штанах.

— Я вас здесь подожду, — ухватив чашку двумя руками, бодро заявил Стэнли. Наши тренировки мальчишке явно были не под силу, но оставлять его одного в комнате… Это чего же мы не досчитаемся?

— Оставайся, — неожиданно согласился Рой и, подхватив Арчи под пузо, посадил прямо на стол. — Но учти, тут везде духи. При нас они ведут себя прилично, а когда мы уходим…

Он вытащил одну сушку и подтолкнул ее по столу, чтобы она докатилась к лапам котенка.

— Ну-ну, так я и поверил, что здесь духи, — хмыкнул Стэнли, потянувшись за очередной сушкой.

Именно в этот момент Арчи сообразил, что с ним играют, схватил свою сушку в зубы и бодро потрусил к Рою. Рука Стэнли замерла над миской, и через секунду мальчишка слетел с табуретки и спрятался за мной.

— Я передумал, хочу прогуляться, — пробормотал он, рассматривая парящую в воздухе сушку.

Я незаметно показала Рою большой палец.

* * *

На пробежку собралась вся десятка, даже Лили подтянулась, хотя ей можно было отлынивать. Картер окинул «новобранца» своим фирменным взглядом, заставив Стэнли съежиться, но поблажек на количество кругов не сделал.

Ваша проблема — вы и возитесь, — говорил он всем свои видом, но хотя бы не требовал от Стэнли выполнить норму.

Напуганный Арчи мальчишка бодро пробежал три круга, стараясь от нас не отставать, и только убедившись, что прямо сейчас его никто не съест, сбавил темп.

— Может, скажем ему, что он присел отдохнуть рядом с призраком? — Дин покосился на упавшего на траву Стэнли. За спиной мальчишки вился призрачный смотритель стадиона.

Я хихикнула. Предложение звучало заманчиво.

— Мне что, и на учебу с вами идти? — удивился Стэнли, когда пробежка закончилась.

— Ну, для начала неплохо бы сходить в душ, — демонстративно поморщив нос, сказал Рой. — Потом в столовую на завтрак. А затем на уроки.

— Может, без последнего пункта обойдемся? — услышав о столовой, Стэнли схватился за живот, но Рой решительно потянул его к душевым.

Когда ребята вернулись, мальчишку было не узнать — Дин выделил ему чистые штаны и футболку, и они смотрелись на Стэнли определенно лучше прежних безразмерных тряпок. По крайней мере, теперь он не был заморышем из Глуши, а сиял, как начищенная монетка. И столовая вызвала у него настоящий восторг, а прикарманенное яблоко повара спустили ему с рук. На время Стэнли даже перестал ворчать и говорить гадости. Но продержался недолго — с начала лекции он как уж завозился на скамье. Объяснения профессора были ему скучны, и когда Рой шикнул на него, Стэнли притих, опустил голову на руки и заснул прямо за партой.

— Грейсы, в следующий раз не приводите на лекции посторонних, — подошел к нам профессор во время перерыва. — На сегодня свободны, а к следующей неделе подготовьте реферат по пропущенной теме. И сводите ребенка куда-нибудь, хоть в парк, пусть лучше свежим воздухом дышит, чем спит в аудитории.

Пришлось извиняться и уводить заспанного мальчишку из школы. На часах была половина первого, мы понятия не имели, чем заняться, и решили последовать совету профессора. Давненько мы не болтались по Абендону просто так, без дела. Почему бы не отдохнуть, раз выдался шанс?

— Я в библиотеку. — Дин поправил сумку на плече. — Догоню через пару часов. Учитесь гулять с детьми, вам полезно, — не удержался он от подколки и, со смехом увернувшись от подзатыльника брата, торопливо пересек улицу, вливаясь в немногочисленный людской поток.

— Он не кажется большим любителем книг, — проследил за ним Стэнли.

— Внешность обманчива. Дин прочитал больше книг, чем все мы вместе взятые.

— Я тоже много читал! — задрал нос Стэнли. — Я с пяти лет читаю. Моя мама работала учителем литературы. Знаешь, какие она интересные книги приносила?! Мы с сестрой… — он оборвал себя и замолчал. — А почему у тебя такой странный браслет? Не как у него, — прицепился ко мне мальчишка, резко меняя тему.

Рой одернул куртку, пряча браслет, а я, напротив, закатала рукава, демонстрируя колокольчики.

— Я медиум. У меня нет контракта. Но духов я вижу и могу их контролировать.

— Круто! — Стэнли посмотрел на меня с уважением. — А я смогу стать медиумом?

— Надеюсь, нет, — честно ответила я, заметив на крыше одного из домов сгорбленную фигуру в белом. Кивнула Рою, что лучше отойти в сторону, если не хотим драться. Я не жалела, что обладала своим даром, но жить без него было бы намного проще.

* * *

Сложно сказать, кто радовался прогулке больше — я или Стэнли. Форма рекрутов в центральном районе Абендона никого не смущала, на нас смотрели с любопытством, не более того. Наверное, гадали, на задании мы или нет.

Стэнли жадно оглядывался, невольно сравнивая город с Глушью. Здесь не было разрушенных зданий, на улицах не клянчили милостыню, а дети не норовили залезть в чужой карман. Это был спокойный, мирный, в чем-то счастливый город, где пахло карамелью и печеными яблоками. С завистью представлялось, каково это — расти, не зная ничего о нищете. Играть на детских площадках, прогуливаться по парку, кататься на надувных лодках…

Рой поймал мою руку и поднес к губам, целуя костяшки пальцев. Вся наша жизнь могла быть другой, не будь войны и снующих по Глуши духов!

— Вы разве не родственники? — с подозрением покосился на наши нежности Стэнли.

Рой притянул меня к себе и поцеловал в висок.

— Нет. Но скоро станем.

Я вспыхнула и промолчала, а Стэнли изобразил, что его тошнит и переключил внимание на стоящий на обочине старый автомобиль. В Глуши машины редкость, зато за Мостом их было предостаточно — приходилось ходить по тротуару, а не по дороге, чтобы не сбили.

Парк аттракционов, а вместе с ним его главную достопримечательность — колесо обозрения — Стэнли увидел издали, и для него это было еще одно чудо. Он даже рот приоткрыл от удивления.

— Оттуда, наверное, видно весь город! — с затаенным восторгом протянул он.

Я не любила высоту и на колесе обозрения никогда не была. Закрытые кабинки двигались неспешно, слегка покачивались. В одной из них прилип к стеклу незнакомый мальчишка и махал нам рукой, счастливо улыбаясь.

— Давайте прокатимся. Я куплю билеты.

Рой оставил меня со Стэнли и отошел к кассам. Жаль, Дина с нами не было, он бы точно не упустил аттракцион.

Дожидаться Роя мы отошли в тень. Высоченные дубы возвышались над нами, почти полностью заслоняя небо широкими кронами. Пересвистывались дрозды, назойливо жужжали комары, норовя прокусить плотную ткань рубашки. Среди густых ветвей проскользнул пушистый беличий хвост, но показать его Стэнли я не успела.

— А там мороженое продают! — Он дернул меня за рукав и протянул кулак с зажатыми в нем монетками. Высыпал мелочь мне на руку. — Как думаешь, тут хватит на три порции?

Признаться, я растерялась, но монетки взяла. Мороженое действительно стоило купить, хотя бы самому Стэнли. Это было первое проявление дружелюбия с его стороны, стоило закрепить результат.

— Подожди здесь, хорошо? — попросила я и быстрым шагом направилась к ларьку.

Денег хватило на два эскимо — Стэнли и Рою. Я не удержалась и откусила кусочек от второго эскимо, а когда обернулась, мальчишки нигде не было видно. Хватило десяти секунд и беглого осмотра парка, чтобы понять — я круглая дура, а Стэнли сбежал. Обыграл меня всухую, притворившись восхищенным маленьким мальчиком. Он ведь с самого начала не хотел в приют! А Генри предупреждал, что за ним надо присматривать.

— Мэгги, где Стэнли? Что произошло? — Рой вернулся с билетами, и я со стыдом рассказала ему о побеге. — Вот з-зараза!

Ругать меня Рой не стал, я и сама прекрасно с этим справлялась.

— Надо найти его до темноты. Ты налево, я направо, — сориентировал он.

Огромная парковая зона была обнесена высокой металлической оградой, и если Стэнли не выскочил за ворота, был шанс его поймать, а если выскочил, охранник наверняка заметил и подскажет.

— Встретимся у фонтана, как и договаривались.

— Хорошо!

С моей стороны находилась лихо закрученная железная дорога, по которой с жутким скрипом носился вагончик, к ней я и побежала. Но ни там, ни дальше, рядом с домом привидений — кажется, это был единственный неработающий аттракцион в парке, — Стэнли не оказалось. Я дошла до ограды и двинулась вдоль нее, думая обойти парк по периметру и вернуться к фонтану.

— Привет, Мэгги! Мальчишку ищешь? — окликнул меня знакомый голос.

К ограде с другой стороны подошла Ведьма. Она определенно выглядела лучше, чем в ЦИПе: худоба перестала быть болезненной, волосы собраны в аккуратный пучок и убраны под кокетливую шляпку с вуалью. Черные ажурные перчатки сжимали в руках зонт-трость, а сама Ведьма походила на зажиточную горожанку. Словно вернулась к своей обычной жизни. Но Ведьма была в бегах, и мы обе это прекрасно знали.

— Ты ведь ищешь Стэнли? — снова повторила она, придерживая шляпку — резкий порыв ветра чуть не унес ее прочь. — Теперь ты знаешь, что чувствуешь, когда сбегает подопечный. Ловцы его напугали. Он не хочет в приют и настолько отчаялся, что попросил меня спрятать его на время.

Я молчала, но не уходила, ожидая продолжения, и Ведьма подошла ближе.

— Я пообещала помочь, если взамен он окажет мне услугу, — покачивая зонтом, добавила она.

— И что ты у него попросила?

— Тебя. — Ведьма торжествующе улыбнулась, и духа за спиной я почувствовала слишком поздно.

* * *

Сознание возвращалось урывками. В первый раз меня разбудил запах бензина и шорох шин по дороге. Было темно и тесно, над головой скрипела крышка багажника. Церемониться со мной не стали: сунули в рот какую-то тряпку, связали и теперь везли в неизвестном направлении. Лежать и ждать чуда я не собиралась и попыталась ослабить узлы, но в итоге задела какую-то бутылку с едкой жидкостью. Пробка в ней держалась на честном слове, часть раствора пролилась на меня, и едкая вонь, боль и запах паленой кожи сделали свое дело: я снова потеряла сознание и очнулась уже в доме, привязанная к стулу.

— Как прошла поездка? — спросила Ведьма с деланно-обеспокоенным видом.

Кляп она вынуть не удосужилась, и в ответ предполагалось мычать. Я доставлять такое удовольствие Ведьме не стала, и хлесткую пощечину стерпела молча.

— Ты слишком строптива. Совсем отучилась повиноваться.

Она обошла меня и встала за спиной. Холодные пальцы обхватили горло. Умом я понимала, что Ведьма меня не убьет — хотела бы, убила гораздо раньше, — но всё равно было страшно. Острые ноготки царапали кожу.

— Глупенькая маленькая певунья, — ласково зашептала Ведьма мне на ухо. — Ты должна была стать моим самым прекрасным творением. Твое тело было идеально: я сделала его невосприимчивым к боли, способным выдерживать огромные нагрузки — и на что ты его променяла? На это?! — она сжала руку, и я стала задыхаться. Невольно задергалась, пытаясь высвободиться из хватки. — Вот видишь, какой слабой ты стала, — в ее голосе прозвучало разочарование, и она перестала меня душить. — Ничего, это поправимо. Но придется немного подождать, пока вырастет новое тело.

Ведьма склонилась надо мной и убрала с лица спутанные волосы.

— Раз у нас выдалось свободное время, спой для меня. Через час окончательно стемнеет, и я пущу сюда духа. Не бойся, я сниму кляп — ты сможешь петь, и пока поешь, он тебя не тронет. Если справишься, то утром получишь награду и отдохнешь. Ты ведь хорошая девочка и хочешь подарок?

С сумасшедшими не спорят — вспомнились наставления Генри, и я медленно кивнула.

— Умница моя. — Она потрепала меня за щеку. — Посиди тут немного. Я скоро вернусь.

Ведьма ушла, оставив меня в одиночестве. Крутиться вместе со стулом было не слишком удобно, я рисковала упасть, но надо было как-то оглядеться.

Окна в комнате занавесили, и разобраться, где я нахожусь, было сложно. Разбитые стекла под ногами, ободранные стены, диванчик с выскочившими пружинами напоминали о заброшенных зданиях в Глуши. Машин слышно не было, а вдалеке что-то равномерно пищало. Знакомый звук. Ну точно — Глушь! Рядом с нашей старой школой проходила реконструкция жилого комплекса, и Дин часто ругался, что писк мешал ему в библиотеке. Слава богу, что не достроили!

Переваливаясь на стуле с ножки на ножку, я повернулась сначала в одну, затем в другую сторону. Выход был один — металлическая дверь, закрытая на замок. Не успела я повернуться обратно, как она со скрипом приоткрылась, и в комнату зашел Стэнли, неся с собой тазик с водой. Уставился на меня, явно не ожидая, что я пришла в себя, и даже шагнул за порог. О, я бы с удовольствием сказала ему пару ласковых, но проблематично говорить, когда во рту кляп.

Мальчишка тоже это понял и нерешительно приблизился, намочил принесенную с собой тряпку в тазике и потянулся ко мне. Я упрямо отвернулась, но Стэнли наклонился следом и обтер мне лицо. Затем настал черед обожженной руки — прохладная вода немного уменьшила боль.

— Мне жаль, — едва слышно произнёс Стэнли.

Я в ответ закрыла глаза. Видеть его больше не хотела. Поганка малолетняя!

Мальчишка ушел, и я попыталась развязать узлы на запястьях. Выгнуть руки так, чтобы нормально достать до веревки, у меня не получалось, я дотягивалась только кончиками пальцев, но не сдавалась и билась над веревками до следующего визита Ведьмы.

На этот раз она принесла поднос с вязкой подгоревшей кашей и чашку с чаем. Поставила его мне на колени, вытащила кляп и развязала правую руку.

— Поешь, — вполне миролюбиво предложила она.

Рука у меня затекла и так дрожала, что ложка выпадала из пальцев, размазывая кашу по всему подносу, но отказываться от еды я не стала. Мне нужны были силы. Если в каше отрава, меня ей так и так накормят. Не сидеть же голодной.

— Ты сейчас такая милая, тихая и спокойная. Это навевает ностальгию. — Когда я доела, Ведьма забрала с моих колен поднос, но связывать меня снова не спешила, подтянула к себе второй стул и уселась напротив, подперев подбородок рукой. — Помнишь те времена?

— Нет. Я ничего о себе не помню. — Я надеялась, что получится заболтать Ведьму, и она забудет о кляпе.

Так и вышло, похитительница была настроена на разговор. Накрыла мою руку своей, будто мы были лучшими подругами.

— Жаль, что ты потеряла память. Ты, наверное, винишь в этом меня. Но, поверь, когда ты попала в мой дом, то уже ничего не помнила. — Она стряхнула с моего рукава невидимую глазу пылинку. — Неужели в школе тебе ничего не рассказали? Может, и об отце не говорили? — Она вопросительно взглянула на мое вытянувшееся лицо и рассмеялась. — Нет? Вот это поворот!

— А что мне должны были рассказать? — Я подозревала, что ответ мне не понравится, но не могла не спросить.

— Хотя бы назвать его имя. Впрочем, я уверена, ты слышала его много раз. Винсент Гонт. Да-да, тот самый, по учебникам которого до сих пор учат в школе. Я работала с твоим отцом, мы вместе изучали Прорывы. Я, он и Корн. Бедняга Корн… Что, и его не помнишь? Мы устраивали посиделки у вас дома. Ты была вот таку-усенькая, — она опустила руку к полу, где-то на ярд в высоту.

Получается, она знала меня с самого детства? И Корн знал!

— Твой отец был великим человеком, — продолжила Ведьма, а её взгляд затуманился. На губах появилась мягкая, несвойственная ей, настоящая улыбка — как при воспоминании о ком-то действительно дорогом. — Гений, который стоял над обычными смертными. Его идеи казались безумством, а он воплощал их в явь! Это он придумал, как выращивать кукол. Хотел найти способ обмануть смерть.

— Но зачем?

Не хотелось верить, что отец приложил руку к экспериментам Ведьмы и был готов превращать людей в бездушных марионеток. Если он разрабатывал эту теорию, то должен был понимать, к чему приведут его изыскания. Нет, я не хотела такой правды!

— Он делал это ради твоей матери, — ответила Ведьма на мой вопрос. — Дневал и ночевал в лаборатории, проводил эксперименты, в том числе над собой. Он не хотел принимать её смерть.

Смерть? Значит, мама… Я дернулась, порываясь встать. Можно было сколько угодно убеждать себя, что мне плевать на биологических родителей, но в глубине души я всегда надеялась с ними встретиться. Спросить, почему они отдали меня Ведьме. Просто услышать их голоса. Но теперь я даже мечтать об этом не могла!

— Мама…

— Она умерла при твоем рождении, — печально произнесла Ведьма и сжала мою руку. — Тяжелые роды, сильное кровотечение — врачи не смогли её спасти.

Я сглотнула. Меня как оглушило. Я не знала маму, не помнила её, но для меня она умерла именно сейчас. По щекам катились слёзы, и я не пыталась их сдерживать.

Ведьма встала и отступила от меня.

— Я любила Винсента.

Ее последние слова стали ушатом холодной воды. Я подняла голову. Она не лгала, не смеялась. Холодная и равнодушная, Ведьма смотрела на меня сверху вниз, и в ее глазах отражалось столько же боли, сколько в моих.

— Я любила его, а он любил Дженну. Но я готова была ждать, наблюдать за ним издали. Но ты всё испортила!

— При чем здесь я? — Быть похищенной Ведьмой, узнать, что отец был безумным ученым, а мать умерла — многовато для одного дня.

— Не помнишь? Он погиб во время прорыва плотины. В твой день рождения вы пошли на набережную, потому что тебе захотелось покормить чертовых уток, — прошипела Ведьма, схватив меня за плечи. — Маленькая эгоистичная дрянь! Его насквозь прошило арматурой, он утонул, не сумев выбраться! А ты выжила. О, как я горевала по нему! И одновременно радовалась, что тебя отдали мне. Он всегда называл тебя своей копией, и я надеялась, что ты пойдешь по его стопам. Что мы вместе продолжим его дело, вернем его с того света. Но ты всё забыла! Как ты могла забыть собственного отца?! — Она снова встряхнула меня, а затем, больше ничего не говоря, связала мне руки — верёвки впились в истертые запястья до боли.

— Я научу тебя трепетно хранить воспоминания. Обещаю, этой ночью ты не уснешь, — ледяным тоном закончила Ведьма и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

Я не бросила попытки развязаться. Кляп больше не мешал, хотя для чего он был нужен — скрипеть зубами? Проклинать Ведьму? Веревки немного ослабли, но кожу на запястьях я содрала до крови. Занятая освобождением, я не сразу сообразила, что в комнате появился кто-то еще. Когда кожи коснулся ледяной ветерок, я оглянулась и увидела стоящего в углу духа. У него не было лица, вместо глаз — темные провалы, а длинное тело почти потеряло форму. Руки волочились по полу, голова казалась очень большой. Я машинально дернула рукой, где раньше были колокольчики, но, конечно, Ведьма оставила меня без оружия.

Дух промычал что-то невнятное из-за отсутствия рта и двинулся ко мне.

Убежать я не могла, спрятаться тоже. Можно было сдаться, но умирать не хотелось. Ведьма просила спеть ей — что ж, будет ей песня!

Я запела «тишину». Дух замер, медленно отступил в угол, вздыхая с пронзительным свистом. Но стоило мне прерваться, как он сорвался с места и подобрался на шаг. Я вновь подхватила мелодию, отправляя его в угол. Надо было что-то придумать. Я не могла петь до бесконечности, у меня попросту не хватит голоса. Горло пересохло, а впереди целая ночь!

А если подчинить его и усыпить?

Новая мелодия духу понравилась еще меньше, попытки добраться до меня стали яростнее и отчаяннее. В какой-то момент, когда мой голос дал петуха, у призрака почти получилось.

Чтобы Ведьме икалось с её экспериментами!

С огромным трудом мне удалось усыпить духа. Как и обещала Ведьма, до утра я не сомкнула глаз, и даже бодрилась, когда Ведьма пришла меня навестить. Она отвела меня в уборную, позволила умыться, поесть, разрешила присесть на диван. Там я и уснула, едва смежила веки.

К вечеру напряжение на связки дало о себе знать, и говорить я могла только шепотом. Я наивно полагала, что Ведьма отложит эксперимент на потом, но ошиблась.

Ночью духов стало двое.

Я не продержалась и десяти минут. Попросту сорвала голос, и, разозленные попытками их усыпить, духи атаковали меня. Боль, холод, снова боль. Когда температура в комнате опустилась ниже нуля, а меня колотило так, что стул трясся, я провалилась в странное заторможенное состояние. Это ведь были духи. Обычные призраки, которых что-то удерживало в этом мире. А я могла отправить их обратно. Я закрыла глаза и запела, и мне было плевать, сделаю я невозможное или нет.

— У неё получилось, — голос Ведьмы рядом со мной прозвучал довольно и торжествующе. — Приведи её в порядок, завтра мы продолжим эксперимент, но Сирене надо отдохнуть.

— Куда её отнести? — я узнала голос собеседника и похолодела. Это был Арлекин. Значит, Ведьма и его забрала с собой?

— В гостиную, и проследи, чтобы не сбежала. Я рассчитываю на тебя.

— Да, госпожа. — Арлекин отвязал меня и поднял на руки, как пёрышко.

Он был теплым, а я так замерзла, что невольно потянулась к нему. Думала, оттолкнёт, но кузен прижал меня к себе и вышел из комнаты.

Длинный темный коридор, пустая гостиная, гораздо больше того помещения, где держала меня Ведьма. И здесь было тепло. В углу горел огонь в камине, трещали угли, и воздух пах сосновыми поленьями. Арлекин опустил меня на диван и укутал в шерстяной плед, как в кокон.

— Не бойся, я вытащу тебя. А пока отдохни. Тебе понадобятся силы, — прошептал он, прижавшись лбом к моим коленям. Меня колотило. — Ключ от входной двери у Ведьмы. Она держит квартиру под замком, в город не выпускает, продукты закупает сама. Я попробую обмануть её послушанием и сделать дубликат ключа. Но пока придется притворяться. Соглашайся со всем, что она скажет, следуй приказам. Ведьма пытается определить границы твоих способностей, так что потяни время.

Больше он ничего не сказал и ушел, оставив меня в замешательстве. Он что, был на моей стороне? Арлекин пытался мне помочь? Я собралась с силами и сползла с дивана. Доковыляла до окна, убедилась, что не ошиблась в своем предположении — отсюда я смогла увидеть нашу школу. Дело осталось за малым — сбежать.

Шестой этаж. Вниз можно было спуститься, цепляясь за карнизы, но не в таком состоянии. Я сжала истертые в кровь воспаленные запястья. Сейчас я в любом случае не смогу удержаться на отвесной стене.

Арлекин вернулся среди ночи. Я проснулась и вжалась в спинку дивана от его долгого внимательного взгляда — немигающего, как у куклы. Почувствовав мой страх, он отпрянул сам.

— Прости, я тебя напугал. — Он казался по-настоящему расстроенным.

— Кто ты? Ее кукла или?..

— Или, — тонкие губы искривила усмешка. Он до сих пор оставался в искусственном теле, что тут скажешь. — Я всё вспомнил.

— Тогда почему ты помогаешь Ведьме?

— Не ей, я помогаю тебе, — Арлекин качнул головой. — Знаешь поговорку: «Держи друзей близко, а врагов еще ближе»? Ведьма не оставила бы тебя в покое.

— И ты решил ее обмануть?

Он пожал плечами вместо ответа, беззаботно, будто дурачился, а не рисковал жизнью.

— Псих, — буркнула я, но в глубине души была рада, что он так поступил. По крайней мере я была не одна. — Кто тут живет?

Арлекин замялся.

— Стэнли. Тот мальчишка, который выманил тебя в парк. Ведьма собирается сделать из него куклу. Ей не хватает нормального оборудования, а ты — слишком дорогой материал для экспериментов. Поэтому сначала она опробует методику на Стэнли, и если всё пройдет гладко…

— Стэнли в курсе? — перебила я, надеясь, что есть время всё исправить.

Арлекин поджал губы.

— Уже да. Ведьма заперла его в лаборатории, когда он захотел уйти, и подробно рассказала, какая участь его ждет.

Я судорожно вздохнула, но кузен покачал головой.

— Не жалей его. Он сам решил, что взрослый и со всем справится. Вот пусть и получает, как взрослый. Он заслужил свой контракт.

— А ты?.. — Арлекин ведь пошел за мной к Ведьме. Если бы он не искал меня, его жизнь сложилась бы иначе!

— Я не смог тебя защитить, — он опустил голову. — Поверь, я и сам не знал, что у меня есть кузина, пока не услышал о смерти твоего отца. Наши мамы были сестрами, и как единственный родственник, к тому же совершеннолетний, я оказался в очереди на опекунство. Мне жаль, что тогда я не успел, и тебя забрала Ведьма. Но больше я тебя не брошу. Мы выберемся, обещаю.

Мне хотелось ему верить, даже если это было всего лишь отчаянной надеждой на спасение. Но такая надежда давала силы бороться дальше.

* * *

Не знаю, сказалась ли усталость или присутствие рядом кузена, но уснула я крепко, до утра. И сны видела хорошие: как будто я завариваю чай на кухне, Дин взахлеб рассказывает о недавно прочитанной книге, а Рой по-доброму подшучивает над его восторгом. И нет никакой Ведьмы, духов, Прорывов… Мы живем обычной жизнью обычных подростков, которым не нужно выживать каждый день.

Аромат мелиссы и лимона сменился сладким запахом духов, возвращая в жестокую реальность.

— Долго валяться будешь? — Ведьма сдернула с меня плед. — Ешь и иди за мной! Хотя нет, сначала прими душ. От тебя воняет. — Она демонстративно поморщилась.

— А кто в этом виноват? — спросонья возмутилась я, получила затрещину и, вспомнив совет Арлекина, послушно замолчала.

Ни горячей воды, ни сменной одежды в ванной у Ведьмы не оказалось. Зато на всю стену висело зеркало, отразившее мою бледную тень. За несколько дней я так осунулась, будто вчера вышла из капсулы.

— Что застряла? Налюбоваться не можешь? — Ведьма бесцеремонно зашла в ванную комнату и, схватив меня за руку, потащила за собой. Подтолкнула к очередной двери.

— Заходи.

По обстановке внутри я догадалась, что оказалась в святая святых — её лаборатории. Конечно, до подвала Ведьмы лаборатории было далеко. Никакого громоздкого оборудования или хитроумных машин, о предназначении которых я могла лишь догадываться. Всего две капсулы, причем одна с тонкой трещиной по стеклу. Внутри целой капсулы плавал зародыш, а на кресле, сжавшись в комок, с ужасом смотрел на нас Стэнли.

— Сядь, — приказала мне Ведьма, чуть ли не силком дотащив до шатающегося стула, затем отошла к столу и занялась инструментами.

В лаборатории царила стерильная чистота, но набор игл, с которым вернулась Ведьма, доверия не внушал. Впрочем, меня всё равно никто не спрашивал, и многочисленные пробирки наполнялись кровью. Меру Ведьма определила по моему обмороку — очнулась я на холодном полу. Пока валялась без чувств, она преспокойно продолжала делать заметки.

— Пришла в себя? Можешь идти, не заблудишься. Советую отдохнуть, ночью снова будут гости, — заявила она с таким равнодушием, словно уточнила, что на обед подадут гречку, а не рис.

Не оглядываясь ни на Ведьму, ни на тихо скулящего Стэнли, я вышла из лаборатории и почти упала на руки Арлекину.

— Ты как?

Я покачала головой, не в силах говорить. Кузен сунул мне кусок сахара.

— Сладкое помогает восстановить силы. Тебе надо поправиться.

Он дал опереться на себя и довел до гостиной.

— Ведьма приказала возвращаться в комнату, — тихо сказала я, но Арлекин приложил палец к губам.

— Лежи. Я объясню ей, что нашел тебя в коридоре без сознания и принес сюда. Может, тогда она оставит тебя в покое хотя бы сегодня. — Он провел рукой по моим спутанным влажным волосам, накрыл пледом и вышел.

Я уткнулась носом в обивку дивана и стиснула зубы. Хотелось плакать. Невольно вспомнились Рой и Дин, их тепло и забота. Они, наверное, с ума сходят, пытаясь меня найти!

* * *

Арлекин умел быть убедительным: Ведьма оставила меня в покое на несколько дней, изредка наведываясь и проверяя: да, слаба, лежит на диване, жар. Нужные симптомы мы вызывали искусственно — лекарствами, макияжем и сомнительной актерской игрой, но Ведьма верила, а может, слишком увлеклась собственными исследованиями. Выгаданного времени хватило, чтобы меня перестало шатать от слабости, и я всерьёз задумалась о побеге. Спуск из окна больше не казался безумной неосуществимой идеей и стал просто безумной. Терпение Ведьмы было на исходе, а заполучить ключ от квартиры так и не удалось.

Час икс назначили на полночь. Веревку связали из старых простыней, десять раз проверив её на прочность и убедившись, что наш вес она выдержит. Последним препятствием стал дежуривший за дверью дух — однажды я попробовала открыть окно, и он тотчас появился в комнате. Нужно было усыпить его, не привлекая внимания. Вчера Арлекин рискнул и стащил колокольчики из комнаты Ведьмы, и я, пряча браслет под подушкой дивана, выжидала момент, чтобы пустить их в дело.

Минуты текли с ленивой неспешностью. Темнело. Ведьма всегда подолгу наводила марафет перед сном. Омолаживающая маска, крем, горячая ванна с ароматическими маслами — на процедуры у нее уходило около часа, и всё это время я провела как на иголках. Боялась, что побег сорвется в последний момент, и подготовка полетит коту под хвост. За временем приходилось следить тщательно: поторопишься, и всё пропало.

Я прибавила четверть часа для верности, затем надела браслет. Зазвучала монотонная спокойная мелодия, следом скрипнула дверь — Арлекин прошел в гостиную мимо задремавшего духа.

— Всё по плану. Готова? — Он схватился за конец импровизированной веревки.

Я кивнула, и он крепко привязал ее к дивану.

— Тогда удачи, — пожелал мне Арлекин, открывая окно. Я оттолкнулась от подоконника и, схватившись за простыни, прыгнула. Меня подгоняла мысль, что, очнувшись, дух тотчас сообщит Ведьме о побеге.

Я и представить не могла, насколько будет страшно! В воздухе на высоте шести этажей самообладание оставило меня, сменившись отчаянным желанием поскорее оказаться в безопасности, даже если эта безопасность в логове Ведьмы. Веревка раскачивалась, и я болталась вместе с ней мертвым грузом, то и дело рискуя врезаться в стену. Через каждые два ярда мы навязали узлы, и, вцепившись в первый из них, я не могла пошевелиться.

Мэгги, соберись! Ты же не трусиха, — дала я себе мысленную пощечину и подтянулась, опершись ногами о стену. Не то чтобы вертикальная опора сильно помогла, но лучше так, чем никакая. Я выдохнула и медленно заскользила вниз.

Оказавшись на темной улице, я дернула за верёвку несколько раз — это был сигнал Арлекину, чтобы он тоже спускался.

Ждать оказалось тяжелее, чем спускаться самой, время словно остановилось, пока темная фигура на фоне стены медленно снижалась. Когда до земли оставалась пара ярдов, раздался разгневанный женский крик, и Арлекин камнем рухнул на тротуар, успев сгруппироваться и приземлиться на ноги. Ведьма узнала о нашем побеге.

— Бежим! — я схватила кузена за руку и потащила за собой, не слушая проклятий в наш адрес.

За два года в Глуши я выучила все эти переулки как свой карман и почти поверила в успех сумасшедшего побега, но тут из подворотни на нас вылетела химера, клацая внушительными зубами. Именно поэтому по ночам в Глуши лучше было сидеть дома.

— Давай сюда!

Мы бросились в противоположную от химеры сторону, в узкий проулок, где крылатой твари было не развернуться. Она не отставала, следя за нами с воздуха — длинная тень скользила над улочкой, выбирая место, где можно спуститься. Химера уверенно взяла наш след.

— Надо разделиться. Я отвлеку ее и…

— Нет, в одиночку без шансов, — резко возразила я. Однажды из-за меня кузен стал куклой, рисковал, чтобы вытащить меня из лап Ведьмы. Теперь пришел мой через его спасти.

— И что ты предлагаешь? — Арлекин сжал в руке нож, но против призрачной твари оружие смотрелось смехотворным. У нее один размах крыльев достигал полутора ярдов.

— Спрятаться в доме, — я подтолкнула его к подъезду, — туда она не сунется, а мы подождем помощи. Ловцы точно отреагируют на химеру в городе.

— Ведьма ждать не станет.

— К химере в пасть она тоже не полезет.

Я потянула на себя тяжелую дверь подъезда. Заперта. Что ж, это была всего лишь первая попытка… Но и вторая, и третья результатов не дали. Горожане, напуганные шумом, не спешили пускать нас в дома, а химера не обладала терпением.

Рухнувшая в проулок туша подняла целый столб пыли. Со сложенными крыльями химере было неудобно, но, чтобы настигнуть нас, хватило и прыжка. Нас обдало смрадом зловонного дыхания. Я заиграла на колокольчиках, не надеясь, что смогу долго продержаться, но рассчитывая выгадать время для кузена. Арлекин же вместо того, чтобы сбежать, бросился со своим перочинным ножиком на призрачную тварь.

Удар ножа пришелся одновременно с выстрелом. Лезвие разлетелось на осколки, но это было не важно — взгляд алых глаз потух, и химера, пошатываясь, упала Арлекину под ноги. А я оказалась в сильных объятиях и едва не расплакалась от такого знакомого и любимого запаха кожи, трав и табака.

— Мэгги.

Рой сжал меня так, что стало тяжело дышать.

— Как ты тут оказался? Как ты вообще нас нашел? — я подняла голову, прикоснулась к его осунувшемуся бледному лицу и поняла, что всё-таки плачу.

— Нас? — Рой стер пальцем слезы и оглянулся на Арлекина.

— Нас, — твердо повторила я, поймав его ладонь. — Он помог мне сбежать. — Сердце гулко бухнуло, пропустив удар. — Черт, Ведьма! Она гонится за нами.

Я обернулась в страхе, что Ведьма вот-вот вынырнет из темноты, но вместо нее в переулок вбежали Дин и Генри. Я снова очутилась в объятиях, на этот раз младшего брата.

— Тебя похитила Ведьма, — не дождавшись моего рассказа, заявил Дин. Ему было достаточно взглянуть на мои исколотые руки. — Она подговорила Стэнли и…

— Мне ничего не рассказывать, раз ты всё знаешь? — не выдержала я, нервно захихикав, и Дин хлопнул себя по лбу.

— Прости.

— За что? Ты прав. Ведьма обманула и меня, и Стэнли. Она снова принялась за старое, пытается наделать кукол. А еще рассказала мне об отце. И она воссоздала лабораторию…

Пока я от волнения говорила много и обо всём, Генри набрал кого-то по рации.

— Мы нашли Мэгги и Арлекина… Или Алекса, их теперь хрен разберешь. Мэгги в порядке. Нет, не кукла. Тут труп химеры. Где? — он задрал голову, выискивая табличку на дому. — На пересечении Большой Заводской и Рыбацкой.

Ему что-то ответили, и Генри скривился.

— Понял, отбой. — Он выключил рацию и, отодвинув братьев в сторону, тоже приобнял меня, впервые позволив себе подобное проявление чувств. — Я рад, что ты жива, Мэгги. Идем домой.