ГЛАВА 4

Белый потолок над головой. Белые стены. Иголка в вене и писк работающей аппаратуры — он ускорился, когда я проснулась. Меня охватило липкое чувство страха, едва я открыла глаза: кошмар, преследующий по ночам, как будто обрел плоть. Я задёргалась, сдирая с себя счётчики, и в это время в палату вбежал Рой.

— Мэгги, всё хорошо! Возьми себя в руки. — Он встряхнул меня и прижал к себе, чтобы унять дрожь и успокоить. — Всё в порядке. Ты в больничном крыле. Никто тебя не тронет.

Постепенно его слова дошли до моего сознания, и я расслабилась, перестала вырываться, прислонила голову к его плечу, позволяя гладить короткие встрёпанные волосы. Если Рой рядом, то ничего страшного не случится.

— Что я здесь делаю? — голос звучал хрипло и тихо. Черт. Сорвала.

— Лечишься. — Он присел рядом на койку, не выпуская меня из объятий. — Ты вырубилась в парке, и Генри предложил устроить тебя в лазарете, пока не поправишься.

— Генри?

— Капитан ловцов. Ты же просила узнать его имя.

Хотя Рой и говорил с иронией, мне было не до смеха. За окном розовел рассвет, а это означало, что я провела в больничном крыле целую ночь. В отдельной палате. С кучей медикаментов, которые в меня успели впихнуть. Катастрофа.

— Во сколько это обойдётся? — севшим голосом уточнила я, отодвигаясь и страшась услышать цифру. Мы и так на мели, а тут непредвиденные траты.

— Всё оплатит школа ловцов, не переживай, — вместо Роя ответил Уоррен, показавшись в дверях. Вот чем мне не нравились больницы: в палату можно зайти, не постучавшись. — Со вчерашнего дня вы наши рекруты и можете пользоваться медицинской помощью бесплатно. В разумных пределах, разумеется, — добавил он поспешно.

— Рекруты?

Рой виновато развёл руками: мол, извини, пришлось подписаться, раз уж влипли.

— Экзамены нам зачли автоматом. Твои способности медиума капитан видел лично, а нашу связь с духами доказывают браслеты. Документы по переводу уже оформили.

— Обсудить с нами не мог, прежде чем записывать? — обиделась я на Роя.

Он знал, что мы с Дином не горим желанием вступать в спецотдел по ловле духов, кратко именуемый СОЛД, но поступил по-своему.

— Не стоит клевать брата, Мэгги. Учитывая, что ты вызвала духа перед бандитами, вариантов у тебя не оставалось. Незарегистрированные медиумы чаще всего становятся жертвами безумных учёных, а школа ловцов обеспечит тебе безопасность. Если же ты сейчас вернёшься в Глушь, за тобой начнётся настоящая охота. Медиум, способный управлять духами… Восхитительная добыча!

— Я не умею. Это интуитивно получается, — раскрыла я карты, понимая, что от Генри правду скрывать бесполезно. Всё равно докопается.

— Еще интереснее. Обычно такому учат.

— Прекрати на нее пялиться, — неласково попросил его Рой, не выдержав молчания.

У меня голова шла кругом. Слишком много информации за столь короткое время.

— Где Дин? — опомнилась я. Обычно, когда я болела, Дин прибегал первым и заботился, не отходя от постели.

— Дремлет в соседней палате. Просидел у тебя всю ночь, хотел извиниться сразу, как очнёшься. Это ведь был его план — отвлечь на себя внимание, чтобы дать ловцам незаметно подобраться к противникам.

— Я догадалась, — мрачно засопела я. Эрнесто редко давал Дину делать глупости, поэтому, когда поляну окружили ловцы, я поняла, что появление Дина было отвлекающим маневром. — Надеюсь, ты объяснил ему, что так делать нельзя?

— Пока не успел.

— Вот тут ты не права, — перебил Роя капитан, присаживаясь на стул у койки. Мужчина сложил пальцы домиком, глядя поверх меня на мигающие цифры аппаратуры. — Дин поступил верно. Он выбрал оптимальное решение, рассчитал время и понял, что риск минимален, но вместо похвалы ты собираешься его ругать. Никуда не годится. — Уоррен покачал головой и как-то разом помрачнел. — Видишь ли, ловцы действуют группами. А вы, несмотря на тесную взаимосвязь, совершенно не умеете работать вместе. Ты должна больше доверять Дину.

— А если его ранят?

— Значит, подлечится, — так же спокойно сказал Генри, но в голосе скользнуло предупреждение.

Я предпочла замолчать. Пререкаться с ловцом было чревато: вдруг передумает принимать нас в школу, и за лечение придётся расплачиваться из собственного кармана?

Обсудить обучение в школе нам не дали. В палату зашла молодая женщина в белом халате. Врач Алиса Вейн — прочла я имя на бейджике. Черные волосы были собраны в строгий пучок, из которого выбилась кудрявая прядка, а полные губы недовольно сжались в полосу, стоило ей отметить мою бледность и испарину на лбу. Доктор повернулась к приборам, увидела сброшенные мной датчики и нахмурилась.

— Что за самодеятельность? Решила сама себя лечить? Ну-ка, сиди смирно. А вы немедленно выметайтесь, устроили тут домашние посиделки! — приказала она, и посетителям ничего не осталось, как покинуть палату.

— Как ты себя чувствуешь? — значительно мягче спросила врач, увидев, что я вжалась в спинку больничной койки от её властного тона. Женщина присела на освобождённый Генри стул и раскрыла блокнот. — Что-то беспокоит?

— Голова кружится.

— Перенапряглась. Если честно, я удивлена, что тебе ничего не сломали. Ты везунчик! Лучше питайся и тренируйся, духовная сила медиума напрямую зависит от состояния его физического тела. Как долго ты способна удерживать духа?

— Около пятнадцати минут, — пожала я плечами. Именно столько я удерживала одержимого в последний раз, прежде чем провела изгнание, а после очнулась на полу подвала от того, что меня похлопывали по щекам.

— Маловато, но для новичка сойдёт. — Алиса сделала какую-то пометку в блокноте. — У тебя нет аллергии на продукты?

— Пока не замечала.

— Хорошо. Рекруты питаются в столовой в здании школы, есть общий стол и специальная добавка для пациентов. Недельку посидишь на специальной диете, витамины тебе не помешают. Отдашь на раздаче эту бумажку. — Она протянула мне небольшой листок с непонятными мелкими закорючками. Разобрать почерк не удалось. — Сейчас я осмотрю тебя, так что не пугайся, хорошо?

Мисс Вейн быстро записала показания с приборов, затем попросила меня расстегнуть рубашку. Пальцы плохо слушались, но я выполнила просьбу. Оголяться перед незнакомыми людьми мне было не внове, хотя и неприятно. В Глуши периодически устраивали медицинские комиссии с измерением веса, роста и проверкой на наличие паразитов, где девушки полуголой толпой стояли в одном кабинете, а парни в другом. Хорошо хоть вместе не ставили, но сама процедура все равно оставалась унизительной.

Здесь же всё было иначе. Алиса не смотрела на мои детские формы с брезгливым пренебрежением, не тыкала пальцем в мышцы. Только прослушала через стетоскоп и попросила показать горло, проверяя, нет ли воспаления.

— Насколько я понимаю, для управления духом ты используешь голос? — уточнила она, выбрасывая маленькую деревянную ложечку в ведёрко у койки.

Я кивнула. Врач снова нахмурилась и провела руками по моей шее, зачем-то пощупав под ушами.

— Тебе стоит носить платок или шарф, закрывать горло. У тебя ангина, чудо, что ты спела призыв правильно. Если не начнёшь заботиться о здоровье, получишь хроническое заболевание и не сможешь петь. Кроме того, я выдам тебе сироп, который нужно пропить в течение месяца. Он сладкий, так что думаю, не откажешься, — Алиса позволила себе лукавую усмешку. Видимо, знала, как редко детям Глуши удаётся полакомиться сладостями в своё удовольствие, даже если эта сладость — лекарство.

— Когда я смогу вернуться домой? — Среди медицинской аппаратуры я чувствовала себя неуютно.

— Домой? Рекруты живут в общежитии, — удивлённо ответила женщина. — Можешь перебраться туда к вечеру, а пока отдохни и постарайся уснуть. Здесь никто не помешает. Если тебе что-то потребуется, нажми на жёлтую кнопку у койки, — она указала на прибор, соединённый проводками с остальной аппаратурой. — Также я оставлю тебе анкету.

Мисс Вейн положила на тумбочку заполненный вопросами лист.

— Ты ведь умеешь читать и писать? — дождавшись подтверждения, она продолжила: — Надо указать, чем ты болела в детстве, как реагируешь на присутствие духов и прочие мелочи. Когда ловцов приносят к нам бессознательными, счёт идёт на секунды и узнавать детали некогда. Мы выдаём анкеты всем новичкам.

— Я понимаю.

— Очень хорошо. Анкету заполнишь позже, а сейчас отдыхай. Через пару часов тебя отключат от аппаратуры, постарайся сама ничего не сдёргивать. — Алиса пощёлкала что-то на приборах и оставила меня в одиночестве.

Какое-то время я крутилась с боку на бок, пытаясь выбрать позу поудобнее, и наконец уснула.

* * *

Меня разбудило прикосновение чьих-то холодных пальцев. Молоденькая медсестра, снимавшая присоски от аппарата, виновато улыбнулась, но я так обрадовалась долгожданной свободе, что не обратила на это внимания.

— Твои вещи в шкафу, — подсказала медсестра.

С утра на мне красовалась льняная рубашка серого цвета, висевшая мешком, колючая, короткая и тонкая. Не в ней же выбираться на улицу!

На полке нашлась аккуратно сложенная стопка одежды. Штаны и рубашку братья принесли из дома. Вещи были чистые и аккуратно заштопанные — стоило поблагодарить их за предусмотрительность. Ходить в заляпанной кровью одежде хуже не придумаешь.

Переодевшись в привычный наряд и зашнуровав старенькие кроссовки, я сразу почувствовала себя увереннее. А вот в зеркало лучше было не смотреться. С лица и рук кровь протёрли, когда я спала, но они всё еще пестрели синяками, а волосы слиплись и отливали багрянцем. К счастью, возле зеркала нашлась деревянная расчёска, и я худо-бедно расчесала колтун, безжалостно выдёргивая неподдающиеся пряди. То, что в больничном крыле можно помыться, мне в голову не пришло.

Чуть не забыла про анкету, заметив ее, когда уже развернулась к выходу. Полное имя, возраст, пережитые в детстве болезни. На часть вопросов пришлось поставить прочерки, прописав лаконичную фразу про «потерю памяти». Действительно, откуда мне знать, делали мне в детстве прививки или нет, и есть ли у меня какие-нибудь хронические заболевания? Редкие воспоминания из прошлого были настолько смутными и неясными, что я давно бросила искать в них ответы.

Закончив с анкетой, я накрыла постель покрывалом и вышла в коридор. Украдкой заглянула в соседнюю палату, где нос к носу столкнулась с заспанным Дином.

— Мэгги! — Он радостно обнял меня, стараясь не задевать многочисленные царапины и синяки. — Как ты?

— Порядок. — Я выбралась из цепких рук Дина. — Хочу поскорее на улицу. Идем? — Я кивнула вышедшему за ним Рою, и вместе мы покинули неприятное здание.

Погода наладилась: светило солнце, высушивая многочисленные лужи, приятно грело сквозь куртку, отражалось в застеклённых окнах школы и на металлических пристройках. Я с любопытством осматривалась. Да уж, территорию под школу выделили немаленькую!

— Уверена, что не хочешь отдохнуть денёк? Тебе вчера здорово досталось, — участливо спросил Дин, шагая рядом со мной по мощёному тротуару и так же вертя головой. Он скинул куртку и щеголял в безрукавке, радуясь весеннему дню.

— Переломов нет, а ссадины сами заживут.

Я была готова немного пострадать, лишь бы не сидеть в ненавистной больнице!

Что мне особенно понравилось, так это то, что здесь не приходилось бояться из-за браслета. Все проходящие мимо парни и девушки были контрактниками. Одетые в одинаковую форму, с похожими короткими стрижками или собранными в хвосты и косы волосами — лишь бы не мешались, они смотрели на нас с умеренным любопытством, но знакомиться не спешили.

Если я правильно поняла, то два здания — школа и больничное крыло — соединялись небольшим крытым коридором. На другой стороне располагался стадион, где наматывали круги рекруты. Сейчас, судя по времени, занятия закончились, и большинство подростков выбрались погулять. Я покосилась на Дина. Он отделался парой царапин, и от его здорового вида камень с души упал.

— Что думаете по поводу рекрутства? — как можно непринужденнее спросила я.

— Придётся подстраиваться под чужие правила, мне это не нравится, — проворчал Дин.

— Нас задаривают плюшками, но не стоит забывать, почему мы здесь оказались, — добавил Рой, и я кивнула.

Генри мог сколько угодно разливаться соловьём, как нам повезло, но это не отменяло того, что именно введённые ловцами браслеты сломали нашу привычную жизнь.

— Ладно, всё не так уж и плохо. Идём знакомиться с новым домом. — Рой приобнял нас с братом за плечи.

— Так мы правда переезжаем?

— Ага. С Глуши до школы далеко, к тому же для рекрутов на довольствии обещают бесплатное питание и горячий душ. А что еще нужно для счастья? — Он преувеличенно бодро взлохматил мою грязную макушку.

— А как же Арчи? — спросил Дин, когда мы подходили к общежитию, каменному двухэтажному зданию рядом со школой.

Точно. Я совсем забыла, что котёнок остался дома без присмотра! Присутствие двух контрактников давало ему небольшую подпитку, но если мы уедем… не исчезнет ли дух?

— Возьмем с собой? Если он согласится покинуть насиженное место, — предложила я с сомнением. Мягко скажем, идея поселить Арчи в общежитии попахивала сумасбродством. Здесь учили убивать духов, а не заботиться о них.

Рой посмотрел на наши несчастные лица и вздохнул.

— Что-нибудь придумаем.

* * *

Комендант общежития, сухощавый старик, сидел в огороженной каморке у входа, слушал радио и с недовольством поглядывал на шныряющих туда и обратно рекрутов. Нас он встретил недружелюбно. Видимо, моё изукрашенное синяками лицо ему не понравилось. Захотелось спрятаться за спину Роя, но комендант уже отвернулся, подслеповато уткнувшись в принесённую бумагу о заселении. Пошарил в настенном шкафчике и бросил на стол пару ключей — братьям предлагалось жить в мужской части общежития на втором этаже, а меня отправляли к девушкам на первый.

Я возмутилась и вцепилась в Роя железной хваткой. Как-то не грела перспектива остаться одной в незнакомом месте. Однако аргументы комендант слушать отказался, упрямством напомнив благовоспитанных матрон из прочитанных мною книг, настолько он радел за соблюдение приличий. Юный возраст будущих жильцов его не смущал — выходцы из Глуши, по мнению старика, с самого детства вели себя аморально, о чём он не погнушался нам сообщить.

Рой тоже за словом в карман не лез: то, что мы из Глуши, не давало повода поливать нас грязью, а таких брызжущих слюной стариканов он встречал пруд пруди. Их эмоциональный спор разрешил рыжий парень лет двадцати — двадцати пяти. Его стандартную униформу из чёрной водолазки под горло и брюк с многочисленными карманами дополнял браслет контрактника на правой руке.

— Грейсы? Капитан Уоррен предупреждал, что вы придете. Я Алекс, ответственный за наше общежитие, — представился он и протянул Рою руку.

Услышав о наших с комендантом разногласиях, он попросил нас подождать и отвел старика в сторону, что-то негромко ему втолковывая. Какие аргументы привел Алекс, мы так и не узнали, но через четверть часа стояли перед нашей общей комнатой. В самом хвосте здания на втором этаже, зато вместе.

Комнаты в общежитии располагались напротив друг друга. Еще один коридор, по центру от лестницы, уводил в залы для медитаций и тренировок, на кухню и в душевые. Все двери были обиты железом, такие же полосы шли по полу и вдоль стен, создавая надёжную защиту от духов.

В залы из любопытства лучше было не лезть — на меня сразу зашикали, прогоняя, стоило сунуть туда нос. В приоткрытую дверь проникал пронзительный потусторонний шёпот. Похоже, тренировались рекруты не только с гантелями и оружием, но и учились контролировать собственные силы.

В остальном здание как здание. Открывалось общежитие в шесть утра и закрывалось в двенадцать. Все, кто не успел вернуться, оставались на улице. Металлические двери блокировались автоматически на случай проникновения духов.

— Если опоздаете, пожарная лестница в помощь. На балкончике вечно ребята курят, — хмыкнул Алекс и на этом закончил экскурсию, проводив нас до самых дверей.

Нам выделили большую полупустую комнату с туго открывающимся замком на входной двери. Голые стены, холодный каменный пол, окна без штор с видом на стадион. У дальнего окна стояла двухъярусная кровать, перпендикулярно ей, у второй стены — узкий диван, так что было где разместиться втроём. Здесь же находился платяной шкаф и сиротливо пустующая полка для книг. С другой стороны, ближе к двери, разместился массивный стол с одинокой кружкой, в которой уже завелся мох, табуретка и два стула. Скудно, но ничего, одомашним.

Пока мы оглядывались, Алекс коротко рассказал нам основные правила. В первую очередь, гости. Водить посторонних в общежитие разрешалось строго по договорённости, причём требовалось заранее согласовать время и цели визита. Кроме того, в общежитии нельзя было держать домашних животных: ни кошек, ни собак, ни тараканов, ни крыс. Интересно, а на домашних духов это правило тоже распространялось?

В общежитии требовали поддерживать чистоту и порядок, убирать за собой в душевой и на кухне. Как записываться в тренировочные залы, кто в какой день убирает коридор и другие мелочи мы, откровенно говоря, прослушали. Повторять Алекс не стал, махнул рукой и, заглянув к себе на минуту, принес нам тонкую брошюру.

— Правила распорядка, — помахал он ею. — Завтра у вас начнутся занятия. Если не хотите набить шишек, советую изучить. Возникнут вопросы или проблемы — обращайтесь.

— А как нам найти капитана Уоррена? — тут же уточнил Рой.

— В главном здании на первом этаже. Спросите у любого рекрута, вас проводят.

Его прервал короткий звонок, разнёсшийся по коридору, и парень сунул брошюру мне в руки.

— Если потеряетесь, попросите проводить до корпуса, вам покажут, куда идти. А я побежал.

* * *

— Мэгги, ты будешь отдыхать или прогуляешься с нами? — окликнул меня Рой, когда я вернулась из душевой, отмыв наконец волосы от крови. Водолазка с длинными рукавами и высоким воротом успешно спрятала длинную ссадину на шее и синяки, которые цвели от кистей до локтей, меняя цвет от фиолетового до бледно-жёлтого. Как заметила мисс Вейн, чудо, что во время драки мне ничего не сломали.

— С вами.

Всё равно надо наведаться в квартиру в Глуши, собрать необходимые для переезда вещи, а с началом занятий станет не до прогулок. Алекс предупредил, что новичкам обучение даётся особенно тяжело, к тому же занятия заканчиваются затемно, а перерыв после обеда длится всего около часа, до Глуши за это время не дойти.

Давненько я не выбиралась в центр Абендона. Новенький асфальт под ногами радовал отсутствием ям и колдобин. Воздух, конечно, чистым не назовешь, но и привычного смога не ощущалось. Все-таки центр города — это не Глушь с постоянным ремонтом и дымящими трубами. И дома здесь стояли аккуратные, спрятанные за пышными живыми изгородями, и по дорогам ездили легковые автомобили и мотоциклы, а не разваливающиеся собранные из частей грузовики.

Очередные кусты роз сменились изящной оградой с горгульями у металлических ворот и зелёным садиком за ними. За ними стоял величественны старинный двухэтажный дом, залитый солнцем. Флюгер со скрипом покачивался на шпиле, раззявив пасть чёрной вороной и раскрыв чугунные крылья. В саду работали дети: одни поливали цветы, другие обрезали кусты, создавая из них фигурки животных, третьи убирали налетевшие на дорожки листья. И всё это механически, без привычного для Глуши воодушевлённого перешёптывания, подмигивания и озорства. Не узнать особняк было невозможно — мы проходили мимо дома Ведьмы. Жаль, что дорога в Глушь была одна, иначе обошли бы особняк стороной. Но шаг ускорили.

— Погоди. Разве это не Ханна? — кивнул за ограждение Дин, придержав меня за руку.

Я оглянулась. По садовой дорожке, ведущей к дому Ведьмы, шла моя одноклассница. Бледная и осунувшаяся, Ханна крепко прижимала к себе сумку и боязливо озиралась. Ее сопровождал наш одногодка, и его безэмоциональное лицо больше подходило игрушечному солдатику, чем ребенку.

— Не поздновато ли ей записываться в услужение? — Рой тоже посмотрел на девочку: та как раз остановилась у двери и, замерев на секунду, нерешительно открыла её и шагнула в дом. — Ладно, не наше дело. Давайте-ка не привлекать лишнего внимания. — Он развернул нас к Мосту.

Даже удалившись от дома Ведьмы, я не могла выбросить эту сцену из головы. Ханна не была забитой или бедной. Она никогда не влетала в класс, запыхавшись после дополнительной подработки, не приходила в застиранном до дыр платье и не падала в голодный обморок, как многие из учениц. Напротив, она всегда была собрана и уверена в себе. Тогда что за дело привело её к Ведьме, к которой шли от безысходности?

— Не витай в облаках, — одёрнул меня Рой. Задумавшись, я чуть не рухнула в открытый люк.

— Извини. — Я машинально схватила протянутую руку, обходя очередную колдобину на дороге.

Стоило выйти за пределы центра, и аккуратные тротуары закончились, теперь мы шагали по знакомой ухабистой тропинке. Опрятные домики и сады сменились многоэтажными полуразрушенными зданиями, остовами сгнивших машин и грязными канавами. Запах стоял соответствующий.

— Всё никак не можешь забыть о Ханне? — Рой сжал мою ладонь. — Забей. Это ее жизнь. Сделаешь еще хуже.

Я знала, что он прав, но…

— Не хочу, чтобы она стала бездушной марионеткой. А сделать всё равно ничего не могу. И это так злит! — Я оглянулась, хотя отсюда центр Абендона было не увидеть, что уж говорить о доме Ведьмы. — Давайте поспешим, у нас много дел, если хотим вернуться в общежитие вовремя.

— Вообще-то я думал переночевать дома, — немного замявшись, сказал Рой. — Ты не волнуйся, всё в порядке, — поспешно добавил он. — Просто мы впервые надолго покидаем дом. Хочется… попрощаться, что ли.

Я сжала его ладонь, мысленно кляня себя за несообразительность. За два года квартира стала моим домом, но для братьев это была память о родителях, о беззаботном детстве. Неудивительно, что им уходить было сложнее.

Арчи едва не сбил с ног, так соскучился. Закрутился вокруг сизым туманом, обдавая ноги ледяным прикосновением. Подхватив котенка, я с тоской посмотрела на исписанную бранными словами дверь. Так или иначе, а местные добились своего — мы уезжали.

— Я загляну с утра к управляющей, оставлю запасные ключи и предупрежу, чтобы нас не искали. А вы собирайте всё необходимое для переезда, — почесав подбородок с начавшей пробиваться щетиной, сказал Рой, оглядывая квартиру.

За вечер мы успели упаковать два толстых рюкзака. Бельё, домашняя одежда, посуда, медикаменты. Предметы личной гигиены стоило взять в первую очередь, а за остальным можно вернуться. К моим личным вещам братья не совались. «Я слишком маленький, чтобы знать про ваши женские штучки», — замахал руками Дин, а Рой молча сунул мне третий рюкзак.